# Лето еще не началось

Мария Веркистова

...Мы - тройка друзей. Деревенские думают, что мы все из одной семьи, но это не так. На самом деле, наши родители дружат с незапамятных времен и вот уже которое лето подряд (нам-то кажется - всегда!) снимают дом с оранжевым крыльцом в маленькой деревне. Я старшая, мне уже почти девять. Петьке летом стукнет семь, а Димон и того младше.

Веркистова Мария

Лето еще не началось

Origin: http://samlib.ru/w/werkistowa_m/summertime.shtml

Создан: 31/07/2013, изменен: 31/07/2013, 10k

Рассказ: Проза

...Мы - тройка друзей. Деревенские думают, что мы все из одной семьи, но это не так. На самом деле, наши родители дружат с незапамятных времен и вот уже которое лето подряд (нам-то кажется - всегда!) снимают дом с оранжевым крыльцом в маленькой деревне. Я старшая, мне уже почти девять. Петьке летом стукнет семь, а Димон и того младше.

============================================================

Ярким солнечным утром мы сидим под кустом сирени в огромной, привезенной накануне грузовиком рассыпчатой куче песка. Солнце греет от всей души, но воздух освежает, не давая забыть о том, что на дворе всего лишь конец мая. Мы, дети, никуда не спешим, но и времени зря не теряем: скоро взрослые закончат завтрак и позовут нас в огород помогать - собирать каких-нибудь вредителей или рыхлить грядки. Потом надо будет заниматься уроками, после занятий обед и дневной сон, а там и до вечера рукой подать - так что нам надо успеть поиграть хоть немного.

Мы - тройка друзей. Деревенские думают, что мы все из одной семьи, но это не так. На самом деле, наши родители дружат с незапамятных времен и вот уже которое лето подряд (нам-то кажется - всегда!) снимают дом с оранжевым крыльцом в маленькой деревне. Обычно за нами присматривают наши мамы - все три, а папы приезжают на выходные и в отпуск.

Я старшая, мне уже почти девять. Петьке летом стукнет семь, а Димон и того младше. Я не люблю показывать, что я взрослее. Мне кажется, это недостойно, ведь папа говорит, что выделяться надо умом. Если ты и в самом деле старше и сознательнее, говорит он, это и так будет заметно, зачем еще лишний раз напоминать.

У взрослых, конечно, своя жизнь, а у нас своя. Мы стараемся не попадаться лишний раз мамам на глаза, а они - не влезать в наши игры, пока нет необходимости, и в итоге все стороны довольны и занимаются чем хотят. Если б еще не все эти обязанности - уроки, огород, дневной сон - летняя наша жизнь была бы полностью безмятежна.

На оранжевом крыльце за сиренью слышатся шаги. Мы с Петькой переглядываемся - в огород на борьбу с вредителями страшно не хочется. Нечеловечески - как сказали бы в одной из недавно прочитанных мною книжек. "Нечеловечески не хочется", - смакую я про себя красивое словосочетание.

- Нечеловечески не хочется в огород, - обратилась я к сирени.

- Давай не пойдем, ну, - вскинул лохматую голову Петька.

- Рассердятся.

- Да ладно! - Петька был бунтарь. - Вот пойдем сейчас на задворки, и пусть себе сердятся.

- Расстроятся... - ответственно воззвала я к Петькиной совести.

- Да ну! На обратном пути мамам цветов наберем. На задворках.

Димон сосредоточенно копал под горой песка тоннель и населял его божьими коровками и снулыми бронзовками. Жуки то и дело расползались, но Димон был настойчив и заселял их в песчаную нору снова и снова.

- Драпаем! - зашипели мы на него хором. Подпрыгнув от неожиданности, он молча понесся за нами - по дорожке мимо окон, одетых в перекосившиеся резные наличники, пригнувшись, чтоб нас не увидели, через лужу - босиком по ледяной воде, взвившейся грязью меж пальцев ног, и за поворот - на задворки. На мокрые ноги моментально налипла и обсохла панцирем дорожная пыль.

На всякий случай мы обежали деревню аж до середины - чтоб нас не заметили из дома. И сели на обочину, где на границе дороги с полем обнаружилась лужайка дикого щавеля. Выщипывая щавелевый урожай, Димон запоздало пытался выяснить, что это нас так сорвало с места, и возмущался тем, что теперь ему попадет вместе с нами.

- ...И уложат спать рррано, без костррррра! - говорил он высоким голосом, гордясь своей недавно обретенной буквой "р". - И без жженого сахаррррра!

- Димон, - покосился на него Петька, стремительнее любой гусеницы обгрызая кислые щавелевые листья. - Ты и так рано спать уйдешь. Ты ж вечером засыпаешь даже стоя, хошь с костром, хошь без!

- Так что ты ничего не теряешь. А нам костер не страшен! - ввернула я строчку из одного старого стихотворения, очень уж она подходила, про костер. - И мы не могли оставить тебя одного в песочнице. Без присмотра.

Димон надулся и приготовился скандалить дальше, но вовремя отвлекся на огромную желтую бабочку с хвостами, летавшую над полем в нескольких метрах от нас.

- Поймать? Ловить? - восторженно запищал он и поскакал по полю.

Мы с Петькой валялись на траве и грызли травинки, глядя в небо. Было немного скучно.

- Где же мы возьмем цветы? - поинтересовалась я.

- Да вона их сколько! - Петька не глядя обвел рукой пространство за своей головой, подразумевая, видимо, поле.

Я села.

- Алло, это пшеница, и она еще не выросла! А цветы где? Одуванчиков наберем? Лютиков?

Петька даже не пошевелился.

- Одуванчики полезные! - заявил он. - Из них делают... мммм... мед!

- Но нам-то цветы надо, а не мед!

- Ну и фиг! Какая разница, папа говорит, главное - внимание!

- А мой папа говорит, главное - чтоб человек был хороший.

Петька задумался.

- Хороший - это если точно, то какой?

- Ну, добрый, вежливый... - я попыталась объяснить. - Чтобы никого не обманывал ... Чтоб не хвастался, других не дразнил и не обижал, а еще - чтоб смотрел вокруг и видел красоту мира...

Мой голос замер, и наступила тишина, только птица насвистывала где-то невдалеке, да из деревни доносились смутные голоса.

- Красота мира... - с сомнением протянул Петька. - А мой папа говорит, что мир только кажется огромным, а на самом деле весь состоит из малюсеньких деталек, которые вообще нельзя увидеть просто так.

- Это твоему папе, может быть, и нельзя! - я расстроилась, что Петька совсем не понял, что я имею в виду, и опять ему надо что-то доказывать. Доказывать мне тоже казалось недостойным. - А мой папа все видит! Мой папа вообще - волшебник!

- Да ладно, пфф! - прыснул Петька. - Скажешь тоже! Будто я его не знаю. Какой еще волшебник? Волшебников не бывает! Что он такое умеет, например? Исчезать?!

- Появляться! - огрызнулась я. - Иди в пень, Петька, вот нельзя с тобой разговаривать как с человеком... Эй, зырь, где Димон! Дииимооооон! А ну обратно!!!!!

Димона было еле видно - за бабочкой он ускакал через поле почти до самого перелеска, темнеющего на горизонте. Где-то там, вдалеке, шла железная дорога. Нам туда ходить строго не разрешалось.

- Погнали! - вскочил Петька с готовностью, восторженно оценив предстоящее приключение. - Если что, это наша обязанность - смотреть за мелким. Нам же за него влетит, если что, ну.

С криками "Дииимооон! Дииииимоооон!!!! А ну вернись! Туда нельзяяяяя!!! Ну щас догоооонииииим!!!" мы понеслись босиком по колючему еще с осени полю.

Догнали мы Димона уже почти на опушке. Он стоял на самой границе поля, где желтая солома заканчивалась, переходя в плотный дерн, и смотрел, не отрываясь, вглубь сумрачной лесной прохлады.

- Тыыы куда убежал! - закричал сердито Петька "взрослым" тоном. - Не слышал нас что ли?! Сюда нельзя! Мама нас заругает!

- А не крррричи на меня! - заверещал Димон, словно очнувшись. - Сами убежали из дома, а я сррррразу что?!! Я пррррросто посмотррреть!

- Еще как что! А если потеряешься?.. Что нам мама твоя за тебя скажет?! А ну домой!

Я вошла в лес. Крики тут же отступили на задний план, словно за моей спиной опустился занавес. В лесу было холодно. И...

- Петька, ну-ка глянь, че тут! - крикнула я, обернувшись.

Спустя полчаса с обожженными крапивой лодыжками мы стояли на той же опушке, глядя на свою деревеньку. Деревня выглядела странно маленькой и вся была как на ладони - вот как далеко мы ушли. Поход прошел не зря: каждый из нас держал по большущему букету ландышей, умопомрачительно пахнувших, прятавших в фарфорово-белой глубине своих колокольчиков разноцветные сердцевинки - красные, желтые, голубые.

Тут, на опушке, терпение Димона лопнуло окончательно, и он начал ныть: "Крррапиииивааа кусается!.. Колюююючкиии колются! Домооой хочу, мама вас заррругает", и мы с Петькой решили, что пора идти обратно.

К дороге мы вышли через Липу. Липа у нас классная. Димон, конечно, в этот раз на нее не полез, да и Петька тоже. Я сказала, что догоню, потому что у меня на Липе было одно очень важное дело, и они побрели потихоньку по дороге вдоль задворок домой. С дерева сквозь листву мальчики мне казались хрупкими, словно эльфы, в мятых рубашках и шортах, с зелеными пучками ландышей в руках.

Когда сидишь на развилке веток в вышине, тебя самого не видно, а ты можешь наблюдать не только за всей деревней целиком, но и за дорогой на станцию. По ней приходят с поезда те, кто приезжает из Москвы, и мой папа тоже - когда у него выходной. Я покрепче ухватилась за шершавую ветку, закрыла глаза, повернулась в ту сторону, сосредоточилась и загадала: "Чтоб папа приехал!" Старательно представила себе вид заросшей и покрытой лужами холмистой дороги, по которой идет, быстро шагая, папа в темно-зеленой штормовке, с большим рюкзаком. И открыла глаза.

Поначалу, сколько я ни вглядывалась в горизонт, все было совершенно обычно: удаляющиеся по задворкам Петька с Димоном, залитые солнцем холмы, блестящие лужицы в колеях. Тишина.

Потом на дороге вдалеке появилась маленькая темно-зеленая фигурка.

"Папа!!!!!! - завопила я, слетая с ветки липы. - Папа приехал!!!!!"

Галопом, стуча пятками по заросшей дороге, перепрыгивая через лужи и обогнав удивленных мальчишек, я неслась на околицу, чтоб успеть встретить папу, которого еще никто, никто-никто, кроме меня, не видел.