# Записки Врунгеля-юнги (Гл-8)

Вася Птичкин

ГЛАВА 8: ПРИЗРАК ОКЕАНА И ПЫЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД


10 мая. Саргассово море. Тишина, от которой звенят зубы.


Мы застряли. Атлантика кончилась, и началось нечто, напоминающее суп из водорослей, который забыли на плите.


Вокруг - ни всплеска, ни ветерка, только бесконечные поля саргассов, опутавших наш винт и киль.


"Неудержимый карась" замер, а матросы начали шептаться, что мы попали в ловушку "Летучего Голландца".


Капитан Пантелеймон Кузьмич хмуро смотрел на горизонт, где из марева начал проступать странный силуэт.


Это был огромный, почерневший от времени парусник, висящий в тумане без единого звука.


- Призрак! - закричал боцман и попытался спрятаться в бочке из-под соленой капусты.


Я взял бинокль и присмотрелся. Паруса судна были в дырах, а по палубе гулял... песок. Настоящий песок!


Оказалось, это был не призрак, а несчастный португальский сухогруз, который вез цемент и попал в мертвый штиль.


За месяцы стояния цемент промок от росы, окаменел и превратил судно в плавучую скалу, обросшую травой.


Но самое скверное - это пыль, которая от него летела. Мы все начали чихать так, что паруса вздрагивали.


- Врунгель! - чихнул капитан. - Сделай что-нибудь, или мы все превратимся в статуи раньше, чем дождемся ветра!


Я понял: нам не нужно бежать от пыли, нам нужно заставить её работать на нашу аэродинамику.


Я велел коку достать все запасы столового уксуса и смешать его с содой, которой мы чистили котлы.


Мы залили эту шипящую смесь в наши "реактивные чайники" и направили сопла на скопления пыли в воздухе.


Химическая реакция превратила пыль и пар в тяжелые, густые хлопья, которые начали падать на воду.


Но это было только полдела. Главное - эти хлопья создали разницу в давлении воздуха над водой.


Я вспомнил закон о расширении газов и велел матросам начать синхронно махать мокрыми простынями.


Мы создали локальный циклон! Пыль начала вращаться, увлекая за собой потоки горячего воздуха.


Возник небольшой, но вполне рабочий смерч, который ударил прямо в наши паруса и погнал судно вперед.


Мы неслись сквозь цементное облако, оставляя позади "корабль-призрак", который провожал нас скрипом мачт.


Через час мы вырвались на чистую воду, а наш "Карась" стал выглядеть так, будто его заново оштукатурили.


- Ну, Врунгель, - сказал капитан, вытряхивая цемент из ушей. - Теперь мы самое крепкое судно на флоте.


Я посмотрел на наши борта: слой окаменевшей пыли создал отличную броню, которой не страшны никакие рифы.


Правда, теперь мы весим на пару тонн больше, но зато наш корабль теперь официально - "монолит".


Записываю это, оттирая обложку дневника от строительной смеси. Руки по локоть в белом, зато мы идем.