# Записки геологоразведчика. Книга 3. Североуральск

Александр Викторович Виноградов

Описаны технологии бурения глубоких разведочных скважин, опытное бурение малогабаритным турбобуром, бурение технических скважин большого диаметра и посадка тяжёлых обсадных колонн методом "воздушной подушки".Многоствольное бурение.

Виноградов Александр ВикторовичЗаписки геологоразведчика. Книга 3. СевероуральскOrigin: http://samlib.ru/w/winogradow_aleksandr_wiktorowich/kniga3sewerouralxsk.shtmlСоздан: 22/12/2012, изменен: 02/02/2014, 176kРассказ: МемуарыОписаны технологии бурения глубоких разведочных скважин, опытное бурение малогабаритным турбобуром, бурение технических скважин большого диаметра и посадка тяжёлых обсадных колонн методом "воздушной подушки".Многоствольное бурение.============================================================       Североуральск. Книга 3. Это был один из самых ответственных периодов в моей работе. Всё-таки это была моя родина и меня очень многие знали в городе. Такое знание часто помогало, но и накладывало определённую ответственность. Эта часть обильно перегружена цифрами, технической и технологической терминологией. Но иначе было совершенно невозможно описать характер работы. Дело в том, что работа на Приполярном Урале в Саранпаульской экспедиции у большинства инженерно-технических работников аппарата экспедиции и руководителей полевых партий начиналась и заканчивалась вопросами снабжения и транспортировки грузов в условиях полного бездорожья. Это была, своего рода, "борьба со временем и пространством". Чем немало пришлось заниматься и мне.Североуральская экспедиция представляла собой хорошо отлаженный и настроенный механизм, где каждый знал своё дело, и по мере личных способностей его выполнял. Руководство экспедиции отслеживало наиболее важные вопросы и своевременно вмешивалось в ход их решения. Естественно, что мне по должности выпало заниматься вопросами техники и технологии бурения, проходки глубоких шурфов с рассечками и буровзрывными работами. А тут без цифр и специфической терминологии обойтись невозможно. Глава 1

Скважины на воду во Всеволодо-Благодатском. Карпинская ГРП. Глубокие шурфы.

Валенторка. АТС-712. ЯВА-250. Рыбалка. Бурение с продувкой. Поездка в с. В.Дубровас.Всеволодо-Благодатское

В январе 1966 года я приехал к Нине, которая жила у родителей с дочерью Людой в с.Шашова на юге Тюменской области, и должна была вскорости разродиться вторым ребёнком. Это произошло 3 февраля и родился сын. Мы с тестем Василием Николаевичем на другой день на лошадке в кошёвке поехали в роддом райцентра Упорово. Нина нам через окно показала сына - был порядочный бутуз. Через несколько дней привезли их домой и сына назвали Сергеем. Я их оставил жить в селе, а сам поехал на работу в Североуральск.

В марте 1966 года мой отпуск после Саранпауля завершился, и я пришёл к начальнику Североуральской комплексной геологоразведочной экспедиции Ривкиной Вере Абрамовне. После разговоров за жизнь она мне сказала, что направит меня техническим руководителем Карпинской партии, где возникла необходимость проведения горноразведочных работ тяжёлого типа, да и есть проблемы с колонковым бурением. Но перед этим я должен был в отдалённом селе Всеволодо-Благодатском пробурить пару скважин на воду, и оборудовать их ручными штанговыми насосами. От этого села она избиралась депутатом горсовета и скважины были её обещанием. Договорённость о выделении самоходной буровой установки с трестом "Бокситстрой" есть, а насосы и буровой инструмент надо было изготовить в ЦРММ экспедиции.

Поехал в управление механизации треста смотреть буровую установку. Это была старая знакомая ЗиВ-150 на шасси ЗИЛ-151, но вместо промывочного поршневого насоса на платформе стоял компрессор КСЭ-3М, т.е вместо промывки скважины применялась продувка сжатым воздухом. Да они и бурили-то не скважины, а просто делали метровые дырки в земле для разных нужд строителей. Поэтому для бурения полноценной скважины даже метров на 20-30 надо подготовить весь инструмент. Составил заявку на нарезку нужных колонковых и обсадных труб, набор для монтажа насосов и дал заявку начальнику ЦРММ Локтину А.Н. Это был очень опытный человек, который стал работать на этой должности сразу после окончания войны и демобилизации из Армии. Ему не надо было ничего разжёвывать, и всё он понимал с полуслова. Весь заказ он сделал точно в срок, а всё готовое типа переводников, коронок, ключей я получил на складе. На другой день пригнал установку, загрузил всё железо и выехал во Всеволодо-Благодатское.

Это очень красивое древнее село, которое стоит недалеко от массива "Денежкин Камень". Я там бывал многократно в детстве и юности, когда мы пацанчиками ходили рыбачить на озеро Светлое. Там же была и контора заповедника.

Надо было выбрать место для заложения скважин. Можно было начать с нуля, но я подумал, что лучше пробурить скважины в пересохшие колодцы. Раз там была вода раньше, то она есть где-то глубже. Расчёт оказался правильным. После того, как скважина углубилась на 20 метров от поверхности земли, вдруг из скважины ударила водо-водяная эмульсия и получилось что-то вроде эрлифта. Колодец стал наполняться водой. Но через 3 метра бурения инструмент был прихвачен буровым шламом, который из колодца никуда не мог выйти. Отсоединили штанги через аварийный переходник и в скважине осталась колонковая труба длиной три метра и с отверстием в верхнем переходнике около 2 см. в диаметре. Решил садить на эту аварийную трубу штанговый насос и прокачать скважину. Тут ещё подошли местные жители, которые с нетерпением ждали воду, и процесс откачки и очистки воды пошёл очень быстро. На другой день из скважины уже выходила абсолютно прозрачная вода прекрасного вкуса. И дебит был вполне достаточный по производительности насоса. То же сделали и со вторым колодцем, но там мы успели выдернуть буровой инструмент до его прихвата.

В апреле меня повезла представлять сама Ривкина В.А. Партия базировалась в п.Веселовка примерно в 8 км. от г.Карпинска -центра угледобычи открытым способом на Северном Урале. На посёлке был угольный разрез, который уже заканчивал свою работу, а геологоразведчики заняли базу бывшей Тотинской партии. Особо представлять меня коллективу было и не нужно, т.к. меня почти все знали по работе ещё 5 лет назад, а новичков у них было 3-5 человек среди ИТР. Опять встретил старых знакомых: Любченко П.С. , Краеву А.И., Баева П., Егорова Л.Г., Дорогова В.В., Бондарева С.Е., Поздеева С., Работу М., Николенко В.Т.и многих других.

Проблем с жильём не существовало. Партия имела несколько типовых четырёхквартирных домиков, кроме этого мы брали квартиры по мере надобности в больших двухэтажных деревянных брусовых домах угольного разреза, которые освобождались по мере сокращения объёмов работ. Потом многие жили в г.Карпинске, откуда мы их возили вахтовками на работу. Кроме этого, геологам разрешалось покупать частные дома по страховой стоимости у владельцев, включая эти затраты в сметы работ. И у нас несколько десятков человек жили в таких усадьбах, как в г.Карпинске, так и на Веселовке. Я попросил любое жильё сразу, чтобы перевести семью, и мне дали две комнаты на втором этаже в двухэтажном доме. Одновременно начали оформление покупки частного дома недалеко от конторы партии. Поехал в Тюмень в мае месяце и всех привёз на Веселовку. После переезда в частный дом для сына наняли няньку, а дочь определили в ясли. И Нина пошла работать в геологический отдел техником-геологом.

Основной объём буровых работ партии производился на Валенторском меднорудном месторождении -4 буровых бригады занимались детальной разведкой.

Две бригады работали на поисковых работах на медь и доразведке Тотинского месторождения бокситов. В колонковом бурении новинкой для меня оказались алмазные коронки. В те годы только-только начиналось их широкое внедрение вместо дробового бурения, что значительно повысило скорости бурения и качество работ. На Валенторском участке всё было неплохо организовано - построено несколько домов для жилья, пробурена скважина для забора технической воды для бурения, буровики в основном освоили приёмы алмазного бурения.

Всё месторождение состояло из 4-х рудных тел с общими запасами примерно 60 тысяч тонн меди. Но если первое рудное тело и часть второго состояло почти из чистого колчедана, где в отдельных пробах было до 20% меди, то в остальных содержание колебалось в размерах 1-3% . И это при том, что Турьинский медный рудник брал руду с содержанием 1.3%. Для того, чтобы точнее оценить запасы и было предложено пройти 4 глубоких шурфа до 20 метров, а на первом рудном теле дать из него ещё и рассечки длиной 20 метров. Не только для партии, а даже для экспедиции это были работы необычайной сложности. В экспедиции только Сосьвинская партия вела шурфовочные работы на россыпное золото, но это был совсем другой характер, и без применения буровзрывных работ. В других партиях экспедиции никогда не было горных работ. Начали с начальником партии Киселёвым В.С. и главным инженером экспедиции Атаевым А.Я. консультации и пришли к выводу, что нам с этими делами надо привязываться к Турьинскому медному руднику, т.к. это местождение они давно уже ждут не дождутся и должны нам оказывать любую помощь в снабжении, в технологиях проходки, и т.д. Поехал к ним на разговор и беседовал с главным инженером рудника. Они охотно согласились нам помогать -дали перфораторы, коронки, штанги. Согласились давать патронированную взрывчатку и средства

взрывания. Пообещали даже прикомандировать на месяц ихнего горного мастера и двух проходчиков для обучения нашего персонала. Дело начинало сдвигаться с мёртвой точки, на которой оно стояло уже 2-3 года.

В первую очередь надо было написать и защитить проект и смету. Техническую часть я начал писать сам. И вот когда я стал делать чертёж поперечного сечения шурфа и вникать в детали, то выяснилось, что в сечение 2 квадратных метра невозможно вписать, не нарушая правил техники безопасности, людской ходок, бадьевое отделение, вентиляционный рукав, насосы для водоотлива, и т.д. Вот в 2.5 метра квадратных метра входит всё по правилам. А шурфов более 2 метров квадратных в справочнике сметных норм нет вообще, а следующая идёт уже разведочная шахта сечением 4 квадратных метра. Я предложил Киселёву В.С. такой вариант - технический проект составить на 2.5 метра, а осметить его через стоимость разведочной шахты сечением 4 квадрата, но с уменьшающим коэффициентом 0.63. Он не возражал, но сказал, что в Уральском геологическом управлении защищать проект будешь сам. И добавил, что тамошний начальник проектно-сметной партии -Августа Николаевна(забыл фамилию) -которая рассматривает все проекты, очень строгая женщина, и скорее всего тебя "зарубит" с этим делом.

Проект я закончил, наш экономист Бондарев С.Е. его осметил, и мы поехали на защиту. Как и ожидалось, наш расчёт сразу был поставлен под вопрос одним из проверяющих. Но когда дело дошло до рассмотрения у Августы Николаевны, то выслушав мои аргументы и хорошенько рассмотрев чертёж поперечного сечения шурфа с расположением всех там причитающихся по технике безопасности причиндалов, она согласилась без всяких оговорок. Эта, казалось бы, простая вещь повысила нам сметную стоимость проходки шурфов минимум в полтора раза, и улучшила наши финансовые показатели.

После защиты проекта подготовил паспорта буровзрывных работ и все необходимые документы и поехал в районную горнотехническую инспекцию в г.Карпинск. Начальником инспекции там уже был хорошо мне известный Александр Николаевич Храмцов, который 6 лет назад выписал мне "Единую книжку взрывника" после сдачи экзамена. Он рассмотрел все документы, и выписал мне два разрешения -одно на приобретение взрывматериалов у Турьинского рудника и второе разрешение на право производства взрывных работ на Валенторке. Ответственным за взрывные работы везде стоял я, т.к. в партии не было больше людей с законченным горнотехническим образованием. Затем пошёл в городской отдел милиции и там получил разрешение на право перевозки взрывматериалов. Таким образом теоретическая часть была закончена и надо было приступать к самим работам.

Пока крутились бумажные дела, для нас оформили покупку частного дома с большим огородом прямо напротив бани и рядом с конторой. Дом был небольшой - 2 комнаты и кухня-столовая. Во дворе приличный огород и сараи. Весь посёлок отапливался печами бурым углём. Уголь засыпали вёдрами прямо через конфорки плиты. Учитывая, что его зольность доходила до 40%, то после каждых пяти ведер угля надо было выгребать 2 ведра золы и куда-то ссыпать. Все огороды частников были засыпаны этой золой. Кроме этого, при попадании в печь кусков хорошего угля, иногда чугунная плита не выдерживала жар, лопалась, и кусками падала в топку. Грязи в доме от этого угля было полно, и приходилось чаще обычного мыть и чистить. Зато под домом был приличный погреб, в котором прекрасно весь год хранились овощи и разные соления.

Дорога на Валенторку шла сначала по неплохому тракту на п. Кытлым, потом сворачивала на лесовозную трассу на посёлок лесорубов Каквинские печи, а дальше до участка было 12 км. как считалось бездорожья. Но по этому "бездорожью" в любое время года проходили вахтовки ГАЗ-63 с ведущим передним мостом. Не говоря уж про ЗИС-151, а позднее и ЗИЛ-157. На Каквинских печах любая машина идущая хоть туда, хоть обратно останавливалась около магазина, и люди набирали с собой белый хлеб. Это было что-то неестественно вкусное, пышное. Буханку можно было сжать, и она распрямлялась в первоначальное состояние. Это хлеб вообще не черствел, и лежал помногу дней, сохраняя первоначальные свойства. Такого хлеба я больше нигде и никогда не видел. Вероятно была мука из пшеницы твёрдых сортов и без всяких примесей типа гороха или туалетной бумаги.Стрельба из пистолета. На заднем плане-Любченко П.С.

В один из летних дней сделали зарезку двух глубоких шурфов - один на первом рудном теле, второй -на четвёртом. Сечение обеих было 1х2.5. На втором уложили брусовую раму, на первом не ложили ничего, т.к. почти с нуля надо было начинать буровзрывные работы. На шурфы поставили двух проходчиков из своих, которые до этого били мелкие поисковые шурфы без крепления. Других у нас не было. На первом шурфе, сняв слой дерна пошёл крепкий колчедан крепостью примерно 9 по шкале Мооса. Стали бурить шпуры тяжёлыми перфораторами ПМ-507, заложили в них патроны ВВ, взорвали - оторвало около 50 см., хотя шпуры были метровой длины. Но "стаканов" не оказалось -взрывчатка вся выгорела. Вторая заходка показала тот же результат. Поехал на Турьинский рудник и поговорил там с зав.горными работами. Он ничего пояснить не мог, и пошли к главному инженеру. Главный переговорил с директором, и они послали нам в командировку на месяц горного мастера и двух забойщиков. Вначале они с энтузиазмом взялись за работу и думали, что такой мелкий "орех" они поколют без особых трудностей. Но осечки пошли сразу - и у них получался низкий коэффициент использования шпуров, т.к. они привыкли проходить горизонтальные выработки сечением 9 метров квадратных, и в породах меньшей крепости. На глубине 2 метра появилась вода, что ещё более усложнило процесс. К тому же выкидывать отбитую руду на поверхность лопатами было уже тяжело, то поставили вороток с бадьёй. Чуть позже уже потребовалось поставить винтовой насос СВН-15 для водоотлива. У себя на руднике во время проходки им лопатами приходилось работать совсем мало - включалась породопогрузочная машина , которая отбитую породу грузила в вагонетки. А здесь был только ручной труд. В общем пройдя за 20 дней около 4 метров, ребята отказались работать дальше, и уехали домой. Однако вместе с ними работал и учился наш проходчик Иван Бронников, который на пару с другим проходчиком в две смены закончил и шурф, и рассечки.Камеральная группа геологов

Однажды в понедельник рано утром, как всегда, в конторе я проводил планёрку. Вдруг открывается входная дверь и заходит начальник районной горнотехнической инспекции Храмцов А.Н. Сразу ко мне: "Поедем со мной!" Спрашиваю: "Куда?" Отвечает: "Дорогой узнаешь!" Пришлось закончить планёрку и садиться к нему в машину. Никак не мог догадаться о причине такого странного раннего визита. Однако машина пошла по дороге на Кытлым, и там свернула на Валенторку. Дорогой все молчали. Прибыли на участок, где стояло несколько жилых домиков, и Храмцов пошёл по домикам что-то искать. Смотрел комнаты, чуланы, сени, и всё очень внимательно. Походил по участку, посмотрел всё вокруг. Потом позвал меня в машину, и поехали назад на Веселовку. Сначала молчали, а на полпути он сказал, что искал на участке взрывматериалы, которые у нас якобы нелегально хранились не на положенном для этого складе ВМ, а под кроватями в домиках. Я ему сказал, что ВМ мы получаем на Турьинском руднике точно в размере потребности на пробуренные в шурфе шпуры, заряжаем и всё взрываем. Но днём ранее у нас прошла отпалка шпуров, и не вся взрывчатка была израсходована. Остаток мы спрятали в подвал одного из домиков, и я это знал. И он вполне мог её найти, если бы догадался походить по подвалам. История могла закончиться очень плохо, о чём я хорошо знал. Моё нервное потрясение было так велико, что вечером дома со мной случился какой-то непонятный припадок - зазудился весь позвоночник, и я метался по кровати, не находя себе места. Потом Нина начала его поглаживать, и всё прошло.

Я уже давно вёл переписку со своими родственниками в с.В.Дуброва, Брянской области. Там служил в местном приходе священником мой дед Владимир Николаевич, ещё были живы две его дочери -Мария и Антонина, дочь Марии -Раиса, и дочь Ольги -Мария. Там же родился и вырос мой отец, и там же похоронен. И теперь мне захотелось побывать на родине моих родителей, и встретиться с ближайшими родственниками. Написал им письмо, и они с радостью нас пригласили. Ведь мой отец был самым младшим в этой большой семье, и тётки его вырастили и воспитали. Поехали втроём -мы с Ниной, и Мария Борисовна Виноградова(Зуровская), вдова старшего брата моего отца -Александра. Это была уже женщина преклонного возраста, и ехала на родину через 35 лет после их высылки оттуда на Северный Урал. Посидеть с детьми у нас дома на время нашего отъезда приехала моя мама. Ехать пришлось на трёх поездах. Сначала до Свердловска, потом до Москвы, а оттуда поездом на г. Гомель до ст.Унеча. Там на вокзале нас встретил Яков - брат Марии Борисовны. Пошли на тракт в сторону г.Мглина и попутка довезла нас до села и дома Раисы. Там уже собрались все родственники и устроили нам очень тёплую встречу. Меня они не видели 33 года, т.к. жил у них в возрасте 2-х лет. Мария и Антонина жили в родительском доме, который стоял через дорогу совсем близко от места бывшей церкви. Домом это строение можно назвать с большой натяжкой, т.к. имел он две небольшие комнатки, и пушистую соломенную крышу. У деда в Дуброве родилось примерно 7 детей, да с собой он привёз 4 из Рязанской губернии, и все они прошли через этот крохотный домик. А в доме кроме буфета и простеньких кроватей не было ничего. Это я пишу к тому, что православные священники старого воспитания вообще не имели права иметь какую-то частную собственность. И на этот предмет их регулярно проверяли и записывали в послужной список. Это были истинные люди веры. В отличие от некоторых сегодняшних священнослужителей, которые в таких простеньких домах не живут, и успевают ещё заниматься стяжательством.Хата нашего деда в с. В.Дуброва Деда после революции преследовали, он прятался в лесу, а тут ещё старшего сына отправили в концлагерь. Этих испытаний он не выдержал и умер в 1928 году. В один из дней поехали на хутор, где жила большая многодетная семья Зуровских. До 1931 года у них в собственности было 4 лошади и крупорушка. Вся семья круглый год работала на земле сама, только в период уборки урожая нанимали в деревне двух подёнщиков. В марте 1931 года общим собранием села, на котором присутствовало 5% от общей численности, постановили всё имущество реквизировать, а хозяев выслать на Северный Урал. Кому от этого стало лучше? Земля на хуторе так и стояла необработанная. Впервые увидел как растут груши. Поразил картофель -большие ровные клубни, много, а стебли огромной толщины и размера. Рос он в песчаной почве

На другой день пошли к храму. Вернее сказать, к тому месту, где он стоял. Это был высокий холм с прекрасной липовой рощей. Сам храм в тридцатые годы был разрушен местными вандалами и сожжён, церковная ограда растащена по домам, Большой каменный крест над могилой помещика Дубровина Н. сломан и валяется на земле, могилы деда и бабушки, и их рано умерших детей затоптаны до неузнаваемости. Только Мария смогла нам показать слабые углубления в земле, но и она уже не помнит кто где лежит. Кому помешала церковь? Ведь это дело ни на каких немцев списать нельзя - они просто прошли через деревню, ничего не тронув. Кстати говоря, в г.Мглин стоят нетронутые несколько храмов. В нескольких десятках км. от Дубровы в с.Касный Рог стоит деревянный храм, которому более 200 лет и в ограде нетронутое погребение писателя Толстого А.К. Поэтому нельзя сказать, что все поголовно жители Брянской области были воинствующими атеистами. Просто нашему деду крупно не повезло с приходом. Наступило время отъезжать, а это был самый конец августа. Естественно, что билетов на поезд уже давно не было. Наши родственники в Унече через знакомых сумели достать три билета только в общий вагон. На перроне скопилась плотная масса людей, и когда поезд из Гомеля подошёл, и открылись двери вагонов, то вся эта толпа навалилась на двери, не дав даже выйти проводницам -они просто побоялись выходить. Мгновенно тамбур вагона был заполнен, и я начал пробиваться вперёд, чтобы вошли женщины. Такое столпотворение людей на поезда я видел только в кино в фильмах про гражданскую войну. Немного протолкал людей вперёд и лткрыл проход для своих женщин в вагон. После этого прошли немного вперёд и остановились, уткнувшись в плотную массу людей стоящих в проходе. Ни о каким месте для сидения не было и речи. И так мы стояли час во время движения, потом народ чуть-чуть стал пожиже, и я решил сходить в купейный вагон поискать там место для старенькой Марии Борисовны. Договорился с проводницей, уплатил ей деньги и она дала спальное место. Мы же с Ниной стояли в проходе до самого Брянска, и когда часть народа там вышла, нам удалось сесть. И мы спали уже сидя почти до Москвы.

В дальнейшем на первый шурф мы поставили штанговый насос "Летестю" с цилиндром на 8 дюймов и два насоса быстрее осушали шурф после выходных дней. А потом облегчили труд воротовщиков -на рудный отвал поставили кран "Пионер", и им осуществляли подъём руды на поверхность. Проветривали вентилятором СВМ-55. Второй шурф на 4 рудном теле был значительно легче в проходке. Там не требовались буровзрывные работы и не было воды. Единственно, чему надо было научить проходчика, так это постановке основных венцов крепи. Пошёл с ним в шурф, и всё установили. Первый шурф и рассечки были пройдены без крепления. Кстати говоря, через несколько лет Турьинское рудоуправление вывезло к себе весь наш рудный отвал от шурфа.

Вахта Валенторского участка В первом квартале 1967 года нам поставили в план начать поисковые буровые работы на медь в Ново-Лялинском районе двумя буровыми установками. Накануне за месяц до этого начальник партии договорился с базирующемся там лесопунктом о снятии пары домов в п.Симоново Зимовьё, и послал туда рабочих для их ремонта. Ещё только придя в эту партию, я увидел у забора стоящий без дела АТС-712. Спросил у механика о его состоянии и использовании. Он мне сказал, что им на Валенторке подвозили к буровым всякую мелочь, и теперь у него до предела изношены гусеницы. Когда я ездил на Турьинский рудник, то на посёлке Воронцовка в геофизической партии тоже видел такой же тягач, стоящий у забора. Сейчас при перебазировании на дальний участок тягач очень бы пригодился. Звоню на Воронцовку начальнику партии и спрашиваю про тягач. Он говорит, что у него вышел из строя двигатель и они его будут списывать. Я спросил про состояние гусениц и он сказал, что они ещё ничего. Тогда я попросил их отдать нам на замену наших. Он не возражал, только просил согласовать это дело с главным механиком Уралгеолуправления. Вопрос был согласован, и мы одели на свой тягач ещё приличные гусеницы. Начальнику партии я сказал, что сам повезу тягачём буровые на дальний участок. Он сильно подивился этому, и ещё более удивились старшие буровые мастера, т.к. они не представляли себе всех возможностей этого тягача. Все перевозки буровых ранее осуществлялись исключительно тягой гусеничных тракторов Т-100. Сняли с буровых металлические мачты, погрузили их на автомобили с прицепами. Наступил праздничный день 8 марта, но праздновать было некогда - зацепили буровую и поехали на выход. За посёлком на ровной дороге скорость держали 25-30 км., сил хватало и на бОльшую скорость, но опасались за прочность прицепного дышла. Быстро доехали до п.Шайтанка и свернули на Зимовьё. Тут возникла серьёзная преграда -река Лобва подо льдом. Зимой она мельчает и глубина не превышает 80 см. При медленной езде лёд точно не выдержит веса сцепки. Сказал механику-водителю, чтобы разогнал тягач до максимально возможной скорости. Разогнаться ему удалось только до 40 и на середине реки лёд прогнулся и начала выступать вода, но тягач по инерции проскочил ещё метров 10, и лёд окончательно рухнул. Но мы остановились уже в 10 метрах от берега, и глубина не превышала 30 см. Но вперёд двигаться мешали льдины. По льдинам я вышел на берег - это уже был наш посёлок Симоново Зимовьё, нашёл тут же трелёвочный трактор ТДТ-60, дал трактористу десятку, он подъехал задом, взял нас на трос и лебёдкой свободно вытащил на сухой берег. Точно так же привезли и вторую буровую, и тягач в свободном ото льда речном канале обошёлся без трелёвочника. Такая быстрая перевозка позволила раньше планируемого ранее срока начать бурение.

Как -то был Карпинске и на заборе рынка увидел объявление о продаже почти нового чехословацкого мотоцикла ЯВА-250. Приехал домой, поговорил с Ниной и мы решили его купить. В ближайший выходной день поехал к хозяину мотоцикла, посмотрел и мне просто сразу приглянулся этот красавец с гладким двухместным сидением. Хозяин запросил всего-то 600 рублей, в то время как новый он стоил 630. Но ведь его ещё надо было перегнать из свердловского или московского магазина, а этот уже фактически дома. Завёл, проехался по улице -двигатель работал почти бесшумно на большой скорости, и совершенно не было никакой вибрации. У него был один недостаток -не работал спидометр. И вообще это очень надёжная машина. За 10 лет эксплуатации у него заменял только лампочки, щётки генератора и стекло фары. В Москве в те годы был отличный магазин "Мотолюбитель" на Хорошевском шоссе, где я и накупил запчастей к нему впрок. Однако в основном они не понадобились. 6 лет назад у меня был мотоцикл М1М, ещё раньше я учился ездить на гоночном мотоцикле ИЖ-50Б, но ни один из них не мог сравниться с этой Явой. Приехал на Веселовку, и всё семейство сразу обступило машину со всех сторон, и стали гладить блестящие хромированные бока бензобака. Удобен он был ещё и тем, что имел колёса уменьшенного размера -16 дюймов, против 19 на наших машинах. Одноцилиндровый двигатель тоже был надёжнее, чем двухцилиндровый.

Утром в понедельник решили освежить обновку. Сели на него вчетвером -Нина сзади, дочь посадили между нами, а сына сверху на бензобак, и поехали в ясли. Опыт прошёл успешно, и теперь каждое утро, если я был дома, детей отвозили вместе. Летом точно также ездили отдыхать на реку Какву. Иногда ездил в Североуральск навестить маму. В общем семейная жизнь стала как-то разнообразнее и веселее.

Производственные дела в партии шли неплохо. Планы по бурению и горным работам выполняли, также выполняли и планы по внедрению новой техники. Некоторые позиции плана экспедиции по новой технике как алмазное бурение, производилось только в нашей партии, поэтому главный инженер экспедиции Атаев А.Я. строго спрашивал с нас за его исполнение. А если вдруг что-то начинало вызывать беспокойство, то он звонил и просто просил уделить особое внимание и добиться выполнения. Не забывал при этом, после закрытия квартальных отчётов позвонить, и поблагодарить за сделанное. Финансовые показатели тоже были в порядке и коллектив ИТР регулярно получал квартальные премии. Что всегда положительно влияет на психологический климат в коллективе.

Осенью этого же года как-то подошёл ко мне геолог Любченко Павел Семёнович и пригласил съездить на мотоцикле в заброшенную деревеньку на р.Каква и покопать там на старых огородах корни хрена. Я, конечно, слышал, что такой овощ как хрен существует, но никогда не видел как он даже растёт. Взяли две лопаты, рюкзаки и через 20 минут были на месте. Пришли на один огород около разрушенного уже домика и увидели огромные листья, под которыми образовались уже гигантские корни хрена. Толщина некоторых доходила до 3-4 см и они далеко уходили в землю. В этот раз мы накопали два рюкзака и поехали домой. Дома его натёрли и часть залили уксусом, а в часть ещё добавили свеклу. Получилось отменная приправа ко всяким блюдам. На следующий год мы опять повторили такой же набег. С тех пор хрен не переводится у нас на кухне.

Любченко П.С. был ещё и заядлый рыбак, и однажды осенью уговорил меня поехать на рыбалку на ночь получить рыбу с фонарём. В партию пришла новая машина ГАЗ-69, и начальник партии разрешил нам её взять. Сели втроём и поехали в сторону п.Кытлым. По дороге встретилась своротка на р.Лобву, и мужики уговорили меня спуститься на берег и посмотреть, что делается там. Дорога была чисто грунтовая, шла зигзагами по чистому косогору, и довольна крута. Ехал и постоянно притормаживал. Приехали на берег, а по реке плывёт какая-то муть и пузыри. Понятно, что никакой рыбы здесь не найти. Поехали назад и подъём был ненамного легче спуска -нельзя было ни скорость переключать, ни перегазовку делать - машина могла просто кубарем скатиться в речку. Тем более такая неустойчивая как ГАЗ-69. Однако поднялись опять на тракт и поехали в сторону Каквинских печей, и дальше по лесовозной дороге в самые верховья Каквы. Проехали около 30 км. появилась река уже много меньше, чем ниже по течению, и мы спустились по берегу чуть выше мостика. Развели костёр, согрели чаю, поужинали. Темнеет осенью рано и через пару часов в болотных сапогах пошли вверх по реке. Прошли около километра вверх, но закололи всего по паре хариусов. Вернулись к машине, и до утра просидели около костра. В пять утра начался рассвет и на речку опустился густой туман. Решили ехать домой. Я на стартёр, он работает, а машина не заводится. За полчаса посадил аккумулятор и пошли на дорогу искать машину, чтобы завестись с буксира. Перед этим я открыл капот, чтобы солнце подсушило электрохозяйство. Стояли целый час, но ни одной машины не прошло ни в одну сторону, а солнце уже хорошо грело. Вдруг Павел Семёнович вспомнил, что в таких случаях, когда искра слабая, то шофёры делают перемычку, и искра усиливается. Пошли к машине, он приставил железку, я на стартёр - и о, чудо! Машина завелась! Что там сыграло свою роль - перемычка или подсохшие провода -сейчас уже не выяснить. Но стоять бы нам пришлось там долго, если бы ждали проходящие машины. Там идут, в основном, лесовозы с длинными сцепами, и брать нас на буксир они не имели возможности.

Нашим непосредственным куратором с 1960 года, т.е. непосредственно со времени переподчинения партии из Северной экспедиции в Североуральскую, был главный геолог экспедиции Новицкий В.Я. Да и сам он был переведён в Североуральск из Карабаша в это же время, т.к. в экспедиции были только геологи по бокситам, а сама экспедиция до этого называлась Североуральской бокситовой. Допекал он сильно своими идеями, коих у него спонтанно рождалось великое множество. Я это ещё заметил в 1960 году, но тогда он на меня напрямую не выходил ввиду моего низкого положения в служебной иерархии. Сейчас же в некоторых вопросах технологии выход у него был прямо на меня. Как- то он стал мне рассказывать, что во время бурения происходит истирание мягких медьсодержащих минералов, и они не попадают в опробование. Чем искажается общая картина запасов. Я возразил с тех позиций, что это явление может происходить только в случае, если керн в колонковой трубе крошится на части, а части трутся друг об друга. Чего у нас не замечалось, т.к. медная руда имела приличную крепость 9 по шкале Мооса, да ещё и при алмазном бурении. Он не стал продолжать этот разговор и вернулся домой. Однако через две недели из экспедиции привезли приказ, где нас обязывали организовать сбор шлама на одной буровой. Но как организовать этот сбор -ни слова. Мы с начальником обратились к Ривкиной В.А., Атаеву А.Я. с просьбой отменить этот приказ, или конкретизировать. Но оба они не захотели это делать и только пожимали плечами в том смысле, что они не могут отменять требования главного геолога к качеству работ.

Пришлось срочно что-то придумывать. Из бочек нарезали ёмкости по 50 литров, приварили им дно и сверху патрубки по касательной, и вкопали три таких ёмкости в линейку под одной из буровой. Все их соединили шлангами между собой и со сливом промывочной жидкости из скважины. Получилось что-то вроде безнапорного гидроциклона, т.к. врезка патрубков по касательной создавала лёгкое вращение жидкости. Шлам помалу начал осаждаться в центре ёмкостей и его, по мере накопления, раскладывали по мешкам. Когда набрали около 50 кг., то отвезли его в экспедицию в химлабораторию для анализа. О чём я тут же сообщил Новицкому В.Я. Тот принял к сведению. Через месяц был в экспедиции и спросил у зав.химлаборатории Сигаловой М.З.: "Каковы результаты анализов нашего шлама?" Она сильно подивилась моему вопросу и сказала, что ей никто не давал никакой команды по поводу этого шлама -и вон в сенях мешки лежат. Однако все разговоры на эту тему прекратились.

В 1966 году летом я поговорил со старщим геологом партии Сёмкиным Г. по поводу трудоустройства Миши Катина, который готов был выехать из Саранпауля на работу к нам. Он с удовольствием готов был взять опытного инженера-геолога на должность участкового геолога на Валенторку. Вакансия была и экспедиция дала Катиным вызов на перевод. Они приехали быстро, и у них уже была дочь в возрасте 5 лет. Квартиру дали сразу и Мишу отправили на участок, а Нэля работала на камералке. Однако через три года их опять потянуло на Север. Тем более, что Саранпаульская экспедиция была снова возрождена и начальником её стал Каменев В.М., с которым мы с Катиными и начинали работать на Хобею. Чуть позднее им дали комнату в Тюмени в доме старой постройки на ул. Минская, куда я приходил к ним в гости во время поездки в Тюмень в 1969 году.

В 1967 году вдруг пришла новость, что Североуральский бокситовый рудник задумал начать разработку открытым способом Тотинского месторождения бокситов, но только до уровня грунтовых вод. Соответственно нам тут же дали задание провести доразведку, и уточнить запасы. Для геологического сопровождения этих работ нам прислали геолога Струлёва Сергея Григорьевича, который когда-то занимался этим месторождением. Это уже был пожилой человек, очень приятный в общении, много знающий. Он написал геологическую часть проекта, я техническую, а Бондарев С.Е. -смету. Поехали со Струлёвым С.Г. защищать проект в Уралгеолуправление. Там между делом он взял меня за рукав и повёл в какой-то кабинет, сказав при этом: "Пойдём, я тебя познакомлю с Каржавиным Н.А.!" Кто такой Каржавин мне объяснять было не нужно -я это знал со школы- первооткрыватель бокситового местрождения "Красная Шапочка", и всего бассейна, лауреат Сталинской премии. Николай Акимович оказался уже пожилым человеком с возрастом за 70, с белой головой. Манера разговора была совершенно естественной , свободной. Поинтересовался у меня о делах в партии и сказал, что сам в молодости работал техруком партии, и знает что это такое. В конце пожелал нам удачи в делах. Меня это поразило, что такая легенда в геологии и такой простой в общении.

Объём бурения на Тоте планировался сравнительно небольшой и мы его собирались выполнить двумя буровыми бригадами за год. Бурение планировалось проводить станками ЗИФ-650 "всухую" , т.к. применить промывку подвозной водой было невозможно из-за полного поглощения жидкости в скважинах. И эти бригады как раз закончили поисковое бурение на Симоновом Зимовье и вокруг. Ещё во время написания проекта мне в голову пришла мысль о применении сжатого воздуха для продувки во время бурения по примерной аналогии с моим опытом работы на бурении скважин на воду в с. Всеволодо-Благодатском. Эта мысль меня не покидала, и в процессе времени она превратилась в техническое решение. Из бурового тепляка убирался насос, а на его место ставился компрессор КС-3М. Размеры приводных шкивов подбирались по расчёту, чтобы обороты компрессора не превышали технически допустимые. Этим методом бурения решалась и попутная задача - при достижении скважиной водоносного горизонта она начинала работать наподобие эрлифта, и бурение прекращалось. Возникало одно "но" в этом решении - мы не имели скважинного превентора для отвода воздуха из скважины. Поделился своими соображениями с главным инженером экспедиции Атаевым А.Я. - он всё одобрил, только сказал, что это дело надо согласовать с геологической службой. Наши геологи в партии против этого дела стали возражать, ссылаясь на то, что известняковая пыль будет попадать в боксит и исказит результаты опробования. Тогда я пошёл к старшему геологу экспедиции по бокситам Гуткину Ефиму Самуиловичу. А он не был ретроградом - и разрешил.

Тогда мы со старшим механиком партии Егоровым Л.Г. тут же приступили к перемонтажу одной установки, а вторую решили оставить на "сухом" бурении для сравнения. Он поехал на Центральный разрез г.Карпинска и привёз оттуда компрессор. Размер приводного шкива я рассчитал и зав. мастерскими Дорогов В.В. его выточил. Удалось быстро ввести буровую в эксплуатацию. Бурение с продувкой показало отличный результат. Скорость бурения в несколько раз превосходила бурение "всухую", и буровая бригада бурила на 150% плана, а остальное время отдыхала, т.к. боялись, что им сразу поднимут нормы выработки. От сжатого воздуха, выходящего из скважины спасались тем, что набрасывали мокрые тряпки на устье скважины, и отверстие в полу тепляка. Было вполне терпимо, т.к. расход воздуха был всего 3 куба в минуту, а давление до 5 атмосфер.

Осенью этого же года как-то поехал в Краснотурьинск и зашёл в овощной магазин. Мне дома сказали, что туда завезли большую партию свежих маленьких огурчиков сорта "Муромский" по цене 30 коп. за 1 кг. Решил их посолить в бочонки, и взял 2 мешка.Один мешок привязал на багажник, второй -на бензобак. В магазине купил 2 маленьких бочонка из под селёдки, хорошо их пропарил нагретыми камнями, и стал туда складывать огурцы для посола. Где-то я нашёл рецепт, что их надо рядами ставить вертикально, и каждый ряд прокладывать специями. Не пожалел времени и ставил каждый огурец, а специй наросло на огороде полно. Спустил бочонки в подвал и залил рассолом строго по рецептуре. Был уже самый конец октября и в подвале было очень прохладно.

Через неделю к нам с проверкой прибыл горнотехнический инспектор Рахманов Н. Это был очень крупный, сильно пожилой мужчина, бывший управляющий треста, которому надоело сидеть на пенсии. Мне он нравился тем, что по мелочам не придирался, а всегда говорил: "Ребята! Решайте это дело сами, но по-инженерному!". Мы с ним съездили на Тотинский участок, и к обеду уже вернулись, т.к. это было недалеко. Позвал его домой откушать чем Бог послал. Жена натушила огромную кастрюлю картошки с мясом. К ней-то я как раз и достал из погреба большую миску маленьких огурчиков. Запах горячего тушёного мяса сложился с непередаваемым запахом специй от холодных малосольных огурцов - это было что-то! Рахманов как попробовал огурчики, так и оторваться не мог. Я попробовал сам, и мне они тоже очень понравились -хрустели на зубах, соли было в меру, а запах специй разжигал аппетит. К слову сказать, позднее я много раз солил огурцы, но таких вкусных не получалось. Видимо, в этом случае сложилось много факторов - хороший погреб, прохладное время и свежие, качественные огурцы. Тут подошёл начальник партии Киселёв В.С., и посидел немного с нами, потом зашёл Миша Катин, и все гости очень высоко заценили огурцы. Рахманов их скушал очень много -если не ведро, то не намного меньше.

Ещё о засолах. Как-то в наш геологический магазин завезли свежую, очень жирную сельдь. И нам дали рецепт как её посолить дома. Взяли ведро и посолили со специями. Получилось очень вкусно. За раз человек свободно съедал по селёдке, хотя из магазина одну крупную сельдь скушать за присест очень трудно.  Глава 2 Перевод в аппарат экспедиции. Руководство. Квартира. Буровые работы. Петухов Н.В. Весной 1968 года пошли упорные разговоры про крупные кадровые перемены в управлении экспедиции. И действительно, разговоры начали сбываться - первым уехал на Украину главный технолог, следом за ним в Днепропетровск уехал главный механик Галита Г.М., через какое-то небольшое время в Адлер уехал техрук экспедиции Спесивцев В.Г. И вдруг совсем уж неожиданно прозвучал приказ о снятии главного инженера Атаева А.Я. Через какое-то время Ривкина В.А. пригласила меня на беседу и предложила мне переезд в Североуральск на должность техрука экспедиции. Тут возражать мне было нечего, хотя в бокситовых партиях бурение было совсем другое, глубины скважин намного больше, и многим вещам, связанным с технологией проводки бокситовых скважин , мне надо было ещё учиться. Я не знаю, почему она предложила эту должность мне, хотя в бокситовых партиях и аппарате экспедиции работало 3 инженера -буровика, закончивших наш институт на 2-3 года раньше меня. Квартиру она пообещала дать через месяц во вновь сдающемся доме около треста "Бокситстрой", и совсем недалеко от экспедиции. Однако чувствовалось, что ей не хочется также оголять и Карпинскую партию, т.к. там недавно сменился начальник партии, а старый Киселёв В.С. ушёл на пенсию. Вместо меня туда сразу человека на улице не найдёшь, и я предложил поставить технолога Мишина. Но на глубокие шурфы пришлось ставить горного мастера с соответствующим образованием. Но Мишин поработал года два, рассчитался, и уехал на родину в Томск. В общем, сдав дела в Карпинске, через месяц -в июле, я приехал в Североуральск уже на работу. Занял кабинет бывшего техрука, а через день заходит Вера Абрамовна, берёт меня за руку: "Пойдём со мной!" Я не понял в чём дело, а она завела меня в предбанник руководства, открыла дверь в кабинет главного инженера и широким жестом предложила садиться здесь и работать. Я отказался наотрез, т.к. не считал себя готовым на эту должность -раз, а во вторых я знал, что она послала представление в верха на ст.геолога по бокситам Гуткина Е.С. на должность главного инженера. Но утверждение его столкнулось с трудностями, т.к.два года назад Гуткин Е.С. на своей машине совершил наезд на человека с летальным исходом. В общем я вернулся в свой кабинет и начал работать.Кривинская сопкап. Сольва. Денежкин Камень. Виноградов С.  Экспедиция работала , в основном, на доразведке рудных полей Североуральского бокситового рудника(СУБР) и до 1960 года входила в систему Минцветмета СССР, и до этого называлась бокситовой(СУБЭ). После ликвидации отраслевых геологоразведок их передали в систему Министерства геологии СССР, а Североуральская бокситовая перешла в подчинение Уральского геологического управления, которое из состава Северной экспедиции выделила две партии -Сосьвинскую и Карпинскую, и переподчинила их в Североуральск, и экспедиция стала комплексной геологоразведочной. Сосьвинская партия занималась поисками и разведкой россыпного золота и платины в основном в пределах Североуральского района. Бокситовый пласт простирался с юга на север более 20 км, и от поверхности падал на восток под углом около 24 градусов. На какой глубине заканчивается боксит -не знает никто, т.к. восточная его граница не определена. Мы пробурила самую глубокую разведочную скважину 2132 метра, и она подсекла руду.Ривкина В.А.

СУБР начал работать в 1934 году, и очень быстро выдвинулся на остриё особого интереса Минцветмета СССР и всей страны, и особенно в годы войны в связи с потерей Волховских месторождений бокситов. Рудник многие годы давал около 70% всесоюзной добычи бокситов, и соответственно алюминия. И в годы войны, и после рудник часто лично посещал Министр цветной металлургии СССР Ломако П.Ф., решая сложные в ту пору вопросы снабжения и развития рудника.

Виноградов С., Виноградов А. Ривкина В.А.Ривкина В.А. в центре

Быстрое развитие рудника потребовало обеспечение его хорошо и детально разведанными рудными запасами, и в 1941 году была организована "Алюминьразведка". Начальником назначили Ривкину Веру Абрамовну, которая до этого работала начальником инженерно-геологической партии на инженерных изысканиях под плотину пруда в г.Краснотурьинске для работы Богословской ТЭЦ. Вообще она по основной профессии была педагог, и в инженерно-геологическую партию попала с должности начальника отдела кадров. В Североуральске( города тогда ещё не было, а был посёлок "Красная Шапочка" ) ей пришлось всё создавать с нуля. Было только несколько специалистов-геологов, а буровики - старшие буровые мастера, бурильщики, помощники бурильщиков, и даже прорабы и некоторые начальники геологоразведочных партий были, как тогда называли -практики. Все они росли с самых низов, и только позднее, начиная с конца пятидесятых годов они прошли через всякие курсы и получили права ответственного ведения работ. Один начальник партии и она сама только в 1962 году заочно окончили Миасский геологоразведочный техникум. Она умела подбирать кадры, хотя иногда ей и навязывали чем-либо по мелочи проштрафившихся партийных работников. Другой особенностью её стиля руководства было умение гасить конфликты внутри коллектива, не вынося их куда-то в другие инстанции. На пенсию её отправили почему-то рано -в 1973 году. К этому времени экспедиция входила в пятёрку крупнейших по Союзу, имела годовые объёмы бурения больше 200 тысяч метров, детальная разведка бокситов проходила на глубинах около 1800 метров,дважды делали и сдавали пересчёт запасов по Североуральскому бокситовому бассейну, за последние 13 лет разведали несколько полигонов промышленного россыпного золота, сдали запасы Валенторского меднорудного месторождения, и т.д. За время её работы начальником экспедиция 63 квартала занимала первые места в соревновании, многократно получала переходящие знамёна Министерства геологии СССР, Свердловского обкома партии, Уралгеоуправления., горкома партии. В 1945 году ей на вечное хранение отдали знамя Государственного Комитета обороны. Иногда на праздничных демонстрациях экспедиция несла по 9 знамён. Конечно, сегодня для молодёжи, выросшей в последние годы, эти знамёна ни о чём не говорят, но люди, которые тогда работали, хорошо знают, что просто так их было не получить -коллектив должен был хорошо работать. Почему её отправили на пенсию при таких успехах экспедиции -для меня загадка до сих пор.

Атаев Анатолий Яковлевич -до 1968 года главный инженер экспедиции. В 1943 году закончил Иркутский горнометаллургический институт по специальности геолога. Получил направление в "Алюминьразведку" и стал работать старшим геологом Кальинской партии. Через некоторое время был назначен главным инженером экспедиции. Его роль в успехах экспедиции трудно переоценить, т.к. все основные технические решения, которые позволили экспедиции добиться превосходных технико-экономических показателей, прошли в его время. А таких крупных решений, на мой взгляд , было два. Дело в том, что бокситы залегают в сильно закарстованных известняках и при бурении вода, как промывочная жидкость, полностью теряется в скважинах. На ранних стадиях развития воду подвозили лошадьми в бочках, чуть позднее -тракторами и автомашинами. Тут ещё работающие шахты рудника создают депрессионную воронку, куда "вода сама бежит". Простоев из-за отсутствия воды у буровых бригад было очень много, и скорость бурения была совсем никудышняя. И тут пришло решение - прокладывать к скважинам водоводы и непрерывно качать туда воду из шахтного водоотлива. А т.к. подземная вода имеет температуру +4 градуса, то она при постоянной течи долго не замерзает. Позднее стали прокладывать магистральные водоводы до участков работ, а оттуда делать отводки на скважины. Ещё позднее стали водоводы засыпать опилками, а сверху снегом. И вода перестала замерзать в любые морозы. Такая система водоснабжения ликвидировала простои бригад, и резко увеличила скорость бурения.

Второе техническое решение - это внедрение бескернового шарошечного бурения. Дело в том, что геологический разрез до бокситового пласта за 15 лет работы был уже достаточно изучен, и надобность в отборе керна значительно снизилась. Поэтому начиная с малых объёмов шарошечного бурения к 1968 году его объём достиг примерно 50%, и продолжал позднее увеличиваться. Кроме этого, за период его работы произошла смена нескольких поколений буровых агрегатов. Начал он со станков КА-2М-300 и КАМ-500, продолжил шведскими В-3 и российским аналогом БС-1200, и окончательно перешли на станки с гидроподачей ЗИФ-1200А и позднее ЗИФ-1200МР,который мог бурить скважины глубиной до 2000 метров. Рывок в объёмах и скоростях бурения дал также полный перевод всех агрегатов на электропривод.Атаев А.Я. в центре, слева-Булгаков А.И.Гуткин Е.С.-справа. слева-автор

Атаев А.Я. был крупный руководитель и умелый организатор, инженер с широким кругозором, с непререкаемым авторитетом в коллективе. Много знал и умел. Его мягкая, ненавязчивая манера разговора, умение слушать собеседника, выдавала в нём человека большой внутренней культуры, и привлекала к нему людей. Позднее он получил знак "Первооткрыватель месторождения" за переоценку запасов Ново-Кальинского месторождения. Его имя есть на доске первооткрывателей в Уралгеолуправлении и на станции метро "Геологическая". Он уже давно перерос занимаемую должность, и мог вполне быть одним из руководителей любого геологического управления или главка. Но почему-то из этой экспедиции никого никогда не брали на повышение. Возможно от такой невостребованности он начал иногда выпивать, хотя лично я этого не видел.

Где-то в августе прошли основные перестановки -главным инженером экспедиции был назначен старший геолог по бокситам Гуткин Е.С., а на его место назначен Атаев А.Я. Буровой станок ЗИФ-1200МР

Гуткин Ефим Самуилович с самого начала после окончания университета в 1953 году пришёл на работу в Черёмуховскую геологоразведочную партию (ГРП), где сначала работал геологом, а потом несколько лет начальником партии. Где-то в 1967 году стал кандидатом геолого-минералогических наук, а через 6 лет защитил докторскую. Лично высокоорганизованный человек, чего, иногда и безуспешно, требовал от своих подчинённых. Был видным членом городской ячейки общества "Знание". Обладал широким кругозором и любил читать лекции на темы "О международном положении" на разных предприятиях города. Имел приятный бархатный баритон и хорошо поставленную речь, и его всегда хорошо принимали слушатели. Техническому персоналу, который ему подчинялся в экспедиции, он разрешил полдня каждую пятницу заниматься в технической библиотеке СУБРа просмотром специальной литературы.В общении был прост, но без фамильярности. Был вполне современным руководителем, не чуждый и земным радостям. Ездили с ним и начальником Сосьвинской ГРП Крупновым П.А. на рыбалку. Не раз привлекался в качестве эксперта по бокситовым делам в разные геологические организации.

Через некоторое время техническая служба экспедиции пополнилась главным механиком. Из Кальинской геологоразведочной партии пришёл Шапарев Владимир Константинович. Это был очень талантливый инженер-механик с лесотехническим образованием, который быстро разобрался в наших буровых станках, а транспорт он знал и раньше. У него были "золотые руки" как раньше говорили - мог разобраться в конструкции незнакомой техники и починить, построил красивый домик на даче, прекрасно писал картины маслом какой-то необычной техникой. Приехал на работу в Гвинею-Бисау - всем чинил часы "Сейко". Хотя только там увидел их первый раз. И одна из его дочерей унаследовала его способности к рисованию, и закончила художественное училище в Тюмени.

Давно и весьма плодотворно в экспедиции работал главный энергетик Никонец Виктор Иванович. Когда в начале 70-х его перевели заместителем начальника, то за несколько лет он фактически заново построил всю производственную базу экспедиции.

Ещё хочется отметить начальника отдела снабжения Вакса Льва Сендеровича. Это был человек с трудной судьбой. Воевал, попал в плен. Когда пленных выстроили, вдоль строя пошёл офицер и внимательно кого-то высматривал. Вдруг ткнул ему в грудь: "Еврей?"- "Нет! -ответил он. Молдаванин" "Кто может подтвердить?" Нашлись двое из строя, кто подтвердил. В лагере был до конца войны, а потом его привезли наши в Североуральск, где открылся проверочно-фильтрационный лагерь 305. Через какое-то время его выпустили, и он пришёл в экспедицию. Он был снабженец от бога. Я уж не говорю про то, что он досрочно реализовывал все полученные наряды, так он ещё умудрялся с уральских трубных заводов получать без нарядов всякие трубы-некондицию, и гнал её вагонами в Североуральск. А потребность в разных трубах была запредельная, т.к. водоводы к каждой буровой требовали очень много труб. Отгружал он и заготовки для орудийных стволов, не прошедших заводской контроль. Мы их использовали в качесте утяжелённых бурильных труб (УБТ) для шарошечного бурения.

И вообще производственный-технический аппарат экспедиции всегда был очень силён, т.к. люди у же работали по много лет -Мних А.Е., Шумкин Н.П. Рахимов Н.К. и др. img src=7.seljaninoww.zolotarewl.a.mozhzherini.gutkine.s.jpg>Селянинов В.н.,Золотарёв Л.А., Можжерин И.Г., Гуткин Е.С.

Всё руководство экспедиции я знал и раньше ещё школьником. Дело в том, что мой дядя - Александр Владимирович с самого её начала 20 лет проработал в этой эспедиции главным бухгалтером. Когда он построил свой дом на улице Каржавина, то я туда частенько приходил играть к Лёне и Стасику - его сыновьям. И частенько за столом сидели гости из экспедиции.

Несколько особняком в экспедиции стояла Гидропартия. Учитывая очень сложную гидрогеологию бассейна и запредельные водопритоки в шахты СУБРа, этим вопросам уделялось большое внимание с самого начала работы экспедиции, и выделялись соответствующие ассигнования. Особенно после двух крупных аварий , связанных с прорывом подземных вод и затоплением шахт- в 1953 году была затоплена на Калье шахта N7, и приезжал знаменитый ЭПРОН закрывать перемычки, а в 1978 году затопило шахту N9 на Черёмуховском руднике. Одним из первых начальников Гидропартии была Унковская Н.Ф., которая нам, пацанам, в городе запомнилась тем, что была единственной женщиной в Североуральске, профессионально гонявшая на мотоцикле ИЖ-49. После 1953 года она уехала в Свердловск, защитила диссертацию, и начальником стал Плотников Игорь Иванович.

Он закончил в 1953 году Уральский госуниверситет и получил в эту экспедицию направление. Моё знакомство с ним впервые тогда и произошло в поезде на Свердловск. Нас в вагоне было 7 выпускников, которые ехали сдавать вступительные экзамены в горный институт. Когда речь зашла о профессиях, то он прямо сказал нам, что если хотите стать настоящими геологами, то учиться надо на этой специальности в университете. Это был очень талантливый инженер с аналитическим складом ума, и хорошими организаторскими способностями. В 1968 году у него в партии на штатной должности работал математик, который на простейшей в то время настольной электронной машине делал математическую обработку множества статистических данных. Все крупные дренажные узлы , которые строились на полях СУБРа, проектировались исключительно на данных работы Гидропартии. Сам же он частенько привлекался в качестве эксперта на другие рудники Министерства. В университете он учился в то время, когда там заканчивал учёбу гроссмейстер Исаак Болеславский, был с ним знаком, и занимался шахматами под его руководством. Получил звание кандидата в мастера, но ездить по турнирам у него не было времени. Однако играл он в силу мастера, потому что всем перворазрядникам и некоторым кандидатам в мастера он давал фору либо ладью, либо лёгкую фигуру. Организовал в городе серьёзную секцию шахмат, добился выделения большой квартиры под шахматный клуб, где регулярно проводились занятия с шахматистами разных возрастов и городские турниры. Первые годы работы он каждую осень ездил в Сочи, где собиралось много известных шахматистов и устраивались всякого рода турниры. Где-то в 1966 году защитил кандидатскую диссертацию, а к 1973 году у него уже была готова к защите докторская. Однако его научный руководитель, крупный учёный-гидрогеолог, доктор наук В.Д. Бабушкин из одного московского института эмигрировал в Израиль. Этого оказалось в то время достаточно, чтобы защиту отложили на неопределённое время, а именно на 10 лет. И все эти 10 лет толстый том его докторской лежал на приставном столе, и мусолился всеми желающими. Был заядлый собачник и дома держали овчарку и спаниэля. Однажды осенью вместе с ним и начальником и гл.инженером Кальинской партии Падериным В.Е и Глухих А.С. и с обеими собаками ездили с ночёвкой за Усольцево, наловили там налимов и заварили большую уху. Водку он не пил совсем.

Наконец в конце августа жилой дом сдали, и мне выдали ордер на двушку типа "трамвай". Поехал на Веселовку, взял ЗИЛ-157, и загрузил его вещами. Квартира была на втором этаже и носить было недалеко -помогли друзья. Вся семья была несказанно рада - всё-таки впервые в жизни благоустроенная квартира, где из крана круглые сутки течёт холодная вода, тут же туалет, и везде батареи центрального отопления. Только на кухне была дровяная печь, а горячей воды не было. Но эти проблемы я быстро решил. Мне подсказали, что в одной субподрядной организации можно по знакомству покупать 50 литровые газовые баллоны с пропаном, которых хватает на три месяца. Тогда я купил трёхконфорочную газовую плиту, редуктор. А с этим начальником я знаком не был, поэтому для знакомства пришлось ему отдать новенькие меховые штаны почти до груди из Саранпауля. В знак благодарности он сам привёз баллон, и соединил всё как надо. После этого печь выкинули чтобы не занимала место. Потом купил на складе титан и установил его в ванную комнату. Проблема мытья была решена. Ещё позднее сантехник за деньги нам врезал кран в батарею отопления в ванной комнате, и зимой мы брали горячую воду для своих нужд. Дети были сразу определены в детский садик, который был совсем рядом через дорогу. А Нина пошла работать в геологический отдел экспедиции ст.техником-геологом.

Начались рабочие будни. В первые месяцы я частенько наезжал в Карпинскую партию, чтобы настроенное хозяйство не давало сбоев, помогал новому техруку и начальнику партии. Потом начал начал ездить по трём бокситовым партиям. Все они имели своё лицо, сильно зависящее от личностей и характеров первых руководителей. Чтобы ещё больше поднять роль технических служб, всех техруков партий назвали главными инженерами. Это уже был второй шаг в этом направлении. С самого начала работы экспедиции техническую службу возглавляли производители работ -прорабы. И только позднее их назвали техруками. Однако основной фигурой в ГРП были всё-таки старшие буровые мастера, которые возглавляли буровые бригады. От их опыта, умения, добросовестности. Мы использовали металлические копры высотой 26 метров с нагрузкой на кронблок 30 тонн, а буровые агрегаты ЗИФ1200МР монтировались в тепляках на полозьях. Перемонтаж со скважины на скважину вёлся двумя этими блоками, и копёр перевозился в вертикальном положении. В каждой партии были очень мощные монтажные службы, которые загодя заводили водопроводы и эл.линии к местам бурения. А гл.энергетик Никонец В.И. разработал конструкцию и построил передвижные трансформаторные станции для каждой буровой бригады. Основной состав старших буровых мастеров в экспедиции работал не одно десятилетие. Как правило, все они прошли через рабочие должности помощников сменного мастера, сменными мастерами. В последнее десятилетие стали приходить выпускники геологоразведочных техникумов. Из таких практиков запомнился больше всего старший буровой мастер Южной партии Петухов Николай Васильевич.

Это был настоящий мастер и знаток своего дела. С ним интересно было общаться, т.к. у него было чему поучиться. Ставит руку на вращатель, и по шуму и вибрации определяет что делается на забое скважины - какова трещиноватость породы, примерный износ бурового наконечника , и т.д. Его бригада почти всегда бурила больше всех на протяжении многих лет. Кроме этого, из его бригады несколько сменных мастеров стали отличными старшими буровыми мастерами, как Осипов М., Парубочий Ф.,и др.Работал он почти безаварийно, но как говорят: "И на старуху бывает проруха". Однажды на глубине 1400 метров у него произошёл прихват, а потом и обрыв инструмента. Месяц бились разными методами - и забойными вибраторами, и ставили клинья для ухода в сторону -безрезультатно. В конце концов дали ему разрешение, как у нас говорят -передвинуть через балку. Сместили весь агрегат на три метра вперёд , и он весь этот интервал 1400 метров прошарошил за три недели. По итогам пятилетки Петухова Н.В. представляли на звезду Героя, но ему дали орден. Позднее его ученик Осипов М. Был награждён орденом Ленина. Хочу заметить, что в советские времена получить высокие ордена рабочим надо было очень хорошо трудиться. В отличие от крупных партийно-хозяйственных руководителей, которым ордена и звания полагались по должности.Буровая мастера Петухова Н.В. на каротажеПетухов Н.В. сидит, справа второй -бурильщик Осипов М. Глава 3 Пермский трест. Кавказ. Каменев В.М. Поездки на Северную Сосьву. Семейный отдых на природе. Малогабаритные турбобуры. Новая техика на испытаниях. Глинистый раствор для Черёмухово. Полуавтоматический элеватор. В сентябре этого же года вышел приказ Уралгеоуправления о перекрёстной проверке соблюдения правил техники безопасности в экспедициях. Нам для проверки определили Пермский геологоразведочный трест. Вера Абрамовна решила послать туда меня с целью попутного знакомства с технологией проходки шурфов на алмазных россыпях. Приехал в Пермь, заселился в гостиницу в забронированный накануне номер, и поехал в трест. Главный инженер там был ранее мне знакомый Рогов Виктор Филиппович. В 1962 году я был в командировке из Саранпауля в Зауральской экспедиции не помню уж по каким делам. И там в это время главным инженером был Рогов В.Ф. Он тогда меня удивил своим интересом к анализу данных по бурению. Достал и показал мне таблицы сравнительных скоростей по различным породам и разными наконечниками. Я это видел впервые на производстве. Здесь же он сказал, что надо ехать в Красновишерскую экспедицию, и всё там смотреть. А ехать туда было непросто. Поездом до г.Соликамск, а там или автобусом, или попуткой около 120 км. до экспедиции. Сошёл с поезда в Соликамске и попутчики мне посоветовали идти на тракт, и там ждать попутку. И правда - через 20 минут остановился бензовоз, и взял меня с собой. Через 2.5 часа я был в экспедиции в г.Красновишерске. Поселился в приезжей на берегу красивейшей реки Вишера. На другой день мы с главным инженером экспедиции выехали на участок работ. Конечно, это были не наши шурфы на россыпное золото, а настоящие шахты сечением 6 квадратных метров со сплошным венцовым креплением, мощным водоотливом. Все пески полностью промывались на полупромышленном приборе, и доводка шлихов шла на другом приборе с подсветкой специальными лампами. Тут же недалеко работала промышленная драга. Я там во время осмотра записал всё, что встретил интересного, и через два дня выехал обратно. Отдал свои замечания Рогову В.Ф., и он кое-что попросил убрать. Потом мы поговорили подетальнее о технологиях производства разных работ. Он собирался получать и внедрять на разведке россыпей установку УБСР-25 - это на то время была у него основная идея. Я подумал, что и нам было бы неплохо её поиметь, но надо дождаться результатов испытания в Перми. О чём и рассказал дома руководству своей экспедиции. Неожиданно позвонил Каменев В.М., с которым мы начинали работать на Хобею на Приполярном Урале, и сказал, что собирается приехать к нам в гости. И действительно, через неделю он приехал. Проходящим самолётом, который шёл в Свердловск из Саранпауля на регламентные работы, он сел в Североуральске, и автобусом легко доехал до нас. Мы были рады такому гостю, т.к. не виделись уже года 4. Он рассказал, что "Главтюменьгеология" снова восстановила в Саранпауле статус экспедиции и он её начальник. Объекты работ остались примерно те же, но и будет кое-что новое. Я его сводил к Ривкиной В.А., и та дала ему несколько советов на новом посту. Остальное время он просто отдыхал дома, и хорошо распробовал наши запасы армянского коньяка. Повспоминали людей, с кем работали раньше - и живых, и уже ушедших из жизни. Через несколько дней я отвёз его в аэропорт, и он улетел снова в Саранпауль этим же самолётом, который летел из Свердловска назад на работу.

Зима 1968-69 гг. выдалась очень суровая. Морозы доходили до 50 градусов, а над городом стоял туман. Примерно на 2 недели почти все буровые установки остановились, т.к. при работе были случаи , когда при спуско-подъёмных операциях происходил слом бурильных свечей, и обломки падали вниз, грозя покалечить буровой персонал. В этот период мы не выполнили квартальный план бурения, и план по скорости бурения тоже. Но главный инженер Уралгеолуправления Зверюга А.А. своей телеграммой разрешил нам списать с бурового баланса время простоя в самый пик морозов. В наш дом через колодец идущая труба с холодной водой замёрзла, и все жильцы с вёдрами бегали в здания треста "Бокситстрой". А окно нашей комнаты, выходящей на восток, покрылось слоем изморози в палец толщиной, и температура упала до 4 градусов. Мы законопатили это окно тёплым одеялом, и детей перевели в нашу комнату, а дверь туда закрыли.

Летом этого же года мы договорились с начальником Черёмуховской партии Родченко Ю.М. съездить на рыбалку на р.Северная Сосьва. У него был свой лодочный мотор "Вихрь". В посёлок Усть-Манья мы прилетели из Ивделя на попутном АН-2, куда нас посадили по распоряжению знакомых ребят-геологов из экспедиции в Усть-Манье. Дали нам для поездки огромную лодку грузоподъёмностью около 800 кг. Однако она рассохлась и вся прохудилась по щелям, и мы её два дня конопатили и заливали гудроном. Спустили на воду - и течи не обнаружили. Стали грузиться и в первую очередь закатили бочку с бензином 300 литров, потом снаряжение, оружие, еду. К обеду отплыли. Проплыли несколько километров и от толчка из под бочки выскочила одна подкладка и бочка накренилась на борт. Плыть было нельзя, и причалили к берегу. Один человек должен был приподнять бочку за край, а второй должен был подложить прокладку. Я бы эту бочку никак не поднял, а Родченко Ю.М. взялся, хотя у него была прострелена ладонь, и она плохо работала. Он стал на борта лодки, взял бочку за верхнюю кромку, и сильно натужившись, всё-таки приподнял. Я быстро засунул деревяшку и поехали дальше. Места были абсолютно глухие и дикие, и никаких людей и жилых домов не попадалось. Через 30 км. слева появилась пустая избушка с названием хозяина-манси, и мы решили здесь заночевать. В избе не было ничего, и спальные мешки расстелили на пол. На улице зажгли костёр, сварили ужин, попили чаю, и легли спать. Так как Родченко управлять мотором не мог, то этим занимался я, и поэтому не мог по ходу лодки бросать спиннинг. Пониже избушки решили бросить тоню с небольшим неводком на 20 метров. И из ямки достали небольшого тайменя на 2 кг., которого тут же посолил для сыроедения. Больше ничего не было. Доплыли до мансийской деревеньки Яныпауль с её интересными сказочными избушками и сомьёй почти у каждого дома, и через несколько километров показалось устье реки Няйс -крупного левого притока Северной Сосьвы. Своё начало она брала с Уральских гор в районе вершины Турман-Нёл, и половина её шла по холмистой горной местности. В ней водилась всякая рыба от тайменя и хариуса до щуки и окуней в нижнем течении. Равнинную часть мы проплыли немного и пора было становиться на ночлег, и попробовать порыбачить. Поставили палатку, развели костёр, и Родченко стал варить кашу с тушёнкой, а я пошёл прилаживать "козу"на нос лодки, чтобы вечером заняться лучением рыбы. Поднялся к костру, а комаров было невероятное количество. Над котелком и костром висело прямо облако, и обжёгши крылышки, они пачками валились в котелок. Сначала Родченко их доставал ложкой, а потом плюнул и всё размешал вместе с комарами. Как стемнело, положили немного дров на "козу", зажгли, и помаленьку пошли вдоль берега вверх. Я стоял на носу с острогой, а Родченко толкал помалу лодку. Рыбы я не видел, т.к. был небольшой ветерок и по воде шла рябь, хотя один раз на дне стояла какая-то коряга, и потом быстро исчезла. У нас с ним не было опыта лучения с лодки и с "козой".

Поставили двухместную палатку, расстелили спальные мешки головой ко входу. Я всегда на ночь рядом с собой кладу заряженное пулями ружьё, но со спущенными курками. Под утро проснулся от шороха шагов снаружи. Подумал, что Родченко вышел за малой нуждой из палатки и крикнул дважды: "Юрий Максимович! Это ты ходишь?" однако я разбудил его рядом с собой, и он ответил: "Ты чего кричишь? Здесь я!" Сон мгновенно пропал, и мы выскочили с ружьём из палатки. Посмотрели вокруг -никого. Но то, что кто-то подходил к нам -несомненно. Мог быть медведь, лось. Человек -маловероятно, т.к. там вокруг безлюдье на десятки километров. Хотя накануне мимо нас прошло шесть байдарок с туристами из Москвы, которые даже остановились около нас на короткое время.

Утром поехали вверх по Няйсу. В одном месте остановились на хорошем перекате, и я выдернул на спиннинг пару таймешков. Пошли выше и увидели, что реку перегородил огромный остров. Пошли по правой протоке с километр, и она сильно сузилась и обмелела так, что пришлось нам выходить из лодки, и с трудом тащить её по песчаному дну метров 100. После острова пошли пороги, и в одном месте срезало шпонку. Чтобы лодку не положило лагом и не опрокинуло, пришлось обеим спрыгивать в реку глубиной по пояс и вести лодку на руках к берегу. Подумали и решили больше вверх не подниматься, а возвращаться назад. Дорогой подловили на спиннинг таймешков и таким же путём вернулись домой. Усть-Манья.абакумов В.г. справа.Няксимволь. В гостях у Мартина Анямова

На следующее лето мы опять попали в эти места, но уже втроём -третьим присоединился к нам главный механик Шапарев В.К. Опять поплыли на этой же лодке из Усть-Маньи через Яныпауль, Няксимволь, Усть-Тапсуй и вверх по р.Волья до устья р.Толья. Это было приличное расстояние -более 400 км. И тут произошёл интересный случай. По ходу мы нагнали лодку, хозяин которой попросил нас остановиться и взять у него из лодки двух мансийских девушек, и довезти их до Няксимволя. А сам он тогда вернулся бы в Усть-Манью. Родченко сразу высказал возражение под тем предлогом, что женщина на корабле -это к беде. Я только посмеялся и сказал девчушкам грузиться к нам. Поехали ниже, и опять остановились на ночлег около той же самой избушки, что и в прошлом году. Поставили две палатки, девчата сварили котёл ухи из пойманных по дороге таймешков, сварили чаю. Сели ужинать и достали бутылку вина. Они наотрез отказались пить вино, а только покушали ухи и выпили чаю. Утром позавтракали и собрались плыть дальше. проплыли часа два и мотор заглох. Я за стартёр -не заводится. И так пробился с полчаса. Решили плыть по течению, потому что вверх по течению лодка не ходит без мотора. Через несколько часов появилась деревенька Яныпауль, и девчата сошли в ней. Причём Шапарев пытался их сфотографировать на лодке, так они сразу наклонялись и опускали головы вниз. Проплыли ниже Яныпауля и стали на днёвку варить обед.Шапарев В.К. с тайменем.Шапарев,автор, Родченко. Покушали, сели, я опять за стартёр -и мотор заработал! Пониже Усть-Тапсуя на правом берегу увидели огромный деревянный знак -сигнал триангуляции первого класса высотой метров 50-60. Лестницы сильно погнили,но любопытство перевесило здравый смысл, и мы полезли наверх, чтобы увидеть устье р.Волья. Выше первой площадки мы подниматься не стали, т.к. можно было рухнуть вниз вместе с лестничными пролётами. Один раз сходу заскочили на подводную песчаную косу, и обломили лопасть винта. У нас был один запасной винт, и дальше надо было двигаться осторожней. Пришли на устье Тольи и обнаружили там прилично сохранившуюся избу, где и расположились. На той стороне реки была большая курья и мы её отгородили от реки сетью. Утром достали тайменя на 8- 9 кг. Я уже год как бросил курить, однако после этого тайменя попросил у Родченко сигарету. Хватило одной, чтобы начать курить заново. И когда мы приплыли в п.Толья и ждали вертолёт, то я обошёл все старые избы в поисках "бычков". В другой раз , когда мы на островке перебирали невод, собака, бегавшая по основному берегу, вдруг заскулила и переплыла к нам на островок, и стала жаться к нам под ноги. Стало ясно, что где-то на основном берегу подошёл и прячется любопытный медведь. Пришлось перезарядить ружьё пулями и посмотреть внимательно вокруг. И тут я увидел на деревьях на высоте 2 метра, которые были на острове, характерные следы медвежьих когтей. Видимо, мы вторглись в его владения. А вообще в этом районе медведей много, и в 1965 году радист Гена и Николай Васильев в районе Перевалки завалили великана 14 летнего возраста. Шкуру Гена отдал мне в 1969 году, а я не смог её сохранить, т.к. никто не взялся её выделать.Родченко, автор. Ночлег по пути.Устье Тольи

Некоторые детали этой поездки ещё описаны во второй книге "Записок..." Как-то в этом же году я просматривал научно-технический журнал по новинкам бурения и увидел статью, где описывалось применение малогабаритного двухсекционного турбобураТС-4А4 диаметром 4 дюйма в нефтегазоразведочных трестах Украины. В литературе нашёл детальные характеристики этого забойного двигателя, прикинул наши технические возможности, и мне сразу пришла в голову мысль, что он вполне может быть применим в нашей экспедиции, причём использование в качестве промывки чистой воды значительно удлиняет срок службы как пяты(подшипника), так и самого турбобура с множеством его турбинок. Сделал первые расчётные выкладки на применение одной секции от насоса 9МГР -всего хватало. Пошёл с картинками и прикидками к Гуткину Е.С. Он всё внимательно почитал, посмотрел, и видно было, что идея его задела. "Пойдём к Вере Абрамовне" -сказал он. Зашли и я рассказал ей в общих чертах идею. Это надо было видеть её реакцию! Мне показалось, что она даже подпрыгнула на стуле, хлопнула ладошками и быстро заговорила: "Да я знаю и видела это дело! Турбинным бурением на шахте "Капитальной" в 1940 году занимался инженер Григорян! Там вода мешала проходке шахтного ствола и он бурил многоствольные скважины вокруг для битуминизации пор! У него это здорово получалось, и у нас должно тоже получиться. Но надо всё хорошо продумать и просчитать.!" И она нам дала добро на дальнейшую разработку этой темы.( По Григоряну.В 1994 году мы по делам были в одной московской нефтяной фирме, и в разговоре мелькнула его фамилия. Я уточнил: "Не тот ли это Григорян, занимавшийся бурением на шахте "Капитальная?" Мне ответили: "Тот самый!" и он работал раньше у них. Но уже давно эмигрировал в Америку и стал там очень состоятельным человеком, запатентовав кучу своих разработок по отклонителям и горизонтальному бурению.) И я начал готовить документы. Написал три письма в украинские тресты "Харьков...Полтава...Львовнефтегазразведка" с просьбой поделиться технико-техническими данными применения малогабаритных турбобуров. Следующее письмо подготовил на Павловский машиностроительный завод им.Мясникова -изготовителя этих забойных двигателей, с просьбой продать нам три комплекта с запасными турбинками и подшипниками. Пятое письмо было на машзавод "Красный Молот" в г.Грозный с просьбой продать нам один насос 9МГР. Все письма Гуткин Е.С. подписал, и они ушли. Потом мы в эту идею посвятили руководство Управления и попросили у них бурильных труб диаметром 63 мм. А грязевый рукав на 100 атмосфер и вертлюг решили достать через "Уралшахтоосушение", которые в городе проводили порядочный объём турбинного и реактивно-турбинного (РТБ) бурения на строящихся объектах треста "Бокситстрой" для СУБРа.

Вся подготовка этого эксперимента до начала пробного бурения заняла около двух с половиной лет. Считаю, что мы уложились в довольно короткие сроки, учитывая абсолютную новизну для нас этой технологии и полного отсутствия соответствующей техники и нструмента.

Надо отметить тот факт, что экспедиция всегда была полигоном для освоения и внедрения новой техники и технологий в геологоразведочном бурении. Почти постоянно кто-то жил у нас в городе из инженеров-испытателей московского СКБ "Геотехника", которые перед постановкой в серийное производство отработали у нас почти все свои модификации и размеры трёхшарошечных долот, двухшарошечные долота ДДА-76, и одношарошечное долото диаметром 112 мм. по кличке "Копыто" , показавшие отличные результаты, привозил профессор Среднеазиатского института минерального сырья Чумаков И.Д., Казахский институт минерального сырья(Страбыкин И.Н.) испытал у нас ориентаторы УШО-1, которые позднее мы внедрили у себя в работу, Забайкальский научно-исследовательский институт испытывал у нас свой отклонитель непрерывного действия "Тарбаган", который позднее мы также использовали в работе. Так что наше желание испытать новые методы бурения, скажем так - не рекомендованные из Центра, ни у кого наверху не вызвала неприятия или желания запретить.

В городе давно уже работал большой участок Уральского СМУ треста "Союзшахтоосушение", который применял различные виды бурения от ударно-канатного до реактивно- турбинного. Они давно у меня вызывали интерес ещё со времени бурения Южного дренажного узла. С главным инженером управления - Евстигнеевым Иваном Егоровичем я познакомился ещё в Карпинске, когда он как-то с начальником Карпинского участка приходил к нам за помощью. В Североуральске наши контакты продолжились. На строящемся стволе шахты N12 ожидались, и фактически были получены большие водопритоки. Обратились в Белгородский институт ВИОГЕМ, и они разработали проект по созданию водоупорной цементной завесы. Пригнали две установки УБВ-600 и турбобурами прошли вокруг ствола 8 или 10 скважин. После чего начали качать туда цементный раствор. Скачали очень много- едва ли не 2-3 тысячи тонн, и безрезультатно. Всем стало ясно, что надо искать другие пути. В 1968 году при одной из встреч Евстигнеев И.Е. рассказал мне, что год или два назад Минсредмаш подрядным способом предложил им начать бурение боевых испытательных скважин на Новой Земле,и пообещали обеспечить всем что нужно и не нужно. Однако они долго советовались и отказались. Сейчас же им предложили пробурить скважину диаметром 530 мм. на глубину 1000 метров в Челябинске-40, кроме оплаты давали хороший автомобильный кран. Но они опять отказались.

В июне 1969 года из Министерства геологии СССР пришла телеграмма, где было написано, что я включен в группу экспертов по оценке изобретения нового забойного двигателя в тресте "Севкавцветметразведка" в г.Орджоникидзе( сегодня г. Владикавказ). И к определённому числу надо было приехать в Северо-Кавказское геологическое управление. Сам этот факт уже показывал, что в Министерстве знали про нашу подготовку в направлении применения забойных двигателей.

Купил билет на Минеральные Воды и автобусом поздно вечером приехал в Ессентуки по месту нахождения управления. На автобусной станции стояло много бабулек с предложением комнат, квартир, коек в углах -город был курортный. Однако на одну ночь меня никто не брал. Пришлось уплатить за неделю проживания. Вечером ещё было прохладно и вдруг в доме послышался какой-то неизвестный шум. Огляделся, и оказалось, что в трубу кирпичной печи была врезана газовая форсунка, и её хозяева зажгли. Минут через 20 температура в доме стала хорошей, и её выключили. Утром поехал в Геологоуправление и там сказали, что я приехал первый, и надо ждать ещё двух человек из Москвы. Походил по городу, попил минеральной воды. Через сутки они прилетели и на другой день мы вчетвером на УАЗике поехали в Пятигорск на рейсовый автобус. Мне интересны были эти места, где жили и действовали герои М.Лермонтова. Горы Машук и Бештау я узнал по фотографиям. Сели на автобус и поехали по основной трассе через Баксан, Нальчик, Нарткалу, Беслан. Сопровождающий нас местный товарищ показывал каменные отметки на обочине дороги, и говорил, что это отметки из ритуала кровной мести у местных горцев. В какой-то момент открылась панорама Кавказских гор, и их красота меня просто поразила. Перед въездом в Орджоникидзе они стояли стеной - это был вход в Дарьяльское ущелье. Подъехали к мосту через Терек - воды было мало, и в русле кругом лежали большие валуны. Приехали в трест, а они для нас забронировали места в гостинице на Центральном рынке.

На другой день приехали в трест, и нам сказали, что сейчас позовут изобретателя. Пришёл изобретатель с пустыми руками. Мы спрашиваем: "А двигатель где?"- "Он у меня ещё не готов для испытаний, но я вам расскажу идею. Детскую юлу знаете?" -Знаем!" -"Вот так и двигатель работает!" Мы сразу поняли, что напрасно потеряли время, приехав в такую даль. Сделать на этом принципе можно только детскую игрушку, но никак не промышленный инструмент. Больше про этот забойный двигатель на принципе юлы не читал, и не слыхал.

Эта поездка мне позволила впервые посмотреть на жителей Кавказа и сделать какие-то выводы. Мне показалось, что это люди совсем другой ментальности и обычаев, чем русские. Я не хочу сравнивать чья лучше или хуже -она просто другая.   В этом же году у нас начались проблемы с бурением в Черёмуховской геологоразведочной партии. На первых сотнях метров участились обвалы стенок, прихваты инструмента. План бурения они пока выполняли, но в натяжку. Партия большая и недобор метров уже начал влиять и на показатели экспедиции. Начали разбирать это дело с главным инженером партии Копыловым Владимиром Ивановичем. Посмотрели геологические разрезы и оказалось, что при смещении скважин на восток резко возросла мощность верхнего чехла из франских сланцев, и подходила уже к 600-м метрам. Как уже привыкли, и сланцы проходили с промывкой чистой водой. Но когда их было мало, то успевали прошарошить и обсадить, а когда их стало больше, то пошли проблемы. Копылов В.И. -опытный инженер-буровик, но в этом случае пошёл по старому шаблону. Я его спросил : "Не пытался ли он применить глинистый раствор для промывки?" Он ответил, что и мыслей даже не было, да и нет у них в партии для этого ничего. И вообще, он заметил, что сумеем и дальше проходить сланцы с водой. Зашёл к начальнику партии Родченко Юрию Максимовичу и спросил его на эту же тему. Он ответил, что это в принципе не его дело, т.к. технологией бурения занимается главный инженер. Таким образом мне никого не удалось убедить. Произошла следующая авария, которая уже насторожила руководство экспедиции, они переговорили с начальником и главным инженером партии, и не получив от них вразумительного ответа когда это всё закончится, вызвали меня "на ковёр". Я ответил, что есть только один путь решения этой проблемы -проходить сланцы с глинистым раствором. Однако в партии для этого ничего нет - ни глиномешалок, ни бентонита, и похоже -желания заниматься этим делом. Тогда Ривкина В.А. позвала секретаря партбюро Золотарёва Л.А. и надиктовала ему тему следующего партсобрания, связанную с организацией глинохозяйства в Черёмуховской партии. Потом показала на меня рукой и сказала: "Вот докладчик!"Собрание прошло достаточно бурно и заинтересованно, т.к. аппарат экспедиции уже привык к регулярным квартальным премиям, и отвыкать совсем не хотел. Поэтому по итогам собрания была принята резолюция, строго обязывающая в сжатые сроки руководство партии организовать собственное глинохозяйство, а отдел снабжения поставить недостающее оборудование и бентонит. Надо отдать должное Родченко Ю.М. и Копылову В.И., которые поняли, что отступать дальше некуда, и через пару месяцев позвали меня принимать в эксплуатацию глиноцех. Всё было сделано очень хорошо - на насосной станции построили рубленый тепляк, установили большую глиномешалку, поставили насос для закачки раствора в глиновозку, вырыли ёмкости для слива раствора и закрепили стенки обаполами, сделали подмостки для удобства загрузки бентонита в люк. И тут же в тепляке был сложен запас бентонита. Короче, всё было сделано по уму. Первое же применение раствора на скважине закончилось полным успехом -сланцы спокойно пробурили и обсадили без всякой спешки. Правда, меня грыз червяк сомнения - а достаточно ли будет только чистого раствора без реагентов? Но оказалось достаточно. Во время заселения в дом на дверях увидел объявление, что продаётся сарай в фундаменте разобранной вспомогательной электростанции, давно работавшей в 200 метрах от нас на опилках деревообрабатывающего цеха треста "Бокситстрой". Когда в город пришла эл.энергия с юга с Богословской ТЭЦ, то всю мелочь позакрывали как нерентабельные. Эту станцию тоже разобрали, но она стояла на очень мощном железобетонном фундаменте, который был врезан а прибрежную скалу на разных уровнях. А т.к. в этом фундаменте раньше было много прямоугольных полостей различного назначения, то умные люди на эти щели навесили двери, и использовали для хранения чего угодно. Пошёл к хозяину сарая по объявлению, пошли с ним туда, и он открыл дверь. Это была щель шириной метра полтора, высотой метра три и длиной метра 4. Я прикинул, что на высоте 3 метра мне хранить нечего,но сюда можно закатить "Яву", и отдал ему 25 рублей, которые он запросил. И загнал туда мотоцикл.

Где-то месяца через два пришёл за мотоциклом, а навесной замок спилен и мотоцикла нет. На месте, где он стоял, куча жжёных спичек. Вышел посмотрел вокруг -ничего нет. Потом глянул вниз по тропе, ведущей к руслу Ваграна, и увидел стоящий в конце спуска мотоцикл. Передняя часть фары была снята, и концы всех проводков оголены. Угонщики пытались пересоединить зажигание напрямую без ключа-не получилось. Тогда решили съехать с горы и завести на скорости -тоже не получилось. И бросили. Я всё соединил как надо, и с ключом завёл его и поставил на место. Через полгода опять точно такая же история, но внизу мотоцикл не стоял. Пошёл в милицию и написал заявление об угоне. Часа через 4 звонят из милиции и говорят, чтобы я сходил и посмотрел на Южный дренажный узел не мой ли там мотоцикл? Пошёл и оказался мой. На этот раз угонщики опять не смогли обойти ключ зажигания, и опять скатились с горы -не завёлся. Тогда у них хватило терпения протолкать его ещё по дороге с полкилометра, и он опять не завёлся. Тогда бросили. Видимо были не сильно большие пацанята из окрестных домов, которых заворожили зеркальные бока моего красавца.

Ездить вдвоём с Ниной куда-то на мотоцикле за грибами или ягодами мы не могли, т.к. дети были ещё маленькие. Отвезти их к маме на это время тоже было нельзя - т.к. это была не Веселовка, где мы садились вчетвером, а город, где служба ГАИ работала серьёзно. Поэтому поездки на природу всем вместе были возможны, когда мы объединялись с двоюродным братом Станиславом, у которого был "Москвич -2140". Тогда детей мы садили в автомашину к его двум сыновьям, а сами на мотоцикле ехали до места. Несколько лет мы в жаркую погоду ездили на так называемые Ямы. Это были искусственные водоёмы на месте выемки строительного гравия, и располагались они ниже Крутого Лога примерно 1 км. на левом берегу Ваграна. Здесь же располагалась первая длинная курья, куда нас в детстве брали на рыбалку Викуловы. Вода в ямах только сверху была тёплая, а ближе к дну, где фильтровалась вода из реки, да ещё могли быть подземные родники, иногда просто ледяная. Природа здесь была очень красивая -кругом сосновые бора, а через речку начиналась гора Безымянная. Осенью иногда таким же составом или даже больше, ездили собирать грибы и ягоды.

Виноградов С.на Усть-Калье    Глава4 ПриездЛомакоП.Ф. Родюков Н.В. Бурение турбобуром.Загранкомандировка в ГДР

В 1971 году после очередного съезда партии в город приехал Министр цветной металлургии СССР Ломако Пётр Фаддевич. Я, конечно, знал, что это легендарный сталинский нарком, который был поставлен на этот пост в возрасте около 35 лет, поднял цветную металлургию очень высоко, но видел его только на картинках. Хотя в военные и сразу послевоенные годы он частенько приезжал на рудник. Одно из заседаний состоялось у нас в экспедиции. Присутствовали руководители города и трёх основных предприятий -СУБРа, треста "Бокситстрой" и нашей экспедиции. И он выступил очень ярко. Сказал, что на съезде партии приняты решения резко увеличить производство алюминия, и исходя из этого через несколько лет СУБР должен удвоить добычу боксита до 8 миллионов тонн. Для чего разрабатывалась очень сложная программа по расширению и модернизации рудника. А в этот год его добыча была около 4 миллионов, в лучшие годы приближались к 5, а сегодня 2.5, и есть некоторая тенденция к снижению. Одет он был в голубоватый костюм, очень твёрдо говорил, плотно взявшись за трибуну с внешней стороны, и всем было понятно, что этот крепкий старик -а ему было тогда около 70 -принесёт ещё немало пользы стране.img src=30.zaorehom.jpg>За орехом.

В это же время в экспедиции появилась новая проблема -несоответствие грузоподъёмностей талевой системы максимальной грузоподъёмности буровых копров и полуавтоматических элеваторов. Буровой агрегат ЗИФ-1200МР имел тягу на лебёдке 5.5 тонн. При оснастке 2х3 нагрузка на кронблок станка была 33 тонны, а на крюке составляла 22 тонны. Наши элеваторы "Уралец" имели груподъёмность всего 15 тонн. Если проблему копров мы решить не могли, то за реконструкцию элеватора с целью увеличения его грузоподъёмности взялись мы с Шапаревым В.К. Сделали чертежи и спроектировали его из стали 40ХН, рассчитали борта на смятие и излом, и послали в Уралгеоуправление в Партию новой техники. Там к этому делу подключились ещё три инженера, проверили наши расчёты, изготовили натурные образцы и испытали его на прочность путём растяжения на разрывной машине. После этого оформили документы на получение авторского свидетельства, и получили его на изделие под именем "Уралец-22". Уралгеолуправление всем причастным перечислило максимально возможное вознаграждение в 20 тысяч рублей. Каждому пришлось по 3500 рублей -тогда это было больше, чем стоимость половины "Жигулей"

Где-то через полгода мы получили ряд ответов на свои запросы. Украинские два треста написали, что работы давно прекращены, и всё отправлено в центральный архив. Грозненский завод "Красный Молот" ответил, что без нарядов насосы 9МГр он не отгружает. Павловский машзавод им.Мясникова согласился нам продать без нарядов всё что мы запросили. Теперь становилось понятно в каком направлении двигаться дальше. Поехал на наш участок "Уралшахтоосушения". Встретился там с начальником участка Кротовым Юрием Александровичем. На базе участка стояла вторая новенькая установка УБВ-600, у которой насосный блок состоял из двух насосов 9МГр, но я совсем не рассчитывал что один из них даст нам. Он уже слышал про наши дела, и когда я ему сказал, что насоса нет, то он предложил посмотреть у него насос 12Гр. Это был очень приличный по габаритам и характеристикам насос -больше, чем 9МГр, но меньше , чем У8-3. При стандартной компоновке он имел производительность больше 20 литров в секунду. Вертлюг на 80 атмосфер нашёлся у них же на стеллажах с инструментом, а грязевый рукав на 80-100 атмосфер он пообещал дать нам старенький с одного из объектов.

Когда стало более-менее ясно с комплектацией нужным оборудованием, то встал вопрос о поездке на машзавод. Подготовил и подписал все нужные письма с указанием реквизитов , и выехал поездом до станции Гораблагодатская, а оттуда на Пермь. Там опять пошёл к Рогову В.Ф., мы с ним поговорили немного о делах, и он дал мне УАЗ-буханку для поездки прямо на завод. Ехали больше двух часов и прибыли на завод к обеду. После обеда пошёл к заместителю директора по коммерческим вопросам, выложил ему все бумаги с нашими просьбами, и он подписал без возражений. Сказал, что после прихода денег за оплату, турбобуры и запчасти отгрузят в течение месяца. В этот же день вернулся в Пермь и пошёл на поезд домой.

Когда Люде исполнилось 6 лет, то мы решили начать её обучать игре на фортепиано. Купили чёрный инструмент "Элегия". И надо было найти преподавателя. Я хорошо знал Эдика Шеина, сына Ривкиной В.А. Он начал дома заниматься с преподавателем лет с 10 или 11, и за 5 лет учёбы он играл вещи на уровне 10 класса музыкальной школы. И я узнал, что учил его Никон Владимирович Родюков. Узнал где он живёт и пошёл к нему. У них был огромный каменный дом на улице Карпинского прямо на берегу р.Вагран. Только на горе. Зашёл. Встретил меня приветливый опрятный мужчина лет 50. Пригласил в большой кабинет, где стояло пианино, а вокруг большое количество стеллажей с литературой и нотами. Я рассказал ему зачем пришёл и помянул хорошую игру его ученика Шеина. И сказал, что мы даже готовы водить дочь к нему домой на занятия. Это ему польстило, но было явно недостаточно. Он сказал, что сейчас начал разводить свиней в своём хозяйстве, и времени свободного совершенно нет. Даже начал сокращать своих учеников. "А как Ваша фамилия?" -спросил он неожиданно. Я ответил. Он вдруг оживился и сказал: "Тогда другое дело! Это музыкальная фамилия в городе!" -А кем Вам приходится Лёня Виноградов?" - спросил он. Я сказал, что двоюродный брат. Тогда он рассмеялся и рассказал историю, как они в конце 40-х годов с Лёней ухаживали за одной и той же девушкой, но в конце концов она выбрала его. Подытожил он нашу встречу тем, что обязательно найдёт время для учёбы нашей дочери, и ходить к нам будет сам два раза в неделю.

Родюков Н.В. -человек необычной судьбы. Была русская семья в китайском городе Харбин. Отец его был популярный оперный певец, а мать пианистка. Сам он получил музыкальное образование и часто выступал аккомпаниатором отцу, или участвовал в концертах с сольными номерами. Как-то у него дома я попросил его показать как играются 128 -е ноты. Он взял какую-то вещь, показал мне эти ноты на нотоносце, и сыграл. Совершенно необычная игра! В 1948 году многие русские люди из Харбина и Шанхая изъявили желание вернуться в СССР. Власть наша это разрешила. Но его родители ехать отказались, и тогда же уехали на жительство в США в г. Сан-Франциско. Он же и несколько сотен человек приехали в Североуральск, где для них выстроили целый квартал двухэтажных деревянных домов, которые в народе называли "Шанхай". Как-то придя к нам на урок, он принёс с собой цветные слайды со снимками своих родителей, природой вокруг Сан-Франциско, с гигантскими секвойями, и могилами родителей там же. Я впервые видел цветные слайды вообще, и с такой необычной природой в частности. Всё это произвело сильное впечатление. В общем дело пошло. Он приходил два раза в неделю, и я занимался с Людой по часу 5 дней в неделю. Правда, мои занятия заключались только в наблюдении за правильным исполнением домашних заданий, и моих знаний хватило только на 1 год. Наступило время непосредственной подготовки к экспериментальному бурению. Определили уже буровую бригаду со станком ЗИФ-1200МР в Кальинской геологоразведочной партии, где главным инженером был Глухих Алексей Сергеевич. Никонец В.И. раздобыл где-то на шахте электродвигатель мощностью 160 квт. Нам на турбобур нужно было подать 8 литров в секунду, поэтому и шкив на электродвигателе надо было сделать по расчёту, чтобы число двойных ходов на насосе обеспечивало подачу не более 8 литров в секунду. Размеры шкива я рассчитал и его изготовили. Весь насосный блок смонтировали на санях отдельно от буровой. Турбобуры пришли, трубы и всё остальное было в наличии. Когда я в "Шахтоосушении" забирал насос 12Гр, то спросил Кротова Ю.А. про мембранную вставку в предохранительном клапане. Он заверил меня, что там стоят настоящие и тарированные на 20% больше номинального давления насоса. Но чтобы начинать работы всё равно надо было проверить работу предохранительного клапана. Поставили заглушку на нагнетательную линию, а всех присутствующих я отправил за буровой тепляк и дал команду на включение насоса. Эл.двигатель стал сначала набирать обороты,а потом у него начал снижаться звуковой тон -это признак того, что двигатель входит в режим перегрузки, которая кратковременно может удвоить его мощность. А я жду, когда же вода порвёт предохранительный клапан. Тут технолог партии Паша Артёмов выглянул из-за бурового тепляка и закричал: "На насосе дым! Что-то горит!" Я тут же выглянул и увидел такую картину - из-под штоков насоса действительно шёл дым, и в этот момент произошёл как выстрел артиллерийского орудия - сработал предохранительный клапан. "Дым" около штоков мгновенно исчез, и мы поняли, что огромное давление насоса выдавило воду через сальники штоков, и она в таком мелкодисперсном состоянии очень похожа на дым. И даже так же клубилась. Разобрали клапан и достали порванную вставку. Вместо тарированных вставок там оказалось два куска от лопаты. Поэтому насос развил запредельную гидравлическую мощность и вполне мог с таким мощным двигателем развалить гидравлическую часть насоса. Но нам повезло. На место сталистых отрезков лопат в клапан поставили кусок мягкого листового металла.Автор с Крупновым п.А. на рыбалке

Бурение турбобуром начали на глубине около 500 метров долотом 112К . На буровой стояла полная тишина, и все это сразу заметили и удивились. Механическая скорость бурения была заметно выше, чем обычное роторное бурение. Но иногда подача инструмента как бы подтормаживалась, и приходилось давать лёгкую расходку. Я это объясняю тем, что между корпусом турбобура и скважиной был относительно небольшой зазор - 4 мм. на одну сторону, и крупные частицы шлама могли слегка клинить забойный двигатель. В нашем присутствии было пройдено около 20 метров, и мы уехали домой, т.к. начались спускоподъёмные операции для смены долота.

К сожалению, я мало присутствовал на применении забойного двигателя на разведочных скважинах. Через четыре дня мы всей семьёй уезжали в загранкомандировку в ГДР. Где-то зимой 1971 года я заполнил в отделе кадров управления справку-объективку на кратковременные -3-6 месяцев поездки по технологии бурения в страны Южной Америки и на Ближний Восток. Весной оттуда пришла бумага, где предлагалось рассмотреть возможность командирования меня в Германскую Демократическую Республику на должность главного инженера экспедиции. Ривкина В.А. сначала не хотела меня отпускать ни в какую, но потом согласилась. Начальник отдела кадров Уралгеолуправления Серебряков Л.В. говорил мне, чтобы я соглашался, т.к. они впервые получили запрос на специалиста на такую должность. Правда, некоторые люди, знающие что и где, говорили мне, что там плохо, и ехать туда не надо. И Гуткин Е.С. уже знал куда ехать, и тоже отговаривал. Бывший у нас в то же время профессор Чумаков И.Д. говорил мне, что ехать туда не надо, а заняться написанием и защитой диссертации. Но мне интересна была Германия, и я согласился. Заполнил большие анкеты и ждал. И вот в августе, в разгар испытаний, вдруг приходит вызов - прибыть к строго определённой дате в Москву, в Министерство среднего машиностроения на Ордынку.

В моей поездке не было ничего исключительного, т.к. из аппарата экспедиции и геологоразведочных партий наши специалисты регулярно ездили в загранкомандировки. Новицкий В.Я. был даже дважды -на Кубе и в Мозамбике. Наши люди были в Гвинее, Вьетнаме, Афганистане, Марокко, Мали, Алжире, сразу целая группа работала в Гвинее-Бисау, и т.д. В общем поехали к указанному сроку.

Пребывание и работа в ГДР может быть темой отдельных записок. Через два года летом мы приехали домой в отпуск, дома тяжело заболела мама. Поэтому в экспедиции я сказал, что поехал сдавать дела и возвращаюсь на работу. Пробыли там ещё три месяца, отправили контейнером вещи и вернулись.

Через некоторое время, будучи в Уралгеоуправлении, зашёл в наш институт на кафедру. Заведующим был Бажутин Александр Николаевич. Я его помнил ещё в свои молодые годы, когда он был секретарём парткома института. Он меня восстановил в заочной аспирантуре, и я составил план работы. Через месяц во время очередной командировки, свободно сдал экзамен кандидатского минимума по немецкому языку. И краснеть не пришлось, как это было в 1963 году при сдаче вступительного экзамена по английскому языку. Материалов по технологии бурения у меня было, условно говоря, на пяток кандидатских. Публиковаться я начал давно и к этому времени уже было опубликовано 10 статей и было одно изобретение. Написал уже геологическую часть, и потом почему-то задумался - а нужна ли мне вообще кандидатская степень? Защищаться и идти работать на кафедру в институт было бы вообще смешно, т.к. там уже было 11 кандидатов. Я бы стал двенадцатым. Причём этот путь мне предлагал ещё давно сразу после защиты диплома зав.кафедрой Неудачин Г.И. И я отказался. Пробиться на работу в какие-то солидные столичные институты или учреждения без хороших знакомств было абсолютно нереально. Получить степень и с ней работать на производстве? Но там неплохо работается и без степени. К тому же человек со степенью на производстве имеет очень большие шансы заиметь головную боль от несоответствия статуса человека и занимаемой им должности. Для человека с очень высоким научным статусом типа доктора наук, и работать начальником геологоразведочной партии местного значения - это в некоторой степени нонсенс. И такие случаи были. И я отказался от идеи писать кандидатскую диссертацию.Ночная гроза

Летом мы со Станиславом и с семьями решили съездить отдохнуть с ночёвкой на Берёзовку. Последний раз летом я там был в 1952 году. Это был приличный посёлок лесозаготовителей со всеми полагающимися ему службами - магазином, почтой, медпунктом. На этот раз было полное запустение -ни одного дома не было, т.к. после закрытия лесоучастка их вывезли по ближайшим сёлам. Решили ехать на правую сторону Ваграна и подъехали к мосту - в полотне зияли большие дыры и пришлось их закрывать кусками досок и леса. "Москвич" прошёл, а мотоцикл тем более. Поставили две палатки, и я пошёл со спиннингом. За час я с одного места выдернул двух тайменчиков и заварили большой котёл первоклассной ухи. Погода была просто чудесная и все спали ночь так крепко, что выспались на неделю вперёд. Глава 5 Смена начальника экспедиции. Сосьвинская сельдь и рыбалка с Крупновым П.А.Перегон машины. Всесоюзное совещание геологов. Поездка в "Башнефть" . Доклады по турбинному бурению высоким визитёрам. Чепкасов В.А. Маливанчук Б.В. Рекогносцировка на "Конжаковском Камне" В 1973 году прошла смена начальника экспедиции. Ривкину В.А почему-то отправили на пенсию -я до сих пор не знаю почему, а начальником стал главный геолог Новицкий В.Я. Турбинное бурение в Кальинской партии по чьей-то инициативе прикрыли. Глухих А.С. отдал мне статистику по бурению, и сказал, что приоритеты в экспедиции поменялись и сейчас наращивается бурение многоствольных скважин для гидрогеологических целей, и создания водоупорных завес из синтетических смол на строящихся трестом "Бокситстрой" новых глубоких вертикальных шахтах.

Материалы по турбинному бурению в объёме около 200 метров я обработал и средняя механическая скорость бурения вышла около 14 метров в час, что было в 3.5 раза выше, чем скорость роторного бурения. Конечно, если бы я знал, что в ГДР можно было выехать и через месяц , и через два, то я бы так и сделал. И я не знаю, кто дал команду остановить испытания до моего возвращения. Но что случилось, то случилось. Обработал я статистику, написал статью и отправил в журнал "Разведка и охрана недр". Месяца через два возвращают мне её обратно с запиской, где было указано, что проблемы применения малогабаритных турбобуров в разведочном бурении нет и она неактуальна. А есть в качестве забойных двигателей отличные гидроударники конструкции Э.Графа. Я не стал начинать дискуссию с редакцией. Хотя вполне мог. Дело в том, что в начале 60-х годов сам Граф Э. привозил на испытания в Черёмуховскую ГРП свой гидроударник, но никаких положительных результатов не получил. Да и какой мог быть результат, если к буровой установке подвозили насос У8-3 весом 20 тонн. По слухам его гидроударники хорошо пошли на бурении минно-взрывных скважин на строительстве плотины Асуанской ГЭС в Египте, но там были очень крепкие породы -раз, а во вторых могла быть высокая плотность расположения скважин, и тогда один большой насос мог обеспечивать сразу несколько буровых установок. А на геологоразведочных работах я что-то не слышал о широком внедрении этой техники. Даже такой большой авторитет в этой области как Георгий Ильич Неудачин, бывший много лет бывший зав.кафедрой "Техники разведки", не смог защитить докторскую диссертацию.

Однако дело на этих испытаниях не завершилось. Многие, в том числе и руководство экспедиции , понимали, что в этом методе кроется огромный резерв. Но надо было познакомиться с таким бурением в организациях с похожими горно-геологическими условиями. Ближайшей организацией, которая бурила такие же как у нас девонские известняки, была "Башнефть" в Уфе. Вот туда-то и командировали меня и главного инженера Кальинской партии Глухих А.С для плотного знакомства.

За клюквой. Гуткин Е.С. в центре.

Как-то осенью на выходные дни Гуткин Е.С. пригласил меня съездить на рыбалку с ночлегом вместе с начальником Сосьвинской партии Крупновым Павлом Архиповичем. На такие дела меня уговаривать не надо, и утром в субботу выехали на УАЗике на заброшенный посёлок Даньша. Приехали где-то к обеду, поставили палатку, а Крупнов стал доставать снасти. Сначала он с шофёром побродил у мелкого берега Ваграна и бредешком наловили живцов -пескариков. Потом к вечеру они с Гуткиным сели в трёхместную резиновую лодку, и поставили по реке перемёты на 96 крючков с живцами. Вечером же из остатков живцов сварили небольшую уху. Утром встали, попили чаю, и рыбаки опять сели в лодку и поехали снимать перемёты. Я же забрался на соседний пригорок и начал собирать бруснику. Когда они подъехали к берегу, я спросил: "Поймали ли хоть одну рыбку на уху?", и заглянул в лодку - там всё днище было покрыто рыбой -в основном налимами, несколько щук и крупных окуней. Когда всех выкинули на берег, посчитали -оказалась 71 рыбина. Для меня это было своего рода открытием. Я исходил и изъездил на плотах и лодках весь Вагран не один раз от верховьев до устья, ловил удочками, спиннингом и сетями, и никогда даже подумать не мог, что на небольшом участке Ваграна может водиться столько рыбы, а уж чтобы за ночь поймать столько - даже в голову прийти не могло. Викуловы с десятком сетей, проплывая Вагран от Баронского до города привозили не более 2-3 ведер рыбы. В общем тут же заварили уху из свежих налимов, набросав туда ещё дополнительно налимьей печёнки, потом Крупнов влил туда ещё полстакана водки, и стали кушать. Вкус был совершенно необыкновенный и эти три четверти ведра ухи мы скушали вчетвером часа за два.Неожиданный снег на рыбалкеКрупнов П.А. на Усть-Шегультане

Недели через три поехали опять, но немного другим составом - вместо Гуткина Е.С. поехал Станислав Виноградов, и приехали на Усть-Калью, что стоит на реке Сосьва. К вечеру пошли с Крупновым неводить живцов, и наловили неожиданно много. Причём я обратил внимание, что это были не пескари, а какие-то другие рыбки с верхним хвостовым плавничком, указывающим на то, что рыбки эти принадлежат к лососевому семейству. И шли они вверх вдоль берега непрерывным узеньким потоком. И в среднем они были мельче пескарей. Поставили перемёты, и из остальных рыбок заварили уху. Получилась она неожиданно жирной и очень вкусной. Уже потом я догадался, что это была разновидность знаменитой Сосьвинской сельди, только мельче размером. И вполне соответствовала размеру реки, где она жила. А вот Северная Сосьва значительно крупнее нашей Сосьвы, и сельдь тамошняя была крупнее нашей. Вечером на постановку и утром на снятие перемётов я ездил с Крупновым сам, чтобы хорошо разобраться в этой снасти. Чуть позднее я изготовил 6 перемётов, и уже мог ездить на рыбалку сам. На этот раз улов был скромным -около 12 налимов. Но спали ночью все так крепко как давно не спали. Утром проснулись, а палатка и лес накрыты снегом.Пришлось срочно разжигать костёр и отогреваться.Рыбалка на Усть-КальеВиноградов С. на Усть-Калье

Летом 1974 года в гости приехали старший брат Нины Валентин с младшим сыном Виталием, а также младшая сестра Галя с мужем Николаем и двумя детьми -сыном Володей 3 лет, и дочерью Светой в возрасте 1 год. 6 человек добавки к уже 4 живущим на две комнаты -это порядочно. Спали все на полу, т.к. лишних кроватей не было. Гале с Николаем Североуральск очень понравился и они попросили им подыскать тут дом для жилья, чтобы переехать сюда из деревни Чёрная, Тюменской области. Мы им нашли неплохой дом из 4 комнат, с хорошим погребом, с хозпостройками на берегу р.Сарайной по улице Карпинского, и они через пару месяцев переехали. А мы сами через месяц переехали в другую квартиру-"трёшку" к ним под бок -на Свердлова, 19 Коля выучился на горнорабочего и работал на шахте СУБРа, а Галя тоже нашла работу. И прожили они в Североуральске 11 лет, и Коля заработал подземный стаж на льготную пенсию.Субботник. второй слева-Гуткин Е.С.

Рядом с новой квартирой построил кооперативный гараж, т.к. ожидал получение машины, которую мне выделили в экспедиции. Школа N1, которую я окончил, давно переехала на эту же улицу в новое, современное здание. В эту же школу пошли и наши дети -Люда и Серёжа. Кроме этой школы, они учились оба и в музыкальной по классу фортепиано. В начале октября у нас в кооперативе прошла жеребьёвка гаражей, я врезал замок, и на другой день мне пришла открытка из Свердловска с приглашением оплатить и забрать автомобиль ВАЗ-2102. Опыта езды по большому городу как Свердловск у меня не было, поэтому пригласил помочь мне с этим делом Шапарева В.К., который уже давно ездил на своей "копейке".Приехали в магазин рядом с углом Малышева-8 Марта, уплатил деньги и забрали машину. Я один с малым опытом ещё боялся ехать в районе между городком Ис и Верхней Лобвой, т.к. дорог в общем понимании там не было вообще, а только размятые лесовозные. Люди, которые хотели поберечь машину, ставили её на железнодорожную платфому, и так перевозили этот отрезок. Но я понадеялся, что стояла очень сухая осень и мы успеем до дождей. Так оно и получилось, т.к. легковая машина как раз вмещалась в одну колею гигантских лесовозов МАЗов-501 и Уралов-375. И уже проехав

всё бездорожье, вступили на поперечный бревенчатый настил по болоту. Шапарев что-то тормознул, и раздался глухой удар. Вышли посмотреть, а спереди картера вмятина размером в кулак. Он резко тормознул, и перед машины по инерции просел и картер ударился о бревно. На этот раз было без последствий. Последствия пришли только через 4 года. Отвалился масляный насос. Поменял крышку картера и насос.

Над нами в подъезде поселился очень уважаемый не только мной, но и многими в городе, Анатолий Иванович Волков. Он много лет преподавал в школе N1 физику и математику, причём учил ещё и меня. Был хороший разносторонний музыкант. Хорошо играл на баяне, неплохо на пианино, и мог показать кое-что на гитаре, домре, балалайке. Писал и музыку, как композитор. Организовал в старших классах школьный небольшой ансамбль, где учил меня играть на гитаре. Он же иногда ходил по приглашениям настраивать фортепиано для знакомых. Где-то весной 1975 года я его попросил настроить инструмент. Он не отказался и пришёл. Когда он закончил, то я хотел отдать ему деньги, но он их не взял а сказал, что вместо этого я должен буду поехать с ним на вокзал г.Серова и привезти оттуда его дочь с ребёнком, которая приехала с БАМа. Я говорю, что у меня ещё мало опыта, но он сказал, что я тебе верю. 30 апреля он утром мне сказал, что поезд приходит в 8-30 утра 1 мая. Я прикинул, что в сухую, тёплую погоду, которая стояла в эти дни, не торопясь можно доехать за 3 часа. Договорились выехать в 4 утра. Встали, вышли из подъезда, а на улице настоящая зимняя пурга и валит сплошной мокрый снег. На дорогах уже лежало его около 10 см. Вывели машину из гаража и тронулись. По городу мы ехали первые и машина шла внатяжку довольно легко. Но когда проехали Волчанск, то там снегу оказалось уже около 15-20 см, и машина шла довольно тяжело -помогала сила инерции, и то, что я старался её держать на постоянной скорости.

Между Волчанском и Карпинском есть затяжной тягун, где дорога долго идёт на подъём. Мы ехали ровно и разговаривали. Вдруг всё у меня перед глазами закружилось, я стал непроизвольно давить на тормоз, и через какое-то время машина остановилась поперёк встречки, а задняя часть оказалась на обочине. Вышли из машины и по следам увидели, что машина дважды провернулась вокруг своей вертикальной оси, и была совершенно неуправляема. Хорошо, что не было встречных машин. Вероятно я заговорился, и нажал лишку акселератор, и машина пошла в занос. Однако приехали мы на 10 минут позднее поезда, но всё обошлось хорошо. Обратная дорога была уже промята, но непрерывный снег забивал даже дворники на лобовом стекле и боковые стёкла, и дорогой мы видели много аварий.

С появлением машины жить стало значительно веселее, тем более на такой природе как на Северном Урале. Круглый год, и даже зимой, в некоторые выходные дни выезжали отдыхать двумя , тремя семьями и с детьми на природу. Зимой жгли костры и варили суп и чай, летом ловили вдобавок рыбу и делали уху. В грибной и ягодный сезон регулярно ездили собирать дары природы. Но ехать уже надо было далеко, т.к. у многих в городе были машины и мотоциклы, и близко всё быстро выбирали. Один раз уехали за гору Брусковая, напали на нетронутый малинник и вчетвером, с детьми, набрали 3 ведра ягоды. Наварили варенья и хватило его года на два.

Несколько раз ездил на участки Сосьвинской партии на поиски россыпного золота. Был на участке, который работал на Западном склоне Урала на притоках р.Улс, а также на участке "Супрея" на р.Сосьва. Везде летом можно было попасть только на гусеничных транспортёрах АТЛ-5. Работы на участках отличались хорошей организацией. Каких либо крупных технологических проблем на проходке шурфов и промывке не было, проходчики и промывальщики обладали многолетним опытом. Им надо было только помогать в вопросах снабжения и своевременного изготовления некоторого специфического оборудования типа редукторов РМ-250. Всю остальную мелочь они изготавливали в своих мастерских, где командовал главный механик Топорков В.П.-очень опытный человек и отличный рационализатор. Очень много его разработок использовалось в партии. А начальник партии Крупнов П.А. вообще всю жизнь занимался поисками россыпного золота и платины на Урале.

Находясь на Супрее, неожиданно вспомнил нашу неудачу с Витей Мироновым в июле 1955 года, когда после восхождения на "Денежкин Камень" и спуска в долину р.Сосьва, мы разбились на плоту на порогах, и с большим трудом вышли из этой ситуации. Я прошёл от участка немного вниз по берегу и увидел этот порог. Он имел у местных жителей даже своё название "Большой перебор" Для плотов из брёвен в межень он был непроходим, т.к. камни торчали из воды в шахматном порядке, но мы этого тогда не знали.

Вопрос с грузоподъёмностью наших металлических копров всерьёз озадачил не только Уралгеоуправление, но я думаю, и министерства. Через полгода мы получили письмо, что для бурения наших глубоких скважин нам выделены фонды на получение двух роторных буровых установок БА-2000. Через несколько месяцев они пришли, и одну сразу весной начали монтировать в Кальинской партии. Монтаж был достаточно сложен, т.к. она состояла из нескольких блоков, и даже мачта была из двух блоков. Плановая глубина скважины была около 2000 метров, но с задачей подсечения бокситового пласта. Главный привод был по системе Леонарда - ГД, что позволяло плавно менять обороты ротора в пределах -0-464 оборота в минуту. Надо признать, что установка была хорошо конструктивно продумана и исполнена, имела много вспомогательных механизмов и приборов. И мы успешно закончили скважину на глубине 2132 метра. Однако выигрыша в скоростях бурения по сравнению с агрегатом ЗИФ-1200МР мы не получили. Но эксплуатационные затраты и время на монтаж - демонтаж требовалось намного больше. К тому не совсем было ясно как она поведёт себя в зимний период. Поэтому с разрешения Уралгеоуправления мы эти обе установки продали Ухтинским нефтяникам, которые с самого начала их появления успешно применяли на структурном бурении. На буровой.Автор, Новицкий, Южанин С.Г.

Однако вернёмся к нашим "баранам" - турбинному бурению. Вылетели мы с Глухих А.С. самолётом ЯК-40 из Свердловска в Уфу и через 45 минут уже были на месте. Осмотрелись в аэропорту, и обнаружили на площади перед терминалом вполне приличную 3-х или 4-х этажную гостиницу, где нам дали нормальный двухместный номер. Автобусное сообщение с городом было очень хорошее, и на другой день утром мы выехали в центр города в "Башнефть". Это было большое многоэтажное здание, где не было никаких охранников и дверей с наборными кодовыми замками. Свободно прошли в технический отдел, где инженеры расспросили нас о цели приезда. Узнав, что мы работаем в геологоразведочной экспедиции на твёрдые полезные ископаемые, они немало подивились нашему интересу. Однако, когда мы им рассказали про наши глубины бурения, геологический разрез из девонских известняков, и промывку скважин чистой водой без ограничений, то они вполне прониклись нашими идеями, и сразу посоветовали смотреть технические отчёты Уфимского управления буровых работ, условия работы которого почти совпадали с нашими. Мы несколько дней знакомились с ихними отчётами и записали важные выводы. Для бурения они использовали установки БУ-75 и БУ-50, основной диаметр бурения был 190 мм. под эксплуатационную колонну 6 дюймов, глубины скважин 1600-1800 метров, и механическая скорость бурения шарошечными долотами составляла от 12 до 15 метров в час в зависимости от крепости известняка. Это фактически совпадало с полученными нами данными опытного бурения на Калье. Почему цифры примерно совпали, а диаметры бурения были разные? Дело в том, что увеличенный против нас диаметр скважин они проходили, используя более мощный турбобур диаметром 6 дюймов. В общем мы сами сделали выводы о приемлемости у нас этого способа бурения, а в техотделе нас поддержали. Ещё хочу отметить один факт - только в Уфе везде продаётся такая вкусная сметана, которую я больше нигде не встречал. И к тому же самая дешёвая. Мы ей питались утром, в обед и вечером. Но не потому, что она дешёвая, а потому, что она была вкуснее всяких прочих блюд.

В 1974 году Министерство геологии РСФСР на базе нашей экспедиции запланировало осенью кустовую конференцию по передовым методам бурения. Участниками должны были быть все близлежащие геологоуправления и вновь организованное Полярно-Уральское геологоразведочное объединение (ПУГРО). Руководителем конференции по приказу был заместитель начальника Главзападгеологии Чепкасов В.А. Доклад по технологии бурения в североуральской экспедиции был поручен мне, что я и сделал. Да, это был именно он, бывший начальник Саранпаульской экспедиции. Мы, конечно, узнали друг друга, хотя и не виделись больше 10 лет. Я его взял после конференции в машину, и мы поехали к нам домой. Долго разговаривали на разные темы. Он несколько лет руководил группой советских геологов в Монголии, а после возвращения его взяли в Москву. Он дал мне все свои адреса и координаты в Москве, и мы не раз ещё там встречались - и на его работе, и дома. Во время этой конференции у меня произошла интересная встреча с главным инженером Полярно-Уральского геологоразведочного объединения Маливанчуком Б.В., которое базировалось в Воркуте. Оказалось, что год назад произошла очередная реорганизация и весь Полярный и Приполярный Урал с обеих сторон Уральского хребта вместе с экспедициями и людьми(кто пожелал) передали во вновь организованное Объединение (ПУГРО). Таким образом и Полярно-Уральская, и Саранпаульская экспедиции перешли в подчинение Воркуте. Мне показалось, что это была ошибка. Если до Полярно-Уральской экспедиции было недалеко по железной дороге, то до Саранпауля из Воркуты можно было добраться только авиацией, либо водой из Тюмени. В итоге нашего разговора Маливанчук Б.В. предложил мне перейти к ним на работу по моему выбору - начальником технического отдела Объединения, либо главным инженером Саранпаульской экспедиции. Я ему пообещал подумать. Когда я завёл дома разговор про новую работу, то жена услышав слово "Саранпауль" замахала руками и ногами, отказываясь наотрез туда ехать. Я и сам понимал, что детей туда везти нельзя. Через пару месяцев раздумий и разговоров вроде договорились, что поеду в Саранпауль, но пока один как бы в командировку. Написал письмо Маливанчуку Б.В., но там уже произошли кадровые перестановки - главный инженер уволился, а вскоре Саранпаульская и Полярно-Уральская экспедиции опять перешли в подчинение "Главтюменьгеологии", и вопрос отъезда отпал сам собой.

В один из весенних дней пришло задание на разведку месторождения дунитов в отрогах Конжаковского Камня для нужд Серовского металлургического завода. Работу планировалось отдать Карпинской партии, и перед организацией работ надо было провести рекогносцировку участка. Вызвали в Североуральск начальника партии, договорились с Северной экспедицией о выделении нам вертолёта МИ-8 на полёт в горы, и поехали на машине к вертолётной площадке на окраине города. Давно я уже не летал на вертолёте и смотрел непрерывно в иллюминатор. Внизу проходили знакомые и легко узнаваемые города, а после Карпинска скоро увидели посёлок Кытлым, а справа тянулась горная цепь Уральских гор с хорошо видимыми вершинами Конжаковского и Серебрянского Камней. Вертолёт немного развернулся вправо и пошёл прямо на эту горную цепь. В пределах видимости хорошо стали видны каменные зубцы на вершинах, они стали приближаться и вертолёт сел на достаточно большую площадку, окаймлённую со всех сторон курумниками. Вышли и осмотрелись. Я пошёл искать воду и обнаружил под камнями довольно приличный ручей - это уже было очень важно, т.к. без воды бурение невозможно. Скважины проектировались неглубокие, объём их небольшой, поэтому забросив туда лёгкий станок, все буровые работы были выполнены в срок.Отроги Конжаковского Камня.Конжак -Новицкий В.Я. слева,автор, Никонец В.И.

Приехав из Уфы, мы доложились руководству. Потом посовещались и дали мне задание готовить технический проект на турбинное бурение установкой нефтяного ряда БУ-75 или БУ-50. Во время составления проекта слух об этом распространился широко, и бригада бурильщиков с участка "Уралшахтоосушения" нацелилась перейти к нам на работу, что стало известно руководству в Свердловске, и немало их взволновало, т.к. такие обученные кадры бурильщиков на дороге и тогда не валялись. Проект был составлен примерно так: бурится вертикальная скважина до глубины 1400 метров, после этого искривляется турбобуром с кривым переводником и идёт параллельно падающему бокситовому пласту на расстоянии 200 метров. Через 600 метров её искривляют до вертикальной и подсекают пласт боксита. Затем возвращаемся на 200 метров ближе, ставим смоляную пробку и опять подсекаем пласт, и так ещё два раза. Последней заходкой подсекаем боксит из основного ствола и таким образом с одной скважины делаем 4 подсечения. Экономия в бурении составляет 1400х4= 5600 метров. Все заинтересованные смотрели рисунок и никаких замечаний не делали. К рисунку прилагалась текстовая часть с расчётами.

В декабре 1974 года нам дали одно место на месячную учёбу новым методам бурения во Всесоюзный институт методики и техники разведки(ВИТР) в г.Ленинграде. Послали меня. Поселили нас в гостинице яхтклуба на Каменном острове. Собрались с экспедиций всего министерства в основном работники технических служб партий и экспедиций. Основной упор делался на лекции в аудитории ВИТРа на Васильевском острове, которые читали научные сотрудники института. Упор в технологиях был сделан на примененение комплексов КССК -76 и ССК-59. Это было совершенно новое для нашей геологоразведки направление. Хотя в 1972 году, работая в ГДР, я в натуре видел работу такого комплекса на американском станке Лонжир-44 в штольне на месторождении в районе г.Нордхаузен. В один из дней нас всех свозили на производственную базу института где-то на Карельском перешейке, где на специальном прокатном стане конструкции академика Целикова А.И. из института ВНИИМЕТМАШ методом давления "вытягивали" эти трубы для комплексов. Это на всех произвело сильное впечатление. Вторым программным вопросом было изучение нового ряда буровых агрегатов серии СБА, созданных ВИТРом. Это были высокоскоростные станки в основном для алмазного бурения в твёрдых породах. Вероятно, что только там их и надо было применять. В моей практике пришлось однажды их использовать на твёрдосплавном бурении скважин до глубин 150 метров, и результаты их эксплуатации были намного хуже, чем станки серии ЗИФ. Постоянно ломалась коробка передач, сцепление, гидропатроны. После окончания курса лекций все сдавали зачёт и получили аттестационный документ. Особо надо отметить хорошую культурную программу, которую нам сделал институт. Тут были поездки на Пискарёвское кладбище, в места боёв на "Невский пятачок", в г.Павловск. Последний раз в Ленинграде я был в 1958 году в составе концертной бригады института. Поэтому главные городские музеи -Эрмитаж, Русский музей, Кунсткамера я уже знал. И на этот раз удалось их посетить, а также Казанский и Исакиевский соборы, Александро-Невскую Лавру, Волково кладбище, Петропавловскую крепость, и многое другое. Вообще я бывал и видел несколько городов-миллионников у нас и за границей, но, на мой взгляд, лучше Ленинграда нет.

Через некоторое время в город приехал заведующий отделом тяжёлой промышленности Свердловского обкома партии Ткаченко Александр Семёнович. И Новицкий В.Я. предложил мне доложить ему наш проект. Собрались в кабинете начальника экспедиции несколько человек, я развесил чертежи и рассказал ему нашу задумку, не забыв упомянуть и наше знакомство с этими делами в "Башнефти". Он проявил совершенно неожиданный для меня интерес и даже какие-то познания в этом деле. Сказал дословно, что обком партии может нам помочь, т.к. у них хорошие связи с Тюменью. К тому же он добавил, что в Главтюменьгеологии на одну буровую бригаду содержится по несколько буровых установок, некоторые из которых летом со скважин вывезти невозможно из-за бездорожья, но зимой это можно сделать вполне. Тем более, что некоторые установки стоят рядом с нашей областью. И ещё он что-то рассказывал на эту тему. Ему, в принципе, по должности вся геология было глубоко "до фонаря", т.к. он был куратор тяжёлой промышленности в области, которой было совсем немало, и даже начальника Уралгеолуправления в обкоме партии принимал инструктор, и иногда заместитель заведующего какого-то совсем не главного отдела. Поэтому знакомство с Ткаченко А.С. и его интерес к работам нашей экспедиции у всех оставило очень благоприятное впечатление. Летом решили свозить детей на море и купили турпутёвки в Лазаревское. Ехали от Свердловска поездом около 3 суток, и поселили нас частном секторе. Нам досталась целая комната в доме. Однако спать нормально мы с Ниной не могли, и мочили простыни. Но всё равно засыпали только под утро. Дети чувствовали себя неплохо. Кормили нас в прикреплённой столовой, где питались люди в три смены. Еда была низкого качества, и особенно мясные блюда. Складывалось впечатление, что всю недоеденную пищу пропускали через большие мясорубки, и на другой день эта масса выкладывалось на тарелки под названием мясной рулет. Приходилось покупать нормальную пищу в магазинах и на рынке. Особенно фрукты. Запомнилась туристическая поездка в Грузию на озеро Рица. Выехало сразу несколько автобусов "Икарус", и первая остановка была в Пицунде, где осмотрели местные достопримечательности -рощу реликтовой сосны, дома отдыха на побережье, и др. К вечеру нас завезли на ночлег в частный дом. Это было большое двухэтажное сооружение с опоясывающими по всему периметру на обеих этажах крытыми верандами. Прямо от дома и на гору шла большая роща мандариновых деревьев. Хозяева были вполне гостеприимны и предложили купить у них вино и чачу. Все пассажиры свободно разместились в доме, и ещё надо было искать друг друга. И вокруг были такие же большие дома. Нас, россиян, удивила такая большая усадьба, и сам собой возникал вопрос: "Почему в России давали земли под строительство 6 соток, да и дома имели большие ограничения по размерам, а в Грузии всё разрешалось намного больше?". Но в то время не было ответов на такие "простые" вопросы. Озеро Рица Утром выехали на озеро. Дорога проходила по живописной долине небольшой речки и беспрерывно шёл небольшой подъём. Через несколько десятков км. открылась панорама очень красивого озера, с высокими берегами, и даже с частично порушенной оползнем вершиной одного из хребтов. Вода была тёмная -видимо глубина озера немалая. Тут же ходили прогулочные катера, которые за отдельную плату катали по озеру всех желающих. Но лучше всего выглядело кафе на берегу, где кормили настоящим шашлыком. Вечером уже были дома. Обратный путь не представлял особого интереса, кроме того, что у меня очень сильно разболелся зуб. Причём боль была такая, что я уже намеревался сойти с поезда где-то под Воронежем, вырвать зуб, и потом на попутках догонять семью. Но даже только одна такая мысль настолько "напугала" зуб, что он мгновенно перестал болеть, и мы доехали без приключений домой.

: Весной 1976 г. в экспедицию пришло письмо, что через месяц в г.Пермь состоится Всесоюзная конференция геологов по передовым методам бурения под руководством Министра геологии СССР Козловского Е.А. Нам предложили поделиться своим опытом в виде доклада. Руководство экспедиции предложило мне что-нибудь написать и доложиться. Я собрал данные по применению долот ДДА-76 Среднеазиатского института минерального сырья, и попросил Плотникова И.И. дать задание своим математикам обработать эти данные методами математической статистики и выложить их в виде графиков. Что и было сделано. В Пермь прибыло много руководителей разного уровня из разных геологических управлений. Министр прибыть не смог и прислал своего Заместителя - Рогова В.Ф. Когда я посмотрел аннотации разных докладов, то там оказалось немало данных, обработанных такими методами. Правда, в основном из Москвы. Я ещё раз просмотрел в гостинице свои таблицы обработки данных, и понял, что на некоторые вопросы по этим методам, если их зададут, я просто не смогу ответить. И я не стал подтверждать своё участие в выступлении, а слушал других. В конце только понял, что зря испугался, т.к. точные вопросы на эту тему могли задать только один-два человека из Москвы. Остальным присутствующим, как и мне, было ещё очень далеко до таких тем.Всесоюзное совещание. впереди -Рогов В.Ф., Лещиков В.И. Через несколько месяцев к нам в экспедицию приехал Заместитель Министра геологии РСФСР Кобеляцкий Игорь Александрович. Опять начальник экспедиции сказал мне доложиться на ту же тему. Это было тем более интересно, что Кобеляцкий И.А. по своей должности курировал вопросы нефтяной геологии. Он очень внимательно меня выслушал, задал ряд уточняющих вопросов, и было не очень понятно его мнение. Однако он резюмировал так: "Вы просчитайте и проверьте всё ещё раз, а мы Вас вызовем в Москву, на коллегию Министерства, и там сделаете доклад." На этих визитах всё пока закончилось, и я стал ждать результатов. Сольва

Прошло два-три-шесть месяцев, и ничего не слышно. Я поинтересовался у начальника экспедиции на эту тему, а он мне эдак неожиданно в лоб: "А зачем тебе это дело? Ты что, хочешь укоротить жизнь экспедиции?" Я даже вначале не очень понял смысл фразы, и не знал что сказать -ведь он же поддерживал эту идею, как бы и привлекал для этого в помощники больших людей. А тут вдруг мнение резко изменилось. Видимо, это была просто игра с тем, чтобы показать уже своим руководителям сверху, что экспедиция успешно внедряет новую технику, и сама разрабатывает применение у себя нетривиальных способов бурения. Вероятно также, что у него были единомышленники и в экспедиции, и геологоуправлении. И думаю, что тут значительную роль сыграл и второй фактор-поворот экспедиции в сторону резкого увеличения объёмов бурения гидрогеологических многоствольных скважин с исследовательскими целями, а также для постановки водоупорных завес из синтетических смол на строящихся глубоких вертикальных стволах СУБРа. Объёмы закачиваемых карбамидных смол и отвердителя-щавелевой кислоты, включались в объёмы выполненных работ по фактическому расходу. Если раньше для опытов хватало смолы из нескольких бочек, то теперь уже с завода приходили железнодорожные цистерны. Проблем с выполнением плана по объёмам работ и себестоимости не было. В экспедиции резко возросла роль Гидропартии и её начальника Плотникова И.И. В кабинете Игоря Ивановича на стене появилась огромная красочная картина в неизвестной аксонометрической проекции "Многоствольная скважина на шахте N13" . Там был и основной ствол, и масса боковых с причудливым переплетением, которое и шнурками на столе трудно было бы выложить. Когда я внимательно её рассмотрел, то не увидел ни вертикального, ни горизонтального масштабов. А они должны различаться более, чем на порядок. Когда я спросил человека, который это дело исполнял: "А кто ему давал координаты каждого бокового ответвления, и использовал ли он их при построении профилей?" То он ответил, что никто ему ничего не давал, рисовал он всё "от фонаря", и эта красочная картина только отражала пожелание заказчиков. Дело в том, что истинное расположение стволов в пространстве не имело ничего общего с нарисованной картиной. Однако на некоторых высоких и не очень визитёров картина производила настолько неизгладимое впечатление, что они отходя от неё, долго крутили головой и цокали языками. Правда, сами визитёры вряд ли руководили на производстве бурением скважин глубже 300 метров. Если бы к нам случайно заехали инженеры из той же Кировской экспедиции Первого главка, то они бы долго смеялись над этой картинкой. Новицкий В.Я. частенько бурчал, что эти работы по созданию завес не должны оплачиваться за счёт ассигнований на геологоразведку, что это есть капитальное строительство. Не исключаю, что и Уралгеолуправление тоже имело такое же мнение. Однако всех до поры до времени примирял хороший способ добавки к выполнению плана.

Плотников И.И. давно и не раз мне говорил, что детальную разведку бокситов пора сокращать, а освобождаемые мощности задействовать на гидрогеологические исследования и на создание противофильтрационных завес на строящихся стволах шахт СУБРа с применением синтетических смол. Такой работой в СССР серьёзно занималась лишь одна фирма -"Спецтампонажгеология" в Донбассе в Украине. Но они для подобных целей закачивали глиноцементные смеси. И вот это сделать частично удалось. 3 буровые бригады Кальинской партии начали бурение многоствольных скважин и закачку туда синтетических смол. Такое изменение характера работ сильно поменяло психологический климат в коллективе. Плотников И.И. вёл эти дела только через главного инженера Кальинской партии Глухих А.С., и то же было в обратном порядке. Никакие материалы из Кальинской партии не попадали в экспедицию, а поездки инженеров из аппарата экспедиции встречали неблагоприятный приём. Инженеры жаловались мне, но я не поднимал этот вопрос перед руководством, т.к. никто не хотел обострять отношения с начальником Гидропартии. Меня хотели привлечь к этим делам, но только одного. Но я, как работник экспедиции, не мог работать только на Гидропартию. Плотников же -талантливый инженер, но в этом деле , на мой взгляд, допустил грубую ошибку - опирался в этих делах только на главного инженера партии. Глухих А.С. -толковый парень, но такие сложные и многогранные задачи, которые ставил Плотников И.И., ему одному были явно не под силу. Нужно было подключать всех инженеров из производственной службы экспедиции, и добавлять ещё инженеров-технологов и,возможно, инженера-химика.Поэтому я стал искать новое место работы.Плотников И.И. ,Падерин В.Е., Глухих А.С. Прошло больше 10 лет и Плотников И.И. возглавил эту экспедицию. Я не знаю, что он сделал, что ему удалось, и что не удалось. Просто приведу отрывки из статьи корреспондента Н.Галеевой, посвящённой возможному, но так и не состоявшемуся 70-летнему юбилею образования Североуральской комплексной геологоразведочной экспедиции, из которой можно сделать определённые выводы.

Работа у них такая |  |  | 

Автор: Н.ГАЛЕЕВА
27.04.2011 14:15
(СУГРЭ исполнилось бы 70 лет) ...Стоит в лесу буровая. Остроконечный ажурный контур вышки гармонично вписывается в окружающий пейзаж - будто ёлка, только стальная, рукотворная..... Добавлю, что начальник гидропартии, впоследствии - главный гидрогеолог СУГРЭ, а затем и начальник всей Экспедиции Игорь Иванович Плотников еще в то время предупреждал субровчан о необходимости более тщательной защиты шахтных горизонтов - действующих и будущих - от внезапных прорывов воды. Но для этого потребуется немалое вложение финансовых средств. В свое время он даже предложил собственный план перехвата вод в северном направлении бокситового месторождения, указал на возможность внезапного крупного прорыва на одном из участков Черемуховского или Ново-Кальинскогго месторождений. Однако к его доводам руководители СУБРа и Минцветмета тогда особо не прислушались ("подождет..."), а в сентябре 1978 года шахту "Черемуховскую" затопило - почти все её горизонты. Хорошо, что обошлось без жертв, благодаря оперативным действиям дежурного горного мастера шахты Н.Пахомова.

Прблемы с разведкой и с водой рассматривались у нас и позднее, когда в апреле-мае 1989 года в наш город приезжали Академик, тогдашний вице-президент Академии Наук СССР, председатель Уральского отделения АН Г.А.Месяц со своими учеными-коллегами. Игорь Иванович тогда констатировал в ходе беседы гостей с руководством города и СУБРа: "Вода - это 99,9 процента  всех наших проблем. Мы защитили от воды юг месторождения, но запасы боксита там, через пару десятков лет значительно истощатся, и проблема защиты северной части встанет как никогда остро. Проектанты Гипроникеля, ВИОГЕМа, Гипропроекта и Спецтампонажгеологии предварительно подсчитали, что на эти цели потребуется почти миллиард рублей (примеч.: по ценам тех лет). Но мы знаем, как этот миллиард удешевить до 100 миллионов". А бывший в то время директором СУБРа В.Потылицын добавил: "Вся наша система уже сейчас откачивает в год 151 миллион кубометров воды! Мы работаем на границе уровня подземных вод, поэтому согласны с предложением Плотникова и дальше строить дренажные узлы и скважины".

Выяснилось, что в то же время "Уралгеология" уже значительно снизила объем ассигнований на ведение работ по гидрогеологии, а значит, проблема перехвата рек северного направления уже тогда "повисла" в воздухе. Из-за нехватки средств потом и СУБР пошел на непопулярные меры - гидрогеологов от СУГРЭ, работавших на шахтах месте с шахтными гидрогеологами СУБРа, сократили. А коллектив геологоразведки, лишенный вскоре заказа и   работы на благо бокситодобывающего главного предприятия, вынужден был искать другие способы выживании - искать работы "на стороне": заниматься тампонажем, смолизацией, укреплением фундаментов производственных зданий на БАЗе, осушением строительных и промышленных площадок, "разруливать" накопившиеся проблемы с плотинами и водохранилищами не только в нашем, северном регионе, но и других местах области.

Геологоразведчики, имевшие богатейший опыт бурения многоствольных и направленных скважин (водопонижающих, тампонажных, для пучкового гидроразрыва, для принудительного проветривания), попытались выйти на всесоюзный уровень. Однако в перестроечные годы и последующие 90-е, не найдя поддержи ни со стороны Мингео, ни от местных властей, вынуждены были свернуть все свои работы. Договора, которые все же удавалось заключать со сторонними организациями, не приносили нужных финансовых вливаний, чтобы плодотворно работать дальше...

По-разному сложилась их судьбы в наступившем веке. Кто-то уехал за границу, кто-то перешел в СУБР, иные занялись совершенно другими делами. Есть и те, кто слишком рано ушел из жизни. Но я благодарна им всем- тем, кто был рядом долгие-долгие годы моего самого главного, североуральского, периода жизни.

В нынешнем году коллектив СУГРЭ отмечал бы свое семидесятилетие...

Н.ГАЛЕЕВА

Семья на строительстве дачи

Но не состоялось...Так почему же отлично сработанный коллектив с опытнейшими кадрами рабочих и инженеров, богатой производственной базой так бесславно закончил своё существование в 1994 году? Совершенно убеждён, что на базе экспедиции нужно было создавать Всероссийский центр по тампонажу и устройству противофильтрационных завес на основе применения любых материалов - синтетических смол, глиноцементных смесей, битума, цемента, и др.Однако надеяться при этом на поддержку Мингео или местных властей , как пишет корреспондент, по меньшей мере наивно. Это подрядные строительные работы, которые исполняются за деньги заказчиков по капитальным вложениям. А суть проблемы в том, чтобы заказчиков найти, убедить их в полезности предлагаемого метода. А потенциальных заказчиков на такие работы в России очень много, и намного больше, чем в Украине. Это и горное дело, и строящиеся тоннели, и плотины водохранилищ, и т.д. Значит Плотников И.И. со своими помощниками не смог потенциальным заказчикам представить убедительные доказательства полезности применяемых им методов. В отличие от украинской "Спецтампонажгеологии", которая существует и сегодня со штатом 750 человек. Хотя после обвала советской плановой системы в 1992 году у всех предприятий появились широчайшие возможности для заключения прямых договоров. Конечно, гораздо спокойнее работать при твёрдых гарантированных бюджетных ассигнованиях, но в нынешние времена на таких работах добиться этого трудно.. Глава 6Уралшахтоосушение. Переделка конструкции РТБ-2600. Спуск двух колонн труб на "воздушной подушке". Многоствольные скважины на дренажном узле. Послесловие. Немного о политике. Перебрав разные варианты, я пришёл в "Уралшахтоосушение" к главному инженеру Евстигнееву И.Е., он зашёл к начальнику управления Фролову В.С., и мне сразу предложили работать заместителем начальника Североуральского участка, и тут же оформили приказом. Бывший многолетний начальник участка Кротов Ю.А. уехал открывать новый участок в г.Мирный, где планировалось начать буровые работы по строительству водопонижающих скважин вокруг трубки "Мир". Начальником участка работал Ветлугин Валерий Григорьевич, который заочно учился на шахтостроителя. В работе было три буровые установки реактивно-турбинного бурения(РТБ) -Уралмаш-4Э, БУ-125БЭ, БУ-75, ударно-канатный станок УКС-30 для бурения скважин под фундаменты новейших шахтных копров высотой 104 метра, и бригада для спуска водоотливных насосов ЭЦВ на дренажных узлах. Техника была очень серьёзная, и у меня никогда не возникало желания встать за рычаги лебёдки, так как я это делал на колонковом бурении. Объём работ, выполняемый участком в те годы приближался к 3 млн. рублей, и составлял значительную долю объёмов всего Уральского СМУ. Поэтому опёка этого участка со стороны Свердловска была всегда очень плотной, и о ходе дел ежедневно докладывали по телефону. Управление занималось, в основном, вопросами снабжения участка, а также у них был турбинный цех, который занимался ремонтом и настройкой турбобуров. Все технологические вопросы мы решали на месте. Только если возникала какая-то идея типа поменять конструкцию бура, то советовались с главным инженером управления. Участок хорошо снабжался и различным оборудованием, и инструментом. Для перевозки буровых мы имели гусеничные тележки "Восток" и тяжеловозы ТК-40, два хороших автомобильных крана и тракторный КП-25, трубоукладчик. Каждую буровую установку возглавлял прораб - и Бочкарёв А. ,и Окунев В. были инженерами-буровиками, закончившими специальность "Техника разведки", и хорошо освоили и технологию бурения , и сопутствующие работы. Мне тоже пришлось пару недель плотно ознакомиться со всем оборудованием и технологиями, но и дальше я тоже продолжал учиться. Надо отметить исключительно полезную роль, которую играл гл.механик участка Алексей Петрович Садовский -инженер-нефтяник, закончивший Тюменский индустриальный институт. Это был грамотный специалист, инициативный, и как раз такой и нужен при эксплуатации такой сложной техники. К сожалению, позднее, рано ушедший из жизни. Две установки -Уралмаш-4Э и БУ-125 стояли недалеко друг от друга на стволе шахты 12, и имели общий насосный блок из 8 поршневых насосов У8-6 . Первая бурила вентиляционную скважину диаметром 2.6 метра на глубину 800 метров, вторая -скважину для спуска бетона диаметром 0.76 метра и на глубину 1230 метров. Для некоторого сравнения -все буровые установки участка имели установленную электрическую мощность около 8000 квт. А ещё 25 лет назад на весь СУБР и город постоянно работали 2 генератора Центральной электростанции, мощностью по 5000 квт, и один резервный.

На установке Уралмаш -4Э работало 4-х турбинное РТБ диаметром 2.6 метра. Первое, что бросалось в глаза, это была очень низкая стойкость долот 490С. проходка за рейс не превышала 30 см., и на поднятых долотах зубья стачивались до предела. Надо было что-то менять, чтобы можно было использовать штыревые долота 295К. На траверсе было смонтировано на равном расстоянии 4 девятидюймовых турбобура мощностью 300 л.с. каждый. И каждая пара долот -наружная и средние шла по одной и той же дорожке. Как-то во время разговоров про эту установку нам пришла в голову мысль, что если сместить на траверсе один из центральных турбобуров в сторону крайнего, а один из крайних поставить через коленчатый переводник, то можно будет навесить долота, армированные твёрдым сплавом -295К. Это было всё легко нарисовать на бумаге, а претворить в металлоконструкцию потребовалось немало усилий. Самым сложным было высверлить новое отверстие в траверсе диаметром 240 мм. и запрессовать туда новый ниппель. Евстигнеев И.Е. одобрил нашу идею , а Ветлугин В.Г. договорился с Карпинским машзаводом на работы по перестановке ниппеля на травесе. Это можно было сделать только на большом карусельном станке - высверлить отверстие. А потом они положили траверсу на кучу горящего угля, и когда она нагрелась, и отверстие расширилось, вставили туда заранее выточенный холодный ниппель. Когда траверса остыла, ниппель был прочно схвачен за счёт температурного натяга. Потом мы собрали новое РТБ, и эффект оказался значительным -за рейс стали проходить по 80 см. Управление хорошо оценило нашу работу в этом направлении. Но это мы экспериментировали с запасной траверсой. Если бы она была в единственном числе, то никаких экспериментов никто бы не разрешил. Буровая установка БУ-125Э

Вообще я только здесь увидел, что такие работы сопровождаются очень большим грузооборотом. Кроме текущих расходных материалов типа долот, бурильных труб, и т.д большой тоннаж занимали обсадные трубы и водоподъёмные на строительстве дренажного узла. Ежедневно приходило несколько вагонов и постоянно работала на разгрузке бригада с автомобильным краном. Обсадные трубы доставлялись на буровые, складировались, и очень опытные, с аттестацией и личными клеймами сварщики беспрерывно работали, сваривая их в плети. Причём не просто сваривали, а они это делали -как тогда называли -"под вакуум".

Всё дело в том, что обсадные колонны целиком для проектных глубин скважин имели вес в 2-3 раза превышающий грузоподъёмность вышек и талевой системы. Например, колонна труб диаметром 630 мм. и длиной 1230 метров весила 330 тонн, а буровая установка могла поднять только 125 тонн. Другая колонна на 4Э диаметром 2300мм. весила 440 тонн, при максимально разрешённой на вышку нагрузке 160 тонн. Поэтому было принято решение производить спуск обеих колонн методом "воздушной подушки", разработанным инженерами Белгородского института ВИОГЕМ Петриченко В.П., Гончаровым А.Г., и др. Поэтому все швы на трубах должны были быть строго герметичными и не пропускать не только воду, но и воздух.

Бурение технической скважины диаметром 760 мм. установкой БУ-125 шло нормально без каких-либо особых отклонений. Единственный раз произошёл прихват РТБ, и инструмент не шёл ни вверх, ни вниз. Возможно, свалился из стенки камешек и заклинил, либо часть стенки. Мы посоветовались с прорабом Бочкарёвым А., и решили сделать натяжку инструмента, близкую к максимуму -110 тонн, включили промывку и турбобуры заработали как бы вхолостую. Смысл такой технологии был в том, что работающие турбобуры -это своего рода вибратор, который должен был под натягом освободить инструмент. И мы стали следить за стрелкой индикатора веса, которая через 5 минут работы вдруг дрогнула и ушла на полделения на разгрузку, а потом уже началось медленное, но снижение нагрузки на крюке, и через 15 минут инструмент уже был освобождён и индикатор показывал его истинный вес.

Колонна труб диаметром 630 мм. уже почти вся была сварена в плети по 18 метров и складирована вдоль помоста с двух сторон буровой. Для спуска заранее приготовили две пробки с обратными клапанами длиной по 6 метров и залили их бетоном. Вначале спуск идёт как обычно нормальным порядком - берётся первая плеть, спускается в скважину, привариваются косынки, которые упираются в кондуктор и плеть зависает. Снимается талевая система и заводится на вторую плеть, которая поднимается и ставится на первую, стык проваривается сварщиком, после этого колонна приподнимается, первые косынки срезаются и колонна опускается дальше в скважину, опять привариваются косынки, и т.д. За весом колонны следим по индикатору и когда она приблизилась к 115 тоннам, привариваем кусок трубы с клапаном, и через клапан компрессором УКП-80 начинаем внутрь колонны гнать сжатый воздух. Давление в колонне начало повышаться, и когда оно достигло около 30 атмосфер, колонна потеряла вес и свободно заплавала. Отсоединили воздушный шланг компрессора, клапан закрылся и начали колонну наращивать снова. По мере её погружения под уровень объём сжатого воздуха стал уменьшаться и плавучесть колонны понизилась, и через примерно 400 метров колонна опять набрала вес, близкий к предельному. Приварили вторую пробку-клапан, и опять стали гнать сжатый воздух до полной плавучести. Затем опять стали наращивать трубы уже до полной постановки колонны на забой скважины. Основная и опасная часть спуска была завершена. Осталась рутинная работы по выпуску сжатого воздуха и выбуривания бетонных пробок с клапанами. Чтобы наглядно увидеть выпуск сжатого воздуха из второй подушки, я съездил в Гидропартию и попросил у Плотникова И.И. краситель -флюоресцеин, который залил в скважину. (На фото - Выпуск воздуха из воздушной подушки) Потом вахта спустила бурильные трубы с наконечником и надавила на клапан -из скважины ударил цветной фонтан смеси воды и сжатого воздуха Было очень красивое зрелище. Потом без помех выбурили обе пробки.

Точно по такой же технологии опускали колонну диаметром 2300 мм на установке Уралмаш-4Э, но ввиду того, что диаметр труб был намного больше, то при закачке воздуха её плавучесть была намного выше, и хватило одной пробки. Но здесь случилось маленькое ЧП. Мы с Петриченко В.П. и прорабом Окуневым В. находились около устья и наблюдали за давлением во время закачки подушки, и когда колонна разгрузилась на две трети, зашли рядом в вагончик попить чаю. Только налили кружки и вдруг раздался какой-то внешний шум, совсем непохожий на работу компрессора. Мы поводили ушами и всё-таки, бросив чай, решили выйти и послушать. Вышли из дверей и услышали сильнейший шум выходящего из обсадной колонны воздуха. Нас пробил холодный пот, но посмотрев на индикатор веса, мы увидели, что вес колонны вырос незначительно. Тут же прибежали ребята из вахты, запрыгнули на пробку и снова присоединили воздушный шланг, который сорвало в наше отсутствие. Процесс пошёл дальше, и позднее благополучно завершился. Далее с этой колонной предстояла тоже очень ответственная операция -заливка цементным раствором затрубного пространства. Техника соответствующая у нас была -цементовозы, цементировочный агрегат ЦА-320, цементосмесительная машина СМН-20. В этом процессе для меня возникла совершенно неизведанная область - сопротивление обсадных колонн внешнему давлению на смятие как при наличии воды в трубах, так и при сухих трубах. Дело в том, что работающий рудник, плюс дренажные узлы создали на рудном поле серьёзную депрессионную воронку, и уровень подземных вод находился на глубинах 120-150 метров. И ещё один фактор - чем больше диаметр колонны, и чем больше её эллипсность, тем она слабее противостоит внешнему смятию. Расчёт показал, что при заливке затрубного пространства этой колонны ниже уровня грунтовых вод можно было цементный раствор заливать только на 18 метров, а при сухой трубе -в два раза меньше. Ошибаться было нельзя, т.к. случаи смятия колонн на участке уже были. В общем небольшими расчётными заходками затрубное пространство было залито без осложнений. И бурение продолжили диаметром 1800мм. Когда начали бурение этим диаметром, то в обсаженной скважине нет утечки воды и вся она вместе с выбуренным шламом хлынула на устье в специально вырытый огромный зумпф. Причём заполнялся он довольно быстро и приходилось его часто чистить экскаватором.

Этот метод посадки колонн был разработан немного раньше его применения у нас, и до этого в СССР был испытан первый раз где-то в Забайкалье, но с колонной значительно меньшего веса. Так что спуск двух наших тяжёлых колонн показал надёжность этого метода. В 1992 году я был на выставке "Нефтегаз -92", и в канадском павильоне одной буровой фирмы поинтересовался каким образом они садят тяжёлые колонны. Мне ответили, что исключительно с применением домкратов вокруг устья.

Зимой пришёл на участок план путёвок управления в различные санатории. Там я увидел путёвку в санаторий "Днестр" в г.Моршине, Львовской области, и попросил её себе. А я ещё давно знал, что Валерий Цепелев там лечил печень и остался очень доволен. Дали без возражений. Полетел в начале февраля на Львов, и с аэропорта автобусом в Моршин. Поселили в новый 5-ти этажный корпус, где были двухместные палаты. А вообще там всего в то время было 5 санаториев и самый лучший -"Мраморный дворец". Там во все, и даже польские времена, лечилась элита. Красивый корпус, вода и все прочие лечебные причиндалы - внутри корпуса. А все остальные ходили в специальный лечебный корпус, где принимали ванны и компрессы на спину из тёплого озокерита. Воду пили в специальном павильоне, где она текла из кранов в разных концентрациях. Врач мне прописала сначала 3.5%, а через неделю 7%. Через пару дней после приезда вдруг резко похолодало, и пришёл северный ветер. Наш корпус мгновенно продуло, и стёкла занесло изморозью. Без вторых одеял спать стало невозможно.

Народ лечился всякий. Как-то познакомился с серьёзным мужиком - позвал в свой номер поиграть в преферанс. Жил он в люксе один. В тумбочке стояло несколько бутылок марочного коньяка в плоских бутылочках, разный шоколад для закуски. После каждого хорошего тура всем наливал по рюмке -был и третий партнёр. Коньяк оказался на редкость хорошим. Жил и работал он в Москве заместителем начальника какого-то Главка, и был женат на дочери известного советского военачальника 30-х годов Триандафиллова, который позднее погиб в авиационной катастрофе.

Но были и курьёзные знакомства. Как-то пришёл в комнату, а в середине стоит чемодан с навесным замком. И рядом мужчина. Говорит мне, что его поселили сюда взамен уехавшего домой соседа. Я его спросил: "Откуда он?" -Отвечает: "Из Москвы"

Спрашиваю: "В каком районе Москвы живёте?" -

-"Да я не в самой Москве, а рядом"

"А где рядом?"

"В Чехове"

"А в каком примерно месте Чехова?

"Да я не в самом Чехове живу, а в селе, до которого автобусом ехать 40 минут". Однако человек считает себя москвичом.

Раза два ездил в райцентр Стрый на рынок. Продавалось очень много красивой заграничной обуви и одежды. Мне разъяснили, что во время и после войны в этих местах широко действовала Украинская повстанческая армия(УПА), и по окончании боевых действий многие участники этой Армии ушли на Запад. Много поселилось их в Канаде и других местах. Вот они и слали посылками своим оставшимся родственникам дефициты того времени.

После 24 дней лечения ваннами, питья воды, и 10 сеансов озокеритовых компрессов возникло ощущение как будто заново родился. Местная минеральная вода оказалась просто исключительной по силе влияния на человеческий организм. А после озокерита я лет на 10 вообще забыл что такое боли в пояснице. Выслал домой 4 бутылки местной рапы. Дошла половина, но и их мне надолго хватило иногда пить.

Установка БУ-75 стояла на бурении технической скважины на шахте 14 и готовилась к переходу на бурение 40 скважин Черёмуховского дренажного узла.

После посадки кондуктора диаметром 1020 мм.на глубину 40 метров, скважину углубили ещё ниже на 15 метров и во время подъёма инструмента зацепили башмак трубы, хорошо подёргали и с трудом поднялись на поверхность. Скважина была сухая и я решил сам посмотреть скважину изнутри, и принять решение что делать дальше. Буровики изготовили простейшее седло, привязали на него фуфайку, и начали меня спускать со шпилевой катушки. Следом пошла переноска на кабеле с напряжением 40 вольт. Прораб стоял наверху и мы с ним переговаривались - слышимость была хорошая. Спустился до кондуктора трубы и увидел, что низ её был разорван и большой кусок был прямо загнут внутрь трубы. Решил опуститься ниже на забой и глянуть вживую конфигурацию скважины после бурения. Картина оказалась очень интересной. Скважина была не круглой, а скорее эллипсовидной, с большими карманами и кавернами по стенкам. А ведь геофизики, делая кавернометрию, усредняют эллипс до полного круга. Хотя в принципе есть такой метод как профилеметрия, где можно получать рисунок поперечного сечения скважины. Однако в те времена при таком методе не было привязки по азимуту, и поэтому профилеметрия применялась очень редко. С этой же скважиной решили спустить туда сварщика, и срезать все выдающиеся внутрь куски трубы, а подъём инструмента в этом месте делать с особой осторожностью, пока траверса РТБ зайдёт в целую трубу. В общем скважину через пару месяцев сдали заказчику и переехали на бурение скважин Черёмуховского дренажного узла. Буровая установка БУ-75

Этот объект представлял особый интерес для всех, и для меня в частности. Дело в том, что три дренажных, уже введённых в эксплуатацию, узла строились по одной схеме - бурилась скважина диаметром 530 мм до нужной глубины 250-350 метров, прокачивалась до чистой воды, и туда на водоподъёмных трубах спускался насос ЭЦВ. А сейчас проект содержал другую конструкцию скважин - бурился основной ствол, а потом из этого ствола надо было пробурить в стороны 3-4 боковых ответвления по 100 метров глубиной, диаметром 346 мм., и с отходом от основного ствола в сторону до 50 метров. По исследованиям начальника Гидропартии Плотникова И.И., это увеличивало фильтрацию, и повышало дебит каждой скважины. Технология бурения таких скважин не была прописана в проекте, и решать эти вопросы оставили нам. С учётом того, что кроме турбобуров 9 дюймов у нас ничего не было, то решили использовать его с долотом 346Т и кривым переводником. Угол переводника по расчёту составлял несколько градусов. Для их изготовления с машзавода в г.Карпинске привезли металл - круглую болванку из конструкционной стали 40Х. Разрезать такую болванку на части нужной длины пришлось немало повозиться опытному сварщику и сжечь много кислорода и бензина. У нас был очень хороший трубонарезной станок с проходом шпинделя 300 мм., и ещё более хороший токарь, который каким-то образом перешёл к нам на работу из ЦРММ СУБРа. Вот ему я задал угол наклона, и он уже примерно за две смены выточил этот переводник.

Само бурение основных стволов особых трудностей не представляло. Правда, однажды на РТБ-530 у одного из долот развалился подшипник опоры и шарошка осталась в скважине. По теории надо было спускать на забой какой-нибудь ловильный инструмент, и эту шарошку доставать. Однако вспомнив истинную конфигурацию таких скважин, я дал бурильщику команду заменить оба долота и поработать на забое с лёгкого навеса. Первые минуты чувствовалось, что что-то мешает , но минут через 10 такой работы жёсткость исчезла и пошла нормальная углубка. Как я и рассчитывал, аварийную шарошку забросило в какой-то боковой карман, зашламовало, и все про неё забыли.

На первую зарезку бокового ствола с кривым переводником приехал сам. Спустили инструмент, который шёл по скважине с лёгким натягом из-за висящего под небольшим углом турбобура. Зарезка бокового ствола прошла легко и началось бурение. Скорость углубки была высокая и к концу смены было пройдено около 95 метров. Тут мы решили на таких ответвлениях срабатывать долото до разрушения, если им было пройдено 80-90 метров. Второй ствол забуривался в противоположную сторону от первого, а следующий - на 90 градусов в любую сторону. Ориентировали с поверхности после попадания долота в какой-то уже пробуренный ствол, то приподнимали инструмент и ориентировали в нужную сторону.

Все стволы в обязательном порядке проходили замеры азимутов и углов наклона каротажниками, и наш гидрогеолог отстраивала их профиля строго по координатам. В итоге получилось, что максимальный отход ответвления от основного ствола составил 23-28 метров, но было немало и меньше этих значений. Всё-таки турбобур -девятка нормальной длины даже с кривым переводником -жёсткая пара, которая не могла сделать расчётную кривизну. Чтобы получить отход в 50 метров, надо было применять укороченные турбобуры меньшего диаметра. Но этим делом не стали заниматься, т.к. никто не докажет, что боковой ствол, отошедший на 25 метров, даст водоприток меньше, чем ствол, отошедший на 50 метров.Тем более, что заказчика такие параметры устраивали.

Для привода турбобуров на этой установке и очистки скважины от шлама применяли центробежный насос 8МС7 с мощностью эл.привода 800 квт. И у него, как и у всех турбомашин, была встроена пята, разгружающая рабочие колёса от осевых нагрузок. И эта бронзовая пята частенько истиралась раньше времени. Мы решили изготовить латунную. Взяли металлический ковш, загрузили его латунным скрапом и поставили в кузнечное горно. Через 20 минут всё зашипело, пошёл ядовитый жёлтый дым, и мы не разобрались сразу в чём дело. Оказалось, что дно металлического ковша расплавилось раньше, чем латунный скрап. Тогда мы нашли угольный тигель, и всё получилось как надо. А токарь из отливки выточил отличную пяту.

Однажды я отошёл от буровой метров 50 и увидел над моховым покровом бугорки. Пнул один, а оттуда выскочил сырой белый груздь, второй -та же история. А бугорков кругом было очень много. Больше я любопытства не проявлял,а в ближайший выходной день погрузил всю семью в машину и приехали сюда. Весь багажник фургона нашего был завален этими сырыми груздями, т.к. никаких корзин и сумок нехватило. Дома все их засыпали отмокать в ванну - была полная ванна. Через два дня мы их перевезли к Гале, и там их посолили в два четырёхведёрных бочонка, и поставили в погреб. Кушали всю зиму и просто так, и пекли пироги, и делали икру. Засол получился очень вкусным, т.к. специй было полно. Никогда ни до, ни после, не видел и не собирали столько таких хороших грибов для посола. Одна бригада работала у нас на монтаже и спуске в скважины насосов ЭЦВ на Северо-Восточном дренажном узле. Для этой цели использовали что-то вроде тракторного подъёмника АЗИНМАШ-5. Было это очень неудобно и медленно. Сама собой родилась идея использовать оборудование для колонкового бурения. Поехал в Кальинскую партию и договорился с Глухих А.С. отдать нам старый металлический копёр высотой 18 метров, а мы за них сдали 5 тонн металлолома. На базе участка у нас был старенький станок колонкового бурения ЗИФ-650, с которого мы сняли вращатель, окно и все открывшиеся масляные трубки заглушили. На основании копра сварили монтажные швеллера под станок, зачалили на лебёдку трос с талевой системой 1х2 и после этого работы пошли значительно быстрее и безопаснее для персонала бригады. Перед этим все скважины промывались старыми насосами ЭЦВ.Станком УКС-30 мы на Чёрёмухово бурили скважины под современный копёр шахты высотой 104 метра. Диметр скважин был 1300мм, и бурили их до коренных пород. Затем опускали колонну 1020 мм., а в неё сваренный из арматуры каркас. Всё это заливалось бетоном. И таким образом копёр на таких железобетонных ногах опирался на коренные породы. Послесловие Этот период моей работы -12 лет, был самым продуктивным - удалось внедрить в производство много различных идей как лично разработанных, так и в группе с товарищами. Что-то не удалось -внедрить турбинное бурение, но и много удалось.

Я уверен, что месторождения бокситов будут разрабатываться и дальше и ещё потребуется доразведка глубоких горизонтов. Вот тогда и будет применено турбинное бурение. Сегодня разработан и эксплуатируется очень широкий шлейф забойных двигателей - от винтовых забойных диаметром 43 мм. и выше, до лопастных забойных, имеется и работает аппаратура КУБ для телеметрической проводки скважин. Сегодня скважину можно привести в любую расчётную точку вплоть до горизонтального положения. Имеются отклонители непрерывного действия, которые искривляют скважину с интенсивностью 1 градус на 1 метр бурения. Очень большой диапазон типоразмеров долот вплоть до алмазной армировки. Доразведку можно проводить многоствольными скважинами и шарошить боксит. А для взятия образцов на химанализ можно поставить выше пласта боксита пробку и перебурить пласт. Я уверен, что применение забойных двигателей могло бы принести немалую пользу и на разведке некоторых других месторождений твёрдых полезных ископаемых. Просто нет энтузиастов этого дела. О такой технике как сегодня, мы в то время и мечтать не могли. Буровые технологии и инструмент в последние 20 лет сделали гигантский скачок. Но я не исключаю, что лет через 50 бурение может и совсем не понадобиться, а качество и мощность бокситового пласта будет определяться какими-нибудь неизвестными доселе методами сканирования прямо из горных выработок.

Хочу ещё особо отметить очень приятную работу в Североуральском участке "Уралшахтоосушения". У них участки всегда были разбросаны по всему Уралу, и даже некоторые работы велись за его пределами. Руководство Уральского СМУ-Фролов В.С. и Евстигнеев И.Е. были хорошими организаторами, умели подбирать кадры, умело поощряли всякие технологические новинки, и умели заглядывать вперёд. После потери больших объёмов работ в Североуральске, они сумели найти новых заказчиков, приобрели для этих целей нужные буровые установки, и вопрос о их ликвидации никогда не стоял, и они сегодня работают. Это я к тому, что буровики Североуральской экспедиции могли тоже бурить любые скважины в любых местах(кроме скважин на нефть и газ), но руководство и инженерный персонал не смогли вовремя перестроиться, и обеспечить их работой. Через некоторое время мне пришлось руководить на Семипалатинском ядерном полигоне точно таким же участком, с таким же набором буровых установок. Только скважины были помельче. Но некоторые технологические приёмы и находки из Североуральска вполне пришлись к месту и там. Но это уже другая история, которая заслуживает своего описания. Немного о политике. Немного про политику. Наше поколение бОльшую часть своей жизни прожило и проработало в советские времена, поэтому неизбежны какие-то сравнения и аналогии. Думаю, что распад СССР был большой и трагической ошибкой, которая совершенно не была предопределена. Дело в том, что у нас после Отечественной войны, на мой взгляд, начался примерно такой же процесс "плавильного котла" как в Америке. За всё время моей учёбы, работы, поездок в разные национальные республики, никогда не видел, чтобы возникали какие-то межнациональные конфликты -все люди считали себя гражданами большой страны, и не считали, что кто-то их ущемляет. Да и как можно говорить о каком-то национальном ущемлении, если в Украине и Белоруссии дороги были лучше, чем в России, да и жизнь в них была дешевле и легче. В среднеазиатских республиках не было безработицы, народ был хорошо одет, и всегда было что покушать. Хороший и приемлемый уровень жизни в этих республиках отражает демография, и многодетные семьи -первый показатель этого. А межнациональные конфликты сразу начали возникать после утери контроля центральной властью.

Как уже не раз говорили и писали о роли компартии - она была каркасом системы управления. И от этого она ни лучше, и ни хуже - просто такая роль. Сбросили каркас - система рухнула. Мне нисколько не жаль, что я был членом этой партии, как и 18 миллионов других, не самых худших людей. Когда я работал и принимал какие-то решения, то вовсе не думал о том, приближаю или отдаляю приход коммунизма- всё определялось интересами дела. И так работало подавляющее большинство. Сегодняшние разговоры про то, что коммунисты якобы воровали -то это просто ложь. Не шапочно знаком с первым секретарём одного горкома, так жил он очень скромно, не так, как сегодня живут многие чиновники.

Горбачёв М.С., обладая необъятной властью, мог немного подкорректировать систему в сторону некоторого послабления, а именно:

Даже при таких минимальных послаблениях эта система просуществовала бы без всяких потрясений ещё тысячу лет. Но, конечно, такие химеры как "мировая революция", должны были исчезнуть из идеологии, а уровень вооружений не превышать сегодняшний. Для обычных людей строить какой-нибудь социализм, коммунизм, капитализм и прочие "...измы" - задача "до фонаря", т.к. это просто фигура речи. Им надо нормально жить, учиться, растить детей. Виноградов А.В. 2012 год