# В сумраке космической колонии

Z Павел Виноградов

Моя рецензия на роман Алика Кила "Иллюзия адаптации. Книга первая. Иллюзии".

Рецензия на роман Алика Кила "Иллюзия адаптации. Книга первая. Иллюзии".


Эта книга вполне способна стать началом превосходного фантастического литсериала, однако пока, как мне показалось, не дотягивает до статуса первого романа цикла. Хотя бы потому, что статус этот обязывает автора написать роман так, чтобы читатель мог завершить его с чувством, что знает об этом мире и этих героях уже достаточно. Первый роман должен иметь и законченные сюжетные линии, и некий промежуточный финал. Но, с другой стороны, писать его надо так, чтобы читатель захотел продолжать знакомство с миром и героями. И если со второй задачей автор справился - может быть, даже слишком резко поставив точку в разгар опасного приключения героев, то с первой очевидны проблемы.

Фактически, в первой книге содержится лишь завязка сюжета. На протяжении предыдущих страниц читатель знакомился с миром и персоналиями, постигал основу интриги и следил за неторопливо разворачивающейся роуд-стори двух четырнадцатилетних девочек-близнецов. А когда сопутствующие сюжету моменты были более или менее уяснены, автор бросил своих героев в опасный экшен и фактически оборвал историю на клиффхэнгере. И это было бы отлично - будь у читателя возможность тут же перейти к чтению продолжения. Однако его пока нет.

Это главная претензия к роману, который, в целом, уже теперь интересен и хорошо написан - не без слабых мест, само собой, но они не довлеют над сильными. Потенциально из вещи может выйти достойный психологический триллер на фоне эпического полотна нуарной космооперы с элементами постапокалипсиса, а также техно- и биопанка.

"История об экзистенциальной бесприютности и взрослении в мире техногенного постколониализма, где иллюзорно всё, кроме беспощадного прогресса", - обещает автор, и я ему верю, однако пока что это именно обещание.

Но в остальном роман впечатляет, особенно то, как автор воссоздаёт сумеречный мир Протея - одной из человеческих колоний в глубоком космосе. В нём есть что-то от Стругацких - но без коммунарского оптимизма и что-то от Говарда - но без техномистических философствований. Просто дальний анклав человечества со своей уже сложившейся культурой, суровым бытом и проблемами. Причём последних много, и они серьёзны.

Сюжет развивается вокруг амбициозной программы терраформирования Протея, оборачивающейся грандиозной аферой, к которой в той или иной степени причастны практически все персонажи романа. Впрочем, как сказано, сюжет только запущен, и многое остаётся не прояснённым. Пока лишь понятно, что всё завязано на криминальных операциях с краденым и припрятанным оборудованием для осуществления программы, а также на нелегальной торговле и установлении биоимплантов.

На этом фоне разворачиваются истории персонажей. Они - и истории, и сами персонажи - одна из самых сильных сторон романа. Разумеется, прежде всего касается это главных героинь - сестёр Евы и Джули. Их образам веришь: сёстры, воспитывающиеся без матери, занятым отцом, в тусклой космической колонии, конечно же, "хотят чего-то ещё" - и пытаются избыть это тягостное чувство типичным подростковым методом, побегом из дома. И, конечно же, попадают в опасный переплёт.

На таких конфликтах строится огромное количество подростковых историй, однако тут дело в том, как это всё нарисовано. В данном случае - убедительно, со вкусом и чувством меры. Образам девчонок, неуловимо напоминающих Алису Кира Булычёва, но гораздо более приближённых к реальной жизни, начинаешь доверять почти сразу, как они появляются на страницах романа. Особо следует отметить достоверность в изображении девичьей подростковой психологии - их привязанность и соперничество, распределение ролей в тандеме. Автор ненавязчиво показывает внутреннюю непохожесть близнецов, обладающих совершенно разными характерами при исключительном внешнем сходстве - порывистая и "безбашенная" Ева и рассудительная и более глубокая Джули. Так что никакого удивления не испытываешь, когда юный Рейв - предмет романтического интереса Евы, сразу выбирает Джули, которая вроде бы вовсе в нём не заинтересована. Что вырывает горячую ревность её сестры и, надо думать, в дальнейшем станет одним из важных движителей сюжета.

Несколько ставит в тупик лишь то, что автор сделал девочек чересчур "современными" - с нашей точки зрения. Они ведут себя именно так, как должны вести сегодняшние их ровесницы. Это подчёркивает и нынешний молодёжный интернет-сленг, на котором они разговаривают. Однако ведь действие романа происходит лет через двести-триста от нашего времени... Представьте, что какой-нибудь автор, скажем, XVIII века, написал фантастический роман о нашем времени, в котором заставил молодых героев говорить так, как говорила молодежь в его время (молодёжный жаргон существовал всегда)...

И чтобы уж закончить с этой темой, замечу, что столь же анахронично выглядят упоминания в устах персонажей романа фигур современной массовой культуры, например, Годзиллы или Терминатора. Не думаю, что их будут вспоминать через двести лет.

Прекрасно описан и Рафаэль "Рейв" - бывший мальчик-мажор, сын члена правления колонии, потерявшего должность и вынужденного с семьёй перейти в низшие слои населения. Его сын рвётся изменить свою судьбу, и у него начинает получаться - он становится популярным стримером. Но это же яростное желание прорваться из низов приводит его к криминалу - в банду анархистов-какистос.

Добротно выписаны и другие обитатели Протея, "мира обманутых надежд и несбывшихся обещаний", второстепенные персонажи, которые в дальнейшем могут стать более значимыми - от отца девочек Михаэля Блума, до главы колонии, хитрого и "прошаренного" полковника Монеро. Или преступного учёного Оскара Ларсена, скрывающегося от земного правосудия. Повседневная жизнь колонии частично показана с его точки зрения - то есть человека, который знает жизнь на других планетах, в том числе и в метрополии. И это придаёт картине протейской жизни дополнительную глубину и достоверность:

"Слово "баранина" здесь больше ничего не означало. Если Оскар ещё пытался отыскать её приметы (название заверяло, что они имеются) в спрессованном сублимате из грибов и химического порошка, то местные, вскормленные на искусственных витаминах бледные создания видели в этом продукте лишь квадратную лепёшку оранжевого цвета".

Превосходна и космическая авантюристка Рита Станс, ещё не полностью раскрытая, но дебютировавшая очень ярко. Или однорукий наёмник-телохранитель с боевым имплантом Нико Штерн, или глава компании Эмили Конг, или генконсул Земли Мира Форр, да и другие персонажи. Даже совсем эпизодические, вроде деда-привратника купола по кличке Клапан или главаря какистос Кирпича, ярки и запоминаются.

Симпатично выглядят и мелкие детали, вроде технических гаджетов колонистов, например, костюмов для внешней среды, напоминающих снаряжение фрименов Говарда. Это тоже придаёт картине мира фактурность и достоверность. Хотя порой с техническими терминами, на мой взгляд, случается перебор, несколько затуманивающий смысл повествования:

"Неплохо было бы разжиться вита-картриджами. Необходимо хакнуть пасскод, чтобы обойти возрастной рейтинг. Джули знала: к таким пустякам, как запас кислорода, сестра относилась беспечно, но тем ценнее было неподдельное недоумение Евы, когда та обнаруживала картридж с шо-коктейлем у себя в оксике".

Но, повторюсь, облик колонии выписан очень подробно, через эти описания часто прямо-таки чувствуешь ритм и нерв здешней жизни:

"На каждом углу в проходах висели точные указатели, мотиваторы и общественная реклама. Они повелительно мигали. Следовало двигаться верным курсом, питаться нежирно, дышать реже, экономя воздух. "Непроизвольная деградация купольных систем" была неуклонной угрозой, и об этом тоже исправно напоминали вспышки неоновых табло".

Описания - ещё одна сильная черта романа. Касается это и внешности персонажей:

"Кожа его местами обрела песочный цвет. Волосы с бровями он растерял где-то в шахтах. Череп смахивал на глиняный бюст, на котором прочертили пальцем глаза, приляпали большие уши, две колбаски губ, боксёрский нос и, небрежно замазав швы, забросили на пыльную полку".

И особенно пейзажей, создающих неповторимый нуарный облик Протея:

"В сумерках скопление биокуполов напоминало колоссальный инопланетный организм, затаившийся у подошвы горной гряды. Сквозь муть тумана, смешанного с крупитчатой изморозью, сыпавшей из беспроглядных туч, он переливался тусклым светом. Чудилось временами, что он пульсирует и трепещет".

"Угрюмая ночь налезла на горы, и только в далёкой перспективе щербатые скосы хребта тускло серебрились отсветами вечерней зари, случайно пробившей рыхлые тучи. Струи мутного света несколько секунд водили хоровод, играя лиловыми бликами на выходах пород, а затем вдруг погасли".

Мрачный саспенс нагнетают даже такие парадоксальные мелочи, как зловещий красный отблеск в глазах игрушки-робозайца Евы.

Очень неплохо автор работает и с диалогами, так что со стилистикой в романе порядок. Но не полный. Например, некоторые пассажи выглядят слишком уж витиевато - очевидна увлечённость писателя сложными образами и непростыми словами, которые могут притупить внимание читателя:

"Даже обладая лимитированным допуском - порождением непредсказуемости юной нимфы, я стал боготворить совершенную органичность естественного тела, и как прежде не постигал, как можно его испоганить".

Иногда это выглядит откровенным канцеляризмом:

"Беспощадность протейской природы привела облик всех секторов Фронтира к единому знаменателю аморфной массы полуразрушенных объектов".

А иногда возникают совсем уж странные фразы и словосочетания: "погожее лицо", "сигналил будильник, нотными нитями вяжущий сон".

Есть некоторые недочёты и в структуре, в частности, слишком рваное повествование, когда один оборванный эпизод в ритме калейдоскопа сменяется другим, с неизвестными ещё персонажами и резким переходом на них фокала (в одном случае идёт даже вставка рассказа от первого лица, хотя в остальном тексте - от третьего). Это тоже сбивает читателя.

Но все эти недочёты не портят общего благоприятного впечатления от романа и не отменяют желания прочитать продолжение.