# Часть 4. Ответственность

Олег Николаевич Верещагин

...и что-то за всем этим стоит. Или движется...

ЧАСТЬ 4.


ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.


Но ты пограничник, а на границе законы гетто.

Чего-то не понял - недолго прожил и это всё.

Верти башкой, ищи ориентир, которого нету,

а если появится, - за пять минут занесёт.


Арчет.


1.


- Кажется - прибыли, - напряжённо сказал Вэл. Он неожиданно и резко побледнел.

Джордж встал рядом. За время плавания мальчишки довольно сильно похудели и светлый цвет кожи делал их особенно необычными на фоне всего вокруг.

Оживление стражников, на которое обратил внимание Вэл, вызвало появление по левому берегу деревянного причала, на котором ждали полдесятка воинов на улизах; дальше виднелся ещё один причал, с которого грузили на большие плоты мешки - очевидно, с солью.

Торопливо и грубо рабов вытолкнули на причал. Воины обменивались весёлыми репликами; один из принимавших товар щёлкнул кнутом и заорал...

...Никакой дороги не существовало. Жидкая грязь - её под ногами было по щиколотку - издавала странный запах, была очень тёплой, на камнях и чахлых кустиках блестели кристаллики соли.

- По такой земле нельзя ходить, - тихо шепнул Джордж Вэлу, - это чистый соляной раствор. Кожу поразъедает быстро...

- Делать нечего, - с гримасой терпеливого омерзения Вэл вытащил ногу из грязи, - боюсь, что нам довольно долго придётся по ней плюхать.

Очевидно, одному из караульных пришлась не по нраву то ли физиономия Вэла, то ли интонация его голоса. Свистнул бич, но... мальчишка обернулся мгновенно, вскинул руку, и бич, перекочевав в его ладонь, несколько раз стремительно обрушился на лицо, руки и плечи воина. Второй замахнулся тупым концом копья - оно оказалось в руках Джорджа, и воин, слетев с седла, с воплем приземлился всё в ту же грязь.

- Учись вежливости, скотина! - яростно крикнул Джордж и швырнул копьё в улиза - животное с хрипом завалилось на бок, брошенное сильно и точно копьё насквозь пробило шею. Сильный удар обжёг спину - Джордж не удержался на ногах, упал - и спина вспыхнула огнём от немедленно попавшей в рану соли. Мальчишка едва сдержал крик от внезапной жгучей боли и, подтянув колени к животу, сильным ударом ног отбросил прыгнувшего к нему воина - но ещё трое подоспели с бичами... Резко перевернувшись на живот, Джордж закрыл голову ладонями. Сильный удар ногой... - Очччёрт! - выдохнул он и с наслаждением забыл, что надо сдерживаться.

Следующий удар ногой цели не достиг - вместо этого вонка с изумлением посмотрел на выскочившую под коленом кость, дико завыл и сел в грязь. Джордж вскочил перекатом вперёд через плечо - бич вместо того, чтобы обрушиться на его грудь, обвил шею хозяина и Джордж её тут же сломал коротким резким рывком.

По болоту подбегали новые воины, но Джорджа это уже совершенно не касалось.

- Плюнь в глаза тому, кто себе сказал, что ты самый сильный, - доверительно сообщил Джордж ещё одному и тот свалился, силясь рассмотреть, что у него происходит за спиной. Следующий отлетел назад, не донеся рук до лица - плоский нос стал вогнутым, тонкогубый широкий рот провалился сам в себя.

- О-хой, о-хой! - выкрикнул мальчик. Где-то рядом визжал и улюлюкал по-горски Вэл. Уже знакомая алая пелена повисла перед глазами, в углах рта сладковато заклубилась пена... Влнки старались взять разбушевавшихся землян живыми - тех подобные ограничения не сдерживали.

Небольшие кулаки Джорджа по скорости и силе удара не уступали паровым шатунам древнего прошлого. Кроме того, он щедро раздавал удары ногами, жалея только о том, что не в ботинках. Далеко не сразу охрана сообразила, что живыми мальчишек не взять - легче убить, но... убивать-то и нельзя. Стражники перестали нападать - они шарахнулись в стороны и, замкнув ребят в кольцо, снова пустили в ход бичи - все разом.

Джордж только теперь увидел Вэла. С волос шотландца капала кровь, но он улыбался.

И Джордж, улыбнувшись в ответ, поймал в воздухе первый же свистящий бич...


...Над волнами нам плыть,

По дорогам шагать,

Штормовые рассветы встречать...

Нам коней горячить,

Догоняя врага,

Карабины срывая с плеча...

И, быть может, в траву

Упадём мы с тобой

И рассвет не пробьётся в ночи...

Но трубач никогда

Не сыграет "отбой" -

Не смогли мы его научить...

Мы учили его - если грянет беда,

Звать в атаку друзей за собой!

Наш трубач никогда,

никогда,

никогда

Не слыхал о сигнале "отбой"!..

...Скоро день рассветёт,

Словно огненный клён!

Голос горна тревожно-певуч...

Поднимайся, мой мальчик!

Рассвет раскалён.

Бьётся пламя под крыльями туч...

...По красному, бурлящему небу со стремительно мчащимися облаками медленно и плавно летел на огромном восьминогом коне седовласый всадник. Сверкал крылатый шлем и длинный, широкий наконечник долгого копья. Бился по ветру тяжёлый синий плащ. Единственный глаз всадника смотрел сурово и строго - на маленькую землю, на людей, на всё-всё-всё..

"Почему ты лежишь, человек?" - услышал Джордж могучий, исполненный силы голос того, кого считали богом его предки и о ком не намного больше знали и сейчас.

"Я не могу встать."

"Ты можешь!"

"Мне больно."

"Ты должен!"

"Оставь меня. Тебя давно нет. И меня нет. Ничего больше нет."

"Я есть. Я в каждом из моих сыновей. Я - это ты, твоя воля, твой дух."

"Я умираю."

"Встань и умри стоя."...

...Кровь клокотала в ушах Джорджа, а ему казалось - ревёт рог, сзывая воинов на последнюю битву со Злом. И вонки отшатнулись, увидев, как землянин, только что беспомощно лежавший в кровавой грязи, вдруг начал подниматься. Разбитые губы задвигались, произнося какие-то слова - неслышно, но потом всё громче и громче:

- Я гибну - но мой смех ещё не стих.

Мелькнув, ушли дни радостей моих.

Я гибну - но пою последний стих!

Рази, рази, меч

Место в моём сердце, где прячется червь! (1.)


"Сага о Рагнаре Лодброке и короле Элле".


Вэл оперся на плечо Джорджа. Они стояли так - и никто не делал к ним ни шага, никто ни разу не взмахнул бичом.

Потом мальчишки упали.

Оба.


2.


За последнюю неделю Джордж терял сознание чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Но ещё ни разу возвращавшееся сознание не причиняло таких мучений. В бреду, в забытьи смешались, спутались времена, рассказы, фильмы, книги и уроки истории - мальчику явственно виделось, что при штурме Акры на него опрокинули котёл с кипящей смолой и теперь пылает всё тело. Боль была такой сильной, что Джордж стонал и метался, вырываясь из пут кошмара, как из отвратительной липкой паутины.

Однако, когда ему это удалось, облегчения он не почувствовал. Боль - та самая, жгучая, сводящая с ума - была и здесь. Боль, темнота, резкий запах соляного раствора... Болело всё тело - сосредоточившись, мальчик понял, что весь исхлёстан. Его едва не забили насмерть - остановило, как видно, лишь то, что за него хорошо заплатили.

- Вэл, - хрипло позвал Джордж. Ответом было молчание, и Джордж испугался, что тот мёртв. Он прислушался. Неподалёку кто-то что-то бормотал... или пел? Вэл? Джордж попробовал подняться - и, едва не закричав от боли, повалился обратно (теперь он ощутил, что лежит на подстилке, солома была мокрая и воняла). Ещё одним открытием был ошейник на цепи, уходившей куда-то в сторону.

- Ясно, - процедил Джордж, - всё вполне исторично... Вэл, ты где?

Шотландец молчал. Джордж сосредоточился - ясно было, что, прежде чем помогать кому-то, надо помочь самому себе.

На теле не оказалось ни одного живого места, рубцы горели, разъеденные солью, сочились кровью, опухли. Успокаивая боль, мальчик вгляделся в темноту "ночным зрением".

Он находился в небольшой хижине и был прикован к воронке, с одной стороны которой торчал отлив наружу, а с другой - ручка. Ради эксперимента Джордж качнул ручку - в отлив хлынула густая мутная вода.

- Поздравляю, мы на месте... - пробормотал Джордж и вдруг ощутил тяжёлый, густой, как эта вода, ужас от понимания, резкого и полного, той простой вроде бы мысли, сколько живых существ в Галактике - со своими мыслями, надеждами, мечтами! - были навечно, на самом деле навечно прикованы к вот таким примитивным сооружениями, превращавшим их жизни в чьё-то богатство. И в мирах, где не знали ничего другого - и, что многократно хуже, там, где уже знали, но так - так было проще и дешевле.

Человек - часть примитивного механизма. Работающего низачем. Ради тупого обогащения, а это и есть - низачем. Умереть, сражаясь за какое-то дело, пусть миллион раз проигранное и безнадёжное - и умереть, уйдя в никуда возле вот такой солекачки...

Он помотал головой.

- Так. И что же дальше?

Рядом были ещё две такие же воронки, к которым вели такие же цепи. А цепи-то довольно длинные, наверное, можно ходить по всей хижине. В углу оказался кувшин с водой, рядом - до исступления классическая параша самого безобразного вида. Джордж с удовольствием вылил бы на себя весь кувшин, но удержался - кто его знает, может, у них тут режим экономии?

Вэл обнаружился за второй воронкой. Он был в не менее жутком состоянии, чем Джордж и, едва тот попытался привести друга в себя - понёс какую-то чушь о змеях. Пришлось пустить в ход волновое донорство по методике Копцева, отчего самому Джорджу лучше, разумеется, не стало, зато Вэл вынырнул в адекватность.

- Ты?! - обрадовался он совершенно искренне и чисто. - Ох, Рогатый... мне чудилось, что кругом полно змей и они меня жалят... ох, больно!

Сейчас, когда кругом не было врагов, Вэл немного "расклеился". На глазах у него появились слёзы, он поспешно отвернулся, нащупал ошейник и дёрнулся, словно схватился за раскалённое железо.

- Они... нас приковали?! - во взгляде Вэла появился беспомощный ужас.

Джордж медленно наклонил голову. Ему не хотелось смотреть в глаза другу. Он чувствовал себя виноватым. Конечно, одно дело - примерять на себя, посмеиваясь, возможность стать рабом. Другое - почувствовать на шее стальное кольцо, оказаться прикованным к этой проклятой воронке... И это если ты родился свободным, рос свободным, если оружие в твоих руках... а, что там!

- Ты меня прости, - тяжело вздохнул Джордж и впервые почувствовал, что на плечах - тяжесть. Ничего там, на плечах, конечно, не было (кроме грязи и рубцов), но - было. Что-то там было. Мальчишка не подумал тогда, что это и есть - ответственность. Ответственность за других людей. Позднее ему предстояло очень хорошо узнать это чувство и свыкнуться с ним - такова она, высокая плата за высокую честь принадлежать к расе покорителей. - Сильно болит?

Но Вэл уже справился с собой, вытер кулаками глаза и покачал головой:

- Нет, всё нормально.

- Врёшь, - ухмыльнулся Джордж, толкнув друга в плечо. - И хорошо.

Оба прислушались, потому что теперь и Вэлу почудилось то же пение, которое слышал Джордж. Нет, не почудилось! Оно тянулось из-за третьей воронки. Молодой, чуть хрипловатый дискант что-то пел - и пел явно по-гэльски!

Мальчишки переглянулись. Очевидно, обоих осенила одна и та же мысль.

- Он! - в унисон рявкнули оба, мгновенно позабыв обо всех своих физических и моральных горестях. Вскочили и, танково громыхая цепями, рванулись за воронку. В самом деле - кто ещё-то может петь по-гэльски в сердце Криста?!.

...На соломенной подстилке, обхватив колени руками и поставив на них подбородок, сидел юноша. По цвету кожи и по лицу было видно, что это белый - и что это гэл. Более того, в чертах лица отчётливо прослеживалось сходство с Реджинальдом Глэнном, комендантом форта Аре.

Несомненно это был Уорлин Глэнн.

Спину юноши покрывали плохо зажившие и свежие шрамы, ступни и ладони - в язвах от соляного раствора, руки и плечи - явно переразвиты из-за постоянной работы насосом. Джордж ощутил тошноту от жалости к парню, год провёдшему в этом проклятом месте, ужас при мысли о том, что такая судьба может ожидать его самого и вообще кого-то... и недоумение - как его могли заставить работать?!

Вэл над этим не раздумывал. С радостным воплем он упал на колени, ухватил Уорлина за плечи и заорал:

- Ты меня узнаешь?! Помнишь меня?! Я Вэл, Вэлиант Глэнн! Ну же!

Взгляд, скользнувший по лицу Вэла, был пустым и пыльным, как блеск залежавшегося на старом чердаке стекла. Уорлин отстранился медленным движением и, продолжая раскачиваться, снова затянул песенку, которую Джордж только сейчас узнал на этом языке:

- У Пегги был весёлый гусь -

Спляшем, Пегги, спляшем!

Он знал все песни наизусть -

Спляшем, Пегги, спляшем!

Ах, до чего весёлый гусь -

Спляшем, Пегги, спляшем! - и снова:

- У Пегги был весёлый гусь -

Спляшем, Пегги, спляшем...

Спина Вэла окаменела. Но Джордж понял, что случилось, ещё до того, как Вэл беспомощно повернул к нему искажённое болью и гневом лицо и сказал потрясённо:

- Они свели его с ума.

Джордж рванулся так, что ошейник на напряжённой шее с треском лопнул, а цепь выскочила из стены...

...Звонкую тишину нарушали лишь монотонные слова песенки - детской песенки, напеваемой тем, кто когда-то был Уорлином Глэнном - да ещё яростное дыхание двух мальчиков, стоявших со сжатыми кулаками.

- Сволочи! - громко сказал Вэл. Джорджу это помогло совладать с собой. Ругаться, клясть невезение - не имело смысла. Надо было что-то делать... и Джордж, кажется, знал - что. Но не был уверен, что у него хватит умения и опыта. Да и просто сил. Сейчас он почти жалел, что помог Вэлу.

Яма. Яма возле воронки - то место, где юноша топтался в течение года, напевая это песенку о Пегги и её гусе. Джордж, окажись рядом кто-то из туземцев, убил бы его лопнувшей цепью. Немедленно и беспощадно. Он поклялся себе, что будет убивать их всегда и везде, но... не сейчас. Не сейчас. Сейчас он отвечает за двух человек. И за то, чтобы эти чёртовы варницы не дали ни унции соли. Ни унции и больше никогда.

Вэл бубнил проклятья и страшные угрозы. Джордж поморщился:

- Помолчи. Я хочу кое-что проверить.

- Ты можешь ему помочь?! - в глазах Вэла неверие мешалось с надеждой.

- Не думаю, что могу точно - но могу попробовать. Понадобится и твоя помощь... может быть.

- Приказывай, - коротко отозвался Вэл.

- Подожди, пока не надо... - Джордж опустился на колени и негромко заговорил: - Реджинальд Глэнн. Уорлин Глэнн. Аре-фьорд... Вэл, у него была девушка? Как её звали?

- Да, была, была! Сэнди... - вспомнил Вэл.

- Сэнди. Ты помнишь Сэнди, Уорлин? Самую красивую, самую дорогу на свете - Сэн-ди? Дай мне руку... - так как безумец ничего не говорил и не делал, Джордж взял его руку сам - осторожно и мягко - и поразился каменной твёрдости ладони. Он посмотрел в лицо Уорлину - и ясно понял, что (что!) перед ним. Излишне развитые - и недостаточно развитые - мышцы, грязь, шрамы, язвы... всё это можно убрать за месяц много нормальной жизни, питания и занятий спортом. Да и эту пустоту в глазах - тоже можно даже в самой простой клинике. Но не здесь. И всё-таки - вернуть майору Реджинальду вместо сына Уорлина это униженное существо Джордж не мог, не имел права.

Он решил попробовать.


3.


На практических занятиях и Джордж и его одноклассники работали с различными типами отклонений психики - но чаще всего теоретически или с поверхностным внушением друг на друге. Поэтому отчасти Джордж был готов к тому, что встретил в сознании Уорлина.

Он встретил там... ничего. Пустоту. И едва не сорвался в эту пустоту - и был бы это наверняка конец - но вовремя отшатнулся и осторожно, стоя на краю этой глухой дикой ямы, заменивший великий дар Природы Человеку - разум - стал исследовать её. Медленно, осторожно, методично, как учили...

... - Не могу понять, - Джордж вытре пот с лица. - Он испытал, очевидно, страшную боль...

- Они его пытали, гады!

- Почти наверняка, - согласился Джордж. Но добавил задумчиво: - Однако дело не в этом. Едва ли эти дикари могли бы изобрести что-то, способное свести с ума землянина. Нет. Он сам захлопнул своё сознание, как захлопывают двери перед слишком сильным врагом... а замочек взял, да и защёлкнулся намертво.

- Послушай, ты ему можешь помочь или нет? - Вэл поёжился. - Я уже не могу слушать, как он поёт. И вообще, это место действует на меня как-то... странно как-то.

- Вот теперь мне нужна твоя помощь. Ты должен с ним говорить. Просто говорить по-гэльски, вспоминать любые случаи из вашей прежней жизни, мелочи разные - всё, что помнишь, ясно? Сядь прямо напротив него. И говори спокойно, негромко.

- А, ясно... Так садиться?

- Хорошо. Главное - не волнуйся, говори, как с нормальным товарищем. Давай.

Вэл кивнул. Сглотнул. Кивнул снова - и начал говорить, сначала медленно, выбирая слова, потом - всё быстрей и раскованней, явно увлекаясь. Джордж, сидя на краю воронки, следил за реакциями Уорлина, подавив жалость, гнев - вообще все чувства.

Уорлин явно чего-то очень испугался... но чего? Чего вообще может испугаться землянин, да ещё и успевший повоевать? Уж никак не пытки, не смерти, не боли. Это вообще не помутнение рассудка от страха. И не травматическое... Разум просто закрыт - полная блокада, даже от самого себя, классическая "лента Мёбиуса", которой учат дворян на случай, если умереть нельзя и контактировать с миром - нельзя тоже, в какую точку ни ткни - маршрут от неё выведет на одномерную плоскость. Проще всего - постепенный вывод в нормальность, причём делать это желательно если не в клинике, то уж и не в такой погани. А пока остаётся надеяться, что закрылся он, конечно, непрофессионально и разум откликнется на какое-никакое воспоминание...

- ...а помнишь, как мы лазали ночью в горы, исследовать пещеру? Тогда...

И тут Уорлин вскрикнул.

Крик был такой, что Вэл откачнулся и повалился на спину, а Джордж соскочил с воронки. Уорлин страшным жестом закрыл лицо руками - словно хотел его сорвать с себя - и вскинулся на ноги.

- Нет! Нет, не скажу, ничего не ска-жу! - крикнул он, срывая голос. Отнял руки от лица, дико посмотрел на мальчишек, прыгнул вперёд и вцепился в горло Джорджу. Движимый боевым инстинктом, тот ударил обезумевшего шотландца по почкам - тот вскрикнул, но рук не разжал. Тогда на затылок Уорлина опустилась цепь, и он ткнулся лицом в солому. Джордж, хватая воздух широко открытым ртом, взялся за шею. Вэл, бледный, сказал растерянно:

- Ок, надеюсь я его не убил... Он что, ещё больше чокнулся?

- Нет, кажется, пришёл в себя... и вернулся на год назад. Думаю, мы сможем его расспросить, когда он очнётся... - Джордж снова вытер лицо и победно улыбнулся: - А знаешь, то, что сделали мы, даже у самых опытных армейских психиатров (1.) не всегда вот так сразу получается!


1. В гражданской жизни психические расстройства у землян практически не встречаются. Да и на войне весьма редки и как правило связаны с физическим повреждением мозга.


- Так память к нему точно вернулась?

- Ну, на сто процентов утверждать я этого не могу, но то, что было перед тем, как он память потерял, он точно вспомнил. Странно только, что такую реакцию вызвало твоё упоминание о пещере... - Джордж на секунду задумался и огорошил Вэла вопросом: - А как вонки хоронят своих покойников?

- Обмазывают трупы глиной и кладут на специальный помост.

- То есть, не в пещерах?

Вэл даже оскорбился:

- В пещерах хороним покойников мы, а не эти... недоразвитые! Мы, если хочешь знать, вообще единственный в мире народ, который... по крайней мере - сейчас единственный... который не сжигает тела!

- А пещерные храмы у них есть? - допытывался Джордж.

- Никогда не слышал... Ты же говорил, что видел их храм в Брейдпорте, ну вот такие они и есть.

- Странно... - и Джордж задумался. Со стороны это, наверное, выглядело странно: трое полуголых белых мальчишек, из которых двое были прикованы цепями, сидя в грязном сарае, неспешно обсуждали проблемы психологии и культовых захоронений.

- Да чёрт с ним, - наконец нетерпеливо махнул рукой Вэл. - Вызываем десант?

- А? Нет. Подожди, пусть очнётся, я хочу его расспросить.

- Да он, кажется, уже очнулся.

В самом деле. Лёжа на соломе, Уорлин смотрел - и это был вполне осмысленный взгляд, в котором мешались боль, удивление и гнев. Он явно не вполне понимал, что с ним произошло, а ещё меньше - кто эти два сидящих рядом с ним парня? Поэтому инициативу взял на себя Вэл.

- Эй, ну теперь-то ты меня вспомнил?! Или слишком темно?! Клянусь Рогатым...

- Вэл?! - на лице Уорлина появилось изумление, он приподнялся на локтях. - Вэл МакБранн?! Ок, а ты-то как попал в плен - ты же не был в десанте?! И кто этот лэд?

- Уорлин, постарайся всё воспринять спокойно, - Вэл положил ладонь на плечо недоумённо глядящего товарища. - Со времени того десанта прошёл без малого год. Ты был болен.

- Год? Да что за... - Уорлин сел, посмотрел на себя, медленно вытянул руки, потом прикоснулся к ошейнику, потёр подъём ступней. Сразу севшим голосом сказал: - Не может быть. Этого не может быть, но... но я... я помню! Таранис! Они заплатят за то, что сделали со мной - со мной, гэлом, сыном офицера! - и вдруг он заплакал.

Он плакал не по-мужски, а протяжно, со всхлипами, как может плакать мальчик, которого незаслуженно и больно обидели - не физически, нет, мальчишки не плачут от физической боли. Джордж и Вэл молча придвинулись к нему с обеих сторон, и Джордж взял его изуродованные руки, а Вэл обнял за плечи, и так они сидели долго, пока Уорлин не успокоился, выплакавшись - лишь временами по его телу пробегала дрожь, как у раненого и страдающего зверя. Потом он хмуро огляделся, вытер лицо и прицедил:

- Лучше бы я остался безумным. Отсюда невозможно выбраться, я пытался бежать два раза, лэддис.

- Расскажи, что с тобой было, - попросил Джордж негромко. Уорлин искоса посмотрел на него, пожал плечами и вздохнул:

- Что ж... я расскажу, хоть и не слишком хочется. По крайней мере, расскажу, что помню... Когда меня скрутили, то один из этих скотов подобрал мой палаш и сломал его. Долго ломал... но сломал, - кулаки Уорлина непроизвольно сжались. - Я был связан, но поклялся, что он умрёт - и он умер. Когда меня повели в деревню, я прыгнул на него сзади, вдавил его рожу в грязь и заставил как следует подышать ею. Оказалось, что он для этого не приспособлен. Меня избили. Меня били всю дорогу до этих проклятых мест. С дороги я убежал первый раз, но джунгли выдали меня. Второй раз я пытался бежать уже отсюда, потом пытался поднять восстание среди здешних недоумков. Меня избили так, что я едва не захлебнулся в своей крови. Я отлёживался в клетке на свежем воздухе и всё время, как мне кажется, шёл дождь, а надсмотрщики устроили вокруг клетки сортир. Я отлежался, выломал прут и убил им троих, прежде чем меня опять скрутили. Потом заставляли работать. Жгли факелом и били, и опять били, вешали за ноги - однажды я провисел почти сутки и меня сняли уже полумёртвого... - Уорлин говорил тихо, но яростно дыша, буквально давясь ненавистью. - Но будь я проклят, если дал им хоть унцию соли! Я делал всё для того, чтобы они меня убили. Тогда пришёл... - он вдруг резким жестом заслонил ладонью глаза и хрипло забормотал: - Я не могу об этом вспоминать, это чудовищно... это так страшно, что... что... это невыносимо... Там было душно и сыро, черви... везде ползали черви... пахло мертвечиной... Я встал и пошёл... я долго шёл... по коридорам... я заблудился в темноте... А в некоторых коридорах спали твари... странные твари, которые слышали мои шаги, даже если я старался красться бесшумно... и они... и они погнались за мной... Я никогда не боялся, я ничего не боялся, но... но я бежал, бежал быстрее и быстрее... нельзя было бояться, потому что страх для них - как запах для собаки... но я не мог не бояться. И одна... она настигла меня. Настигла и... прыгнула на плечи. Она весила сотни тонн, хотя я её не видел... и я закричал, а она по-человечески засмеялась, захихикала и стала... стала выпивать мою память...

Уорлин то стискивал руки в кулаки снова, то разжимал пальцы и вскидывал ладони к лицу, яростно тёр его, словно стараясь прогнать, стереть воспоминания. Его лицо стало лицом мальчика, вспомнившего о существовании в доме тёмной комнаты с таинственными шорохами, глаза расширились и застыли, а речь стала сбивчивой окончательно.

- И тогда... я тогда закрыл мозг. Я читал, что так... что так могут делать дворяне... кого учили... меня - нет, но я... я... мне хотелось жить и я хотел, чтобы... чтобы эта тварь ушла, оставила меня... я так хотел этого, что... что у меня получилось.

- И ты не смог вернуть память, не смог "поднять заслонку", - констатировал Джордж. Он говорил спокойно, но в глазах юного дворянина читалось глубокое сочувствие.

- Ну... наверное, да. Я больше и не помню ничего, только вот сразу вы - моё первое воспоминание после того... подземелья.

- Подземелья? - насторожился Джордж.

- Ну да, - Уорлин недоумённо моргнул. - Я разве не сказал? Я попал в подземный храм, всё было там. Когда эти ублюдки отчаялись добиться от меня толку, они отдали меня жрецам Кусса. Такие... в чёрных юбках и с витыми медальонами...

- Дану и Эпон! - передразнил Вэла Джордж. - Ты меня убеждал, что они монотеисты и подземных храмов не строят?

- Не я, а целая куча экспедиций и комиссий, - возразил Вэл сердито. - И никакого Кусса я не знаю... и никто не знает. А континент большой и тут что угодно может быть!

- Эти сволочи меня изуродовали! - вдруг вспыхнул Уорлин. - Я тут год толокся, как рабочая скотина! - его глаза яростно сверкнули. - Но теперь я могу умереть - умереть, как человек! Вы со мной?

- Я умирать не тороплюсь... - медленно сказал Джордж.

- Впервые вижу шотландца, который струсил! - презрительно бросил Уорлин. Вэл толкнул его в плечо:

- Не заедайся...

А Джордж хладнокровно добавил:

- Я не шотландец. Слушайте...


4.


Что-то прохладное и живое упало Джорджу на лицо. Мальчишка дёрнулся и сбросил это "что-то".

Он лежал тоже на "чём-то" - чём-то вонючем и холодном, вокруг клубилась душная тьма. Настолько плотная, что Джордж ничего не видел.

Когда он понял, что с ним и где он, ему захотелось зажмуриться и покорно ждать конца...

...Он помнил, как вышел из хижины и прокрался к тем домам, где спали охранники - чтобы проверить, нет ли там мьюри. Там были только вонки, и Джордж двинулся в обратный путь - когда на него навалилась целая куча народу, молчаливого, вонючего и сопящего от усердия. Скрутила... потом - удар по голове. Оставалось надеяться, что ребят не тронули... Вэл включил маяк - пора! Джордж решил и сам сделать это - на всякий случай - но пальцы наткнулись на висевший клок кожи, на бразнувшую болью открытую рану...

Джордж не сдержал стона - не от боли, а от тоскливого разочарования. Маячка не было - его вырвали с мясом в прямом смысле слова.

Он закрыл глаза. Волна непривычной апатии накрыла его.

"Проиграл!"...


..."Играть, играть, играть до конца!"...


...Усилием воли Джордж заставил отчаянье исчезнуть - он почти что увидел серую тощую спинку тварюшки, юркнувшую в какой-то дальний уголок души. Он проиграл погибнет - но не как покорная жертва. По крайней мере, одно он сделал - Уорлин тоже умрёт свободным. А разве это мало - спасти человека от унижения?

Джордж поднялся на ноги. Вытянутыми руками он не мог достать потолок. Воздух был совершенно неподвижен...

Мальчишка переступил, сбрасывая с ног целые клубки червей. Кажется, это и есть тот самый храм несуществующего Кусса... но посмотрим, как у них получится с ним, Джорджем. Вспомнилось, что говорил Уорлин - про чудовищ - и дрожь пошла по всему телу. "Спокойно, - подумал Джордж. - Если они правда есть и правда то, что он говорил - то эти твари должны чуять страх."

Приготовившись к смерти, он не верил в неё - в силу возраста, воспитания, да и просто расовой принадлежности - и был готов бороться с любым врагом, готов полностью. Напрягая зрение, он даже смог различить кое-что - например, низкий арочный выход, над которым скрещивались две когтистых лапы прыгуна, только громадные. В центре комнаты находился каменный стол, покрытый орнаментом и на нём, собственно, и лежал Джордж.

Осторожно, тихо он пошёл к выходу - тщательно прощупывая пол ногой перед каждым шагом. Ощущение опасности не подвело - перед самым порогом что-то подалось под ступнёй и из стены выметнулись длинные острые шипы.

Гибко изогнувшись, мальчишка бросился вперёд - не отпрянул, и на то место, где он был секунду назад, обрушился сверху ещё один штырь. Выбил из каменного пола веер бледных искр.

Джордж перевёл дух. Тайные подземелья и бесшумные смертельные ловушки - всё это было и на Земле в цивилизациях синтетов. Для него это всё осталось в прошлом, в книгах и фильмах. Трудно было себе представить себе, что в настоящей, реальной жизни можно столкнуться с таким. Может быть, это мрачное прошлое просто оттеснено с Земли, чтобы снова и снова возрождаться где-то ещё, на каких-то других планетах? Тогда выходит, что и он - как герои древности, которые прошли через кровавый жестокий и мрачный театр тех цивилизаций, сломав и развалив его, приведя свет Солнца вот в такие подземелья?

Эта мысль немного насмешила и здорово ободрила. А ловушка-то была задумана идеально, туземец погиб бы наверняка...

...и в этот миг ещё один штырь, выскочивший впереди из боковой стены, с мягким коротким хрустом насквозь проткнул правое бедро.

На секунду было лишь ощущение чего-то холодного и большого в теле - неприятное, но не больше. Потом тело рванула боль.

Джордж стиснул зубы, схватился обеими руками за скользкий от крови металл. Больше всего ему хотелось сорваться с этого штыря, как с персонифицированной боли, раскалённой и словно бы ожившей, зашевелившейся в ране... Но умом Джордж холодно понимал, что срываться нельзя.

Штыри начали медленно уходить в стены и потолок. Медленно, очень медленно, пошёл наружу и тот, что проткнул ногу мальчишки.

Больно.

Очень больно. Штырь подрагивал и пот градом катился по телу Джорджа, превращался, смешиваясь с кровью, в грязь. Перед глазами всё плыло, но роскоши потерять сознание он тоже не мог себе позволить.

Когда штырь вышел из раны целиком, кровь полилась сильней. Кривясь, Джордж постарался её остановить, потом замотал ногу набедренной повязкой. Покачался и пошёл.

Объективно его движение вперёд не имело никакого смысла. В конце всё равно была смерть и Джордж лишь отдалял её... или приближался к ней, кто знает? Но двигался он не за тем или другим и вообще не затем, чтобы хоть что-то делать - он собирался жить и не мог сдаться. Никто и никогда не учил его этому - сдаваться всерьёз.

Коридоры ветвились; Джордж каждый раз поворачивал налево. Несколько раз ему попадались скелеты или кишащие червями останки туземцев. А в некоторых боковых коридорах он явственно ощущал присутствие чего-то живого и неприятного... Несколько раз из-за этого приходилось сворачивать не туда, куда он хотел. Кровь намочила повязку - но всё-таки подчинилась, остановилась. А пропори штырь артерию, невольно похолодел Джордж - я бы мог и не суметь или просто не успеть ничего сделать.

Прошло около получаса. Джордж подсознательно прислушивался, надеясь уловить признаки появления десанта - бесполезно. Наверное, Вэл в самом деле не успел...

Но зато он услышал шаги.

Это были именно шаги - кто-то шёл за ним. И шаги эти не замирали, когда он останавливался - продолжали звучать так же размеренно, шаркающее, приближаясь...

Мальчишка прижался спиной к стене и повернул голову. Силуэт, увиденный им, явно был силуэтом крустиса - но двигался он странно, словно проходческий робот через толщу горной породы (Джордж подумал об этом и с изумлением вспомнил, что на свете, там, наверху, не древние времена, и космические флоты сходятся сейчас для сражений...). В руках у этого "робота" была большая кость. Ну а то, как он ковылял, мгновенно и точно сказало Джорджу, что перед ним - сумасшедший, потерявший свой и без того вряд ли великий рассудок от голода или страха. Однако, сойдя с ума, он, судя по всему, стал бесполезен обитателям-хозяевам этого ада и теперь инстинктивно поддерживал кошмарное подобие жизни, либо пожирая трупы, либо нападая на таких же безумцев. И Джордж не был для него ничем иным, кроме как пищей, куском мяса.

Мальчишка не испугался. У него, даже раненого, были все шансы на победу. Туземец наверняка видел в темноте... но почти так же наверняка привык к быстрым победам.

И Джордж перестал прятаться. Он вышел на середину коридора, и безумец, увидев его, молча и неожиданно быстро рванулся вперёд, занося для удара свою импровизированную пальцу. Уклонившись, мальчишка встретил его "двойкой" - что-то хрустнуло и Джордж, используя перехваченную дубинку, как рычаг, швырнул врага на пол. Но подвела нога. Он сам упал боком на камни - и липкие, цепкие руки туземца сомкнулись у него на горле.

"Душат второй раз за сутки!" - подумал Джордж, но было не до смеха. Брызгая кровью и что-то скрипя, туземец вцепился в горло, словно когтями - распорол кожу, явно стремясь вырвать Джорджу гортань!

Кулаками Джордж ударил врага по вискам - но это место было у крустисов не таким уязвимым, как у землян. Тогда мальчишка вонзил пальцы в глаза врагу, ощущая, как подаются глазные яблоки, упёрся здоровой ногой в пах туземца и бросил его через себя, а сам навалился сверху и ударил в болевой центр, следующим движением повернув голову туземца по часовой стрелке...

...Нога страшно болела, а из-под повязки снова засочилась кровь. Цепляясь за стену, мальчишка встал.

И увидел это.

"Это" имело лапы паука, но хвост скорпиона, тело гусеницы и голову спрута - клювастую и большеглазую. Теперь Джордж понял, зачем строились подземные ходы с такими высокими сводами - а как иначе в них будет двигаться тварь размерами со "Swiрhwауt"? Мальчишка сделал шаг назад - и упал, споткнувшись о труп...


1. "Swiрhwауt" FV.0011- средний танк Англо-Саксонской Империи. Производился в 20 г. Серых Войн - 5 г. Реконкисты, состоял на вооружении имперской армии (использовался даже в начале Первой Галактической Войны, но только в ополчении) и армий некоторых других государств. Масса - 60 т., максимальная скорость передвижения - 62 км/ч, экипаж - 5 чл. Вооружение: 175-мм гладкоствольное инженерное орудие, 1х2 30-мм автоматическая пушка, 2 7,62-мм пулемёта, 4х6-ствольных блока активной защиты.


...Тварь не имела названия. Долгие годы она жила в подземелье под храмом Кусса - плодя себе подобных или уничтожая их в схватках. Неизвестно, какие выверты дагонской эволюции создали подобное существо, но пищей ему служили не мясо, не растения; чтобы жить, ему требовался разум - мысли, чувства, воспоминания разумных существ. И этот кошмар давно бы захирел и подох, если б не обильные жертвы, приносимые жрецами Кусса - настолько обильные, что хватало десяткам тварей, живших в лабиринтах под храмом.

Сейчас она увидела жертву - ещё один двуногий сжался на полу, с ужасом посматривая на неё. И тварь пошла в атаку...

...Нельзя сказать, чтобы это походило, как на базаре, на жадную цепкую лапу. Скорей это была лавина - могучая, стихийная, неуправляемая, сметающая всё на своём пути. На Земле в некоторые периоды - хотя бы в годы Серых Войн, да и позже - существовали некоторые виды жизнеспособных мутантов, атаковавших сознание своих жертв ультра- и инфразвуком. Но целью тех существ было всё-таки потом сожрать добычу. А тут...

Джордж так и представил себе эту атаку - как снежную лавину, виденную однажды в Альпах. А потом представил себя - трёхсотярдовый лавинный щит с лезвиями дамб-рассекателей со встроенными тепловыми пушками. Никогда в жизни он не напрягал своих сил так - потому что знал, что в случае проигрыша ему грозит нечто худшее, чем смерть - годы и годы блуждания по коридорам, животное, ужасное существование. Жрецы Кусса не убили его, потому что хотели унизить - и злость, холодная, ледяная, ослепительная злость, удесятерила его силы.

Лавина разбилась. Тварь издала жалобный писк на пределе слышимости человеческого уха. Она хотела бы пустить в ход хвост или жвала - чтобы уже просто убить неожиданно грозного противника - и не могла. Что-то сияющее, ослепительное, невыносимо било по глазам, по нервным центрам, заставляло подкашиваться лапы, заставляло отползать. Это был не свет, не звук - высокомерный и категоричный приказ, исходивший от существа несоизмеримо более могучего. Ничуть не соотнося это с тонкой фигуркой, идущей навстречу с поднятой рукой, тварь отступала, старалась спрятаться от опустошающего давления. Потом извернулась - и бросилась прочь по коридору, посылая почти инстинктивно панические сигналы своим родичам-врагам - о том, что в подземелье пришло нечто, ослушаться чего, противостоять чему - невозможно...

...А между тем победитель готов был свалиться с ног. Поединок с нерассуждающей, запредельной силой лишил его последних резервов. Всё кругом словно бы превратилось в густой кисель, через который двигаться было почти невозможно.

- Надо выбираться, - сказал Джордж вслух и упал на четвереньки. Мотая головой, словно оглушённый, мальчик пытался привести сознание хотя бы в относительную норму. Ему вспомнился прочитанный год назад рассказ старого американского фантаста Брэдбери - "Лёд и пламя", они читали его на заседании литературного кружка и он всем понравился, даже сделали постановку для школьного театра и потом выложили в общий доступ запись. Там был мальчишка Сим, который выиграл схватку, но так ослаб, что едва не погиб, уже победив.

Слабый ветерок прошёлся по лицу, немного рассеяв муть полубессознательности...

...ветерок?!


5.


Плита в потолке была чуть отодвинута. Оттуда падал свет и доносились резкие голоса - говорили двое.

Говорили по-английски.

Первым движением тела и души Джорджа было выскочить наверх и заорать сакраментальное: "Наши!" Но почти тут же Джордж различил в речи одного из говоривших свистящий туземный акцент - и, замерев, начал вслушиваться.

- Их десант разносит варницы! Мы ничего не можем поделать, совсем ничего - это какие-то особые солдаты... Они хуже шотландцев, хуже демонов! Мьюри не откликаются на призывы по связи. Охрана почти вся погибла... освобождены рабы. Почему ты не предупредил нас, англичанин? Может, ты нас предал?

- После того, как выдал вам два десанта, а мьюри - генеральный план операции? И теперь сижу тут? Интересно... - в голосе тоже был какой-то акцент и не получалось понять - какой именно.

- Так что же нам делать?! - взвизгнул туземец, зачастил по-своему. Англичанин (или кто всё-таки?) невозмутимо прервал его:

- Я не понимаю вашего языка. Дело в том, что кто-то из землян, за которыми вы с таким ревностным идиотизмом охотились, протащил на варницы маячок. Вы бы хоть с мьюри посоветовались... А атакует вас десант с терминала. Эти ребята таких, как вы, между вторым и сладким едят. Так что прячься в свой клоповник, пока не поздно.

- А ты? - шаги к люку.

- Я? Мне всё равно. Я давно уже мёртв.

Джордж с трудом сдержал вопль радости. Как же он не подумал, что подземелье наглухо закрыто! И там, наверху, идёт бой, а тут - тут просто не слышно! И значит, Вэл успел! Джордж, как в сладком сне, представил себе, как десант разваливает всё это змеиное гнездо, как мечутся, объятые ужасом, надсмотрщики, как рокочут картечницы, взрываются гранаты и люди в родной форме разгоняют и пленяют обезумевшее стадо...

"Сделали! Победили!" - он почувствовал, как сжалось горло. Но радость тут же сменилась изумлением. Он осознал странную, дикую вещь - там, наверху, сидит... предатель. Предатель, из-за которого попал в плен и рабство Уорлин, из-за которого был разгромлен десант.

Но этого же не могло быть?!.

...Конечно, человека, если он не дворянин, можно сломать. Это очень трудно и всё-таки не стопроцентно, но большинство сломаются при достаточно длительной и умелой обработке (на каковую, впрочем, почти никогда не хватает времени). Дворянин, поняв, что подходит к пределу возможностей, просто "выключится". Кстати, одна из задач глобальной евгенической программы Человечества - расширить, в перспективе - стопроцентно - именно дворянскую реакцию на попытки воздействия, поставить такой же непробиваемый всеобщий щит, какой удалось поставить на пути болезней... но сейчас не об этом! Совершенно!

Сломать - это значит, сломать. Сломанный себя так не ведёт, как тот, наверху.

Да. Так себя ведёт предатель.

Но разве земляне бывают предателями?!

Не теряться - одна из первых вещей, которым учат дворян. Но сейчас Джордж был растерян. И смотрел в ступоре, как отодвигается плита.

В ярком электрическом свете возник туземец - жрец Кусса. Со света он не сразу понял, что внизу кто-то есть - а когда понял, то было поздно. Жрец упал вниз со сломанной шеей, а мальчишка выметнулся наверх.

Оказывается, есть ещё резервы...

...Сидевший за столом человек - а это был человек - обернулся. Неизвестно, что он подумал, увидев голого, грязного и окровавленного мальчишку, исполосованного, с разбитым лицом и намокшей от крови повязкой на бедре. Но действовал он мгновенно - выскочил из-за раскладного стола. Молодой, лет двадцати или чуть побольше, поджарый, рослый, белокурый... "Как он предателем-то стал?" - продолжал недоумевать Джордж, но, сделав шаг, сказал:

- Я пришёл за тобой.

Это было как из книжки. Но разве в книжках пишут неправильные слова?

- Ты кто? Откуда? - спокойно спросил белокурый, чуть сузив глаза.

- Из ада, - ответил Джордж. Его начала постепенно заливать расплавленным металлом белая злость и он разжигал её - балансируя на грани, чтобы не выжечь раньше времени все остатки воли и силы и одновременно прогнать расслабляющее недоумение, которое не уходило. На столе лежала драгунская парадная сабля - прямая, но с расширенным чуть загнутым концом. Он драгун? Стараясь отгородиться от мальчишки столом - видимо, ничего ещё не понимая - белокурый точным движением, не глядя, взялся за рукоять, поелозил пальцами. Кажется, это придало ему сил, он сбросил ножны и криво улыбнулся:

- Ну что ж - туда я тебя и отправлю, если ты не уберёшься отсюда сам!

Ничего себе предложение, подумал Джордж. И ему стало почти смешно. Человек, предавший всё и вся - Родину, нацию, планету - не мог, не имел в себе сил, предать традиции поведения. Он собирался убить Джорджа в поединке, клинком и даже дав некий извращённый выбор - мол, убирайся.

А то и правда убраться? Он-то безоружен. А десант уже тут, не денется этот... никуда не денется. Но ярость и ненависть разгорались всё сильней - и Джордж сообразил, что идёт грудью на клинок:

- Руби! Руби, трус! Думаешь, тогда никто не узнает, что ты - предатель?! Думаешь - отсидишься в этом погребе?! Ну и сиди - сам от страха сдохнешь, ублюдок!

- Уйди, - белокурый пятился вокруг стола. - У меня брат твоих лет... и сестра. Я не хочу тебя убивать, уйди!

- У всех, кого ты... убил - у всех братья, сёстры и дети! - крикнул Джордж. - А у мальчишки, который из-за тебя стал рабом в этом аду, есть отец!

- Я хотел добра, только добра! Справедливости! Исторической справедливости! - Джордж даже снова изумился дикости этих слов... но тут же понял, какой же это акцент у белокурого - да бурский же, бурский! Тут же всё сложилось в правильную картину, но изумление не стал меньше.

- Вы... - голос мальчишки сорвался. - Вы что... вы предали всю планету, чтобы от... отомстить нам, англичанам?! Вы... сумасшедший?!

И тут, уже молча и очень быстро, белокурый взмахнул саблей, собираясь совершенно однозначно раскроить череп Джорджу...

... - Возьми и сражайся!

Что-то холодное прикоснулось к правой руке мальчишки. Рефлекторно он дёрнул пальцами - и уже не раздумывал, откуда взялся в его ладони Молниеносец.

Столкнувшись, клинки высекли бледные искры. Лицо бура стало и правда почти безумным - он не понимал, откуда в руке мальчишки возникло длинное голубовато-стальное лезвие.

Джордж перехватил оружие обеими руками - чистой силой он не мог тягаться с человеком на пять лет как минимум старше его, отбивать удары лучше было вот так. Но это ограничивало возможности правильного фехтования, в котором Джордж мог рассчитывать на победу. Мальчишка понял, что даже с невесть откуда взявшимся палашом он лишь отстрочил свою смерть - раненая нога немела и подламывалась при каждом шаге, оставляя на полу кровавые следы, сосредоточиться не удавалось. С перекошенным, озверелым лицом бур рубил - словно колол дрова. Драгунская сабля для этого годилась, как нельзя лучше - один раз попадёт точно и развалит до груди. А отвести свой клинок для колющего удара у Джорджа не хватало сил и быстроты.

"Эта рукоять - изменница, малыш, - вспомнил он вдруг слова кузнеца. - Неужели правда, неужели подведёт?!"

Однако, клинок гулко лязгал, швырял искры, дрожал, вибрировал - но даже щербинки не появлялось на блестящем лезвии.

Очередной удар Джордж отклонил неудачно - конец сабли рассёк левое плечо, лишь чудом не перерубив ключицу и артерию. Пересиливая боль, мальчишка продолжал действовать обеими руками - но теперь при каждом движении плечо сочилось кровью. Оставалось удивляться, что её так много в теле - а палаш наливался свинцом и перед глазами метались сполохи.

"Кажется, конец, - мелькнула мысль, - мне его не одолеть!" Мысль эта была трусливой и Джордж отбросил её пинком.

Сильный удар сверху швырнул его на колено. Подняться он уже не успевал - и только вскинул лицо и посмотрел в глаза своему врагу, с усилием поднимая палаш навстречу новому удару.

Бур отступил.

- Вставай, - сипло сказал он. Джорджа тряхнуло изумлением - да, предатель, замаравшийся невиданным для землянина делом, не имел сил убить беззащитного своими руками. Он поднялся, опираясь на клинок. Последовал обмен ударами - и остриё сабли вонзилось мальчишке в левый бок. Джордж почувствовал, как сталь повернулась в теле прежде чем выскользнуть наружу. За ним выплеснулась кровь... потом не стало ног т Джордж осел на пол. Ему показалось, будто вновь его проткнул клинок - но теперь уже не стальной, а состоящий из ломкой, шипастой боли. Самое странное, что боль эта пришла не сразу, а когда он уже упал.

Джордж поглядел на растекающуюся под ним лужу крови и снов подумал - сонно и устало - что её очень много и что это уже не остановить. Сейчас она вытечет - и он умрёт... уснёт, и боли не будет, и не будет беспокойства, не будет... не будет... не будет... Но смерть не приходила, и внутри разгорался костёр. Бур, сжимая саблю, с которой капала его, Джорджа, кровь, к чему-то прислушивался. К какому-то тонкому звону - мальчишка не сразу сообразил, что звенит-то у него в ушах. Вот он отвернулся...

Джордж сделал медленное движение, заткнув левой ладонью рану в боку. Опираясь на правый локоть, приподнялся.

- Обернись, - сказал он, выплюнув струйку крови, - я не хочу убивать тебя в спину.

Бур обернулся.

И тогда Джордж, собрав всё, что ещё можно было собрать - уроки в Морпетте, рассказы отца, ветер с английских холмов, таинственный запах сырости из лесного колодца, лицо мёртвого стрелка в носовой башне на катере, флаги над Кэр Глэнн, фильмы и книги, мечты и воспоминания... всё, всё, всё! - метнул палаш во врага.

Наверное, всего этого было не так уж мало, потому что клинок вошёл между ключиц бура и выскочил сзади, скользнув по позвоночнику. И бур упал сразу, мёртво, не сгибаясь - словно уже устал носить своё тело и был лишь рад возможности отдохнуть от этой страшной тяжести.

Но Джордж этого всего уже не видел, потому что прохладная темнота плеснула в лицо, растворила его в себе, уничтожив и мысли, и чувства - в том числе боль, что уже было хорошо.


6.


Темнота рассеивалась медленно и какими-то рывками - то сгущалась, то разреживалась до такой степени, что Джордж почти начинал видеть свет и силуэты нём. Голоса гудели постоянно, но мальчишка был уверен, что это по-прежнему голоса в его голове, потому что различал голоса из сна - голоса Барри Кинга и деда, которые о чём-то спорили, весело и задорно.

Иногда из темноты опускалась драгунская сабля и приносила с собою кошмары. Всё, что было за последнее время, выворачивалось худшей своей стороной, хороводом неслось вокруг Джорджа. Он пытался кричать, но рот был забит чем-то густым. Руки и ноги не двигались, нестерпимо горели плечо, бедро и бок, к которым прикладывали что-то раскалённое.

Честно говоря, он не был уверен, что жив. По крайней мере, до тех пор, пока не увидел свой палаш. Причём не как клинок - из серой мглы вышел, словно отблеск солнца, тоненький парнишка с волосами цвета бронзы, одетый в серебристые трико и тонкие сапоги. Лицо парнишки было обиженным.

- Эй, ты чего? - звенящим голосом спросил он. - С какой стати ты вздумал умирать? - в голосе уже явственно прозвучал стальной перезвон. - Вытянул меня на белый свет, а теперь хочешь того - слинять?

- Что я могу-то? - беззвучно спросил Джордж. Но Молниеносец услышал:

- Что можешь?! - сердито хмыкнул он. - Не умирать! Это-то, наверное, в твоих силах? В кои-то веки появился тот, кто мне нравится, и... - Молниеносец вздохнул. - Ты что же думаешь - если стальной, то и всё как с гуся вода? Я ведь и сломаться могу - подумай сам, каково это, терять друга?!

- А ты... ты считаешь, что я твой друг? - слегка опешил мальчишка.

- Ну... да. Я же прибежал по первому твоему зову! И в бою тебя не подвёл! Какие же тебе ещё нужны доказательства?

- И не сломаешься? - уточнил Джордж.

- Пока я в твоей руке - никогда! - горячо заверил Молниеносец. - Я самым надёжным буду - я могу, просто раньше не хотел. Ждал такого... ну, как ты.

- Как я? - уточнил Джордж. - А какой я?

- Ну какой-какой... - смутился Молниеносец. Пнул серебристым сапогом серую тьму. Прямо заявил: - Как я - тоже словно из стали! Такие не умирают!

- Ну уж... - польщено усмехнулся Джордж. - Так и из стали!

- Мне лучше знать! - отрезал палаш. - Нельзя умирать, если ты кому-то нужен!

- Ладно, - Джордж кивнул. - Ладно. Тогда я не умру. Спасибо тебе, Молниеносец...

...Оказалось, Джордж был без сознания неделю. Он потерял половину крови и, когда его отыскали опередившие десант Вэл и Уорлин, мало чем отличался от трупа. Вэл, хотя и сам не тянул на здорового, в форте не отходил от "постели" Джорджа в госпитале. Именно Вэл и заметил под "коконом", что его друг открыл глаза.

Вопли Вэла перебудили весь форт...

..."Паломничество ко Гробу Господню", как не очень понятно высказался майор, приобрело размеры просто катастрофические - врач вынужден был ограничить посещение часом в день, иначе Джорджу грозило умереть от голода... из-за бесконечных разговоров и расспросов. Комиссии от вице-императора, из MI-5 (1.), из CG (2.), из SJSS (3.) и даже почему-то из SIS (4.) . Какие-то фанатично настроенные гражданские требовали сведений о культе Кусса, приходили военные и гражданские картографы и географы, гильдейцы - изыскатели и свободные торговцы... у всех были срочные и неотложные вопросы. Наконец, шли просто жаждавшие посмотреть на "нового героя". Среди местной информации как-то незаметно промелькнуло сообщение о премии - тем более, что наличных денег он всё равно не увидел, деньги ушли куда-то на его счёт. Да, честно сказать, Джорджа больше обрадовало известие о том, что Джеймс Полинг подарил Кэр Глэнну только что законченную статую, моделью для которой послужил он, Джордж. На Землю, кажется, никто ничего не сообщил даже - в масштабах Земли всё произошедшее было вполне рядовым - но зато Джорджу приватно сообщили, что один из новых скаутских отрядов берёт его имя...


1. Армейская контрразведка.

2. Служба безопасности колоний.

3. Служба охраны социалистической законности.

4. Секретная Дипломатическая Служба.


Не было препятствий для Вэла. Он приходил часто и сидел часами, помогая Джорджу вновь почувствовать себя нормальным человеком, а не героем и не источником информации. Когда Джордж возмущался, что почти всю славу приписали ему, Вэл посмеивался:

- Ладно тебе! Это же не такая вещь, которую стоит делить на двоих. С меня хватает и того, что после этой истории от девчонок отбоя нет.

- А я бы с тобой поменялся. Ко мне всё очень серьёзные люди лезут, - Джордж вздохнул и поёрзал на кровати. Признался: - Ну вот не понимаю, что такого сверхгениального я сделал. Ведь всё равно рано или поздно кто-нибудь добрался бы до варниц. Моя заслуга в том, что я раньше других рискнул - всё!

- Ну уж - "всё"?! - усомнился Вэл. - Смотри сам. Навёл десант на варницы, которые, между прочим, взрослые дяди со стажем доооолго искали. Культ нового бога открыл - сразу нескольким службам подарок. Новый вид животных - для биологов...

- Ты что, издеваешься? - мрачно спросил Джордж.

- Серьёзно я! Заказ на статью в "Плэнэт космогрэфик" (1.) лежит?


1. Специализированный журнал, посвящённый космографии.


- Лежит, - подтвердил Джордж равнодушно. Деланно - этот заказ был предметом его гордости. - Копию - в "Терра Импера" (1.), адаптированный вариант - в "Меккано" (2.).


1. Журнал-еженедельник, освещающий жизнь в космических колониях Англо-Саксонской Империи. Часто распечатывается на принтерах общего пользования. Выходит с приложениями.

2. Ежемесячник для мальчиков, выходящий в Англо-Саксонской Империи под патронажем скаутской организации


- Ну вот! Что ещё? - Вэл треснул себя по лбу. - А, клянусь Рогатым! Главное забыл! Ты знаешь, кого ты прихлопнул?! Морица Аттона деКлерка - шпиона мьюри и... Альянса в военном департаменте колонии! Нет, ты представляешь?! - в голосе Вэла прозвучал недоверчивый ужас. - Настоящий шпион был!

Джордж помрачнел уже по-настоящему. Ему не было жаль бура - первого и наверняка последнего убитого в жизни человека. Но мальчишке уже сообщили, что случилось с семьёй предателя, и это было ужасно. Настолько ужасно, что Джордж временами забывал даже о других семьях, по воле этого человека терявших самых близких, самых дорогих людей...

Брат деКлерка - мальчишка на год младше Джорджа, скаут из Бриарда, - застрелился у себя в комнате, выпустив в рот заряд картечи из обеих стволов охотничьего ружья. Ему никто не помешал, потому что мать с младшей дочкой уже отравились. А отец предателя - инвалид войны, полковник-драгун, у которого ещё два старших сына служили Империи где-то на фронтах - обошёл комнаты, в которых остались только мертвецы, ушёл к себе в кабинет, надел форму и выстрелил себе в висок из наградного пистолета. Женщину и девочку удалось бы спасти, но заметили их отсутствие только на следующий день - дом стоял в большом саду и выстрелов никто не услышал.

Наверное, иначе поступить было нельзя. И всё-таки это - страшно. Так думал Джордж и эти мысли не отпускали ещё долго. Ведь никто не сказал бы им ничего плохого. Ни словечка. Никто не осудил бы их...

...никто, кроме них самих.

Он вспомнил надпись, глубоко врезанную в алые скалы над Аре-фьордом. Океан крови... Кажется, правда. Кровь тянет за собой кровь, и конец может быть лишь один... нет, не в мирном соглашении, как - Джордж читал - верили многие наивные (или трусливые) люди в далёком прошлом. Любое соглашение ущемляет интересы обеих сторон, они чувствуют себя обиженными и ограбленными и используют мир лишь как подготовку к новой, ещё более кровопролитной, изощрённой и долгой войне. Это круговорот, в котором крови будет становиться всё больше и больше. И выход один - выход в том, чтобы сразу пролить столько крови, чтобы одна из сторон в ней захлебнулась.

"И разрази меня гром, если это будем мы - земляне," - подумал мальчик.


7.


И ещё одного человека допустили без проблем, едва он захотел увидеть Джорджа.

Это был Реджинальд Глэнн.

Он пришёл, когда Джордж, лёжа в постели, набирал текст статьи в "Меккано". Умение складно писать было у Колвиллов, надо полагать, наследственным, работа спорилась, и Джордж даже не заметил, как вошёл майор. Поднял он голову, лишь когда офицер кашлянул:

- О, сэр... товарищ майор... - Джордж смешался и всерьёз хотел встать, но Реджинальд остановил его и сел сам - с какой-то грустной улыбкой. Только сейчас Джордж увидел, что майор хотя и одет в костюм горца - но это не военный мундир.

- Я больше не майор и не командир форта, мальчик, - сказал он, сплетая пальцы на колене. - Разжалован и снят с должности за то, что использовал несовершеннолетних без каких бы то ни было санкций на это... Завтра еду в столицу, а оттуда постараюсь поскорей отправиться в действующую армию...

- Это... - Джордж обомлел, переваривая новость, потом выпалил: - Это несправедливо!!! Я поеду с вами... я скажу... я сообщу отцу! Он поднимет вопрос в Палате Лордов! Это... - голос мальчика упал, - ...простите, сэр, это всё ведь из-за меня...

И Джордж опустил голову. Он был уничтожен , раздавлен, растоптан. Заслуженный человек, ветеран, офицер - из-за него, из-за мальчишки, по правде сказать, желавшего всего лишь славы и приключений, попадаёт в неприятности! Джорджу хотелось провалиться сквозь этажи и скалу - прямо в кипящую магму. Он не осмеливался поднять глаз, пока неожиданно не ощутил, что Реджинальд смотрит на него...

...да, с улыбкой. Доброй и благодарной.

- Голову выше, мальчик, - негромко сказал офицер. - Ты не виновник, ты герой... впрочем, я не хочу говорить о высоком. Я ведь шотландец, а нам это не свойственно - мы циники, скупердяи и чёрствые горбушки. Но мы ещё и очень любим своих детей. Ты вернул мне сына, и в сравнении с этим всё остальное - очень малая плата. Ничтожно маленькая... Уорлин! - повысил он голос, и в комнату вошёл юноша, одетый в ладно пригнанную форму с цветами клана. Джордж с неловким изумлением увидел то, что на варницах не различил - седину на тёмных висках шестнадцатилетнего!

Но толком додумать эту мысль он не успел. Отец и сын вдруг синхронно опустились на одно колено, склонив головы и прижав сжатую в кулак правую руку к груди слева.

- Прошу вас встать, - тихо сказал мальчик, поднимаясь сам. Он стоял перед шотландцами - угловатый, как породистый щенок, в больничной одежде, под которой кое-где видны были не до конца исчезнувшие следы шрамов. - То, что я сделал, сделано. Всё то время, что я был здесь, ваши люди учили меня мужеству, так что это ваша заслуга.

И отец с сыном поднялись. Уорлин положил левую руку на плечо Джорджа, а правой - стиснул правую ладонь мальчишки в крепком рукопожатии.

- Брат мой, - сказал Уорлин.

И Реджинальд обнял мальчика.

- Сын мой, - сказал он.

Джордж не подавал виду, что смущён почти до слёз. Между тем Реджинальд достал из кармана свёрток. Держа его в руке, он заговорил:

- Ты живёшь в клане и воюешь за клан, но не носишь килт. Я понимаю, что у англичан это не принято. И всё-таки должны быть какие-то признаки, по которым сразу станет видно, кто ты. Вот, возьми. Это на твой шлем.

В руках у Джорджа оказались кокарда с браттахтом клана и лёгкая кисея клановых расцветок.


* * *


Буквально следом за отцом и сыном - Джордж ещё не "отошёл" от встречи - появилась делегация в составе всех скаутов форта. Джорджа дружным хором заверили, что без них с Вэлом отложили поход в молодёжный центр, "так что скорей выздоравливай, понял?!" Что Морис уезжает со своим другом Реджинальдом, Джордж знал - инструктор заходил и сообщил, что покидает форт, а заодно навёл критику на все действия мальчишек и заявил, что ничему их не научил. Все скауты завидовали Джорджу и Вэлу...

...А после их ухода, едва Джордж снова уселся печатать, появилось нечто и вовсе фантастическое. Дверь открылась, из коридора деловитый юношеский голос скомандовал: "Крупный план, Чарли, в движении, а потом переходим на позиционную съёмку!" - и в комнату вошёл здоровенный парень со стереокамерой. Джордж среагировал моментально, тут же сделав каменное лицо. Предполагаемый "Чарли" плавно сместился в угол и водил камерой оттуда.

Следующим, кто вошёл, был Берил Хейс.

Да, тот самый Берил Хейс, ведущий молодёжного канала! Вторгся он довольно бесцеремонно и с видом человека, имеющего на это право.

- Итак, мы в комнате, предоставленной фортом нашему герою! - объявил Берил, заговорщически подмигивая Джорджу. - Герою в двух смыслах - герою передачи и прямому герою. Просто удивительно - я впервые вижу, чтобы командование шотландского форта расщедрилось для раненого на целую палату. Джордж... тебя ведь зовут Джордж?

- Да, - мальчишка кивнул.

- Ну вот и отлично, - ведущий уселся на кровать. - Тогда скажи-ка мне, Джордж - это правда, что, как правило, раненые валяются тут на соломе, а раны им даже не перевязывают, а просто затыкают кусками ткани? Кроме того, хотелось бы услышать о чинимых начальством зверствах над молодёжью...

- О да, тут мне есть, о чём рассказать, - с серьёзным видом кивнул Джордж. - Ты говоришь - отдельная палата. Но, чтобы её получить, мне пришлось... нет, даже говорить не хочу. Не придумал ещё.

- Ужасно, - заметил Берил.

- Ещё бы, - согласился Джордж. - Придумать?

- Эй, ты всё-таки не забывай, что передача у нас молодёжная...

Оба помолчали секунду, рассматривая друг друга - и засмеялись. Потом Берил уже серьёзно продолжал:

- Все, кто смотрит нашу передачу, наверное, узнали этого парня. Я, конечно, прошу у него прощения за то, что вторгся к нему без приглашения и даже просто предупреждения, но... кроме шуток, Джордж, все и вправду хотят узнать о твоей Большом Приключении. Расскажешь?

- Почему нет? - Джордж сморщил нос, потом стал серьёзным - и заговорил...

...Берил не перебивал его ни репликами, ни вопросами. Когда Джордж закончил - лицо у Берила было восхищённым и завистливым, как у самого простого мальчишки, услышавшего что-то очень и очень такое. Он сморгнул, перевёл дух и спросил тихо:

- Скажи честно - страшно было решиться на такое?

- Решиться - ни капли, - честно ответил Джордж. И так же честно добавил: - Наверное, потому что я даже не представлял себе всей... всей сложности операции.

- И всё-таки ты довёл её до конца?

- Мы довели. Мы с Вэлом Глэнном. Конечно, разве можно бросать начатое? И ты сам - ты что, бросил бы?

- Я не уверен, что смог бы сделать такое, - признался Берил. И уже прежним тоном спросил: - Я читал, ты премию получил? На что думаешь потратить?

- Ни на что, - пожал плечами Джордж. - Я несовершеннолетний, такую сумму мне пока никто не доверит.

- Опять дискриминация - человек рискует своей головой, как взрослый, получает премию, как взрослый, но ни монетки из неё потратить не может - слава нашим законам!.. Но я думаю - у тебя полно разных подарков и - предложений?

- Больше, чем хотелось бы, - признался Джордж. - Честно говоря, просто жду не дождусь, когда шумиха схлынет - и кстати, я боюсь, что ты своим репортажем её здорово подогреешь.

- Ты не первый, кто считает, что слава - вещь довольно-таки утомительная. Ну что же - ребята, мы были в гостях у человека, который совершил подвиг и считает, что на его месте так поступил бы любой - да, Джордж?

- Нет, - совершенно серьёзно ответил мальчишка и оператор выключил камеру.

Берил вытер лоб и улыбнулся Джорджу снова:

- Хорошо говорил. Ты правда извини, что мы к тебе впёрлись.

- Ерунда, - Джордж откинул голову на подушку. - Хотя я сперва и правда, честно говоря, обалдел, когда тебя увидел.

- Узнал, что ли? - Берил явно удивился. - Ты же с Земли.

- Ну всё-таки я уже долго тут. А тебя народ любит и ценит. Меня вот, например, не поймут, если я у тебя сейчас не возьму автограф.

- Меняемся? - быстро предложил Берил. - Ты мне свой - и пишешь, что это первый экземпляр, данный тобой.

Мальчишки и правда с серьёзным видом обменялись автографами. Потом Джордж спросил Берила о молодёжном центре в Кэр Глэнн. Тот посетовал, что почти нет свободного времени, чтобы где-то побывать, потом сказал, что хочет служить военным журналистом, но не уверен, что получится. Берилл вообще оказался парень как парень, таких в Империи - куча, и они поговорили ни о чём с полчаса, пока оператор не напомнил хладнокровно-деликатно, что вертолёт ждёт.

- А, да, ччччёрт! - Берил вскочил и метнулся было прямо к двери, но потом задержался и негромко сказал: - Слушай, Джордж. Я очень много видел - я третий год занимаюсь этим делом. Был и в боях, и на эпидемиях и... в общем, много где я был и я не хвастаюсь, не думай. Но такого парня, как ты, я пока что не видел. Понял? - и сразу вышел, прежде, чем Джордж успел как-то отреагировать. Оператор следовал за ним.

Джордж долго смотрел ему вслед. Потом хмыкнул:

- Надо же... - удобней устроился и всерьёз задумался.

Вокруг него что-то происходило. Нет, на самом деле. Что-то, чего он не понимал.

Странный белый человек, убитый на сайхасе - кто он такой?! Его как будто и не было, словно Джордж не рассказывал о нём потом... Татуировка - три шестёрки в перевёрнутой пятиконечной звезде... три шестёрки в старые времена считались "числом Сатаны". Пятиконечную звезду в разные периоды истории использовали такие же разные силы, причём нередко вполне вменяемые - тот же СССР. Но перевёрнутая пятиконечная звезда - совершенно однозначно символ Зла.

И ведь ни у кого в Альянсе нет такого символа. А есть ли вообще хоть у одной расы в Галактике? Ведь тоже - нет...

А друид? Ведь он был там, на рынке... и вообще...

А рассказ Вэла - почему клан был выселен с Каледонии?..

А палаш? Это что за фокусы? Появился ниоткуда и исчез в никуда, а предателя зарубил по-настоящему...

На миг ему показалось, что сейчас он что-то поймёт или вспомнит. Но - не получилось. На миг почему-то мелькнул образ серой стены, увитой плющом.


8.


Залежаться в постели Джорджу, к его удовольствию, не дали. Организм юного дворянина восстанавливался стремительно даже по земным меркам, а присланные на смену Реджинальду и Морису Дейнери и Скагга заявили, что ни в коем случае не откажутся от воспитательного курса своих предшественников.

О Скагге надо было рассказать подробней. Эту редкость привёз с собою Дейнери. Скагге уже стукнула сотня, он говорил только по-гэльски, хромал, при разговоре плевался и носил на голове и спине выделанную оленью шкуру с черепом и ветвистыми рогами, в полутьме представляя собой прямую копию Кернунноса. Дед любил вспоминать Серые Войны, время без Солнца, не давал прохода ни одной девушке и при этом мерзко хихикал. Кроме того, он утверждал, что не умеет читать и писать. Парней он гонял похуже Мориса, да при этом ещё и страдал извращённой любовью к музыке - его игра на волынке "доводила" даже соотечественников.

- Я люблю волынку, - говорил, вздыхая, вечером Рид, когда укладывались спать. - Я обожаю волынку. Но три часа ползать по полосе под "Плясовую фей" и издевательское карканье этого рогатого реликта...

- Да, Мориса теперь вспоминаю с нежностью! - засмеялся Клйэни. - Правда, Дейнери нам в этот уик-энд разрешил смотаться в Кэр Глэнн, слышали?

- Лучше бы разрешили нам сражаться на Кристе, - пробормотал кто-то.

- Джордж, ты ещё не спишь? - спросил Лин.

- Не-а, - Джордж длинно потянулся, шурша соломой.

- Может, расскажешь дальше Библию?

Дело в том, что на днях Джордж - просто к слову - пересказал "близко к тексту" "Песнь Песней". В школе не велась история религий и для всех это оказалось внове. С тех пор Джордж чуть ли не каждый вечер рассказывал новые и новые истории и уже добрался до середины Нового Завета. Каждый раз начинались споры.

- Слушайте, - охотно согласился Джордж...

... - ...и тогда Иуда привёл в сад воинов Кайафы.

- Это того первосвященника, что ли?

- Ну да. Заметьте, кстати, у Рима вообще не было никаких претензий к Иисусу. Пилат о нём и не знал ничего толком... Иуда подошёл к Иисусу и поцеловал его - как бы знак дал, что вот стоит тот, кто вам нужен.

- В смысле поцеловал?

- Да не мешай, у наших предков тоже целовались, если друзья или что... Джордж, а дальше?

- Воины набросились на Иисуса и связали его...

- Погоди, - Вэл приподнялся на локте. - Постой, там же с ним ещё двенадцать человек было. Этот Пётр - вообще ветеран армии... у него же и меч был?

- Как минимум у него, но я думаю - не только. Мечи могли носить бывшие воины вспомогательных войск, но кинжалы носили все.

- Тогда почему они не защитили командира? - требовательно спросил Джесс. - Я так понимаю, что Иисус был неплохой человек, хотя и странный...

- Пётр отрубил ухо одному из воинов, - пояснил Джордж, - но Иисус велел всем вложить мечи в ножны...

- И они послушались?!

- Конечно.

- Странно, - презрительно сказал Рид. - Я понимаю, их было мало. Но дюжина решительных людей даже против сотни врагов вполне может задержать тех минут на пять, и Иисус мог бы бежать...

- Надо выполнять приказы командира, иначе... - возразил кто-то ещё, но Джордж покачал головой:

- Не в этом дело. Иисус не хотел драки. Я вообще предполагаю, что он специально всё это придумал и провернул, чтобы посмертно стать символом веры.

- Но ты же говорил, - вспомнил Блант, - что народ надеялся на него, как на руководителя восстания против Рима? "О, санна! - кричали: - О, освободи!" Выходит, он их предал? Не, я за римлян, семиты - те ещё... Но всё-таки для них-то он был освободитель!

- Выходит, - согласился Джордж. - Может, тут и страх сыграл свою роль - он специально сдался, чтобы не отвечать за восстание и думал, что римляне не посмеют распять невиновного... да и такие люди бывали, которым легче и правда умереть, чем за что-то всерьёз отвечать... А один мой приятель даже целую теорию развернул - что всё это была спецоперация римских "всадников", которые пытались вытеснить из Империи иудейский элемент.

- Ну и ну... Ладно, а дальше-то что?

- Иисуса повели к Пилату. А он же был прокуратор, а не наместник, там тройная власть была - римская колониальная, царь Ирод и религиозный Синедрион во главе с Кайафой. И все друг друга терпеть не могли, а Пилат ещё и не хотел во всех местных хитросплетениях разбираться, он же был прямой, как лом, а там вокруг типичный Восток... Пилат с Иисусом поговорил и видит - ничего преступного тот не делал, какие-то религиозные конфликты... Он сперва его к Ироду и послал - мол, это дело иудеев, а не Рима. Ирод очень боялся посмертия - ну, вы помните - и сперва обрадовался, думал, что Иисус может сотворит чудо. А когда увидел, что тот ничего такого делать не собирается - скинул обратно к Пилату... А тот поговорил с Иисусом и начал за него заступаться перед толпой, даже предлагал его отпустить в честь праздника. А там толпа собралась - ещё одно подтверждение, что люди на него смотрели, как на вожака, который их предал. Ну и потребовали они, чтобы Пилат Иисуса распял по римскому закону. Тот опять стал говорить, что Иисус невинен, а ему из толпы - мы на тебя будем жаловаться императору. Ну он и сломался. Только руки вымыл перед всеми и сказал, что теперь его кровь на вас и на ваших потомках. А толпа орёт: "Пусть!" Иисуса решили распять, а отпустить Варавву, который бунтовал против римлян.

- И правильно, - одобрил древних евреев Лин. - Тот хоть дело делал... Ну а дальше? Иисуса ведь распяли.

- Да, - кивнул Джордж, - тремя гвоздями. И не на кресте, как принято было думать, а на "тау" - в Риме так распинали. Просто там ещё выше табличка помещалась с указаниями данных распятого и его виной, вот и похоже на крест... Когда распинали - он молчал, и когда крест подняли и тело повисло - молчал...

- А молодец, - одобрил Иисуса стоявший за него Джесс. Все промолчали - что тут было сказать? Как он жил и чего хотел - это одно. А умер хорошо, хотя смерть и была страшная...

- С креста он ещё сказал, что просит отца своего - бога - простить всех вокруг, потому что "не ведают, что творят", - продолжал Джордж.

- Легионеров-то и не за что прощать или не прощать, - сказал кто-то. - Приказ же выполняли. У них дисциплина была ого, мы на античной истории учили и фильм один я смотрел...

- Тихо ты! - цыкнул Вэл. - Джордж, а дальше?

- Потом он всё-таки не выдержал, - задумчиво сказал Джордж. Мальчишки помолчали - понимающе, хмурясь и глядя кто куда. - Наверное, боль была уже невыносимой, он застонал: "Или, или! Лама савахфани?!" То есть: "Господи, господи! Почему ты меня оставил?!" А легионерам внизу почудилось, что он какого-то Илью зовёт и они стали говорить: "Вот посмотрим, придёт ли тот Илья снять его с креста?" То ли смеялись, то ли наоборот - думали, что сейчас кто-то нападёт...

- Я бы лучше себе язык откусил, чем стонать на глазах у врагов, - непримиримо сказал Лин. - Уоллеса сассенахи заживо потрошили, потом четвертовали, а он молчал!

- Но это и правда очень больно, - возразил Рэйни. - Тебя же не распинали? А он и не воин даже был, стойкости никакой...

- А сколько других таких людей было, даже детей! - заспорил Лин.

- Слушать дальше будете? - терпеливо спросил Джордж. - В общем, он очень долго умирал. Легионеры даже сжалились над ним - добили...

В этот острый момент откуда-то сверху донеслись звуки волынки. Оханье и стоны прокатились по залу, мальчишки изображали, что умирают в мучениях.

- Анекдот знаете? - классически осведомился Джордж. - Поехал шотландец путешествовать по Земле. Вернулся, рассказывает друзьям: "Ну в целом я доволен. Много интересного, принимали везде хорошо, только люди там всё-таки странные. Например, остановился я в немецкой гостинице. Чисто, аккуратно, все удобства, еда вкусная, хозяева замечательные... Вдруг в полпервого ночи влетает ко мне немец - и драться! А я немецкого не знаю, в глаза этого немца не видел раньше никогда... ну, кое-как справился, выкинул его наружу и спокойно продолжил играть на своей волынке..."

Анекдот слышали, наверное, все - но охотно и дружно посмеялись. Потом ещё немного поговорили, собираясь завтра как следует развлечься в городе и делясь планами. Планы были у каждого свои - но все сходились в одном: развлечься надо как следует.

Джордж в этих разговорах не участвовал - он закрыл глаза и лежал, поражаясь несоответствию обстановки и настроения. Настроение - прекрасное. А обстановка... нда, на соломе, у открытого огня, в зале, окна которого незастеклены...

Как ни странно, но он, лёжа с закрытыми глазами, не спал. И не собирался принуждать себя уснуть. Мысли текли лениво, неспешно - мысли теперь уже о разном. Вперемешку - мысли четырнадцатилетнего мальчишки и взрослого мужчины.

Постепенно мысли эти начали превращаться в расплывчатые, ускользающие образы, а те - в сон. Замок Трэнтон... конюшня - и отец, чистящий щёткой рыжего гунтера по кличке Флайт... Родинг, прохладная вода в глубине, а наверху, когда вынырнешь - не по-английски жаркое бессолнечное небо. Сын лодочника Пэт хохочет, готовясь махнуть с причала вниз головой... Отцовская яхта,а вода - фиалковая, не зеленоватая прибрежная... Охота и колодец, в замшелую глубину которого сверкающей капелькой срывается сознание Джорджа.

Сон.


9.


Собственно, молодёжный центр в Кэр Глэнн мало чем отличался от большинства других, существующих в Империи - имеется в виду, внутренне. Внешне это была высокая башня с лепящимися к ней шарами - это строение гордо возносилось как над туземным посёлком - так и над замком клана. Говорят, рикс Малькольм протестовал, но тут-то от него ничего не зависело, при всей своей автономии были вопросы, в которых анклав подчинялся Короне. Строительство общественных зданий относилась к таким.

Центр был местом паломничества молодёжи со всех окрестностей - новизна ощущений ещё не притупилась, поэтому мальчишки и девчонки посещали центр по малейшему поводу.

Молодёжные центры имелись в каждом относительно крупном или просто значимом населённом пункте. Тут находились спортивные залы, танцполы, бары, закусочные, работали и скауты, и всевозможные объединения и гильдии, имелись сотни вещей, необходимых молодым - всё начиналось с холла, украшенного вперемешку - и в то же время в строгом порядке - картинами, скульптурами и досками объявлений. В таких центрах проходило в основном свободное время молодёжи. Тут же устраивались спектакли, выставки, показывали любительские фильмы, слушали лекции...

Вот в такое-то место и явились в полном составе скауты из форта Аре.


* * *


Бессмертному Императору Сторкада


и Глава Совета Родов, Владыке Островов, Океана и Неба.


Тень. Коротко. Для сведения.


В настоящий момент Земля в той или иной форме фактически поставила под ружьё 25% населения. Избежать кризиса в обеспечении продуктами удаётся лишь благодаря высокой организованности сельского хозяйства и наличия практически у всех земных семей т.н. "подсобного хозяйства". Промышленность Земли работает почти исключительно на обеспечение армии. Рабочий день увеличен до 10 часов, введена карточная система на многие продукты. Пятнадцатилетние обязаны трудовой повинностью. Резко сократилось передвижение населения, не связанное с военными нуждами.

Однако следует помнить, что колонии землян в первую очередь - сельскохозяйственные миры, а полезными ископаемыми они с лихвой обеспечивают себя за счёт т.н. "лун" и поясов астероидов. Захваченные у нас территории немедленно включаются ими в общую систему обеспечения по отлично отработанным методикам. Кроме того, все они при малейшей возможности заселяются добровольцами-переселенцами с Земли, поток которых не иссякает.

Общее настроение землян - победное. Колеблющихся практически нет. Население убеждено в том, что война имеет справедливые цели и готово и далее активно поддерживать тот курс, которым сейчас идёт Земля.

По нашим данным, в настоящий момент землянами достигнут тот максимум напряжения сил, на который они способны. Скорее всего их руководством принято решение об постепенной остановке в ближайшее время наступательных боевых действий. Высока вероятность того, что Земля начнёт активную подготовку массового восстания подчинённых Альянсу рас и новый, решающий для неё, виток наступления будет связывать именно с этим восстанием. Сроки по прогнозам уточняются.


* * *


ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ:


ЛЕОНИД ФИЛАТОВ.


"ПОЛОСА ПРЕПЯТСТВИЙ".


Не о том разговор, как ты жил до сих пор,

Как ты был на решения скор,

Как ты лазал на спор через дачный забор

И препятствий не видел в упор...

Да, ты весело жил, да, ты счастливо рос,

Сладко елось тебе и спалось,

Только жизнь чередует жару и мороз,

Только жизнь состоит из полос...

И однажды затихнут друзей голоса,

Сгинут компасы и полюса,

И свинцово проляжет у ног полоса,

Испытаний твоих полоса...

Для того-то она и нужна, старина,

Для того-то она и дана,

Чтоб ты знал, какова тебе в жизни цена

С этих пор и на все времена.

Ты ее одолей. Не тайком, не тишком,

Не в объезд - напрямик и пешком,

И не просто пешком, то бишь вялым шажком,

А ползком да еще с вещмешком!..

И однажды сквозь тучи блеснут небеса

И в лицо тебе брызнет роса -

Это значит, что пройдена та полоса,

Ненавистная та полоса...

А теперь отдыхай и валяйся в траве,

В безмятежное небо смотри...

Только этих полос у судьбы в рукаве

Не одна, и не две, и не три...