# Записки Врунгеля-юнги (Гл-4)

Вася Птичкин

ГЛАВА 4: МУЗЫКАЛЬНЫЙ ТРЮМ И КИТОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ


20 апреля. Почти штиль. В районе острова Готланд.


Сегодня наш "Неудержимый карась" замер посреди моря, как муха в сиропе.


Солнце печет так, что смола на палубе запузырилась и начала шептать что-то невнятное.


Но главная беда не в жаре, а в том, что к нашему борту пристроился огромный синий кит.


Эта живая гора размером с три наших баржи решила, что наш киль - отличная чесалка для спины.


Каждый раз, когда кит легонько терся о днище, мачты скрипели, а у кока в каюте бились тарелки.


- Он нас перевернет! - вопил боцман, пытаясь отогнать чудовище шваброй.


Капитан Пантелеймон Кузьмич уже занес над водой тяжелый гарпун, но я перехватил его руку.


- Постойте! - крикнул я. - Кит не злой, у него просто меланхолия и зуд в районе плавника!


Я понял: если мы его раним, он разнесет нас в щепки. Его нужно не бить, его нужно развлечь.


Вспомнил, что в трюме у нас груз пустых медных тазов, которые мы везем в Ригу на ярмарку.


Я велел матросам спустить три десятка тазов в трюм и расставить их под протечками в палубе.


Затем я набрал два ведра забортной воды и начал ритмично лить её через щели в досках.


"Дзынь! Бум! Трам-тарарам!" - разнеслось по всему корпусу судна, как из гигантского барабана.


Кит замер. Звук, усиленный пустой обшивкой трюма, превратил наш корабль в огромную подводную гитару.


Я начал отбивать чечетку по палубе, задавая ритм, а матросы подхватили, колотя ложками по бочкам.


Мы исполняли "Польку кронштадтских моряков" с таким жаром, что рыбы выпрыгивали из воды послушать.


Кит, пораженный этой импровизированной симфонией, перестал чесаться и начал пускать фонтаны в такт.


Ему явно нравилось! Он медленно поплыл вперед, создавая мощную волну, которая погнала нас за собой.


- Смотрите! - крикнул капитан. - Он работает вместо буксира!


Так мы прошли пятнадцать миль на "китовой тяге", экономя силы и время под аккомпанемент тазов.


Когда мелодия закончилась, кит махнул хвостом на прощание (чуть не смыв кока за борт) и ушел на глубину.


Капитан посмотрел на меня, вытирая пот со лба обрывком навигационной карты.


- Врунгель, - выдохнул он. - Я видел многое, но дирижера китового оркестра - впервые.


Я скромно промолчал, пряча в карман пару медных заклепок, отлетевших от самого громкого таза.


Вечером в кают-компании стояла тишина, прерываемая лишь икотой боцмана.


Я понял важную вещь: иногда доброе слово и тазик меди эффективнее десяти гарпунов.


Записываю это при свете огарка свечи. Пальцы на ногах всё еще непроизвольно отстукивают польку.


Морская жизнь полна сюрпризов, особенно когда у тебя в распоряжении целый трюм посуды.


Завтра обещают туман, но после кита мне уже ничего не страшно. Разве что отсутствие музыки.