# Записки Врунгеля-юнги (Гл-15)

Вася Птичкин

ГЛАВА 15: ЛЕДЯНОЙ ПЛЕН И ПАРОВОЙ ОБОГРЕВАТЕЛЬ


18 июня. На подступах к Южным широтам. Температура упала ниже приличия.


Кто бы мог подумать, что в июне в этих краях море может превратиться в один сплошной ледяной каток.


Наш "Неудержимый карась" оказался зажат среди дрейфующих льдин, которые сжимали борта со звуком ломающегося сахара.


Капитан Пантелеймон Кузьмич ходит по мостику, завернувшись в три тулупа, и похож на очень сердитый стог сена.


- Врунгель! - простуженно прохрипел он из-под воротника. - Если мы не вырвемся, нас раздавит, как скорлупку.


Главная беда была в том, что руль намертво вмерз в ледяную кашу, и мы стали игрушкой в руках течения.


Боцман пытался колоть лед ломом, но только высек искры и едва не вывихнул себе плечо о вековую мерзлоту.


Я понял: механическая сила здесь бессильна, лед нужно не бить, лед нужно убедить сменить агрегатное состояние.


Вспомнил, что в трюме у нас завалялся груз старых медных труб, которые мы везли для ремонта водопровода в Кейптауне.


Я велел матросам достать их и соорудить вокруг кормы и вдоль бортов замкнутый контур, похожий на гигантский радиатор.


Затем я подсоединил этот контур к нашему неутомимому камбузному чайнику, который кипел круглые сутки.


Чтобы повысить температуру пара, я добавил в топку смесь угля и сухого спирта, который боцман берег "для протирки совести".


Трубы начали шипеть, краснеть и издавать звуки, напоминающие дыхание разгневанного дракона.


Лед вокруг "Карася" сначала засомневался, потом заслезился, а через десять минут вокруг судна образовалась полынья.


Мы оказались в персональном термальном источнике посреди ледяного ада, окутанные облаком густого пара.


Но чтобы двигаться вперед, нам требовался импульс, а винт всё еще был скован льдом на глубине.


Тогда я направил остатки пара через пожарный шланг прямо под корму, создав эффект реактивного кипятильника.


Вода забурлила, ледяная каша превратилась в горячий суп, и наш корабль медленно, но верно пополз на север.


Матросы высыпали на палубу греться у горячих труб, а кок даже умудрился сварить сосиски, просто привязав их к радиатору.


Капитан Пантелеймон Кузьмич наконец размотал свой шарф и посмотрел на меня с нескрываемым облегчением.


- Врунгель, - сказал он, прикуривая трубку от раскаленной медной трубы. - Ты превратил наш бриг в передвижную баню.


Я скромно поправил бескозырку, понимая, что в моей тетради появилась глава о победе тепла над хладнокровием.


Пятнадцатая глава закрыта. Мы вырвались из ледяных объятий, сохранив борта и командный дух.


Записываю это, грея пальцы о медный кран. Океан снова стал жидким, и это несказанно радует.


Интересно, если обмотать весь мир такими трубами, наступит ли вечное лето или мы просто все сваримся?


Надо будет произвести расчеты, когда у нас закончится уголь и начнется настоящий тропический штиль.

Мир огромен и суров, но даже самый толстый лед тает перед лицом инженерной мысли и горячего чая.