# Пейзажная лирика

Наталья Патрацкая

Наталья Патрацкая

Пейзажная лирика


***

Блюз летающей листвы

Завершился с ветром.

Все осыпалось. Мечты

Удалились с верой


В то, что будет и весна

На деревья голых,

Лишь пройдут полгода сна.

Да, не так все скоро.


Блюз осенней желтизны

Покрывает землю.

Ветки темные чисты

Они ветрам внемлют.


Ох, напрасно под луной

Нет еще снежинок.

Она яркой стороной

Освещает шины


Те, что едут по листве,

По лесным дорогам,

Блюз дорожный в естестве.

Осень. Грязь. Все строго.

05 ноября 2023


Алушта


Гористо-прелестные виды,

как будто дендрарий на воле.

Кто здесь кипарисы не видел,

Иль чайку над морем на волнах.


Над морем - огромное небо,

в Алуште - волшебное море,

и кто только здесь уже не был,

но каждый вдаль моря посмотрит.


Здесь словно иное созвездье

домов, что сбегают по кручам.

Любые людские поездки

всегда по Алуште всех круче.


Пленительно, вольно, волшебно,

чудесно в Алуште весной.

Цветы распускаются щедро,

и горы встают стороной.

13 апреля 2023


Купели


Морозы, Крещенье, купели,

кресты, где священники пели,

священные капли водицы,

святые, прекрасные лица.


Как трудно порой окунуться,

рукою ко льдам прикоснуться,

но милые, славные люди

боятся купели не будут.


Они окунаются в воду,

в любую почти непогоду.

Их взгляды полны благочестья,

они пред собою все честны.

22 января 2023


Прогулка


Ясный день. Мороз и солнце

открывают в зиму дверь.

На пруду из льдинок кольца,

на земле листва теперь.


Рубят сосны лесорубы,

чистят лес перед зимой,

и стволы лежат как трубы,

лесорубом холод - зной.


Песики бегут в одежках,

лапки дергают слегка.

Псы идут спокойно стежкой,

им тепло наверняка.


Детки спят в своих колясках,

и не слышно детский плач.

Воздух чист. Мороза пляски

не разбудят за калач.


Так в лесу идут, гуляют

все, кому еще не лень.

Белки к соснам убегают,

а под снегом дремлет пень.

14 ноября 2022


Грачи в дождь


Стекают капли с сосен, замолкая

на окончанье веток и ствола.

А дождь идет, питье земле давая.

Но птицы не щебечут, есть дела.


А за окном одни грачи летают,

вытаскивают мусор весь на свет.

Грачи людей прекрасно понимают,

они всегда здесь были. Люди - нет.


Красиво зелень распускает косы,

листочки развернулись под дождем.

Еще чуть-чуть начнутся здесь покосы,

а мы тепла и солнца подождем.


Один лишь дождь отчаянно струится.

Привыкли к интернету, нет сети,

так можно одиночества добиться.

И солнышку не скажешь: 'посвети'.


Порой из критики и ярого молчанья

соседи вдруг становятся враги.

А за окном одни грачи кричали,

и говорили: 'Дружбу береги'.

27 мая 2022


Ель-барон


Холод. Ветер. Волга. Ель.

Небо удивляет:

облака плывут на мель,

солнце замедляет.


Редкий вид со всех сторон:

кустики, березки.

Ель не просто, ель-барон,

шишки словно слезки.


А сосна? Нет, не одна,

целые аллеи.

Вековая здесь сосна,

небо сквозь белеет.


Дождик, солнце и тепло,

а бывает холод.

Много волн здесь утекло,

путь у Волги долог.


Руки можно опустить,

подержав их в Волге.

Теплоход не пропустить,

путь туристов долгий.

17 мая 2022


Морской ветер


Догоняет ветер волны,

разгоняя тучи прочь.

У волны есть гребень сольный

белый-белый, день не ночь.

Мощь безбрежная качает

белый парус на волнах.

Капитан один не чает

уцелеть на бурунах.


Ветер вольный сильно дует,

прячу уши в капюшон.

Только тихо реют туи,

ветер им не в унисон.

Берег временно безлюден,

кошки прячутся в траве,

дует ветер в мае лютый,

все деревья в суете.


А вчера здесь грело солнце,

тишина и благодать,

и купанье в море с солью,

загорали все на пять.

Вот оно простое чудо:

просто ветер и песок,

но порывы ветра пудом

ударяют в мой висок.


Повернуться к морю трудно,

круто дует мне в лицо.

Ладно, ладно, слишком нудно,

вот гостиницы крыльцо.

Номер. Тихо и привольно

лишь колышется трава

за окном, ей ветер вольный.

Она вьется как волна.

9 мая 2021


Высокий берег


Цветут и ирис, и сирень,

вдали мелькает парус.

И дует ветер сквозь мигрень,

на берегу Икарус.

Цвет моря яркой бирюзой

взмывает над волнами.

Деревья мелкою листвой

меж берегом и нами.


Какой простор из бирюзы!

Цвет моря замирает.

А берег, словно из слюды,

в нем годы пролетают.

И чайки вьются над волной,

а лебеди украдкой

подходят белой сединой,

и корм для них - зарядка.


От бирюзы не отойти,

волна не отпускает.

Каштан пытается цвести,

он взгляды привлекает.

Вот сакура цветет, цветет

и просится на фото,

и каждый с ней как тет-а-тет,

сплошной из кадров смотр.


И только ветер вездесущ,

он царь и самодержец.

И только нет дождя, а суш

собою ветер держит.

Курорт, отель, пансионаты,

и санаториев венцы,

различны эти все пенаты,

в них всероссийские гонцы.

6 мая 2021


***

Мерцает иней на морозе,

ведь солнце мир забыло греть.

И только розы и мимозы

всех просят в холод не стареть.


Мимозы зимнею порою,

когда сверкает снег в мороз,

всегда порадуют собою,

их ангел неба нам принес.


Цветы стоят и горделиво

несут улыбку в мир людей,

волшебной силою и льстиво,

сияют нежностью своей.


Благоухают розы долго,

коль примут на ночь ванну все.

От роз прекрасных больше толку,

они приблизят нас к весне.


Прекрасны розы совершенством,

мимозы солнышко дарят.

В каком-то сказочном блаженстве

все мысли тайные летят.

14 марта 2021


***

Самый солнечный, морозный,

двадцать два на солнце,

это март такой курьезный,

день рожденья вольный.

Вновь сегодня день великий,

я большая стала,

всем известны солнца блики,

я себя верстала.


Что такое? Что случилось?

Ничего подруги,

семь десятков получилось,

я живу сквозь вьюги.

Я чертила очень долго

и порою много,

я писала стихи столько,

чтоб быть в мыслях строгой.


А потом писала прозу,

пусть не знаменита,

но зато мороза розы,

в день пришли к пииту.

Все, теперь и я старуха,

волосы седеют,

а на лбу сияет муха,

родинки не бреют.

10 марта 2021


***

Лес утопает в снежной сказке

и лыжи это не салазки.


Ехауг, Сорина, другие.

А, где Наташа на лыжне?

Непряева бежит игриво,

и снега много на сосне.

Наталью шведка уронила

отстали обе как во сне.


Лес утопает в снежной сказке

и лыжи это не салазки.

29 ноября 2020


***

Темнеет быстро за рекой

полоска света.

И серебро бежит строкой,

и бронза светит.


Клебо, Червоткин, Большунов

на финской трассе.

Прекрасный лес и валуны

под снежной массой.


И настроение до небес,

и радость гонки.

Лыжня бежит, а снежный лес

как вечный зонтик.


Пусть без болельщиков почти,

и так бывает.

- Победа, - кто-то вновь кричит.

Лыжня сияет.


Темнеет быстро за рекой,

полоска света.

И серебро бежит строкой,

и бронза светит.

28 ноября 2020


***

Улетела шляпа

от порыва ветра,

в моде был Шаляпин

и немного гетры.

Лыжники на склоне,

шляпа на морозе,

прошлому поклоны,

лыжникам две розы.


И куда в морозы

направлялись люди,

чувствуя угрозы?

Их не позабудут.

То ли их ракета

невзначай задела,

то ли их прикладом

с некого отдела.


То ли за пушнину

отвечали люди,

ели солонину

в вечер очень лютый.

Да, удача, видно,

к ним была нечуткой,

темнота, не видно,

спали очень чутко.


Кто брезент разрезал,

кто порезал руку,

или был истерзан,

замерзая в крюку.

А теперь герои,

реплики на Дзене,

фильм из них весь скроен,

шляпа лишь на сене.

19 ноября 2020


***

Зовет и манит звон пустынных улиц,

но бесполезно слушать ветра клич,

нельзя туда, где вирус точно пули,

и не украсил стол еще кулич.


Весна ворвалась солнечно и зримо,

и зелень из земли уже растет,

и верба расцветает - наша прима,

и солнце бесшабашное зовет.


На все запрет из масок и перчаток,

а возраст - лишь за окнами сидеть,

там вирус распустил ушей зачаток,

корону нам осталось потерпеть.

28 марта 2020


***

Шарлатанка осень разметала

золотые косы по земле,

а потом о счастье растрепала

всей своей березовой семье.


И волшебным действием с пеленок

золотистой праздничной порой

по листве прошелся олененок,

и листву насыпал он горой.


Что-то призадумались осины,

грустным стал осенний дивный сон,

как стволы сереют их лосины,

но смеются тихо в унисон.


Вот они осенние разломы,

яркие кленовые листы,

рядом безутешная солома,

из травы, засохшей до весны.


Зеленеет вредная крапива,

все желтеют, зелена она,

словно на века напилась пива,

словно она вечная сосна.


А шарлотка славно получилась,

яблоки в ней спрятались сполна,

осень пить с ней чай не разучилась,

и тепла нахлынула волна.

16 октября 2020


Море в апреле


В апреле прозрачное море,

синеет один небосклон,

Мой взгляд отдохнул на просторе,

Вот дюна - огромна как слон.


Иду я прибрежным песочком,

шагаю навстречу волне,

не трогаю море носочком,

спокойна погода вполне.


Песочек весь светлый и мелкий,

приятно идти по нему,

Уходит он в море, где мелко.

Прохладно? Тепло? Не пойму.


Огромное светлое небо,

и солнце еще не палит.

Я съем бутерброд свой из хлеба,

он маслом и сыром залит.


Еще не проснулись отели,

еще нет палаток с едой.

Не все искупаться хотели,

Нептун не пускает седой.

10 апреля 2019


***

Тульской области окраинка,

да ведь это просто Краинка,

санаторий водный, грязевый,

отдыхающие князи здесь.


А листочки как салфеточки

все цветут на липах веточки.

Танцевальный зал под небушком,

а в столовой каши, хлебушко.


Гладь бассейна привольная,

отдыхающих жизнь вольная.

А листочки как салфеточки

все цветут на липах веточки.


Если сделаешь все правильно,

станешь сильной ты на Краинке.

А влюбляться просто некогда,

а конфеты ешь из Вологды.


А листочки как салфеточки

все цветут на липах веточки.

Гладь бассейна привольная,

отдыхающих жизнь вольная.

26 июня 2018


***

Огромные, древние липы

цветут где-то там в вышине.

Аллеи прямые могли бы

быть вышиты на простыне.


По ним ходят прямо и косо,

по ним все дороги ведут,

то к клубу, где можно с откоса

смотреть на экран старых пут.


То прямо пройти до столовой,

в большой и загадочный зал,

с диетой до боли знакомой,

и гулкий как будто вокзал.


Пройти от статуй в белой кепке,

иль к корпусу с дивной водой,

и убраны в парке все щепки,

что падали в ветер волной.


И манит людей танцплощадка,

здесь ужин уходит за час.

Движения лечат нещадно,

но пары так редки сейчас.

29 июня 2018


***

Листва с осин почти не облетела,

еще березы стройные чисты,

а я опять сижу полдня без дела,

все потому, что мокрые листы.


Простите, листья влажные повсюду,

и дождь идет сквозь сутки напролет.

Конечно, не без дела. Я не буду

сидеть, смотря в оконный переплет.


Я напишу, исправлю и продвину

в сети себя. Куда и почему?

Куда-нибудь не всю, а половину.

Зачем мне суета, зачем? К чему?


А просто так, другого дела нет ведь,

меня списали, возраст мол, года.

Я не пою, не сплю, ведь не медведь я,

но я еще строптива и горда.


Пусть дождь идет, с зонтом, но погуляю.

Пусть снег, мороз - я выйду на крыльцо.

И солнце я люблю пусть на поляне,

где ветер обдувает мне лицо.

05 сентября 2017


***

В небе лампочка - Луна,

холод запредельный.

Зимний вечер. Я одна.

Мир мой самодельный.


Не грущу или грущу.

За окном - дорога.

Мысли в город отпущу,

буду недотрога.


Быт мой прост. Окно во двор,

снег в ветвях ютится.

Напишу красивый вздор,

можно прослезиться.


Снег искрится. Белый мир.

Шапки натянули.

Холод снежный - мой кумир,

за окном вздохнули.


Не иду гулять в мороз,

детвора гуляет.

Шарф закрыл холодный нос,

пар лишь вылетает.

06 января 2017


***

Долгая зима сменяет осень,

солнце землю греть вновь не спешит.

В голове моей заметна проседь,

но она давно всех не смешит.


Небо серо, пасмурно и хмуро,

то весна вбегает с пеньем птиц.

Но леса не смотрятся угрюмо,

и листва зеленая летит.


Седину пока закрашу тихо,

незаметно будет на свету.

Пусть душа моя воспрянет лихо,

Стану, как сирень, и я в весну.


Улыбнулась краска в упаковке,

засмеялось солнце над листвой.

Мир порой из мыслей наших соткан,

хочешь - веселись, а хочешь вой.


Лето затаилось на мгновенье,

времечко еще не подошло.

Слышу за окном я птичье пенье,

настроение грустное - ушло.

04 мая 2015


***

Платаны, пальмы, кипарисы

в прекрасном Адлере растут,

и отцвели давно ирисы.

Магнолий ряд цветет как куст.


Идти по городу - блаженство,

тепло и солнце в небесах.

С реки подует ветер нежно,

отели строятся в лесах.


Отели здесь довольно милы:

отделка, кафель и цветы.

И если есть немного силы,

то и на пляж заглянем мы.


А пляж огромен, волны, галька.

Душа у моря расцветет,

как здесь цветут герань и мальва,

и на погоду мне везет.


Я загорела, обгорела,

я накупалась на весь год.

Я походила по аллеям,

и не застала ливня брод.

26 июля 2015


***

Пронзительно чистое небо,

безбрежно-пленительный взгляд.

Смотрюсь я, конечно, нелепо.

А Вы как божественный клад.


Забралась в знакомства случайно.

искала, не зная кого,

И Ваша улыбка, как чайка,

вошла в мое сердце легко.


Не думайте, я не вернусь к Вам

по той незабвенной тропе,

что топчет в сети милый клан дам,

не я суждена Вам в судьбе.


Пройду, улыбнусь и забуду,

сама себя дерну в струну.

Нет, нет, я любить Вас не буду,

не буду скулить на луну.


Приятно, что есть еще парни

моих многочисленных лет.

Они, может быть, будут парой...

Одни короли! Мне валет...

30 сентября 2015


Времена года


Долгая зима сменяет осень,

Солнце землю греть - вновь не спешит.

В голове опять заметна проседь,

Но она давно уж не смешит.


Небо серо, пасмурно и хмуро,

То весна вбегает с пеньем птиц,

И мгновенно исчезает бурый,

И листва зеленая летит.


Волосы и я покрашу тихо,

Я еще весною зацвету,

Пусть душа моя воспрянет лихо,

Буду, как сирень, я на свету.


Улыбнулась краска в упаковке,

Засмеялось солнце над листвой.

Мир порой из мыслей наших соткан,

Хочешь - веселись, а хочешь вой.


Лето затаилось на мгновенье,

Времечко еще не подошло,

Слышу за окном я птичье пенье,

Настроенье грустное - ушло.

04 мая 2015


***

Темное утро. Холодное время.

Спят крепко окна, не светят огни.

Год только вышел. Болтается стремя.

Кони в картинках, прекрасны они.

Год лишь проснулся, но медлит немного.

Пусто на улицах. Снег не идет.

Жизнь приторможена, как-то уж строго,

Но надо двигаться. Думы не мед.

04 января 2014


***

Сквозь ветер и мороз иду серьезно,

И скрашивает шаг прекрасный вид:

Деревья в кружевах, прямые сосны,

Луна и звезды, их чудесный лик.

Иду вперед сквозь мрак проблем неясных,

Иду к победе, пусть и небольшой,

Лишь звезды поутру сияют ясно,

И диск луны светлеет. Хорошо.

24 января 2014 г.


***

Олимпиада в Сочи - просто класс!

Российские спортсмены - мы за вас!

04 февраля 2014


***

Великий старт олимпиады,

когда победа на кону,

когда не все идет как надо,

но каждый вправе: "Добегу".

И он бежит по эстафете...

Она летит под небосклон...

И только зрители с конфетой

сидят и смотрят биатлон.


Весь мир притих и каждый смотрит

и за своим, и за чужим.

Кто гол забил. Конек как воткнут.

И крик, и стоны, и нажим.

И нервы сотканы из стали,

и ветер вьется у ветвей.

И вот спортсмены лучше стали,

они как члены всех семей.


И все роднее, и дороже

успехи, горе и Звезда.

Звезда - медаль, она похожа...

А, где медаль, там и звезда.

Олимпиада в Сочи - чудо!

Не важно: кто он и откуда.

И важно в Сочи очень людно.

Ну а победы? Снова будут.

16 февраля 2014


***

Адреналин болельщиков огромен,

когда бегут со старта сотни лыж,

и каждый в этой массе внешне скромен,

но километры - тут не пошалишь.


И круг за кругом, силу проявляя,

уходят смело лыжники вперед.

Природа им комфорта добавляет,

и тихо дома буйствует народ.


Еще не время, десять километров,

еще немного и четвертый круг,

еще чуть-чуть и тридцать километров.

И здесь почти не важен враг и друг.


Бегут вперед, всех мощью завлекая,

в свой славный бег, забыв о ней совсем.

Они проходят как орлиной стаей,

болельщикам они прекрасны всем.


А вот и финиш. Силы на пределе.

Но тут взорвался гулом стадион.

И лыжники летят, они при деле.

И тройка пьедестала - медальон.

23 февраля 2014


***

Зеленая листва еще наивна,

и солнце светит скромно из-за туч.

Но снег летит и нагло, и цивильно.

А клен в цветение ясен и могуч.


Проходит репетиция парада,

проходит по брусчатке много лет,

и я виденьям этим очень рада,

не забыт ни один в шкафу скелет.


Вновь по земле опять проходят тучи

из той страны, где мир сам по себе

на миг исчез, остались только кручи.

И каждый не уверен вновь в судьбе.


И ужаса картинки давят в сердце,

и слезы наступают на глаза.

Но некто так шипит, что он весь серый,

и путает виновных голоса.


Закрыть экран и посмотреть на солнце,

осталось лишь надежда на того,

кто разумом постигнет путь бессонный,

когда настанет мир, пусть нелегко.

07 мая 2014


***

Нереальный снегопад,

белый, липкий и глубокий,

словно звездочек парад,

словно выпил неба соки.


Пусть лежит теперь в сугробах:

не проехать, не пройти.

Люди смотрят тихо в оба:

как, куда теперь зайти.


Занесло дороги в школы,

утром все пойдут гуськом,

ветра чувствуя уколы,

делая из снега ком.


Снег лежит немного плавно,

весь вальяжный и крутой.

Он сегодня в мире главный,

он застенчивый, лихой.


Утро раннее темнеет.

На деревьях змеи, снег.

Но от снега мир светлее,

ускоряется лишь век.

05 февраля 2013


***

Снег летит сплошною пеленой,

у зимы уход не за порогом.

Так зачем мир белою стеной

застилает, словно перед Богом?


Чудная погода: снег и снег.

Ветер не теряет свою удаль.

Голову склоняет человек,

проходя под снегом днем и утром.


Угнетение было и прошло,

кажется, что мир закрылся снегом.

Душу ветром тихо обожгло.

Из снежинок веер, точно лего.


Посмотрю, когда растает снег,

скоро ль перейдет зима на плюсы?

Да еще неделька - снежный век,

а потом капель и капель флюсы.


Месяц остается до листвы,

месяц от зимы до чувства лета.

Вот и календарные листы,

каждый он как будто лучик света.

25 марта 2013


***

Летят красавцы истребители,

летят над солнечной страной,

летят, где войск чужих не видели,

летят, где встал народ стеной.


А небеса сияют празднично,

и улыбаются леса.

Наряд зеленый, нежный. Разница?

Весны и мира полоса.


Какой день выдался загадочный!

Тепло и солнце, и весна.

То День Победы просто сказочный

рассыпал мира чудеса.


Парад прошел, чеканя гордостью.

Машины вышли как гроза.

Страна покрыта счастьем, радостью.

И вновь зеленые леса.


Летят красавцы истребители,

летят над солнечной страной,

летят, где войск чужих не видели,

летят, где встал народ стеной.

9 мая 2013


***

В горах появляется странное чувство,

как будто квартира расширила плен.

И, кажется, вот я иду по прихожей

огромной, огромной, где стены как склон.


Вдали серебрится рекою лишь поезд,

а вот и поля, и озера и вот,

там лошадь прошла, и бараны, и козы.

У озера буйвол. У ног бродит кот.

02 июня 2013


***

Древние горы покрыты полями,

словно отлитыми, потом политы.

Там, где есть степи - палящее солнце,

где тьма деревьев - дождливое донце.


Сохнут озера, но бурные речки

те, что в горах под дождями беспечны.

Кони пасутся, коровы, ягнята.

Фауной, флорой природа богата.

11 июня 2013


День города


Мне повезло, и вновь летят салюты,

Поднявшись выше дома хоть чуть-чуть.

Мне видно шар. Рассыплется, где людно.

Вокруг него лишь тучи, холод, муть.


Смотрю салют украдкой, из-за шторы

И вижу шапки огненных цветов.

Они сверкают, вьются, словно горы,

Там, за окном, за домом шум шаров.


А вот сегодня снова как-то круто

Возник из самолетов чудный шар,

Он разлетелся пламенным салютом,

Спасибо тебе, летчик и радар.


Какой каскад из самолетов - чудо!

Потом они шли ромбом, просто класс.

Потом они исчезли круг за кругом,

Да ими управлял какой-то ас.


Я так встречаю майские парады,

День города, ноябрьский парад.

Летите, самолеты, я вам рада.

Взлетайте вверх, салюты, мир вам рад.

8 сентября 2013


***

Над стадионом светит солнце,

искрится травка как палас.

Пока пустынно здесь и сонно.

Еще нет регби. Тихо. Класс.


Настырно вертолет летает,

он смотрит, ищет чью-то тень.

Он зарывается и тает,

за стадионом ищет сень.


Но вертолет шумит упрямо,

он не нашел кого искал.

Так подожди, не прыгай в яму,

не будь на солнце как Икар.


Еще чуть-чуть придут ребята,

они запрыгают как мяч,

они крутые, словно львята,

они регбисты, скоро мачт.


Здесь будет шумно и игриво,

и будет множество команд.

Пока лишь вертолет ретиво

мне заменяет детский гвалт.

02 сентября 2013


***

В огромном небе пролетает,

гудя обычный самолет.

Он быстро и уютно тает,

весь в облаках, его уж нет.


За ним летит второй по курсу

и исчезает в облаках.

Погода с солнцем им по вкусу.

Пришли регбисты. На полях


они летают друг за другом,

они бегут за кругом круг,

и стадион им будет другом.

Вновь вертолет пошел на круг.


И как-то сразу потемнело,

похолодало над рекой.

И только поле зеленело,

не зная в регби свой покой.


Ребята бегают по полю,

и серебрится лишь река.

Прекрасно все, как сила воли.

И регби - просто лишь игра.

02 сентября 2013


***

Мне повезло. И вновь летят салюты,

поднявшись выше дома хоть чуть-чуть.

Мне видно шар. Рассыплется, где людно.

Вокруг него лишь тучи, холод, муть.


Смотрю салют украдкой из-за шторы,

и вижу шапки огненных цветов.

Они сверкают, вьются, словно горы

там за окном, за домом шум шаров.


А вот сегодня снова как-то круто

возник из самолетов чудный шар,

он разлетелся пламенным салютом.

Спасибо тебе летчик и радар.


Какой каскад из самолетов - чудо!

Потом они шли ромбом, просто класс.

Потом они исчезли круг за кругом,

да ими управлял какой-то ас.


Я так встречаю майские парады,

День города, ноябрьский парад.

Летите самолеты, я вам рада.

Взлетайте вверх салюты, мир вам рад.

8 сентября 2013


***

Мир покрылся снежным полем,

льдом затянуты моря.

То ли счастьем, то ли с горем

юг под снегом говорят.


Ну а нам снега лишь в радость,

шубы вынули, меха.

И осталась снега сладость,

чистый воздух без греха.


Что-то есть в зиме от чуда,

высший смысл больших небес.

Для кого-то снега груды,

ну а нам белесый лес.

15 февраля 2012


***

В ледяной упаковке светились леса,

солнце в них веселилось невольно.

И застыла сосулькой дождинки слеза,

но деревьям от тяжести больно.


Ледяные деревья склони главу,

ветки вниз наклонились упруго.

И застыли они, и молчат на ветру,

и прозрачны они, но им туго.

7 января 2011


***

Весна пришла в мой календарь,

весна проснулась в сердце.

Эй, все забвение льда не тай,

открой в стихи мне дверцу.


Весна зиме наносит месть.

Но грусть уже не колет.

И холод есть, и солнце есть.

Душа открыла космос.

1 марта 2011


***

Середина весны улыбнулась мне солнцем.

Засверкали ручьи. Птицы пели мне соло.

Что-то было в тепле оживленно - живое,

снег в ручьях исчезал, в лужах было их двое.


И деревья в ветвях задышали свободно,

не колол больше снег. Больше не было больно

от мороза, ветров, от пурги, и метели.

Вновь деревьям тепло, с них лишь капли летели.


Снег и грязь вдруг прошли, травка вылезла сонно.

Верба пышно цветет, но и это резонно.

В небесах чистота привлекла синевой.

Ты прекрасна, Весна! Развернись лишь листвой.

15 апреля 2011


***

Желтизна разбрызгана на листьях.

Легкая прохлада ветерка.

Пусто на душе. Любви нет в мыслях.

Память затянули облака.


Грустно. Бесконечно одиноко.

Глупо. Никого я не люблю.

Так бывает осенью глубокой,

в сентябре лишь руку пригублю.


Надо просто жизнь переиначить,

нужно поменять местами все.

Где-то ждет любовь, нельзя иначе.

Осень первозданная еще.


Осень пролетает желтым солнцем,

освещая мир своей красой.

Посмотри, дружок, в свое оконце,

полюбуйся лиственной лисой,


что прошла красиво по деревьям,

обнажая ветви от листвы.

Желтый мир порывистых стремлений

исчезает с ветром до весны.

19 сентября 2011


***

Щедро украшена почва листвой,

так и шевелятся желтые птахи.

Лес золотится малейшей тропой,

осень всегда - наша лучшая пряха.


Шорохом медным прошли по ветвям

капли дождя и скатились по лужам.

И заблестели тут тысячи ям

темной водой, а в ней листики кружат.


Желтым каскадом раскинулся клен,

Царь не иначе, он краше всех братьев.

Вот бы рисунок такой да на лен,

всех бы невест приодеть, даже сватью.


Грусть меня гложет, а брови в разлет,

словно то ветви, да те, что без листьев.

И наблюдаю я листьев полет.

Вот по листве уж не дождь - ветер свищет.


Солнечный терем стоит из листвы,

весь он пронизан летящей зарею.

Ветви огромные. Как любим мы

Здесь посидеть. Я люблю клен, не скрою.

12 октября 2011


***

Ощущение лыжного полета,

уверяю, нечем заменить.

Лес чарует лыжного атлета,

когда надо скорость покорить.


Отдыхают все стриптизы мира:

лыжники на лыжах лучше всех.

Их фигуры в олимпийских играх -

сказочный, волшебный чудный миг!

16 февраля 2010


***

Зима морозная и снежная

разбила сказки о тепле.

Земля от снега белоснежная,

а белка прячется в дупле.


На санках с гор не покатаешься:

в сугробах вязнут сани в раз.

Но белым миром восхищаешься,

и дышит грудь, и сон мираж.


Отменны снежные просторы,

и бело - серы небеса.

Сугробы встали как заторы.

И в белых шубах все леса.

20 февраля 2010


***

Малый рост на лыжах - нонсенс,

спуск не выиграть никому.

Малый вес на лыжах - нонсенс,

отдых в спуске ни к чему?


Создается впечатленье -

проиграли специально,

иль играли не с руки,

словно бы, как в поддавки.

26 февраля 2010


***

На полтинник гонки - просто чудо.

Целая толпа бежит вперед.

Держатся за лидерство так круто,

время все идет, идет, идет.


Финиш приближается угрюмо,

крики страсти чаще и сильней,

а усталость стягивает в струнку.

Вот и финиш. Падают. Вольней.


Вновь победа хитро улыбнулась,

лыжники бегут. Лыжня замкнулась.

28 февраля 2010


***

Россия простирается под небом,

Так далеко, что взглядом не объять.

Но можно по ж/д ее проехать

И можно самолетами обнять.


Поля, сады, леса и перелески,

Огромные просторы рек и гор.

Над водами озер сверкают лески,

А кое-где над бревнами багор.


А, в общем, жизнь прекрасна. Солнце светит.

Дома взлетают прямо в небеса.

Они стоят, как памятник столетиям,

И в окнах солнце, как в глазу слеза.


Умнее люди, и стройней, и краше,

За ними мудрых предков племена.

Цари, народ и родственники даже -

Оставили на книгах имена.


Российские просторы прячут недра,

Богаче их на свете не найти.

Медведи, кабаны, киты и нерпа -

Всегда стремятся с выводком прийти...

19 мая 2010


***

Качается мост через Волгу,

дешевле моста в мире нет.

Кронштейны забыли и только,

теперь потешается свет.


Хоть дамбу по центру поставить,

и мост закрепить на земле.

Иль чудо без толку добавить

восьмое, летает оно на метле.

26 мая 2010


***

Россия простирается под небом

так далеко, что взглядом не объять.

Весною нелегко ее проехать,

но можно самолетами обнять.


Поля, сады, леса и перелески,

огромные просторы рек и гор.

Над водами озер сверкают лески,

а кое-где над бревнами багор.


Идут века, года и солнце светит.

Дома взлетают прямо в небеса.

Они стоят, как памятник столетиям,

и в окнах солнце, как в глазу слеза.


Умнее люди, и стройней, и краше,

за ними мудрых предков племена.

Цари, народ и родственники даже -

оставили на книгах имена.


Российские просторы прячут недра,

богаче их на свете не найти.

Медведи, кабаны, киты и нерпы -

всегда стремятся с выводком прийти...

19 мая 2010


***

Сурепка. Бабочки. Волна.

И за окном дары речные,

осока крепкая видна,

и гальки белые, сухие.


Вагон стоит. Окно в природу

открыто иве у реки.

Эх, подойти, нырнуть бы в воду.

И мотыльки. И мотыльки.


Еще немного. Путь неблизкий

через леса, поля, мосты.

И небосвод повсюду низкий

всегда один, под ним листы


природы дикой и домашней.

Платки в корзинах на еде.

Соленый плеск воды в Сиваше.

Наедине. Наедине.


Одна с собой, окном и ручкой

спокойно еду, налегке.

Еще чуть - чуть надену брючки,

И с сумкой выйду на руке.

9 июня 2010


***

Пронзительны лучи жары,

они впиваются мне в кожу,

и обжигают изнутри,

и превращают мысли в прозу.


Горит загар на коже красный,

и кожа пышет от жары,

но все равно песок здесь влажный,

и дети лепят с них шары.


И море разное такое,

с утра все смотрится до дна,

а позже забурлит волною,

медуза выплывет одна.


Она, как шар односторонний,

или как купол киселя,

и щупальца ее просторно

шевелят воду бытия.


Иду на берег. Их все меньше.

Не любят берег кисели.

Залягу в воду, станет легче.

Ведь я сегодня на мели.

17 июня 2010


***

Прозрачное море пронзают медузы.

Жара закупорила воздух и шлюзы.

Какой безграничный на море обзор!

Медузы почистили воду, прочь сор.


В душе очень пусто без добрых друзей,

как будто попала в чужой я музей.

Без связи с друзьями закрыт горизонт.

Остался на пляже заброшенный зонт.


Темнею на солнце, почти запеклась.

У солнца и моря своя в жизни связь.

А я? Все при всем. Поплыву средь медуз,

и сброшу я свой одиночества груз.

23 июля 2010


***

Воскресенье. День погожий.

Солнце. Море. И песок.

Ласточки у моря кружат

и летят под козырек.


Здесь их дом и птичий гомон.

Вновь бакланы над водой.

Они важные, их стоны

словно крик: "А ты постой!


не ходи за птичьей стаей,

остров птичий не волнуй"!

Вон и чайки в море тонут.

А, нет! Всплыли над волной.


А в воде одни медузы,

бело - синие круги,

и круглы как те арбузы,

но их щупальца долги.


Жгут они, не раня кожи,

а в руках как снежный ком.

Моря важные вельможи

охраняют лепет волн.

25 июля 2010


***

Степной полуостров уткнулся в лиман,

там аист живет и фазан великан.

Тот аист стоит на столбе у дороги,

он видит, кто едет, его взгляды строги.


Так, что он заметил? Вдоль берега зелень.

Дома небольшие. И море, и мели.

Зимой людей мало, но больше весной.

А летом все едут сюда на постой.


Прельщает всех море чуть выше колена.

Для маленьких деток нет в море предела:

купайся, играй и лечись средь травы,

что в море растет, просто так для молвы.


Раздолье для маленьких деток, больших,

а отдых, загар здесь совсем за гроши,

что лучше не выдумать. Море без волн.

Июль наступил. Пляж людьми снова полн.


И как безграничны на море обзоры!

Медузы почистили воду, нет сора.

В душе очень пусто без добрых друзей,

как будто попала в чужой я музей.

26 июля 2010


***

Безмерная щедрость природы

Слегка приоткрыла глаза,

И неба лазурные своды

Едва окунулись в леса.


Морозное утро со мною,

Снегами покрыло леса.

И яркое солнце зимою

Дарит навсегда чудеса.

21 февраля 2009


***

Роскошны зимние леса.

И воздух чист. В нем нет предела.

Пусть вновь синеют небеса.

В лесу коляски, семьи, дети.


Восторг сверкающей зимы

зовет к себе в мороз и холод.

Здесь все узоры для семьи.

Кто ходит здесь - тех век и долог.

13 декабря 2009


***

Красота снежинок над землею

закрывает ветви и дома,

словно все прикрыла белым клеем

самая мудреная зима.


Снег закроет чувства белым снегом,

что собой страшили иногда.

Отношения сложные как лето,

медленно исчезнут навсегда.


Вот они московские просторы

в красоте белеющих снегов.

Только лишь мелькают светофоры

отделяя шины от шагов.

31 декабря 2009


***

Нормальная московская погода,

тепло и солнце, ветер - холодок.

И зоопарка каменные своды

зовут к себе на солнечный денек.


С утра приходят, бродят единицы,

потом десятки, сотни и толпа.

Летают и сидят на ветках птицы,

и ухает красавица сова.


А зоопарк красив, он изменился!

Эффектней территории зверей.

Поверьте, что никто здесь не ленился!

И каждый в нем становится добрей!


И дельфинарий голубой на месте,

в нем есть отличный кит, и есть дельфин.

И в зоопарке хорошо быть вместе,

и ты тут будешь точно не один!


Я узнаю зверей и их повадки,

как гордо бродит беленький медведь!

У рта мелькает снег и сахар сладкий!

И солнца бесконечный свет!

11 мая 2008


***

На берегу прекрасной Истры

стоит здоровья городок,

он гасит бодро болей искры,

и отрицательный поток

былых проблем из междометий.


Итак, вступили за границу

железных прутьев и ворот...

Пройдя деревьев вереницу,

колонн увидите вы свод,

былой и щедрой важной сметы.


Вошли, раскинулись вещами,

и заплатили за деньки

с лечением, плаваньем и щами,

и кошельки уже легки.

И по врачам пошли умело.


Пройдя врачей и кабинеты,

увидев торг и продавцов,

съедите вкусные котлеты,

а дверь закройте на засов.

Слегка уснув, здоровье метим.


Дни закрутились: процедуры,

дела, зарядка, плеск воды,

по парку длительные туры,

и долг желудку из еды.

Идем к здоровью бодро, смело!

14 мая 2008


***

Сильна Земля своею мощью!

Энергетический запас

идет сквозь все земные толщи,

сминая профиль и анфас

людей и зданий, чьи-то мощи.

Тут стоны муки, смерти пас.


Летают стулья и картины,

и мнутся стены как картон,

бетон в железной паутине.

И слышен, слышен страшный стон!

И стонут люди, гнуться спины,

и, как аккорд, стеклянный звон.


Земные страсти не беспечны,

земной покой неугасим.

Не все несчастья будут вечны,

мы вместе с жертвами грустим.

И пусть зажгутся тихо свечи,

А мир затихнет, он доверчив...

15 мая 2008


***

Оторвусь я от Земли,

пролечу по небу птицей,

рев моторов - соловьи,

жизнь моя - синица.


Турбулентность - есть гроза,

мимо пролетаем с дрожью,

не видны внизу леса

и поля с пшеницей, рожью.


Развернулся самолет,

под крылом вода мелькает,

чувство легкое - полет,

а внизу - люд загорает.


Пальмы бросились в глаза

и цветы больших магнолий.

Кипарисы. Чудеса

в воздухе так много соли.


Оторвусь я от Земли,

пролечу по небу птицей,

рев моторов - соловьи,

жизнь моя - синица.

19 июня 2008


***

От березок до магнолий

лету ровно два часа,

где лазурной водной соли

в горизонте нет числа.


Море дивное различно,

то оно пленит волной,

то щекочет пятки лично,

то ставиться стеной.


То оно зовет лазурью,

то обрадует теплом,

то затянется все мутью,

то опять лежит слезой.


То облизывает гальку,

то бросается волной,

то запрыгнет в чью-то майку,

то отпрянет синевой.


От березок до магнолий

лету ровно два часа,

где лазурной водной соли

в горизонте нет числа.

4 июля 2008


***

Уазик - это не машина,

Уазик - это альпинист,

ему подвластны гор вершины,

он, в общем, горный пианист.


Играет он на ваших нервах,

и тащит вас в адреналин,

на серпантине вечно первый,

а где-то вид речных долин.


А вы на круче, над обрывом,

Уазик тенет вас к снегам,

вам страшно очень до надрыва,

Уазик едет к берегам.


Да, да, не спорьте, водопады

зовут к себе - назло судьбе,

и капли их сродни петардам,

и на вершине вы в себе.


Уазик - это не машина,

Уазик - это альпинист,

ему подвластны гор вершины,

он, в общем, горный пианист.

4 июля 2008


***

Газ - две шестерки - это что-то,

он любит дно речных долин,

он мчит по гальке, в брызгах кто-то,

и брызги в платьях балерин.


Такой машине мир подвластен,

что за вершинами течет,

вас потрясет до сладострастия,

но неизвестность - всех влечет.


Потом пойдете к водопадам,

по краю древности и грез,

где глубина веков - услада,

где мед, вино и шерсть из коз.


Какое таинство вселенной,

запрятано за суетой!

тут только не было в вас лени,

а впечатлений простой той!


Газ - две шестерки - это что-то,

он любит дно речных долин,

он мчит по гальке, в брызгах кто-то,

и брызги в платьях балерин.

4 июля 2008


***

Вечерний город взмыл в сиянье

своих безумств - в красе огней,

где карусельное сверкание,

всех видов красок и страстей.


И крики бурные бравурно

вращают карусельный мир,

потом билеты лягут в урны,

но страсти в парке - жизни пир.


Огни ночные, лица, тени

и полумрак ночных аллей!

Тут звери - куклы все же звери,

они из прошлого. Налей


себе немного местной страсти,

немного сказочных огней,

здесь люди ходят разной масти,

но вместе в сказке жизнь мудрей.


Вечерний город взмыл в сиянье

своих безумств - в красе огней,

где карусельное сверкание,

всех видов красок и страстей.

4 июля 2008


***

Москва как горы вечно в тучах,

одни дожди и холода,

от серых буден очень скучно,

лишь не хватает летом льда!


Ау, кто свыше! Вы забыли,

что лето хмурое идет,

одна вода и нет уж пыли,

и осень летняя грядет.


Среди дождей бывали грозы,

и миги летнего тепла.

Дома стоят, как те утесы,

и тень от туч на них легла.


Москва столбит дорогу тучам,

она цепляет небеса,

она своей грядой могучей,

давно подмяла все леса.


И тот, кто свыше это видит,

и он бессильно шлет дожди.

Он город - горы не обидит,

погоду как у моря жди...

7 августа 2008


***

Зеленые газоны любуются Москвой,

и клумбы улыбаются цветастою красой.

Дома разно этажные стоят среди дорог,

и каждый понимает, домам есть новый срок.


Газоны однолетки, дома юней себя,

мы город возрождаем тихонечко, любя.

Бегут, бегут машины тенистою волной,

и только в неких пробках им видится покой.


В лесах дома взмывают и тешат небеса,

и под землей дороги - сплошные чудеса.

Москва и вглубь, и выше, Москва она везде,

и площадей ладони в ленивой суете.


Плывут, идут, шагают и едут по Москве,

как в самой настоящей, компьютерной игре.

13 августа 2008


***

Горные дороги, горные мосты,

горные тоннели, горные посты.


Где чаи растили, бродят табуны,

больше не сажают, на чаи табу.


Вина, вина, вина, да в орехах мед,

где-то на вершинах притаился лед.


Только водопады здесь дают доход.

Так, что собирайтесь в солнечный поход.

13 августа 2008


***

Техногенный снег над землей летит,

словно он простой земляной магнит.

Немагнитный снег, неулыбчивый,

словно ты зимой, весь забывчивый.


Не люблю тебя, не хочу тебя,

отрекаюсь я - от тебя любя.

Техногенный снег по тебе прошел,

ты меня забыл и совсем ушел.


Уходи с другой, уходи как снег,

техногенный снег без небесных нег.

16 декабря 2008


***

Зима морозная страдает

сама от холода и льда,

сама себя уничтожает,

и нет еще весны следа.


Но день все больше и спокойней,

но ночь короче и светлей,

и ветер дует свежий, вольный,

а взгляд любимого смелей.


Весна еще за горизонтом,

еще зима морозит зло.

А я смотрю, любимый сонно,

Стихи - страданий ремесло.


Вот солнце тенью поднебесья

Слегка раскинуло лучи,

И от любви проснулись бесы,

А, ты любимый, не ворчи.


Зима пройдет, весна настанет,

Раскинет листья и цветы,

Любовь незримая потянет,

И лучшим в мире будешь - ты!

12 февраля 2008


***

Море плещется у ног

Анапа.

Винограда льется сок

Анапа.

Афродита из воды

в домены,

и со мной сегодня ты

в три смены.


Крепость древняя моя

Анапа.

Где-то светится маяк

Анапа.

Солнце встало из воды

спокойно.

И живешь сегодня ты

привольно.


Детвора бежит всегда

здесь к морю.

Ты на рынке фрукты взвесь,

и к морю.

Улыбнусь я с синевой

искристо.

На тебе блестят с водой

монисты.


Ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла,

ла, ла, ла...

И у моря я с тобой стояла.

14 апреля 2005


Астральные поездки


Алжир, Корея и Бразилия,

футболом бьют по сухожилию.

На море Кипр, потом Сицилия,

там люди летом очень милые.


Алеет розами Болгария,

сверкает росами Бавария,

а я был лишь на Украине,

жизнь Казахстанская окраина.


Вдали влечет святая Индия,

Мадагаскар, где светит лилия.

Пройду я вскоре по Австралии,

сегодня я совсем - астральная.


У Нила тихо лишь присяду я,

там древность тихая порадует,

заеду я сегодня в Турцию,

узнаю, что такое унция.


И США меня обрадует,

засветит солнышком и радугой,

и Лондон дождиком умоется,

потом в Норвегию и к морю я.


Где не была там и не буду я...

Ла, ла, ла, ла, ля, ля, ля, ля, ля, я.

14 апреля 2005


***

Погожий день. Сверкают росы.

Струятся в небе облака.

По травам бодро ходят косы,

мир, изменяя лишь слегка.


Или коса, или машина

подрубят легкий, нежный ствол,

то одуванчика вершина,

теперь играю с ним в футбол.


Лежат цветочки на асфальте,

их запах кружится лихой.

Подстанций свист высоковольтный

по небу стелется рекой.


Под облаками самолеты

летят туда, летят сюда.

Их не задержаны полеты,

и облака, ну как слюда.


Теплеет день, светлеет небо,

а травы в росах все стоят,

их участь в городе нелепа,

лишь красоту они хранят.

27 мая 2005


***

Как люблю я солнечное утро,

Легкий запах листьев и тепла!

Жизнь прекрасна, в ней тепло и мудро,

и дорога с солнышком светла.


Все цветы вдыхают с упоением

теплые, наземные лучи.

Я их поливаю с вдохновением,

а ты, друг, сегодня помолчи.


У меня сегодня другом - солнце!

С ним веду строптивый разговор,

на свету поблескивают кольца,

ты молчи, ты счастья нынче вор.


Ты замкнулся, солнцу нелюбимый,

хмурый и задумчивый чудак.

Ладно, я куплю сегодня сливы,

темные плоды. Что в них не так?


Оба вы темны, как эти сливы,

лучше абрикосы прихвачу,

в них от солнца стынут переливы,

я еще оливы прихвачу.

5 июля 2005


***

Шорохи желтого зарева

под ноги жмутся, шуршат.

Листья кленовые знаменем

осень листвы завершат.


Небо высокое, вольное.

Солнце лучами слепит.

Не было лета здесь знойного,

осенью каждый сопит.


Бабье вращается лето все,

листиком с неба летит,

дом вам покажется клеткой лишь,

вольная воля - магнит.


Листья златые, роскошные

желтым ранимым листом

падают мне под окошками,

кружат последним витком.


Клена листва как салфеточки,

листья березы малы,

рядом летают соседушки,

вновь, оголяя стволы.

4 октября 2005


Вуаль воды


Сугробы уменьшаются

под каплями дождя.

И небеса вращаются

годами шелестя.


Деревья серо-черные

стоят с капелью - блеск.

И доктора ученые

проходят их как лес.


Все серо-буро-черное,

и белые снега,

но тают как никчемные,

вуаль воды легка.


Туманом иней стелется

по марту словно кот,

и трубы смотрят стелами

средь облачных болот.


Дороги стали голыми

без снега и воды.

В сугробах ниши полые,

тепла они следы.


И в загсы ходят группами,

всех тянет на уют.

Хотят все быть супругами,

когда сердца поют.

19 марта 2004


Апрельский мороз


Мороз апрельский солнцем ясен.

Синеет небо среди туч.

Тончайший иней тронул ясень,

На ветках блики - солнца луч.


В апреле холодно в природе,

замерзла верба, снега пух.

Белеют грядки в огороде.

Притих отчаянный петух.


Спят водоемы в белом виде,

лежат средь темной мерзлоты.

Мороз под утро явный лидер.

Сугробы - крепкие плоты.


Печально верится, что это

отчаянья последний шаг,

снега исчезнут все без следа,

когда Весна придет как маг.


Седой Мороз с ней не согласен,

С Весною спорит поутру.

Не распушится снова ясень,

пока морозы утро ткут.

2 апреля 2004


Расписные ели


Отмылись ели под дождями

и зеленеют средь берез.

Березы темными плащами

еще скрываются от слез.


А небеса безбрежной далью

манили стаю облаков.

А облака подобно лани

несли попутных седоков,


то были ветры заводные,

они качали облака,

сушили ели расписные.

Березки были без листка.

12 апреля 2004


Неистовость


Расправили деревья плечи,

листва трепещет на ветру.

Мне на душе немного легче,

а птицы звонче поутру.


Вот небеса безбрежной далью

уводят взгляд за облака,

сверкая оловом иль сталью,

и в небесах жизнь нелегка.


Но посмотреть немного можно,

зарыться в плечи мужика.

Забыть в любви - нет "осторожно",

так было в древние века.


Летит листва, расправив крылья,

А я лечу в свою любовь,

познать, что в жизни много были,

найти неистовость и новь.


А поутру быть словно небо,

слегка небесной и стальной,

быть мне из олова - нелепость,

а быть счастливой и шальной.

17 мая 2004


Пятиградусные дожди


Пятиградусные дожди

разрывают меня на части.

Подожди, ты дождь, подожди,

и не лей на землю так часто.


Пусть и нравится дождь траве,

разрастается и кустится,

и деревья как галифе.

От земли - дождю все простится.


Только я не хочу прощать,

и душа от дождя промокла,

и дожди над землей как шаль,

они много полить так могут.


Пятиградусное тепло,

пятиградусный дождь нелепый.

Сколько снова воды утекло,

может это поможет хлебу.


Только мне без тебя - все дождь,

только мне без тебя - все сырость,

значит в сердце моем - ты вождь,

без тебя я, как хлеб без сыра.

21 мая 2004


Дивное утро


Вхожу я в лес прекрасным, дивным утром.

Вверху маячит солнце, синева,

я словно окунаюсь в сказку. Будто,

здесь вечность одиозная права.


На каждой ветке - зелень благородства,

на елях молодые бубенцы,

и даже между елями есть сходство,

есть разность как зеленые ключи.


На каждой ветке - маленькая шишка,

огромная сосна дала плоды.

Красива, уникальна эта фишка,

оставит на земле она следы.


На каждой ветке - белые букеты,

рябина запрокинула главу.

В букетах - красных ягодок секреты,

сейчас букеты эти на плаву.


На каждой ветке липы - просто листья.

Она поторопилась, отцвела.

Ей хочется лишь зеленью делиться,

семян - стрекоз еще в мир не дала.


Осина побросала клочья ваты,

они лежит снегами у ствола.

Все эти украшения староваты,

она листву зеленую дала.


Похоже, все, листвы прошла дорогу,

открылось небо, поле, города.

Осталось мне сказать спасибо року,

что лес красив безбожно иногда.

2 июня 2004


***

Я посмотрю на карту грез

с температурой.

Там Север. Юг почти без гроз,

там жизнь натурой.


Ой, где вы теплые деньки?

Ой, где вы? Где, вы?

Куда забрались пареньки?

Куда их девы?


Мерцают теплые деньки

поближе к югу.

И только девоньки одни,

нет места другу.


А в наших чащах без тепла,

пронзает холод.

Качает мокрая ветла,

на солнце голод.


Сбегают капли по окну,

сплошная влага.

Оставил девушку одну,

и вот все благо.

5 июля 2004


Ах, дожди...


Проливные дожди, заливные дожди

обошли все леса и ко мне подошли.

Что хотите дожди? Что шумите дожди?

Беспробудною влагой меня обожгли.


Вы все льете дожди, все стучите дожди,

по полям, по лесам, по асфальту: там, там.

Не будите дожди, не зовите дожди,

дайте снам, хоть немного побыть по местам.


Я ведь сплю. И немного затихли дожди.

Я не сплю. Дикий шум, он опять за окном,

словно тысячный душ подключили дожди.

Сильный шум за окном, не забыться мне сном.


Но зато посмотрела я сны сквозь дожди,

в этих снах все как в жизни любимый с тобой.

Ты меня, ты меня сквозь дожди подожди,

а душа от любви как дождливый прибой.


Ах, дожди. Ах, дожди. Ах, дожди. Ты все жди.

Ты в дожди, ты любимый меня подожди.

Дождь замолк и устали ночные дожди.

Ты не жди, ты не жди, без дождя ты не жди.

5 июля 2004


***

Рассвет пробивается в окна квартир,

светлеет слегка горизонт,

и что-то в душе говорит мне Сатир,

сегодня не нужен мне зонт.


Листва шаловливо шумит под окном,

завелся сонливый мотор,

под ухом мне плещется маленький гном

и ловит волнения ртом.


Так будят меня черепашки всегда,

не хуже, чем солнца рассвет,

им очень нужно в это время еда,

не скажешь ведь маленьким: "Нет"!

8 июля 2004


Шепот июля


Шептал июль шальные мысли,

гонял по небу облака,

а облака летели в выси,

июль хватал их за бока.


Дожди июль спокойно сдвинул,

тепло с ветрами подогнал,

и сено кинул он на вилы,

устроив солнечный аврал.


Тепло гуляло по задворкам,

котов гоняло и собак,

и открывало окон створки,

комар врывался для атак.


Взрыхляли пруд велосипеды,

вращал их лопасти июль.

Летели лодки как торпеды,

и брызгали водички пуль.


Блажен июль, тепло приятно,

одежды меньше на телах.

Хорош июль, в листве нарядный,

прекрасна жизнь в своих делах.

12 июля 2004


Пустой воздух


Застыло небо цвета стали,

прикрыло синь и облака.

С тобой спокойно утром встали,

перевернувшись на бока.


И птицы влет идут без звука,

и еле шепчется листва.

Над миром виснет серость, скука,

и одиозность лишь права.


Ура, там что-то загремело!

А, это мусор за окном.

Так утро к нам ворвалось смело,

исчезнув вместе с серым сном.


И в окнах воздух пустоватый,

не веет свежестью листвы,

как будто воздух стал из ваты.

Как будто мы встаем мертвы.


Мы оживаем понемногу,

глоточек кофе - мир другой,

теперь бодрее движем ногу,

и в интернет, мир дорогой.


Проснулись только в интернете,

где скука кончилась давно,

там воздух чист, в нем жизнь инета,

Какой там климат? Все равно.

17 июля 2004


Бездна слов


Свинцовые летели облака,

а я застыла, ветер не пускает,

и отпуска остывшие бока

еще моя судьба перебирает.


Я не грущу, я словно в пустоте.

Обиды и потери, и утраты.

Мне душу отвести бы на листе,

содрать свои забытые заплаты.


Опять стихи мой затемнили свет,

я их в сети по свету разбросала,

никто нигде не передаст привет,

меня стихами в бездну засосало.


В плену всегда своих забытых слов,

я пленница невольных старых мыслей,

лечу вперед поверх чужих голов,

и поднимаюсь в облачные выси.


А в облаках, а в облаках светло,

но я спешу на землю возвратиться.

Ну, вот и все немножко отлегло,

и я в своих стихах парю как птица.


Я в бездну слов свалилась, мне не встать,

она меня давила сонной кручей,

устала себя милую листать,

закончила все книгой я могучей.

13 августа 2004


Музей осени


Музей среди леса, полян и дорог

искрит золотистою охрой.

Мы в осень с тобою зашли за порог,

и шли по траве утром мокрой.


Вторгается осень янтарной листвой

в леса. Изумрудные зори

еще освещают деревья собой,

в них ветер с листочками спорит.


Мерцает богатство из красок и тем,

деревья покрыты ажуром.

Луч солнца из мира небесных систем

в янтарь здесь вонзился амуром.


Приятно пройти среди злата листвы,

где светит нам цвет изумрудный.

Осенний лишь дождь загрустил словно ты.

Прекрасен твой взгляд или мудрый.


Художники осень возьмут на холсты,

полотна поставят в музеи.

Нефрит, изумруд и янтарь - мир листвы.

Картины в музее висели.


Твой взгляд, словно осень, застыл средь листвы,

иль память застыла в музее.

И мокнут в картине деревьев стволы,

и мох на них. Мысли звенели.

18 сентября 2004


***

Из тумана в солнце Симферополя

я въезжаю словно в дивный свет.

Серебрятся ветви лишь у тополя,

А каштаны с ветром шлют привет.


На перроне ждут меня любимые,

и букет из роз бежит ко мне.

Господи, какие же вы милые!

Я о вас мечтала лишь во сне.


В городе дома стоят прекрасные,

древность, современность - все при нем,

дни здесь бесконечно длятся ясные,

а листва еще горит огнем.


Осень в парках нежная и теплая,

на пруду из уток хоровод,

ночь за солнцем сразу очень темная,

заблестит в ухмылке местных вод.


И такси бегут тогда по городу,

словно бесконечность по судьбе,

еду я спокойная и гордая,

и слегка скучаю по тебе.


Осень ожидания и беспечности,

осень грусти, вздора и тоски,

все осталось где-то в дикой вечности,

и давно исчезли те листки.

31 октября 2004


***

Рождество, мороз и ветви,

словно линии судьбы,

простираются под светлым

небосклоном из мечты.


Голубь сжался, точно шарик,

под окном сидит один.

На судьбе все беды - шрамы,

холод нынче господин.


Голубь вдруг расправил крылья.

И над ветками судьбы

полетел. Две птицы рыли

снег балконный без вражды.


Словно кто меня услышал:

голубь стукнул мне в окно.

И поют опять под крышей.

Что за птички? Все равно.


Рождество и голубь мира,

примирение хоть на миг.

Заиграла в холод лира.

На сугробах солнца блик.

7 января 2003


***

Город лесной, город родной,

светлый, красивый.

Солнечный весь, небом, водой,

зданиями в иней.


Здания плывут, сказочный флот,

как бригантины.

Мэрия вдруг - жизни оплот,

горы все сдвинет.


Взмоет фонтан струйкой воды,

облаком влаги.

Город родной, милый как ты,

в трепетном флаге.


Вижу красу новых людей,

умных, спокойных.

Едут, идут в мир новостей

честно, достойно.


Город живой тихой водой,

словно весь вымыт,

мертвой водой в годы войны,

он будто вымер.


Выжил родной, встал он из сел

белым и славным,

и в микросхемах прочно осел,

и в них стал главным.

4 марта 2003


***

Завис сосульками сугроб

под солнышком, к восьмому марта.

Он весь ажурный, словно герб,

и весь он в нишах, будто парта.


А рядом снег, лежит, как вата,

он неподвижный, он - газон,

слегка искрит, под солнцем - надо,

над ним витает сам озон.


Все осмотрела. Взгляд напротив

завис, с улыбкой на устах.

Глаза искрят, и зубы, рот ли.

Сосульки лет. В моих летах.

6 марта 2003


***

Окунись в мир солнца и тепла,

пробеги, хоть зайчиком, по лужам,

разбуди весеннего орла,

трепет крыльев так для счастья нужен.


И дорога станет так светла,

как глаза любовника и мужа.

Полыхнет весенняя капель

в свете отраженных канделябров,


и стряхнет усталость чудо-ель,

и сверкнет окраской милый зяблик,

и с сосулек капли, словно гель,

упадут на солнечный кораблик.

7 марта 2003


***

Дюймовочка сидела в орхидеи,

малюсенькая, нежная она,

как будто бы участвует в спидвее,

и пилотирует случайно лишь одна.


Опасный спорт. Дюймовочка кометой

по льду на мотоцикле пронеслась.

Теперь на пьедестале. Всем заметно,

что орхидея не дала упасть.

12 марта 2003


***

Светлеет весеннее утро,

прозрачное утро в Москве.

И в контурах крыш очень бодро

сверкают лучи. На доске


луч света совсем не ярок,

хоть эта доска - козырек.

У утра короткие сроки,

и быстро проходит сей срок.


Пока светло - серое небо

светлее за крышей домов,

где спряталось солнце, что слепит,

а звук от машины вдруг смолк.


У утра есть звуки и солнце,

у утра есть птичий распев,

и ламп, выключаемых, кольца,

а звуки по лужам - припев.

17 марта 2003


***

Солнце светит, светит.

Первый дождик льет.

И проходит время,

и растаял лед.

Жду и жду листочки,

а их нет и нет.

Первые сережки

вылезли на свет.

Распушилась верба,

в хвостиках сосна.

О, да то осина.

Скромная весна.

Мелкие листочки

еще день и вот,

над стволами будет

их зеленый свод.

3 мая 2003


***

Светлые мечты стелются над миром

в солнечных лучах.

Ясный небосклон трепетной Стихиры

в копьях и мечах.

Зеленеет луг, всходами светлеет,

прямо на глазах.

А газоны вновь точками желтеют,

в одуванчиках.

23 мая 2003


***

Блестят в граните берега.

Каналы ткут свои узоры.

Как море, плещется река.

Встают великие соборы.


Ворота редкой красоты

златою кованой зарницей,

слегка касаются листвы,

и отражают чьи - то лица.


Пройду Великий Эрмитаж,

коснусь прекрасного величия,

и поднимусь как на этаж,

в душе своей, в полеты птичьи.


Я пролечу над бездной лет

красот былых, великолепных.

Оставил разум высший след

и золотой на стенах слепок.


Янтарный клад пленит меня

своим теплом, своим сияньем.

Он будет комнатный магнит,

он отразит веков слияние.


Фонтаны плещут в синеве

и замирают у Самсона.

И только блеска нет в листве,

но блеск есть даже у газона.

03 июня 2003


***

В пургу попали мы, болтая,

сугробы стенами стоят.

Природа стонет, завывая.

Автобус полон был ребят.


Они все пели песни дружно,

так заглушая страха миг.

Мотор ревел во тьме натужно,

и не естественный был мир.


Стояли вдоль дорог машины.

У них, что ль кончился бензин?

Сугробов дикие вершины

страшили близостью картин,


Они почти касались окон.

А снег вращался и летел.

Никто от страха не заохал,

лишь прессовал сугробы тел.


И все сближались ближе, ближе,

И пели громко, что есть сил.

Их головы склонялись ниже,

вдруг, кто-то сонно засопел.

5 июня 2003


***

Погода, я скажу вам, не шашлычная,

с зонтом не очень хочется гулять.

Деревья мокнут, дело-то обычное,

под зонтиком пройду сегодня я.


На озере дожди с водою светлою

встречаются, как точечный массаж.

Деревья в такт качают тихо ветками,

ты мне главой кивнул. Какой пассаж!


Шашлык устал томиться, с луком вяленый,

ведь дождик затевает новый бег.

Деревья мокнут, ветрами повалены,

стояли ж на пригорке целый век.


Шашлык сегодня нам не улыбается,

и кровь в сердцах не вспыхнет от вина.

Погода очень мокрая и банная,

и встреча наша вовсе не видна.


Мир спит под дождик влагой затуманенный,

под зонтиком все медленно спешат.

А дождик расплескался водной манною,

и капли в лужах рожками смешат.

10 июня 2003


***

Синева отчаянно холодная

расточала солнце перед сном.

Это лето искренне прохладное,

лишь в дождях как - будто некий сноб.


Молодые ледяными взорами

смотрят сквозь чужие времена.

Попадаю в краешки обзора я,

но проходят взоры сквозь меня.

18 июня 2003


Россия


Кто знает сильную Россию

всю от начала до конца?

Кто знает тропки все лесные?

Кто знает прелести крыльца?


Среди равнин, лесов, болот

есть склоны гор, а есть овраги,

есть ленты ровные дорог

для всех машин, они как маги.


Россия мощная страна,

огромные ее просторы

не обойдешь ее одна,

и не залезешь на все горы.


Над нею можно пролететь,

увидеть склоны и долины,

и изгородей мелких клеть,

и пашен черные картины.


И ехать долго мимо рек,

Проехать мост, перила рядом,

и за окном - деревьев бег,

и у домов краюшки грядок.


Въезжать в другие города,

считать перроны отправлений,

и улыбаться иногда

от очень разных объявлений.


И снова в путь. На колесе.

На колесе, пусть обозрения,

и видеть мир во всей красе,

архитектурные творения.


Потом по центру походить,

где Кремль, где площадь, и музеи,

пусть не везде вам заходить,

пройдя охрану мавзолея.

25 июня 2003


***

Травинки - былинки. Листочки и почки.

И вид самолета, и рокот его.

И дом - небоскреб, что построен так точно.

Струя самолета расплылась легко.


Ребенок поранил мизинец в фонтане,

бежит и кричит, что в нем сетка остра.

Берем подорожник почти что спонтанно

и кровь остановим, и кончится страх.


Стремительно птицы летят к водопою.

Фонтан гладкой струйкой скользит с высоты.

И листья к фонтану летят, как к прибою,

летят с черешками. И мокнут листы.


Опять разбрелась детвора по фонтанам,

но обувь совсем не снимают с ноги.

Быть может, кому-то все это и странно,

но в речке вода холодней, не с руки...


Травинки - былинки, и дети - картинки...

И солнечный вечер длиннющего дня,

и шлепанцы в ряд на фонтане, ботинки...

Придет для них время. Сижу не одна.

21 июля 2003


***

Как ясен голубой простор!

Какой размах небесной тверди!

Как хочется придумать вздор,

чтоб в омуте проснулись черти!


Вода в реке и без волны,

равнина неба наизнанку,

а чайки чувствами полны.

Шоферы держат лишь баранку.


У утра есть закон утра,

когда встают лишь поневоле,

когда идти не всем пора,

когда не птицы мы на воле.


Кусочек неба в вышине

оставят нам на день грядущий,

И вздор затихнет весь во мне.

Работа есть, я в ней ведущий.


Остались небом и глаза.

Твои глаза уже проснулись?

Они и небо, и леса,

со мною только разминулись.

21 июля 2003


***

Деревья в корень спилены,

остались пни да кочки,

в песочке счастье полное,

детишки и совочки.

Еще сказали будто бы

и дом наш весь снесут,

хоть это в близком будущем,

но эту весть несут.

В моем дворе все сломано,

живут одни собаки,

у них здесь видно логово.

Сидят на стульях бабки.

Все будто кем-то куплено,

построят здесь объект,

а мы жильцы все куцые,

мы вовсе не субъект.

Ведь мы не знаменитости,

автограф не берут.

Стихи поэта нитками,

коль их в печать не шьют.

29 июля 2003


***

Нормальная южная ночь

легла в среднерусской равнине.

А градусник - тридцать, ноль, ноль.

Колышет лесная низина.


И утром усталости нет,

есть чувство - тебя разварили.

Оставлю я пеший свой след

у леса, где клеща морили.


Ищу я прохладу в лесу,

а там испарения земные.

Я бренное тело несу,

и ладно, что ноги не ныли.


Автобус я свой обошла,

прошла там, где мало, кто ходит.

Достигла положенных благ,

еще проработаю годик.


А может быть больше, Бог даст.

А может... к чему все сомненья.

Работа - конструкторский дар,

для мозга нашла применение.

30 июля 2003


***

Молния судьбы меня прошила,

что - то изменилось вдруг во мне.

Молнию не спрячешь, как и шило,

перестала жить я как во сне.

Молния прошла перед глазами,

грома оглушительный раскат.

В небе развивалось молний знамя,

словно поднебесный, яркий скат.

31 июля 2003


***

Разливались быстро реки по асфальту,

поплыла вода неведомо куда,

под зонтом идут не шатко и не валко,

в брюках мокрых притаилась вся вода.


Водопады застилают горизонты,

усмехаются кудряво небеса,

и народ с утра какой-то слишком сонный,

в каждой капле пробуждения - роса.


Ты влетел весь взбудораженный потоком,

из машины, словно мамонт или бык,

и экран сверкнул, не выдержал он тока,

очень влажно и в компьютере все блик.


Хорошо, потом сменим предохранитель,

и компьютер снова с нами оживет,

а пока он будет таинства хранитель,

и таинственно в душе моей поет.


Прекратился, усмирился дождь - морзянка,

и на крышу опустилась тишина,

и земля от влаги точно негритянка,

Ты за стенкой. Все спокойно. Я одна.

14 августа 2003


Альт сентября


Листья зеленеют,

словно не сентябрь.

Холод, ветры веют,

будто бы октябрь.


Я совсем замерзла

в лиственной глуши.

Листья не измерить,

будто камыши.


Небо темной страстью

замерло и ждет,

что сентябрь проснется,

желтизна пойдет.


И бескрайним морем

зеленеет лес,

как бы перед смотром

праведных небес.


Мокрый цвет асфальта,

мокрые листы,

и сентябрь альтом

в холод шлет мосты.

5 сентября 2003


Осенняя стыковка


Втекают в небо клубы пара,

тропинки вьются у дорог,

в моря вошли все речки даром,

а милый мой забыл порог.


Кем ты увлекся, мой любимый?

В какой еще попал ты плен?

Кому ты был сегодня милый?

К кому ушел осенний лен?


Листва без солнца не желтеет,

зеленый, мокрый, темный цвет,

и не видны густые тени,

без солнца теней вовсе нет.


А без тебя я не старею,

никто не снится по ночам,

осенний лист на ветке реет,

а мне остался горький чай.


Машины едут по дорогам,

а кое-кто бредет пешком.

Ты изменил себе, но строго

не обвиняй себя молчком.


Пусть ты ушел к другой парковке,

ты в новом доме соловей.

Твоя осенняя стыковка...

Ты только с ней гнезда не свей.

09 сентября 2003


Походка осени


Вновь осень нежною походкой

вошла в лесную тьму и сень.

Какая славная погодка!

И желтый лист на крону сел.


Явилось небо голубое

сквозь мглу таинственных дождей,

а в небе света перебои,

и радость светлых новостей.


Сиянье нежно - золотое

сверкает редкою красой.

Какое счастье есть простое:

то осень движется лисой.

09 сентября 2003


Метки осени


Цветом наслаждаюсь в солнечную осень,

солнце затерялось в золоте ветвей,

красные соцветия, словно жизни проседь,

еще робко ищут, где же соловей.


Кто споет им песню царственного лета,

кто восхвалит это чудо красоты?

Но все больше, больше золотистых меток,

до чего прекрасны осени листы!

12 сентября 2003


Ни гу-гу


По осени страдает влюбленная душа.

Она опять не знает, кому же так нужна.


А он ее не хочет уже в который раз,

и юмор в ней хохочет в какой-то пересказ.


Златое излучение спустилось на Москву,

Душа опять страдает, впадает в грусть-тоску.


Мужчина осторожный молчит и ни гу-гу.

Скажи хотя бы слово, молчанье - не пойму.

12 сентября 2003


Фиалка


Фиалка смотрела на клен:

высокий, красивый, ажурный.

Фиалка любила, а он,

Он был безответственно - мудрый.


Стоял он у маленьких ног:

она на окошке в квартире,

на улице царствовал он,

он царь был не в крошечном мире.


Принцесса она на окне.

А он был царем лишь во сне.

15 сентября 2003


Волга-Волга


По Волге разбросаны листья,

златые приветы вокруг,

и осенью хочет пролиться,

лишь солнцем очерченный круг.


На Волге проехали листья,

капот под березу попал,

и хочет листва удалиться,

но ветер на листья напал.


И плещутся листья на Волге,

и листья слетают все с Волги.

А рядом бегут Жигули,

с утеса листочки легли.

15 сентября 2003


Михаилу Таничу


Раскинула осень кленовый каскад,

М. Таничу словно в подарок.

Машина проехала жизнь как МКАД,

цвет осени яркий, не марок.

Агатовый отблеск улыбчивых глаз,

сверкают какой-то десяток,

и жизнь его точно прекрасный алмаз,

он все еще счастлив и ярок!

15 сентября 2003


Городской вид


Вид сверху на город прекрасен и чист,

деревья - шары расписные.

Фонтан затихает, грустит словно лист,

а листья, как будто резные.


И вижу тебя, милый твой силуэт,

спеши, опоздать невозможно.

Березка танцует - осенний балет,

и так хорошо, что тревожно.


А там, есть скульптура, как будто - моя,

с похожей мадам рисовали.

Она так прекрасна, собою манит,

что скульпторов лучших созвали.


Пройдем, рядом Пушкин, скамейка, газон,

я здесь пару раз выступала.

Здесь все - так как надо, и воздух озон

в ограде, что тенью упала.


Красива здесь осень прекрасной парой,

пока отдыхают капели,

дожди, что скрываются этой игрой,

когда каждый шаг - капли пели.

18 сентября 2003


Рыжая осень


Рыжие кудри девицы,

листьям осенним наряд,

можно красе удивиться,

ягодам красным наград.


Солнце искрится, играет

в вихрах красивых волос.

Юный красавец страдает,

зная один лишь вопрос:


'Сколько девица младая

Будет огнем полыхать?'

Клен, от рябины страдая,

будет зимы только ждать.

24 сентября 2003


Чуть стара


Клен достиг совершенства земного,

золотая пора расцвела.

В этом золоте солнца так много,

что по кленам я взгляд провела.


Есть в лесном этом микроинфаркте,

красота переспелой поры,

Отрицать красоту, словно факты?

Это неба земные дары.


Красно-желтые листья играют,

разбавляя зеленый пейзаж.

Отрываясь, листочки страдают,

им достался от ветра массаж.


Но не будем о грусти, не надо,

еще раз огляжу хоровод,

это краски лесного парада,

что венчает собой небосвод.


Только сердце болит в эту пору,

знает, скоро другая пора.

И на жизнь я смотрю без укора,

я чуть-чуть, я немного стара.

26 сентября 2003


***

Ложе тумана в лесном ожерелье,

как аметист, среди льда янтаря.

Облаком влаги мгновения реют

всем настроенье и радость даря.

01 октября 2003


Кап


Опять вцепился кап в березу,

он словно родинка щеки,

его не вытащить с занозой,

он как рисунок на горшки.


Пусть друг сегодня за буграми,

его из сердца не изъять,

ко мне не ходит он с дарами,

так может он кому - то зять.


Он остается подневольно

нелепой грустью в голове,

и не поет он мысли сольно,

он словно ветка на траве.


А кто-то дует словно ветер,

а кто сквозняк не по летам,

а кто березе будет веткой?

А кто-то капом только там...

12 октября 2003


Звездный блик


Чистота морозных звонких улиц

в первый холод осени дрожит.

Дом стоит, как нежный теплый улей.

Осень зимний холод ворожит.


Севера небесные потоки

устремились в мысли, словно душ,

отошли тепла и солнца сроки,

лишь остался моросящий душ.


Снег морозит стеклами по лужам,

и искрится в бликах тишины.

Нет, еще не заглянула стужа,

звезды замерцали в вышине.


Город спит под тайнами столетий,

тайны замерзают - не раскрыть.

А бывают тайны, словно плети,

мерзлотой морозный мир укрыт.


Светят нам небесные светила

утомленно в телескопе линз,

чернота ночная звездам мила.

На замерзших лужах звездный блик.

24 октября 2003


Снежный покой


Первым снегом занесло слова плохие,

под снегами - потерялись адреса.

Улыбнулись люди, разные такие,

и замерзла набежавшая слеза.


Первый снег - меняет быстро всю одежду,

он вытаскивает шапки, сапоги,

замерзают с южных стран - одни невежды.

От морозца в первый снег они легки.


Первый снег кружится нежно и прилежно,

очень легкий, белый призрачный такой.

Он потом, как искореженный валежник,

а в начале вызывает лишь покой.

24 октября 2003


***

Снег окутал землю пеленой столетий,

вновь сияет белой нежной чистотой,

и идет сиянье сквозь окно сомнений,

так проходит осень с белизной снегов.

28 октября 2003


Лицо праздника


Голубые ели, горстка снега,

марево печали у стволов.

Зеленеет травка, словно ветка,

и ноябрь, и холод легких слов.


Темная вода стоит без всплеска,

не замерзла, но и безо льда.

Зеленеют ели среди леса,

будто говорят сегодня 'да'.


Лиственницы голы как березы,

их иголки плавают в воде.

В ноябре уснули даже грозы,

и слова притихшие везде.


Вот оно: ноябрь, седьмое, холод,

очень день туманный без проблем.

Двери открываются внутрь холла?

Нет, почти не праздник, без дилемм.


В этот день когда-то было то-то,

А потом парады без конца,

встречи средь парадов - это что-то.

Праздник вдруг остался без лица.

7 ноября 2003


Шатер ели


Есть у фей любимица лесная,

ель, что простой мачтою стоит.

Ствол прямой. Она для фей родная,

много елей, но одна такая,

в совершенной кроне белка спит.


Ель стоит шатром, раскинув ветви,

словно в дом сзывает чудаков.

В снежный дом не забегают ветры,

может, заглянули б братья кедры,

но до них так много облаков.


Метрах в десяти стоит подруга.

Ростом как она, но ель худа,

ветви изогнулись точно дуги,

иглы под снегами не упруги,

средь берез стоит она одна.


Снег покрыл все ели, словно мелом,

белый цвет и контуры ветвей.

В красоте холодной перемена,

А у белки - настроенья смена.

В елях притаилось царство фей.

23 ноября 2003


Уйти от правды


Весь горизонт - сплошное солнце,

восход алеет над землей,

Останкино темнеет соло.

Картина. Ткань. Ее б на лен.


Меня трясет, в меня влюбился

один хороший, молодой.

Меня еще он не добился,

но хочется кричать: "Постой!"


Куда, зачем? Лихие строчки.

Стихи его как родничок,

его поэзия как почки,

про возраст наш сплошной молчок.


Но острота в одном сюжете,

любовь младая. Бог, ты мой!

Я не гожусь в младые женки,

пусть ты влюбился, мысли смой


своими строчками, стихами.

Уйди от правды в забытье.

Так на земле идет годами,

родник не мерзнет, тонкий лед.


Мороз застыл, синеет небо.

Останкино, ко мне лишь слепо.

25 декабря 2003


***

Завис сосульками сугроб

под солнышком к восьмому марта.

Сугроб ажурный, словно герб,

пронизан нишами как парта.


А рядом снег лежит как вата.

Снег неподвижный, как газон,

слегка искрит под солнцем складно,

над ним витает сам озон.


Все осмотрела. Взгляд напротив

завис с улыбкой на устах.

Глаза искрят, и зубы, тот ли...

Сосульки лет... в моих летах.

6 марта 2002


Снежный саквояж


Апрельский снег застыл искристо

и равномерной пеленой

покрыл природу, стало чисто.

А холод утром, словно зной.


И щеки вновь алеют шало,

ведь ветер острый как массаж.

Нам от вселенной перепало,

нам снежный выслан саквояж.


Привет и ты! Ты на машине?

А я быстрей тебя пришла,

я шла по снегу, по вершине

земного шара. Нет числа


в красотах снежного обмана,

что так таят твои глаза.

Опять с тобою мы в дурмане

снегов и холода. Леса -


они белеют хладнокровно,

и ты холодный как они.

Ты очень снежный, дышишь ровно.

Глаза смеются. Снег. Огни.

2 апреля 2002


***

Весна. Сошли уже снега

и небеса безбрежны,

и жизнь приподнято-легка,

а где-то есть мой нежный.

И в этот ранний, теплый день

в душе возникла мыслей тень.


Опять мой милый в голове

возник весьма небрежно,

еще он дремлет на софе,

а я пишу прилежно.

Ему я посвятила день,

его в душе сегодня тень.

2002


***

Очень ярко и тепло солнце засветило,

и деревья расцвели под таким светилом.


Так тепло, хоть загорай. Солнышко на пасху.

По яичкам разбрелись лучики как пальцы.


Диво дивное пришло, Землю воскресило.

В солнце нашем как-никак неземная сила.

2002


***

Блаженство первых теплых дней,

блаженство женщины в движенье.

Сквозь лес безлиственный видней,

одежда чувствует скольжение.


Тепло и свет, и небосклон,

и блузка мило - нараспашку.

От ветра ветви шлют поклон,

и гладят волосы, рубашку.


И мир открыт, и ослеплен

своим теплом благополучным.

Седой, могучий, старый клен

еще чуть-чуть и станет лучшим.


А вот пока простор и все,

на парне - светло-голубое.

Король, валет и с дамой - сет.

Как глубоко вздыхает поле.


Тепло их душ, тепло лучей

на перекрестке сожаления.

Как вздох пропущенных мячей,

и без надежды обольщения.

12 апреля 2002


***

Просторы неба и вербы пух.

Стоят могилки, а был там луг.

Эх, мама, мама вся жизнь в труде.

Всю жизнь трудилась, всегда, везде.


Всех схоронила, ушла сама.

Сквозь боль и муки... Где те дома?

Что так спасали ее семью?

Где рестораны? Ее меню?


Была шеф-повар и много лет.

Давно заброшен там мамин след.

Вздохну всей грудью. Пройду пешком.

Ведь только утром дышать легко.


Вчера оградка и мамин сон.

Железный крестик, дух невесом.

20 апреля 2002


***

Открыты окна. Стучат колеса.

И в сером небе белеет путь,

меняю что-то в душе и сердце,

в нем очень больно, почти чуть-чуть.


Опять итоги, опять заботы,

опять скандалы, опять мираж.

И я устала творить законы,

меняю имя, меняю стаж.


И прячу снова путь изобилия,

опять ни с чем я, и все с нуля.

Но посмотрела и оглянулась,

нулей и нет ведь, вот в чем дела.

27 апреля 2002


Ось сна


Ось земли и ось сна,

ось столетий с годами из предков,

в данный миг я одна,

но такое случается редко.


Я цепляюсь за жизнь,

а она от меня убегает,

мне так хочется жить,

но в сосудах от бед много гари.


Догоняют года,

пролетают со скоростью лета,

каждый день - божий дар,

вдохновение от горестей лечит.


Я верчусь и кручусь,

моя ось отдыхает, не спится.

Мне заснуть хоть чуть-чуть,

но все мысли не вяжутся спицей.


Я встаю и пишу, сразу сон

долгожданный проходит.

Вот какой сон мой шут,

сон-стихи, уходящие в годы.

2002


Белый клен


Лето входило в права над остывшей землей.

Падали снежные хлопья отчаянно рядом

просто на листья. И ветви крутились змеей,

снег не ловили, и с листьев катился снег градом.


Листья сирени и гроздья замерзших цветов

вдруг оказались под снежным холодным приветом.

В белых соцветьях рябины, потухших костров,

снег не заметен, и спит под мерцающим светом.


Мокрые хлопья отвесно и грозно скользят

вниз по листве клена странной холодной грядою.

Листья тонки и поэтому просто висят.

Снега все больше, искрится на листьях слюдою.


Словно весь клен стал рябиной в белейших цветах,

в сочных соцветьях замершего раннего лета.

Клен притаился. Клен скован, как прожитый страх.

Снег все идет, укрывая, скрывая все это.


Бело-зеленые волны могучих лесов

вновь принимают холодные снежные стаи.

Лето без шуток. И холод почти невесом.

Снег прибывает. Цветенье под снегом не тает.

2002


Вербные псевдонимы


Вербные пушинки в солнечных снегах

гордо замерзают, прямо на глазах.

Обманулись. Рано расцвели они,

ведь тепло шальное - дереву магнит.


Часто привлекает в жизни красота,

быстро увядает, если жизнь ни та.

Сколько же красивых канули совсем,

ранние морщины, где желаний сейф.


Кажется - жизнь легкой, где шальной доход,

старость к ним приходит быстро как исход.

Вербные пушинки, снежные поля,

в снежных переливах спят все тополя.


Прячутся поэты под покровом букв,

несколько латинских капелек на дуб.

Пусть владеют словом - текста мастера,

но раскрыться милым не пришла пора.


Вербные пушинки раньше всей листвы

окунулись в воздух, в шепоты молвы.

Трудно им раскрыться, имечко назвать,

словно бы в пушинках им так мягче спать.

2002


Лупа из пруда


Сиреневый каскад ступенчатой воды

я вижу каждый день вдали на побережье.

Сквозь лупу из пруда смотрю, а где там ты?

Но с каждым днем, поверь, тебя я вижу реже.


Где взять мне микроскоп, чтоб различить тебя

среди других людей на нашем побережье?

Сквозь облака потерь ищу тебя любя,

смотрю сквозь телескоп, слеза глаза мне режет.


Я в лупу из пруда просматриваю дно,

быть может, это там тебя я потеряла.

Не вижу ничего, лишь солнышко одно,

да лодку на песке, я в лодке и застряла.


Иду вокруг пруда, лежит он словно жук,

смотрю на небеса и местные просторы.

В бинокль ты смотрел, как в воду я вхожу,

но мы вдруг разошлись - житейские раздоры.


Теперь беру очки, смотрю на монитор.

Каскад, пруд за стеной, я их совсем не вижу.

Съем бублик, он как тор. Все. Камера. Мотор.

А где-то вдалеке Останкинская вышка.

29 августа 2002


***

Каскад великолепного фонтана

сползает очень медленно с горы.

Он бережет влюбленных многих тайны.

Он бережет их нежные миры,


Когда вокруг него мелькают листья,

когда зеленый соболь из цветов,

когда идем с тобой мы, - песне литься

под солнцем, иль прикрытием зонтов.


Когда меня интересуешь очень

ты у фонтана в блеске шумных струй,

когда ты прячешь чувственные очи,

когда уходишь, - просто сердца трюк.


Красивый вид, простор и рядом город.

Красивейший обзор домов, дорог.

Сквозь блески струй мне город больше дорог.

Фонтан сверкает, будто серпа рог.


Уют, уют прекрасного пейзажа,

вокруг снуют, играют, воду льют.

Но нам с тобой фонтан не меньше важен,

он в нашем сердце праздничный уют.

2002


Древность сквозь смог


На берегу, покрытым смогом,

я вижу древности черты.

Вот частокол, который смог бы

огородить от горя рты.


А там повыше колокольня,

домов, размытые следы.

Их можно обойти невольно,

а вот лежат холсты, холсты.


Их отбелили просто солнцем,

но юбки женщин все мокры,

они мочили их у донца,

и вот в руках у них багры.


Мужчины, сети, дети, бредни,

на них холстина, вид рубах.

И лапти среди них не редки,

вот кто-то в колокол вдруг: Бах.


Собака бродит в подворотне,

и на завалинках платки.

Но барышень платки не портят,

вот сапоги еще редки.

2002


***

Не падают звезды в космических далях,

они лишь меняют пути.

Вам хочется звезды раздеть на детали?

Нет, лучше с дороги уйти.


Пускай пролетают, сверкая надменно,

приятно от их красоты.

И вашим глазам, эта звездная смена

почти как падение листвы.


Они разноцветны с сверкающим ликом,

в падение блистают во мгле,

когда пролетают, то мечутся блики,

как солнца лучи на стекле.


Не падают звезды как слитки столетий,

пусть их позабыты миры.

Сверкают алмазные грани на леди,

галактик земные дары.


Не падают звезды - лицо в тонких нитях,

стареют немного и все,

но пишут свои похождения на свиток,

взлетают невольно еще.

2002


***

Всем нравится неведомая мощь

и сила, неизвестная для многих,

и кто-то нам протягивает мост

от прошлого до будущего. Ноги


того моста идут через тайгу,

проходят сквозь моря и океаны,

с него луне повесили серьгу,

и помогли попасть кому-то в Канны.


И сила эта правит над землей,

и смешивает горы и долины,

возьмет и поменяет хлопок, лен

на сказки и забытые былины.


Неведомая сила - интеллект,

ей тоже очень многое подвластно.

Неведом нам и маленький объект,

коль почему-то он не в нашей власти.


Неведомы кулисы чьих-то дел,

не все известно нам о мироздание,

неведомы известности предел,

неведомы нам силы созиданья.

2002


***

Земляные запруды в долине реки

укрывают воды драгоценные капли.

В интернете запруды меня обрекли

быть скромнее в строках и спокойнее цапли.


Но бывает - замру, но бывает - замкнут

на странице одной, дальше нет мне и шага.

В древних странах всегда правил пряник и кнут,

человек он всегда до аншлага так жаден.


Что творю я сейчас? Пирамиды из слов,

но другим удалось до Величия добраться,

и Мемфис лучший сайт для умнейших голов,

а поэты всегда в чем-то сестры и братья.


А запруда моя далека от реки,

она быстро встает, высыхает бесследно.

Были боги всесильны. Для сильных - легки

и большие стихи, и небес эполеты.


Наконец удалось сделать дамбу свою,

я ее возвожу каждый миг свой на свете,

рядом с нею стою, защищая в бою,

от нападок и просто плохих лихолетий.

23 мая 2002


***

Радуга зари на облаках

продвигает прочь смятение ночи,

разбивает сон видений в прах,

унося то ль музыку, то ль порчу.


Как - то ныне скорбно на душе,

кто - то выл сигналами, сиреной.

Мстители. Машинное клише.

Двор для звуков - дивная арена.


Утро раздвигает облака,

занавес театра и подмостков,

где сигналы в виде сквозняка,

завывая, ставили на мостик.


Но метания ночи - позади.

Усмирили шумную машину.

Сон под звуки нервно уходил,

заставляя вздрагивать и шею.


Уши. Вата. Снова этот вой.

Или переливы стройных звуков.

Кто - то бесконечно умный, свой,

заложил в сигналы звуки - буквы.

22 августа 2002


***

Тоска заболоченной гари

плывет над моей головой.

Как выдержат это все твари,

не их ли послышался вой?


Дышу я в закрытом пространстве,

где форточки нет ни одной.

Я выйду из грусти и транса,

что встали меж жизнью и мной.


Мы где это так наследили,

что грустно от гари земле?

Горит в тех болотах без пыли,

в кромешной замученной мгле.


Я выскажусь рано иль поздно,

я прозу в стихах погашу,

а это все засухи козни.

Любовь, я тебя подожду!


Дышу я в закрытом пространстве,

пойду подышать я в леса.

Пусть едет замученный транспорт,

пройду по тропинке. Слеза.

3 сентября 2002


***

Ночь бесцветна, нет цветов,

есть темней, светлее.

Тени вьются от цветов,

месяц чуть светлеет.


Стук, да стук, да шорох шин,

стук дверей в подъезде.

Сколько не было вершин,

жизнь как на разъезде.


Ночью слышно далеко:

всхлипы, вскрики, поезд.

Всем живется нелегко.

Ночью спит лишь совесть.


Ночь бесцветна, нет цветов,

есть темней, светлее.

Тени вьются от цветов,

месяц чуть светлеет.

4 сентября 2002


Осенняя небылица


Слегка колышутся каштаны ветерком,

каштаны - страусы, букет на длинной ножке.

Они прикованы к земле перед броском,

но не бегут, они не страус у повозки.


Вокруг каштанов бродят голуби: топ, топ.

А дальше что? Вдали, сосна вонзилась в небо.

Раз в десять выше ствол и крона в небе. Стоп.

Опять букет? Сосна букет? Молчит. Все, небыль.


Вороны каркают и там букет берез.

Собаки лают, им букет из нежной пихты.

А я сижу среди осенних, желтых роз,

где ветки - страусы секреты эти пишут.

2002


Осенняя икра


Икринки по маслу скользили неровно,

как шарики ламп над моей головой,

как листья, что ветром сгоняются к бровке,

но там за окном с желто - красной листвой.


И дети икринками ходят по сцене,

затем у зеркал непременно встают.

Все их упражнения заманчивы, ценны.

Потом по домам разбегаются - юрк.


И осень одна отцветает листвой,

деревья - шары, это те, что одни.

И скоро листвы будет, скошенный ворох,

но только икру мы всегда не едим.


Стихов мудрых строчки - икринки столетий,

находки геологов - солнечный клад.

И пусть многих дел завершается лето,

но в виде икры они где-то лежат.


Люблю я икру, ту, что просто на масло

Мне Бог положил своей щедрой рукой.

Ее бесконечно, безудержно мало,

и эти икринки все в лузу, с игрой...

2002


***

Желто - зеленые дыни - арбузы.

Желто - зеленые листья осин.

Желто - зеленые ниточки блузы.

Той, что ложится на ноги лосин.

Хрен лишь остался не желтый, зеленый,

словно он летом навек опаленный.


Серо - прозрачное небо печали.

Серо - прозрачные очи твои.

Серо - прозрачные воды причала.

Серо - прозрачные ветки хвои.

Стекла остались прозрачною рамкой,

ты - за стеклом, я - забытою дамкой.

2002


***

Листва разглажена дождями,

лежит покрытием земли.

Льют с неба капельки и днями

все землю моют словно лик.


Деревья с каждым днем свободней

от высыхающей листвы,

исчезли лиственные своды,

и промывает дождь стволы.


Кап, кап и кап с небесной сферы,

никто не ходит по листве.

Не сушат землю ветры - фены,

закончился осенний век.


Темнеет рано, ночь длиннее,

из полумрака тишина,

и даже небо не синеет,

и даже шутка не смешна.


Листва разглажена дождями,

одежда мнется от дождя,

и сохнут дни календарями,

все на исходе года - дня.

29 октября 2002


***

Ушли морозы, снег кружится нежный,

приятна мягкость зимняя перин.

Под праздники и снег летит прилежно,

ложась красивым обрамлением перил.


Гирлянды ламп мигают разноцветно,

и ровный конус елей площадей

не выдает своих красивых веток,

парадный вид не только у людей.


Скульптуры льда у замка королевы,

и горки из прозрачного стекла,

ступеньки к ним идут, там стражник лева.

Не тает за огнями только мгла.

30 декабря 2002


Соперницы. Венок сонетов


1.

Не защищают звери антилоп,

Не защищают люди всех людей,

И добрый чист и властвует злодей,

Хозяин прав, а может быть холоп.


Определить кто сильный, а кто слаб?

Меняются года и взгляды, власть,

Наговориться может каждый всласть,

Пока не остановит хватка лап.


Иссякли силы, трудно говорить,

Сжимают лапы, с болью завопить?

Иль замолчать. Почуяв силу льва?


Есть красота печальных антилоп,

А жертву лев в пещеру уж увлек.

Гиена некрасива, но сильна.


2.

Гиена некрасива, но сильна,

А помощь не попросит и у льва,

Никто не оборвет ее слова,

Не будет же она кусать слона?


Быть может, безобразный внешний вид

Ее спасает в жизни от любви?

Ей не поют страданья соловьи,

И не терзают множество обид?


Обида антилопы: хлеб и жизнь.

Для красоты нет слова: воздержись!

А антилопа? Смотришь, уж больна.


Гиена же не брезгует ничем,

Мозги ее слабы, но пасть - мечом.

Она в саванне действовать - вольна.


3.

Она в саванне действовать - вольна,

Как режиссер всех действий антилоп,

Стада из них летят во весь галоп,

Пока не остановит нитка льна.


Они идут, бредут на водопой,

К таким красивым ревности и нет,

Не в юности. Да и на склон лет,

Кусают травку, бегают гурьбой.


И власть приобретает красота?

Простите, нет, у власти - высота.

Ее захватит умный, не холоп.


Гиену госпожой не назовешь.

И может, тогда мысли оборвешь.

Она не тронет антилопы лоб.


4.

Она не тронет антилопы лоб,

Гиена для вредительства умна.

Вот антилопа бегает одна,

И светится, сверкает, виден лоск.


И в этот миг она видна для всех,

Она отстала, травы и покой,

И баобаб над нею, зонт рекой.

У всех следящих шансы на успех.


Сегодня лев не ищет антилоп,

Он сыт, спокоен, вовсе не холоп.

Гиена собирает свой оброк.


Что ль жертву отогнать еще одну,

Как будто тянет бедную ко дну.

Она захватит кровожадно бок.


5.

Она захватит кровожадно бок,

Любовницы для мужа на "сейчас",

Гиена искрометная подчас,

Она для всех несчастных, словно рок.


Так в жизни две соперницы всегда,

Не знают, кто же был вчера у льва?

Не верят в уверения и слова,

Для антилопы ревность - вся беда.


Так кто из них добыча и мираж?

Зачем они заходят на вираж?

Зачем им лев? Лекарство от любви?


Как стан у антилопы неуклюж!

И это для погони явный ключ.

Агония - Красивая в крови.


6.

Агония - Красивая в крови.

А может это капли, секс и сон?

И все со львом творится в унисон?

А рядом из травы лежит нефрит.


Забудь, что было. Чудо. Лев хорош!

И день, и ночь утехи. Сладок миг!

И чист, и бесподобен счастья лик!

От наслаждения дрожь, а то мороз


В саванне зной, тепло, а что ни так?

И лев умен, и в сексе красный рак.

Красиво все, мгновения - лови!


Гиена - то была женою льва,

Богатая и сильная. Молва.

Над ними нет взаимности, любви.


7.

Над ними нет взаимности, любви.

У льва с гиеной плачет ангелок.

Как ни красив их счастья уголок,

Как ни поют им в клетках соловьи,


И роскошь их огромного дворца,

Не даст им счастья личного до дна,

И только ревность явная видна,

Нет прока от венчания и кольца,


Когда любовь - расчет и пустота.

Тогда гиена думает: "А та,

Что уж взошла сегодня на порог?"


Быть может, антилопа и глупа,

А красота, все та же скорлупа.

А сотворил погоню гений, Бог.


8.

А сотворил погоню гений, Бог,

Скорее, наблюдения за игрой,

За поведением над земной корой,

Где лев у антилопы гладит бок.


Над ними разливается мираж.

И неба ослепительного зной.

Лев говорит: "Родная, будь со мной".

Из тел лежит распластанный витраж.


И антилопа счастлива вполне,

Они со львом сейчас наедине,

Но что-то диск у солнца очень желт.


Гиена заподозрила льва вдруг,

И стала обходить своих подруг.

Гиена кровожадно пастью щелк.


9.

Гиена кровожадно пастью щелк

Костяшками своих могучих лап,

Подумала, что лев стал что-то слаб,

Хотя послушен как прекрасный шелк.


А лев и совесть были не в ладах,

Он для гиены все вносил в их дом,

Подарки для гиены - лучший бром.

Лев семьянин, а стало быт - монах.


Что любит он другую, мысль была,

Здесь антилопа бегала, пыля.

Но от подарков мысли те не жгли.


Все так устали. Тихо и жара.

Возможно, отдохнуть им всем пора.

А остальные в стаде и ушли.


10.

А остальные в стаде и ушли.

Какая авантюра без слона!

Гиене надоело, что она

Как таможня домашняя. Дни шли.


Она себе наметила слона.

Такой могучий, модный и крутой.

И хобот к ней снижается дугой.

А под слоном проходит вся сама.


Что ждать, когда вернется сильный лев,

К ней через чащу блудных, сонных лет?

Чтоб исполнять супружеский свой долг?


Гиена позабыла антилоп,

И головой в слоновьи ноги - хлоп.

От помощи других не виден толк.


11.

От помощи других не виден толк.

Любовь слона и маленькой гиены

Заслуживает слов или поэмы,

Их счастья бы хватило и на полк.


Любовь отрада для двоих была,

Она всего ребенок для него.

И он ее крутил, вертел легко!

Он так велик! Она совсем мала!


Мне это испытать не суждено.

Но некоторым все - таки дано,

От этого на сердце легкий гнет.


Гиена, слон, он для нее и душ,

Он для нее защитник, чуткий муж.

И антилопа гордая умрет.


12.

И антилопа гордая умрет?

Да, пусть живет, гиене все равно,

С кем лев ее гуляет и давно,

И отношения с ним просто рвет.


Вот так дела, когда все, все вот так,

Все перемешаны, и невпопад,

Не жизнь ведь это, это сущий ад!

Все в жизни перепутано. Пустяк?


Пусть лев найдет лишь львицу для себя,

И будет жить лишь милую любя,

Она пусть бережет очаг, углы.


А слон слониху выберет себе,

И будет все прекрасно в их судьбе.

А зубы прокусили и прожгли.


13.

А зубы прокусили и прожгли,

Весь воздух поцелуем от любви,

Когда семья одна, ее люби,

И складывай очаг, храни угли.


Гиене есть партнер среди гиен.

Она среди гиен, ее размер.

Когда все хорошо, муж - супермен!

И жизнь их протекает без измен!


И в очаге огонь, их страсть сильна,

И здесь она красива! Сердцем льнет.

А на столе вино и дивный торт.


Гиена средь гиен живет легко,

Им просто повезло, невысоко.

Но вот кусочек первый просто стерт.


14.

И вот кусочек первый просто стерт,

И антилопа в стаде антилоп,

Она себе поглаживает лоб.

И торт ласкает рот. Ведь это торт!


А антилопу любят и друзья,

Она красива, солнечно - добра.

Ей хватит только зеркала и бра.

Ее же не любить совсем нельзя.


Король, красавец в стаде антилоп,

Решил, что им пора, что нужен плот

Для их семьи. Ведь он совсем неплох.


И антилопа с сильным вожаком,

Ей страх угрозы явно не знаком.

Не защищают звери антилоп.


15. МАГИСТРАЛ


Не защищают звери антилоп,

Гиена некрасива, но сильна,

Она в саванне действовать - вольна,

Она не тронет антилопы лоб.


Она захватит кровожадно бок.

Агония, красивая в крови,

Над ними нет взаимности, любви,

А сотворил погоню гений, Бог.


Гиена кровожадно пастью щелк,

А остальные в стаде и ушли,

От помощи друзей не виден толк.


И антилопа гордая умрет,

Уж зубы прокусили и прожгли,

И вот кусочек первый просто стерт.

2002


Бурая медведица. Венок триолетов


1.

У бурой медведицы новый прикол,

Ей хочется очень блистать как снега,

Такого желанья не знали века,

У бурой медведицы новый прикол.


И с другом - медведем намечен раскол,

И между медведями встала река.

У бурой медведицы новый прикол,

Ей хочется очень блистать как снега.


2.

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

И мысль от надежды порхает легка.

Ей хочется очень блистать как снега.


С медведем надменна и даже резка,

Олень - он красивей, какие рога!

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.


3.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.

Всю жизнь за мечтою поставит на кон.

Да где же взять краску? А, знает, ага.


Торпеда, медведь, кортик или наган.

Да, эврика! Вскрик, ее радостный гонг!

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.


4.

У бурой медведицы новый прикол.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде от кортика вмятина, скол.

У бурой медведицы новый прикол.


И мысли быть белой, они словно горн,

А бурый медведь, он же гол как сокол.

У бурой медведицы новый прикол,

Медведь рядом с нею и кортик как кол.


5.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.

Но твердая сталь оболочкой легла.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.


Медведю не справиться в горле как ком,

И сильный медведь, а оленьи рога.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.


6.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.

Торпеда, как крепость, металл - частокол.

В торпеде есть краска, добыча легка.


А перекись краски в сосуде легла.

Сосуд в оболочках. Успех здесь не скор.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.


7.

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

Что б вся была белой, как та седина.

У бурой медведицы новый прикол.


А белый медведь! Будет милым как кот!

Быть белой медведицей! Быть белой всегда!

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.


8.

Ей хочется очень блистать как снега.

У бурой медведицы новый прикол.

Нет краски, отваги, торпеда - не гол.

Ей хочется очень блистать, как снега.


И, просто, в фату облачилась она.

И бурый медведь без торпеды погон.

Ей хочется очень блистать как снега.

У бурой медведицы новый прикол.


9. МАГИСТРАЛ

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

Да где же взять краску? А, знает, ага.

У бурой медведицы новый прикол.


Медведь рядом с нею и кортик как кол.

В торпеде есть краска, добыча легка.

У бурой медведицы новый прикол.

Ей хочется очень блистать как снега.

2002


Весенняя энергия


Обрушилась энергия пространства

на белые огромные пласты.

Вернулось солнце к нам из неких странствий,

и растопило снежные холсты.


Снег тает в темпе солнечного вальса.

Ручей бежит, вбирая талый снег.

А я иду по лужам на асфальте,

где солнце оставляет мокрый след.


Внезапность потепления отрадна.

Морозец отступил. Бежит ручей.

А кожа на щеках теплу так рада,

что загорает в зареве лучей.


И ты как снег явился и растаял,

тепло твое осталось лишь со мной,

иль это мои мысли вновь витают,

и танец солнца этому виной.


Весне скажу спасибо, как и солнцу,

за чудо возрождения земли!

Но вдруг все подморозило, и солью

с песочком вместе под ноги мели.

13 марта 2001


***

Розы, розы, розы на столе,

сильные вишневые бутоны.

Можно чудо вырезать в свекле,

только неживые в сердце тоны.


Побеждает прелесть свежих роз,

жаль, такая молодость мгновенна.

Горделивость роз их милых поз,

уступает вялости посменно.


То одна поникнет головой,

в лепестках ее возникла сухость,

это так природа манит в бой,

и казнит за срезанную глупость.


Пять красавиц роз стояли в вазе.

У одной засохли лепестки,

стебель у второй согнулся в джазе,

третья - почерневшие листки.


У четвертой? В меру осторожно

держится и вянет лишь чуть-чуть.

Пятая красавица, все можно,

все еще цветет и можно дуть.


Лепестки ее крепки, надежны,

не слетает крайний лепесток.

Распустилась роза осторожно.

Иглы - уколись, проводят ток.


Горько наблюдать роз увядание,

можно в руку взять все лепестки.

До свиданья, розы, до свиданья!

Розы - календарные листки!

14 марта 2001


Желтый тюльпан


Под звуки дивные рояля

тюльпан раскрылся за окном,

как будто солнышко стояло

на клумбе, спящей детским сном.


И ветер с лаской трогал ветви

с нежнейшей первою листвой,

а день был облачный, но светлый,

как звуков частый чистый бой.


Замолк рояль. Исчезли звуки.

И только солнышко одно

в тюльпане каждом ждет разлуки,

все лепестки с ним заодно.


Прошла всего одна неделя,

а клумба желтая стоит.

Да, сила солнышка не медлит,

сказал про то один пиит.


Замолк рояль, исчезли звуки,

и только солнышко одно

в тюльпане каждом ждет разлуки,

все лепестки с ним заодно.


И ярче яркого сияет

сплошное поле желтизны,

любой прохожий замирает,

от буйства желтого весны.

6 мая 2001


***

Рассвет над домом - просто полоса.

Она, как тени светлые под бровью.

За этим домом спрятались леса.

А я пишу не ручкой - жизнью, кровью.


С рассветом вновь явился ты ко мне,

любимое чудесное мгновенье.

Ты мой рассвет далекий. Ты мне мил.

Ты - ветерок иль просто дуновенье.


Немного милых, добрых, чудных слов

влетели в мир над солнечным восходом.

Не досмотрела пару лучших снов,

так будь ты моим летним Новым годом!


А это, значит, просто пару дней -

ты мой рассвет и свет, и чары жизни.

Через два дня мне станет все видней,

что ты исчез весь в коже, словно жилка.


Я поднимаю бровь навстречу снам,

под ней полоска, тихого рассвета.

Я рада твоим призрачным словам,

я рада снова утру как привету.

6 мая 2001


***

Действительность моя - сплошные книги,

стихи, стихи, стихи за рядом ряд,

и в них закладки, словно бы визига.

Хотя читаю все почти подряд.


Я оставляю мир сиюминутный

и ухожу навстречу тех веков,

где был народ возможно даже смутный,

но без каких бы не было оков.


Жила и я во всех веках когда-то,

пройду их быстро с помощью страниц,

мне безразличны часто книги даты,

я еду по векам, но без возниц.


То окунусь в пещеры и ущелья,

то посмотрю в субтропиках леса,

то с древними кочую по кочевьям,

то в тундру забегу на полчаса.


То вдруг пройду я Арктику и тундру,

то в Англии останусь на часок.

Все хватит, грим, немного даже пудры,

я ухожу в действительность, дружок.

8 мая 2001


***

Отбросив все нескромные приветы,

и зная, этот вечер только мой,

забыв мгновенно лишние советы,

я ухожу под дождиком домой.


Дождь заставлял идти довольно быстро,

бил по зонту и в буйстве был хорош.

Как хорошо, вода прибудет в Истре,

а дождь польет любимейшую рожь.


Но на балкон дождю закрыты двери.

Иду домой, чтобы полить цветы,

им отдаю и воду, и доверие.

Дождь за стеклом и мокрые листы.


Пусть зависть к постороннему ненастью,

да не коснется зелени моей!

Я все полью! Залью, пусть то опасно!

Пей мой лимон! И кактус тоже пей!


На этом все. Задерну мирно шторы.

А все ненастья смоет сильный дождь.

И дома против бед надену шоры.

А где-то уж растет спокойно рожь.

16 мая 2001


***

Нежнейшие иголки

играют на ветру,

они совсем не колки.

А рядом? Рядом пруд.


Как хочется затронуть

иголки, шишки. Нет.

И сквер он тот же омут.

'Не тронь', - его ответ.


Пучками из иголок

она вся по весне,

как миллион приколок,

на ветках и везде.


Когда желтеет пихта,

то под ноги летят

короткой стрижки вихры.

И к краю сквера в ряд.


Подстриженная пихта

осеннею порой,

как выпитая пинта,

как юбки рваный крой.

24 мая 2001


***

Вентилятор дует нежно,

очень душно без него,

автор трудится прилежно,

но одет весьма легко.


Взрывы хохота тревожат

запотевшее окно,

капли дождика не вхожи

в наше каменное дно.


Дождик бешено, надрывно

вдруг колотит по стеклу,

с миром он дает обрывы,

в жуткий дождь глаз не сомкну.


Это все за то, что было

очень солнечно, тепло.

Было, было, грязь поплыла,

но от сердца отлегло.


Воздух стал послушно влажный

и дыханье песнь поет.

Вентилятор хоть и важный,

но он влажность не дает.

13 июня 2001


Переход хода


Мне опять немного повезло.

Я смотрю с гранитного балкона.

Рядом пруд, в нем воду бьет весло.

А вдали, где были полигоны


белый город, словно облака.

В редкой чистоте дневного неба

жизнь спокойна, солнечна, легка.

Чудный день. Все горести нелепы.


Воздух свежескошенной травы

я вдыхаю вместе с теплым летом.

Господи, куда девался ты?

Проходная. Все. Ты под запретом.


Прохожу к себе как в бастион,

мощные природные расколы

не пройдет и опытный шпион,

не найдя охранные проколы.


Лето остается позади.

Исчезают окна дивных башен.

Окон нет. Пол - мрамор. Проходи.

И не видно. И пейзаж не важен.

28 июня 2001


***

Небо сине-черное и горит звезда,

что-нибудь беспечное в мыслях иногда.

Как же возникает жизненный наш путь?

В линии незамкнутой, ломанной чуть-чуть?


Или как недвижимость, редкая порой.

Может антикварная? Может лом горой?

Все с годами кажется - вишня отцвела,

а вишневка темная мысли вдаль вела.


Утро набирает за домами свет,

темнота сникает. Сказанное - бред.

Кофе без батона. Лампа. Ручка. Тик...

Время пробегает. Город мой притих.


Только ненадолго. Слышно шум машин,

дверь во двор смолкает мягко от пружин.

Дом как многогранник, как пчелиный рой,

дом и есть недвижимость, только дверь закрой.


Где-то у подъезда вишенка стоит,

а на ней осенний красный лист горит.

19 сентября 2001


В изголовье осени


Божественно свечение небосклона

на увядание лиственных пород,

на "Здравствуйте" и редкие поклоны,

на весь московский человечий род.


Уже замерзли стекла на машинах,

вцепился иней, закрывая свет.

Домов, неугомонные вершины,

в антеннах посылают свой привет.


Привет и ты, родное Подмосковье,

холодный воздух, солнце и леса,

где положила Осень в изголовье

златые, голубые чудеса.


Голубизна небес и водной глади

среди безбрежной лесополосы,

здесь люди все прошли, по каждой пяди,

по каждой пряди лиственной косы.


А в изголовье кос лежат равнины,

а в изголовье осени леса.

И мчаться среди золота машины,

где есть асфальта - лента, полоса.

1 октября 2001


Осенний бал


Осенний бал у золушки в разгаре,

златое платье вьется до земли,

стоит на берегу в хмельном угаре

среди своей взыскательной семьи.


Она в восторге смотрит на дворецких,

немеет перед зеркалом пруда,

она открыла ненароком дверцу,

где будто не бывала никогда.


А ведь все те же, те же горизонты,

да и деревья те, что рядом с ней,

и десять дней ей золотиться солнцем,

но в царской роли - многое видней.


И рядом он, иголками покрытый,

он просто пихта, в осени потерь.

Для золушки на солнце он открытый,

открыта ненароком счастья дверь.


И потерять листочек, словно туфлю,

ей не впервой, пусть принц ее найдет.

Он - пихта, он заметит, она тут ли...

Его красавица по осени так ждет...

5 октября 2001


Голубой контур


Голубые ели, голубые здания,

голубые очи, голубой простор.

За столом решают новое задание,

с перламутром ноготь вновь решает спор.


Кромка голубая - украшение ели,

перламутра блестки - украшение рук.

За столом по кромке - совещание. Сели.

Надо всем обдумать цепь вопросов. Круг


почти что замкнут, и лишь по цепочке

беглые ответы собраны в одно

новое решение. И сверкнули очи: 'Все

сегодня - верно. С вами заодно'.


И экраны кругом приняли задание,

и компьютер взялся разрешить вопрос,

у машины с мозгом новое свиданье,

и на их решение есть не первый спрос.


Голубые ели. Голубые здания.

Голубые очи. Голубой простор.

За столом решили новое задание.

С перламутром ноготь отвергает спор.

7 октября 2001


Сонные листья


Иду сквозь осени дубравы,

среди осенней желтизны.

На листья нет в лесу управы,

и под ногами листья-сны.


Они лежат, шуршат от ветра,

как сны дубов, берез и лип.

А до дороги пара метров.

Такая осень, как верлибр.


Вся красота деревенеет

без ярких красок. Цвет один,

какой-то цвет в картон. Древнее

мои шаги среди осин.


А по дороге мчатся, мчатся

потоки новеньких машин.

Им не понять, что рядом - счастье,

что рядом нет шуршанья шин.


Но рядом колется шиповник

огромный, крупный, как орех.

Его пройду, он много помнит,

какой он самый первый грех.

18 октября 2001


Винная разлука


Мотор страдает за окном,

полоска снега в небе.

Я грусть не заглушу вином,

страданья часто слепы.


Красивый друг не так и стар,

но пьет он понемногу.

Любить, томиться он устал,

вино - его итоги.


Машина глохнет за окном.

Его машина - тоже.

Еще дома покрыты сном,

а он всю жизнь итожит.


Все больше света среди туч,

колышет шторы ветер.

Красавец был мой друг, могуч,

глаза лучились светом.


И все прошло. Вино и жизнь.

Конец красивой песни.

Но пить вино? Я воздержусь.

И мы не будем вместе.

3 ноября 2001


Преодоление


Каждый день - преодоление

неких внутренних проблем,

то ли боли, то ли лени,

то ли снов домашних стен.


Собираю мысли к мысли.

Осенит - все хорошо.

За окном из снега выси.

Поднимаюсь. Что еще?


То и это. Завтрак. Грим.

Пару строк, коль осенило.

Город мой в снегу, не Рим,

Ехать надо, но не к Нилу.


И каракуль на земле,

так ложится снег спонтанно.

Воздух, словно в снежной мгле,

это хлопья, но не манна.


Значит, этот день хорош,

лень свою преодолела,

посмотрела я на брошь.

Боль моя. Я не болела.

6 ноября 2001


Лунный свет


Давно замерзли волны в водоемах,

зимою волны - снежные валы.

Мороза рукавицы невесомы,

однако не оставили воды.


Луна сияет в собственном свечение:

холодный свет и темный небосклон,

как будто в небе круглое печенье

забыли на тарелке. Под уклон


уходит год. Замерзли карусели.

Ступеньки, не очистив, не найдешь.

Деревьев ветви явно погрустнели,

но ты идешь и мысленно поешь.


Бывает необычное везение

и вопреки холодной пустоте,

оно приоткрывает в сказку сени,

иль стих ложится строчкой на листе.


И пусть мороз морозит откровения,

и лунный свет отрада в темный миг.

На небе величайшее свечение,

и лунный свет таинственностью мил.

26 декабря 2001


***

Январский месяц на исходе,

мне щеки красит Дед мороз,

уходят в прошлое доходы,

дуб весь снежинками порос.


Снежок блестит, сверкает ярко,

мороз раздвинул облака.

Народ идет, гуляет в парке,

алеют щеки лишь слегка.


Все потому, что гонит холод,

кто остановится - замерз,

кто загулялся - давит голод,

забыл вернуться - в землю вмерз.


Какая грусть! Какое небо!

Льет синева на блеск и свет!

Сегодня мало купят хлеба.

Молчит финансовый привет.


Социализм ушел нелепо,

за горизонтом новый век.

Как раньше много было хлеба!

То не ценил наш человек.

24 января 2000


***

На раскосых листиках рябины

уместились россыпи росы.

По краям исхоженных тропинок

не найдешь травинки для козы.


Не найти в глазах твоих приюта,

в них давно истоптаны цветы.

Слабый отблеск солнечного света

не падет на мокрые листы.


Заблудиться в нашем лесопарке,

посреди исхоженных дорог?

От души остались лишь огарки,

от дверей остался лишь порог.


Пусть угрюмо небо надо мною,

много капель в утренних ветрах.

Жизнь моя подернута вся мглою.

Ощущение: 'Может это крах?'


Надо мной плывут сплошные тучи.

Вдруг я вспомню солнечный денек,

вспомню я твой торс еще могучий,

захочу, чтоб ты меня привлек.

20 июня 2000


***

Спокойствие льет в ветре тихом,

в ленивом беге облаков.

С моей главы упрямый вихор

упал как волосы с висков.


У веток плавное движенье,

так плавно движется рука,

вновь продолжает восхождение

стригущих кончиков дуга.


Почти у цели ровность прядок,

еще не все, неровность есть.

И ножницы стригут все рядом.

Уходит с вихрами весь бес.


Протяжно дует вентилятор

по мокрым залежам волос.

Клиентка крутит регулятор,

на песни в зале вечный спрос.


Хороший мастер крутит кудри

на тонкий палочный скелет.

Клиентка в спешке носик пудрит,

чтоб скрыть свою ленивость лет.

22 июня 2000


***

Воспоминания, мемуары -

далекий отзвук дней былых.

Давно уж нет влюбленной пары,

остался стих как белый клык.


Без передышки: ливни, ливни,

душа устала от забот,

как будто в сердце впились бивни

былых обид, потерь, невзгод.


Мне лучше память не тревожить,

где пирамиды виден скос.

Муж жив? Погиб? Не дергай вожжи!

Вдруг ты помчишься под откос.


Задернуть шторы дней прошедших,

зажечь светильник милых дней,

поставить свечку для ушедших,

чтоб стать, простившись с ним, сильней.


Сильней для жизни той, что рядом.

Любить, жалеть и созерцать.

Воспоминанья жизни рода

всегда приятно полистать.

30 июня 2000


***

Луч скользит по уставшей воде,

шаловливо качнулись деревья.

Поздней осенью тихо везде:

то ли в городе, то ли в деревне.


Преспокойно движенье людей,

словно сон, замедляющий держит.

Полумрак. Нет эмоций, страстей,

только слышно лопаточный скрежет.


Снега нет. Суховей. Снова ноль.

Он упал своей тихой тоской.

На асфальт тихо сыпали соль.

Люди шли по асфальту рекою.


Оживленно движенье машин,

суета будет чуть-чуть позднее.

Из подъездов идут как с вершин.

С каждой, каждой минутой виднее,


что уже на земле нет листвы,

кроны голы, позднейшая осень.

Только очень секунды быстры,

на часах они крикнули: "Восемь!"

8 ноября 2000


***

Зеленый газон и вишневый кустарник,

желтеют прелестные кроны осин.

Осенние краски. Засохший татарник.

Здесь пахнет машинно-дорожный бензин.


Возможно, грибы затерялись во мраке,

как ты затерялся средь света и тьмы.

Похоже, давно состою с тобой в браке,

но только совсем позабыла: кто 'мы'?


Куплю я грибы белые шампиньоны,

поеду среди длинных, стройных осин.

Я знаю, что мы далеко не шпионы.

За окнами вновь - лишь цена на бензин.


Весна, зима, осень, года пролетают,

тебя забываю сквозь холод и тьму.

Опять бодро листья с осин улетают,

Твое лишь молчанье совсем не пойму.


Нашел незнакомку и с ней канул в лету?

Нашел себе гибель? Медведя броню?

Уехал ты помню таинственно летом,

Так счастья тебе. Я тебя не броню.

1999


***

Желтые цветы - городские всплески

отзвуков весны, словно бы невестки.

Город освещен желтою палитрой,

на один венок нужно их пол - литра.


Черенки не в счет, их переплетают,

как плести венок, дети четко знают.

В небе солнца свет, облака белеют,

желтые цветы зреют, зреют, зреют.


Но пока листва молода, кудрява,

желтые цветы - будто бы забава.

На деревьях цвет белый, белый, белый.

Гроздья эполет. Одуванчик спелый.


Но еще чуть- чуть он весной подышит,

белый суховей тут его услышит.

Отзвуком снегов забелеет тополь,

будут в семенах дети шустро топать.


Всколыхнет листву стая из пушинок,

тополиный пух, словно снег единый.

Нежная листва зеленеет ярко,

яркие цветы полыхают жарко.

27 мая 1999


***

Последний майский день.

Гроза. Льет дождь.

И облачная тень,

и капель гроздь.


Зонтов сплошной парад

и сумрак дня,

посевам дождик рад.

А для меня


рабочий длинный день,

день чертежей,

уснула грустно лень

без виражей.


Льют за окном дожди

и сумрак туч,

черчу всю жизнь почти.

Мой труд могуч.


А на столе цветы,

как мини сад,

зеленые листы -

цветов фасад.

31 мая 1999


***

Водопад похож на тюль,

или тюль из водопада.

И июнь или июль

вытекают из каскада.


Детвора сидит в воде

и купается привольно,

забывает о еде,

загорая так невольно.


Легкий день разлит везде

солнцем, блеском и водою.

На песке народ - раздет,

загорает резедой.


На работе в жаркий день

шумно дышит вентилятор.

Потолок дает мне тень,

и гудит лишь генератор.


А кругом цветы, цветы,

жарко им лишь на окошке.

Воду пьют, растут хвосты

на шкафах во всех лукошках.

1999


***

Три недели так тепло,

словно, не в Москве.

Днем и вечером светло,

люди на песке.


В это время мой прием

Ваших жгучих волн.

Ждите Вы, дверной проем

пустотою полн.


Не увижу Вас в двери,

не дождусь я Вас.

Волю, волю соберу,

мне не слышно бас.


Правда, милый человек,

не пойму, нельзя.

Вы мой шах и царь, и бек,

ручка, вензеля.


Лучше я Вам напишу

на исходе дня,

и в другой раз навещу.

Ждите Вы меня.

1999


***

Летний дождь кружится мелким бесом,

огибая зонтика звезду.

Зонтик охраняет интересы,

наклоняя край его, иду.


Вот ведь как, мы встретились зонтами,

ты меня не видишь - я тебя.

Дождь и ветер взмыли, между нами,

можно обойти друзей любя.


Я тебя не видела полгода,

сквозь дождинки видеть не спешу.

Хмурая и мокрая погода,

лучше я немного погрущу.


Что такое мокрая погода?

Дождик, дождик, дождик без конца.

Без зонта для каждого нет хода,

край зонта мелькает у лица.


Разошлись два зонтика в пространстве,

бесы не проснулись, чувства спят.

Летний дождь прекрасен в постоянстве,

а в лесу полно теперь опят.

20 августа 1999


***

Туман отношений на мне и тебе,

он вновь замутил жизнь и воду.

Туман на любви и туман на судьбе,

сегодня он брат небосводу.


Одна я одна, без любви и тепла,

без омута брачной пастели,

забытой русалкой в пруду я плыла,

лишь мысли к тебе долетели!


А лето прошло без тумана, дождя,

здесь много людей проплывало.

Спокойное лето пылало щадя,

сейчас лишь туман покрывало.


Останься со мной, заблудись под водой.

Ты видишь заброшенный невод?

Где невода сеть, листья вьются фатой,

а рядом русалочка - дева.


Ну, что милый мой, мой забытый герой,

немного очнулся в тумане?

Я жду, очень жду, невод - капелек рой,

в каком-то телесном дурмане.

1999


***

Пора бы написать хоть пару строчек,

когда дела блаженно хороши.

Вы рядом сели ясно, между прочим,

и словно бы искрились от души.


Весна пленила солнечной погодой,

врывалась в очи, словно Ваша стать.

а Вы, конечно, чувственной породы,

и Афродита явно Вам под стать.


Вы словно грек - могучий и прекрасный,

от Вас идут флюиды будто свет.

А очи, боже мой, они так ясны,

а губы, улыбаясь, шлют привет.


Вот это да! Такого быть не может!

Я просто рада сказочным плечам,

пусть было так недолго, ну так что же?

Всегда мы рады солнечным лучам.


А в руки Вам компьютер и бумагу.

Иду к глазам, летящим из небес,

плыву к стихам, пишу о жизни саги,

и просто хорошо, что в Вас есть вес.

1999


***

Очередное увлечение,

очередной этап стихов,

возникло новое волнение,

как смена близкая веков.


Вторая половина года,

жара по-прежнему палит,

чудесно-яркая погода,

ей сердце вторит и томит.


Конечно, он высок и строен,

и черный волос с сединой,

и голос чувствами напоен,

и весь он рядом, за стеной.


Он где-то рядом, где-то близко,

порой мы можем говорить.

О наших чувствах? Это низко.

Мы будем облаком парить.


Ведь все парит в жару такую,

вода уходит в небеса.

О чем, о чем вновь я толкую?

Парение с милым - чудеса!

1999


***

Туман не снег.

Люблю я день.

Дождливый бег -

тумана сень.

И смена лет -

людская боль,

и многих нет,

не видно голь.

Живи без бед,

без суеты,

ведь он отпет,

живи хоть ты.

Любовь прошла,

не те лета,

по ней я шла,

была звезда.

И космос был

для звезд любви.

Ты с лаской плыл.

Зови, зови...

Тумана сень

закрыла мир,

любить мне лень,

без взглядов пир.

1999


***

Золотая осень золотых шаров.

Листья, словно блики, отблеск городов.

Мне не насмотреться на красу ветвей.

Ветер - ветерок мой, ты бодрее вей.


И взлетают листья на чужую грусть

встреченных деревьев. Где же тут корысть?

Радостны мгновенья этих ярких дней,

полыхают сени, редкость в них видней.


Золотые строчки, золотая муть,

вспять такие строчки мне не повернуть.

1999


***

Да, вот и все, осыпалась листва,

златую осень был ты не со мною,

свободны для снежинок все места,

а небо затуманилось все мглою.

И осень как-то быстро отцвела,

и пышная листва рябины красной

в заоблачные выси не звала.

А я? Я продолжаю сердца басни.

1999


***

Солнце ослепляет холодом лучей,

души прогревает свет живых свечей.

Встречу по дороге я родных людей,

блеск очей пылает в море новостей.

А очей созвездье поднимает ввысь,

прямо к небосводу. Господи, держись!

Где-то здесь вершины, где-то здесь дома.

Я люблю, вас люди! Дальше я сама.

1999


***

Тру морковку, вминаю в капусту,

а под окнами вечный роман,

и под звуки капустного хруста,

наблюдаю осенний обман.


Над землею стоит благородно

желтым облаком красочный клен,

непокорный, надменно-холодный,

он в березку заметно влюблен.


Полыхают под окнами вместе,

но встревожился ветер страстей.

Вот готовлю спокойно я тесто.

А березка средь клена ветвей.


Шепот листьев блаженно спокоен,

и порыв их уже неземной,

этим очень был ветер расстроен.

Он усилился вдруг над землей!


Скоро будет готова капуста.

Ветер с клена сметает весь фарс.

А пирог? А пирог очень вкусный.

А березка? Вздохнула как раз.

1999


***

Летает снег, не тая быстро,

лежит на крышах и камнях.

И солнце светит серебристо,

нас в холод осени маня.


А ты какой - то серебристый...

Что так прохладно на душе?

Иль жизнь твоя совсем ребриста?

Нет ребер женщинам уже?


Природа держится спокойно

перед пришествием снегов,

ты в зеркало глядишь достойно,

замерзших луж из тьмы веков.


И небо явно отдохнуло

от светских ливней в жаркий день,

озоном северным дохнуло

в совсем безлиственную сень.


И засыпает лес надменно,

и ровно дышит тишина.

Мы для любви не ищем смену...

Из ребер женщина одна.

1999


***

Зал консерватории

деревянный, бел.

Здесь клавиры вторили

в сотни децибел.


Девочка как девочка,

волосы волной.

Ноты, словно семечки,

звуки - пеленой.


Так играла - вьюжила

классикой струясь,

что морозной стужею

сольно увлеклась.


Платье снежно-белое,

черный инструмент,

исполнение смелое,

черно-белых лент.


Чуть не заневестилась,

но виолончель

рядом звуки вбросила

в музыкальный челн.

29 ноября 1999


***

Сиреневый рассвет

в сиреневой печали,

гранитный парапет

замерзшего причала.


Корабль одинок,

пусты его каюты.

Зарозовел восток,

меняя небо круто.


А штурман не спешил

покинуть дом-таверну,

он девочку смешил,

та робкая как серна.


Был штурман одинок,

но ночь уже в рассвете,

и волосы - ленок

Он уходил, как летом.


Он девочку пленил

своей морской походкой,

и трап под ним кренил,

он шел в каюту ходко.

7 декабря 1999


***

Воздушные замки, иллюзион,

прожекты, мечтания и грезы,

виденья, сказания, как сказок сезон,

несут наваждения в прозу.


Стихи из той прозы растут на глазах

почти с непонятною силой.

Потом все оценишь, как стройку в лесах,

а чувства? Возможно. Да, мило.


Но вот из страданий, что были в груди,

точнее сказать, просто в сердце,

получится опус с названием: "Приди",

а кто-то подумает: "Серо".


Мечты и соблазн, и обрывистость фраз,

всегда лишь мечта неземная.

Сама сознаешь то, что грезы - маразм.

и все же мечтаешь: "Вас знаю".


Полет наваждений, он с нами всегда.

Он словно снежинки порхает.

И любишь, мечтаешь и веришь тогда,

когда наваждение летает.

10 декабря 1999


***

Погода, природа, невзгоды,

пурга и метель, и мороз.

На севере часты невзгоды,

на юге не меньше угроз.


Везде хорошо, где спокойно.

Везде хорошо. Только, где

ты можешь прожить и достойно,

без частых поклонов беде?


Наш мир так велик и коварен,

что славу он чтит не всегда.

Взлетевший над всеми был ранен,

его закатилась звезда.

25 января 1998


***

Сегодня утро мне сказало,

что светит нежной синевой,

оно от солнышка визжало,

не слышно только волчий вой.

А небо плыло вековое,

над лесом с белым серебром,

и улыбалось мне в покое,

спокойствие в природе - бром.

15 января 1998


***

Пушинки вербы, как росинки

еще малы, еще светлы,

а в серых тучах - неба синька,

проталины кругом видны.

И ветер свеж и очень ласков,

он треплет нежно ветви крон.

Весна всегда немного баска,

не нанесла зима урон.

1998


***

Поймать мгновенья бытия -

задача из задач.

Свечение солнца и себя -

удары всех подач.


Сверкание снега в свете дня,

птиц песен по весне.

И даже птица возле пня,

он весь еще во сне.


Ручьи таятся до поры...

Мгновенье - потекут,

но все еще в снегу боры

свои наряды ткут.


А в городах свои права,

снегам их не дают,

в них есть шоферские права,

а снежных - не поймут.


И не поймут, или поймут,

что счастье снег весной.

Его все быстренько примнут.

Мгновенье снег со мной.

1998


***

Стерилизация земли -

трехдневный снегопад.

Бураны, вьюги отмели,

и вдруг - весна назад.


Не обошлось без похвалы

в космический наш день,

и вот сугробы как валы

бросают снега тень.


Деревья гнуться в белизне

сугробов вех мастей,

куда не глянешь и везде

безумство новостей.


Все вспоминают снегопад

и белый, снежный смог,

а воздух чист и беловат.

Три ночи белый Бог.


Был ночью страх и так светло,

был ярок небосклон.

Сугробы снега намело.

Вновь ветви шлют поклон.

14 апреля 1998


***

С машин стихи не начинаются,

поток машин - лихой пейзаж.

За окнами кабин - каюты,

какой-то странный антураж.


И до Москвы идет лавина

сквозь суету соседних шин,

посмотришь вверх, а там кабина,

так едет множество машин.


А вот на выставке парадно,

здесь антураж совсем иной,

здесь за свой труд весьма отрадно,

никто не спорит за спиной.


Здесь много пышного созвездия,

аппаратуры и шум их,

и звезд из зеркала - их бездна,

пленителен молчанья миг.


А из Москвы - на электричке,

вагон забит, стоит багаж.

Здесь поневоле все сестрички,

от выставки один мираж.

10 апреля 1998


***

Прохладное лето лесной полосы,

сквозь облачность редкое солнце,

но кто-то стоит у прибрежной лозы,

ногою касается донца.


А ветер тревожно бежит по спине,

по коже с приятной прохладой.

И кто-то мешает качаться блесне,

а может быть, так все и надо.


Прохладное лето лесной полосы

вдруг стало безветренно - жарким.

И сразу на лицах краснеют носы,

и всплески воды как подарки.


Прибрежные тропки пружинят легко,

трава прилегла под ногами,

и ветер уже обдувает виски,

такая картина - веками.


А если немного глаза приподнять -

увидишь белеющий город.

Как просто века на тропинке обнять,

как ветру проникнуть нам в поры!

1998


***

Лес блаженно источал

волны свежего тумана

и в объятья заключал

шеи точно талисманы.


Две семерки. Ясный день.

Чуть прохладно, но не очень.

В ясный день уснула лень,

и тумана светит проседь.


Я печалилась о Вас,

дорогой мой современник,

был в печали некий фарс,

или мысли о замене.


То ль Вас в гости пригласить,

то ли Вас оставить вовсе,

наши чувства не гасить

о туман совместной злости.


Жить нельзя мне без стихов,

жить нельзя без зимней вишни,

малое число грехов

одиночеством и вышло.

27 июля 1998


***

Скоро леса окунутся в росу,

сбросят свою молодую красу.

Кисти рябины и клюквы не рвать,

будут они еще зимушку спать.


В городе нет ни листвы, ни весны:

камни, асфальт, лишь плакаты красны.

Шапки одели - так, значит зима,

а нет людей - не узнаешь сама,


что за погода в Москве за окном?

Мало машин? Это знак перед сном.

Вот, что такое искусственный куст,

тот, что стоит у дверей нежно - густ.


Казусы света скрывает метро,

рядом с метро открывают бистро.

Все лаконично как каменный свод,

для пешехода полоски как брод.


Можно сказать, что бывают дожди,

или снежок говорит: 'Подожди'.

Кто-то прочтет, скажет: "Ну, из села!"

Нет, из Москвы, где листва весела.

26 августа 1998


***

И что интересно, рождение сказки

всегда происходит в холодном снегу,

где с горки так резво слетают салазки,

что вновь их достать я уже не могу.


И что забавляет? Ребенок спокойно

съезжает на санках и в гору идет,

а взрослые могут на горке достойно

стоять и смотреть, сразу видно, кто ждет.


И в этом есть сила любых поколений,

проехать на санках, взрослея, нельзя.

И что удивляет? Идут повеления

от маленьких - взрослым, и едут, скользя.


Дома преспокойно мелькают огнями,

но в этих домах то пожар, то стрельба.

Ведь мирное время. Скажите, что с вами?

Зачем так сурово? За жизнь все борьба.


И вот на горе, где резвились детишки,

остались лишь мы, да еще смельчаки.

А люди боятся? Где санки? Ледянки?

Все дома сидят, надевая очки.

1998


***

Затянуло небо, затянуло.

Разразилась жуткая гроза,

на уши подушку натянула,

чтоб не слышать грома, а глаза


открываться даже не хотели.

Что-то неестественное есть

в громовых раскатах и капели,

словно не гроза, а чья-то месть.


Да, сегодня небо затянула

серая без мыслей пелена.

На тебя нечаянно взглянула -

у тебя от страха уж слюна.


Что-то очень много было света,

ни гроза, а сцена, некий хит,

новые подарочки от лета.

А в твоих глазах таежный скит.


Может то светили ярко линзы,

как конструктор, думаю, что так,

а глаза зарылись уж в подушки,

смесь грозы и пушек - не пустяк.

1998


***

На столе гвоздики. На столе гвоздики.

Два стола стояли, а они на стыке.

Что еще случилось? Ничего и все же.

Я Вас не забыла. Вы с другими схожи.


На границе чувства, на границе веры,

мы еще похоже знаем чувствам меру.

Вы любовь излили в лепестках цветочных,

а любовь земная более порочна.


Снег летит сурово, резкий и колючий,

что так бестолково все гвоздики мучит?

Если откровенно, все прошло, исчезло.

Лепестки гвоздики нам не бесполезны.


Ведь они продлили нежности мгновенья,

а потом, наверно, много дней забвения.

И оно настало. Вы с другими ныне.

Ни цветов, ни взглядов. Настроение стынет.


Что такое стало и с тобой, и с этим?

Мы свою усладу лепестками метим.

А теперь, когда мы далеко, далече,

без гвоздик на стыке будет много легче.

1998


***

Снегирь на ветке, словно брошь

на фоне дома.

Мороз кричит: "Он так хорош!

Он в щеки тоном!"


А жизнь проста и чуть сложна,

и в ней есть юмор,

в своих мечтах ты лишь княжна,

не надо шума.


Купи кулон, златую цепь

и обесценься,

а жизнь создаст событий цепь,

на все есть цены.


Мороз и солнце в небесах,

и все чудесно.

Блеск чистоты на волосах,

для взглядов место.


Заколка цвета снегиря

простое чудо,

Мужчины в чем-то егеря

везде и всюду.

1998


***

Я редко над землею вижу звезды,

всегда тогда, когда все спят почти,

когда прохладно, ясно, очень поздно,

когда все в мире просит: "Помолчи".


В такой момент затихну восхищенно

от красоты, безбрежности небес.

В такой момент не скажешь раздраженно,

а чувство будет, словно бы воскрес.


А звезды так божественно прекрасны,

мерцает свет невидимый с тобой.

Как звезды величавы! Светят ясно.

И в свете их не видно глазом сбой.


И смотрят звезды с неба молчаливо,

и темнота их оттеняет блеск.

Возможно, происходит звездный ливень?

И млечный путь похож на Эверест?


В меня вольются звездные просторы,

сиянье благородное всех звезд,

потом рукой закрою в звезды шторы,

и вновь засну в созвездие милых грез.

1998


***

Привет, шуршащая листва!

Привет, тебе мой край любимый!

Травы увядшая ботва

шуршит, шуршит у ног Альбины.


Шур-шарики листвы шуршат,

их звук ничем неповторимый,

в тиски осенние зажат,

а осенью все звуки зримы.


Права у осени свои,

они Альбине не знакомы.

Идут осенние бои:

у листьев с ветром есть законы.


Но то Альбине невдомек,

она Шур-шарики меняет.

Я поняла листвы намек,

Альбина листья догоняет.


И шарик катится ежом,

и ветер вдаль его относит...

Мы чинно следуем пешком.

И, вдруг - догнать решаем Осень!

1998


***

Я не буду рвать для вас рябину,

эти самобытные цветы,

девочкам сказала и Альбине.

Дайте вы рябине отцвести.


Вот она как пышно расцветает

белыми кустами в вышине,

словно белым айсбергом летает,

и цветет как ветка на кашне.


Белая рябина - откровение,

белые, невзрачные цветы.

Ягоды красны как кровь из вены.

Господи, как горьковата ты!


Девочки, не трогайте рябину,

птицам вы оставьте жизни фунт,

а сорвете, бросите их в глину.

Высока рябина, нет, не рвут.


Белые соцветия рябины,

словно шар окутали листву,

повернули девочки к ней спины,

и играют, вот и повествуй.

1998


***

Пропускаю осень незаметно,

не смотрю на серый взгляд небес.

Листья опадают вниз посмертно

под ноги взрослеющих невест.


Сухостой осенних листопадов,

будто бы подрублены леса,

с них скользят листочков водопады,

с грустью провожают их глаза.


Серебрятся только листья ивы,

что-то в них надменно и хитро,

знают что-то, это ли ни диво,

вместо пива - пьют они ситро.


Осень жизни пропустить? Возможно.

Лето пусть продлится до зимы.

В сердце от прекрасных глаз - тревожно,

так недалеко и до весны.


Нет дождя, сухие листопады,

но морозов тоже еще нет.

В прошлом веке ставили лампады,

а у нас - в окошке первый снег.

1998


***

Бордово - черные цвета

из длинных веток винограда

на доме, будто бы звезда -

растянут куст. Глазам - отрада.


А может это просто вьюн

такой большой и многолетний?

А на балконе кто-то юн

мелькнул в одежде светло-летней.


Сказать подруге пару слов,

потом замолкнуть на неделю.

Пусть в жизни множество углов,

их обогнем и снова в деле.


Из года в год, лет двадцать шесть

таких звонков, бесед, доверья,

То нас волнует ткань, то шерсть.

И вновь звоню: " Мне маму. Вер, я."


О чем хотела я сказать?

Наверно что-то, то-то, то-то.

Жаль сын ее... Он мне не зять.

Не получилось это что-то.

1998


***

Желтеют. Ветер. Ветви. Листья -

суровый кризис нервных дней,

пора забросить в красках кисти

и становиться мне сильней.


Мы обойдемся друг без друга,

мне будет лучше без него.

Я разрываю обруч круга,

а без любви всегда легко.


А в небесах немного сыро,

а за окном - падение грез.

В падение листьев осень скрыла

туман невыплаканных слез.


В морозном утре свежесть, прелесть,

здоровый воздух без проблем.

Прожить на свете - часто смелость,

и не всегда нам друг - дисплей.


В морозных чувствах, отношениях

нет лишних жалоб, чувств, поэм,

возможны средние свершения,

и все без страсти и проблем.

1998


***

Не спугни удачу - птицу счастья,

лучик от надежды удержи,

прояви к другим свое участие

и мороз весною придержи.


Ласково и зримо светит солнце,

от тепла любви оно теплей.

Ничего, что дремлют наши кольца,

но любовь ты трепетно излей.


Ведь весна! Лучи с небес лихие!

Солнце, небо, море, синева.

И забудь деньки свои плохие.

Где-то тихо плещется Нева.


Где-то Волга вздрогнет и проснется,

где-то Обь чуть-чуть подтает бровь,

а на юге Дон быстрей проснется,

взбудоражит сердце и любовь.


Не была я: на Оби и Доне,

Волгу знаю чаще из окна,

из окна проездом, из вагона,

лишь Нева знакома мне одна.


Да и то все чаще по экрану,

все большие реки вдалеке,

море - это вовсе как нирвана,

кольца - миражи лишь на блесне.

1997


***

Температура близкая к нулю

удерживает жемчуг на деревьях.

А я, любимый, взгляд лишь Ваш ловлю,

удерживая Вас в сердечных звеньях.


Переболей, забудь, остановись!

И негодуй, но мысленно и томно,

ведь ты опять проходишь чувства высь,

замкнись в себе безоблачно и скромно.


Замкнись в себе, оставь мирскую суть,

мечты все усмири без промедления,

и вновь красивой, и спокойной будь,

и отойдет безумное затмение.


Забудь мечты. Реальность рядом, здесь,

тебе ее мечтами не осилить,

и заново все чувства лучше взвесь,

ты оцени потребности, и силы.


Я Вам нужна как воздух, как вода,

а без меня - все чувства Ваши сохнут.

И все же Вы довольны не всегда.

Температура выше - жемчуг мокнет.

1997


***

Как хорошо, когда свобода в мыслях!

Как хорошо, что рядом нет мужчин!

Мне хорошо! Возьму иные выси!

И для тоски не вижу я причин.


Мне надоело на тебя сердиться,

мне надоела женская тоска!

Тебе, быть может, надоело бриться.

И лучший выход - выход без броска.


Ты видишь небо светло-голубое,

тепло весны гуляет по стране,

естественно желание слепое

любить тебя не только по весне.


А ты один, и это так нелепо,

а я одна, и это чепуха,

еще мы можем обойтись без хлеба,

но без тебя - любовь совсем глуха.


В такие дни, когда весна в загуле,

когда осины почки проросли,

быть хочется от возраста в отгуле,

до старости еще не доросли!

8 апреля 1997


***

Снежная штора плывет за окном,

скоро ее не будет,

вот человек далеко, словно гном,

он о себе так не судит.


Каждый велик для себя и в себе,

шторы легки самомненья.

Важное что-то случилось в судьбе?

Это небес повеленье.


Легкий снежок на заботах моих,

грусть он едва прикрывает.

Снежные шторы легки для двоих,

занавес что-то скрывает.


Ладно, так ладно и горюшка нет,

так, холодает немного.

Вы - все равно мой заснеженный свет

в дымке небесного смога.

1997


***

По небу облако плывет

в пространстве голубом,

оно дождливым прослывет,

тараня небо лбом.


Весна. Снег тает на ветру,

тот выдувает зло.

Тихонько я слезу сотру,

и в сердце отлегло.


А облака плывут, плывут

куда-то в вышине,

кого-то слабого зовут,

кого-то бьют во сне.


Я только в след им погляжу,

ведь часто невдомек,

что счастье там наворожу,

где грустный есть итог:


где лицемерие, где ложь,

где суета - сует.

Чужие беды не тревожь,

и уходи от бед.


Смотрю на небо в облака,

не видно журавлей,

сказал бы вовремя 'Пока',

мне было бы теплей.

1997


***

Грусть нахлынула внезапно,

погасила божий свет,

ты опять ушел на запад,

позабыв сказать привет.


И грущу я по-иному,

если все ни так, ни сяк.

Я тогда подобна гному,

если жизнь - удар в косяк.


Ты, прости, грустить не буду,

без ударов обойдусь.

Ты предал меня, не буду

я грустить. Прекрасна жизнь!

24 декабря 1997


***

Глобальные проблемы хороши,

но нас волнует чаще мизер,

и, если в кошельке моем гроши,

мне не нужна в Европу виза.

26 декабря 1997


***

Зима, капель и рождество,

плеяда елок и гирлянд,

грядет земное торжество

домашних, праздничных полян.


Ковер, диван, торшер и стол,

прекрасный елочный наряд,

струится призрачный подол,

блистает золото наград.


А ты без золота? Одна?

И не любви и не огня?

Никто не тронет веки сна,

но счастье есть и у меня.

27 декабря 1997


***

Мороз. Морозная зима.

И часто иней, снег.

Живу одна. И все сама.

Таков мой день и век.


Зима сурова, холодна.

Мороз. Мороз. Мороз.

Я без тебя. Одна. Одна.

Зато без слез и гроз.


Мороз и снег. Сугробы. Лед.

Холодная зима.

И там, где есть снежинок слет,

я проживу сама.

1996


Воздух очищения


А что в лесу? Зима и снег.

Пушисты серые деревья.

Снег усмиряет женский век,

и убавляет страсть и рвение.


Иду одна. Брожу одна.

Дышу незримостью пространства.

Мир просыпается от сна,

а сны - в оттенок постоянства.


Чуть-чуть любви, чуть-чуть тепла,

и холод снега для блаженства,

чтоб вынуть все остатки зла

с души моей, для совершенства.


И жить бы так всегда, всегда

без зла, угроз, простого мщения.

Из снега кое-где вода,

но воздух, воздух очищения!


И пустота царит в душе,

она остыла от мороза,

а все забытое уже,

незримо спрятало угрозы.


Есть что-то нужное в судьбе

на перепутье с холодами,

и что-то нужное в ходьбе,

а горе все покрыто льдами.

1996


***

Цветут леса пыльцой, но желтой,

лежит повсюду желтый плес,

в одежде чаще встретишь шорты.

Все сушит солнце, нет и слез.


Вот май для многих лиц - мученье,

им не вздохнуть, не продохнуть,

ни в радость вкусное печенье,

им подышать бы как-нибудь.


Приятно, тихо в нашем крае,

от аллергии трудно спать:

пыльца не кажется им раем,

как химикат: ни дать, ни взять.


Леса, деревья рядом с домом.

Посмотришь - всюду благодать.

Но вот желтеет что-то комом.

На сон таблетку, что ли взять?


Не каждый год пыльца в полете,

и не всегда желтеет пыль,

иль взяли майские заботы,

иль дома заедает быт.


Поэтому решают просто

с пыльцой задачку только так:

и уезжают в край за сто верст,

где не цветут леса никак.

1996


***

Так что с тобой? А, что теперь со мною?

С небес моих исчезла синева,

а сердце изнывает вновь от зноя,

и кровь вдруг заплескалась как Нева.


И боль в груди, и пламени жетоны,

и синева пруда не помогла,

все тело плачет, превратилось в стоны,

и в мыслях бес просвета только мгла!


Освободить бы мозг от лишних мыслей,

их очень много: солнца оборот,

число напишешь - азбучные выси,

и от ворот получишь поворот.


Пусть дождь со мной, пойду другой дорогой,

пойму все сразу или по частям,

прошу тебя, не перейди порога,

отдай сердечко лучшим новостям.


Ну, помоги мне дождик, дай мне света,

реши мои задачи ты быстрей,

мне укажи, где счастья ждать, привета.

Когда меня найдет прекрасный Грей?


Бывает так, забудешь мудрость сердца.

Все почему? Что верила ему.

А ведь давно закрыта встречи дверца,

себя он отдал, только вот кому?

1996


Холодность благородства


Еще не листопад, еще листва желтеет,

и синева небес видна средь облаков,

еще душа моя кого-то вновь жалеет,

и жду невольно я его ночных шагов.


При свете ночников, когда и тишь, и воля,

мир, как бы в забытье, мне чудится вновь он.

Но у меня теперь совсем иная доля:

все прожитое вдруг поставлено на кон.


Перешагнуть еще границу дозволения,

еще заполонить собою одного,

на это же должно быть Бога повеления,

и если разрешение - Бога самого.


А искорка любви не покоряет с ходу,

она не перешла сквозь новенький рубеж,

пока еще пленит холодность благородства,

но с ней не до любви, с ней разве за рубеж.


А Вы не одинок? Вам нравится быть чуждым?

Вам нравится роптать и вовсе не любить?

Но может, наконец, Вы станете мне нужным?

Поможете слегка мне время позабыть?


Но чувства не листва, они слегка пожухли,

и благородство душ, порой обычный душ,

и бросится в любовь самой, поверьте, жутко,

и лучше взять еще десяток сочных груш.

1996


***

Еще одна красавица лесная

тряхнула гривой сказочных волос,

атлет давно, об осени все зная,

заворожено смотрит в тайны кос.


А как же быть? К чему листвы падение?

Златой ковер неубранной листвы.

Пусть будет он началом восхождения

младой звезды, а я иду на Вы.


Недолговечны тайны листопада,

недолговечна первая любовь,

не сбережешь все семьи от распада,

не сбережет безлиственная новь.


Лесная грива друга уводила

в чащобы леса, ласки и тоски,

красавица готовила удила

своих волос на совесть, на мозги.


Не знаю, чем она приворожила,

зачем тебя в чащобу увела?

Одежду, из листвы наверно сшила,

а без одежды в сказку завлекла.


Обычная красавица лесная,

взяла и увела в расцвете лет,

росой приятной утренней блистая.

За ней ушел мой друг и мой атлет.

1996


***

Пусть моросит тихонько дождь осенний,

листва прощально машет мне рукой,

мы вновь решаем из металла звенья,

а ты меня от лишних глаз - прикрой.


Я не люблю телесно, а иначе

нам не создать и доли тех вещей,

что создали для света, и тем паче

есть корпус блока, чем он не Кощей?


Тебя люблю с технической вершины,

мы создали так много в этот год,

что для любви телесной нет причины,

и это современнейший итог.


Ты одинок, но непонятен часто,

тебе нужна для дела просто я,

но подойти, сказать за жизнь опасно

и будет наша жизнь раздражена.


У нас работа отнимает силы,

мы вместе создаем сценичный мир,

у каждого своя для жизни вилла,

но мы друг другу - трепетный кумир.


Роман служебный часто неизбежный,

не значит он обычно ничего,

и смоется любой волной прибрежной,

где там песок почти из ничего.

1996


***

Поздняя осень, да ранние слезы,

кто одинокий, а кто и влюблен.

Лето любви отгремело, как грозы,

и без листвы стал заброшенным клен.


Что мне кручина и подвиг без крика,

я одиноко покинула Вас.

Где-то за дверью стояла улика.

Я промолчу, покидаю. Я - пас.


Я Вас любила, без всякого смысла...

Вы предо мною захлопнули дверь.

Мысль: "Почему?" ненадолго мозг грызла.

Видно, за дверью припрятана "Тверь".


И побрела я все дальше от дома,

дальше и дальше, не чувствуя ног.

Я не глотала отчаянья кома,

и поработала пара сапог.


Что мне кручина, ведь город прекрасен,

очень темно, но на то и ноябрь.

Мозг мой спокоен, достаточно ясен.

Я вновь свободна: "Свободу не грабь!"


Явно, конечно, за дверью стояла

новая пассия Вашей судьбы,

просто не вовремя я Вас застала.

Ревность лечу я во время ходьбы...

1996


Мороз в судьбе


В природе есть свои витки

скользящие, крутые.

Мороз и нервы пусть крепки,

но все же не литые.


Зима морозная нова?

Вы с холодом знакомы.

В судьбе всегда свои права:

на жизнь, здоровье, комы.


Пусть тяжела пока судьба

из выпавшего снега,

и все идет за честь борьба,

в ней тяжело без бега.


Судьба? Судьба. Легка? Легка.

Морозный всюду иней.

Мир праведный, но лишь слегка.

Маячит вечер синий.


Мороз в судьбе, мороз в мечтах,

сугробы под ногами,

в каких бы ни были летах,

скрипят мороза гаммы.


Все почему? А потому,

что кто-то одинокий

совсем не в том живет дому,

мороз морозит склоки.

1996


Пушистый


Вольный снег пушист и светел,

жизнь добра и к нам чуть-чуть.

Ты давно меня приметил,

разгоняя снега муть.


Вот и все. Мы снова вместе

средь лесов, снегов, домов.

В разговорах меньше лести,

а в сугробах столько снов!


Жизнь, она подобна свету.

Свет, как ты: то хмур, то зол.

Ты исчез. Ищи примету.

Может, ты просыпал соль?


Не бог весть, но жизнь струится,

роскошь, если ты со мной.

А вот мне, мне часто мнится,

не пройдет жизнь стороной.


Постарайся, не продайся,

не злословь из многих слов,

и тебе за все воздастся,

и совсем без лишних слов.


Как пушист сегодня ветер!

Свит из множества пушков.

На тебе любимый свитер

из пушистейших снежков.

13 февраля 1995


***

Вновь осень золотая отцвела,

и пышная листва рябины красной

в заоблачные выси не звала.

А есть ли у земли другие краски?


А дел полно. Их просто все не счесть,

одной мне их совсем не переделать,

а от тебя молчит любая весть,

и отдыхает по ночам лишь тело.


Как хорошо деревья оголились,

и в черных платьях их стоят стволы,

они давно невидимо влюбились,

а желтые одежды им малы.


Лихая осень быстро отошла,

златая осень наших отношений,

настали почти черные цвета,

цвета одни - заоблачных лишений.


Потом пришла неведомая тишь,

когда нет ни листвы, ни снегопада,

а лишние тревоги просто: 'Кыш!'

Сегодня мне любви твоей не надо...


Все выше солнце, золотистей цвет,

и что-то неземное появилось.

В голубизне других оттенков нет,

твое лишь имя в титрах засветилось.

1995


***

Первые морозы,

первый легкий снег,

все замерзли слезы,

откажусь от нег.

Чтоб здоровье было

еще много лет,

чтоб в душе остыло -

шлю тебе привет.

А любовь мужская-

отойди, постой.

Видишь у леска я,

у березы той.

Надоело, милый,

от любви стонать.

От березы - силы

буду лучше брать.

Первые морозы,

первый легкий снег,

все замерзли слезы,

откажусь от нег.

1995


***

Мороз морозит сквозь мороз,

сияя на рассвете.

Тепло исчезло в мире грез,

и жизнь в холодном свете.


У осени порядок свой

в ковре опавших листьев.

Земля, покрытая листвой,

морозцу дарит кисти.


Стареет медленно любовь

и жизнь стареет с нею.

Уходит в прошлое. Где новь?

Сугробы индевеют.


Снега лежат всегда пластом,

годами, словно айсберг.

Но все роднее отчий дом,

а дома есть свой мастер.


О, Боже мой! О, Боже твой!

Возможно? Все едино?

Быть может, мы одной судьбой

растопим айсберг-льдину?


Но кто растопит чувства ком,

когда они замерзли?

Когда и взгляды все снежком,

когда в лед вмерзли весла.

1994


***

Крещенские морозы,

прекрасный светлый лес,

деревья в снежных позах,

голубизна небес.


Божественно и мило

блестит на солнце снег,

необъяснима сила,

морозных, жгучих век.


Стоят дома лесные

и в юбках дерева,

ветра летят сквозные,

сжигая все дрова.


Любовь в душе притихла,

и ясен небосвод,

не зеленеет пихта,

замерзли волны вод.

1994


Замерзшие сновидения


Торжественно спокойствие в природе,

когда белеют небо и леса,

когда зима, или весна восходит,

когда видна проталины слеза.


Спокоен мир, нет ветра, просто тихо.

Влюбленность наша близится к концу,

быть может, ненадолго страсти стихли,

я не хочу идти с тобой к венцу.


Ведь все прошло. В мозгах бело и тихо.

Я не звоню и не лечу к тебе.

По вечерам сижу, вяжу я лихо.

Спасибо овцам или же себе.


А ты, дружок, пойми - я дорогая,

я не беру ни денег, ни наград.

Есть только страсть, а с ней и я другая,

проходит страсть, и остается град


замерзших слез, замерзших сновидений.

Я не с тобой. Люблю я быть одна.

Ушла я в мир лесных стихотворений,

и в них как в сновидениях не видна.


Похожи мы с тобой, конечно, были:

глаза и внешность, чувства и тоска.

Торжественно к спокойствию приплыли,

простимся у соснового леска...

1994


***

Мельтешит потихоньку снежок,

оседая спокойно повсюду,

для меня ты уже не божок,

и тебе поклоняться не буду.


Отошли наши теплые дни,

холодает в душе непогода.

Да и ты в ночь спокойно усни,

не ищи ко мне мысленно брода.


Снег летит, ускоряя свой бег,

и кружится от ветра невольно.

Пролетает снег быстро у век,

только мне забывать тебя больно.


Много лет нашей тихой любви,

она редко гуляет меж нами,

а теперь ты зови, не зови,

мы ее позабудем и сами.


Так бывает у нас, и порой

только снег между нами летает.

Снег кружит, как встревоженный рой,

оставляя снежинки медали.


Мельтеши если хочешь во сне,

наяву очень снежно, спокойно,

подари ты спокойствие мне,

расстаемся с тобою достойно.

1994


***

Блестят снега в лучах морозных,

февраль открыл дома мирам,

на землю им смотреть не поздно:

красоты ведь сродни дарам.


Сегодня чуточку красиво:

летают птицы в синеве.

Зима, морозя, ждет отлива

всех холодов. Поклон листве.

1994


***

Вокруг меня морозный, жгучий воздух,

когда все небо блещет синевой,

в такой момент заглядываться поздно,

хотя апрель мне говорит: "Я свой!"


Почувствуйте, как хорошо на свете,

какой простор для мыслей, ваших дел.

И вы всегда за все, во всем в ответе,

не нужно только видеть своих тел.


Лиричность взгляда, может быть, прекрасной,

природа необузданно сильна,

любовь приемлют милостью, негласной,

и лучше там, где ревность не вольна.


Любить, когда? Когда проходишь мимо.

Похожи чувства все на небеса.

Из поднебесья взгляды, хоть для примы,

и пусть молчат продрогшие леса.


Волшебный мир очей да в день весенний.

Пронзит прозрачный воздух ясный взор,

и ты раздета, будто ты в бассейне,

так очень точен пламенный обзор.


Вот так, друзья, возвышенные взоры,

порой сильней всех низменных страстей!

Мы все бываем изредка ретивы,

но без сорок нет в мире новостей!

1994


***

Под солнцем было все чудесно:

раскрылась верба и ольха,

среди сережек - птицам место,

они пушисты как меха.


Погода портилась немного,

пригнало тучи, серость струй.

Все стало мрачно и с тем строго,

и пропитался влагой грунт.


Весна вдыхала воздух лета,

очистив поры от снегов.

Стоят деревья как скелеты,

и это множество веков.


С огромной силой, полновесно

весенний воздух здесь и там,

и всем доподлинно известно,

что травка всходит по местам.


Всегда все так и не иначе,

плюс-минус дни или часы,

нас радость ждет или удача

в преддверие лиственной красы.


Как хочется, чтоб снег растаял,

а листья к небу поднялись,

пусть лето в воздухе витает,

пусть вновь зеленым станет лист.

25 апреля 1994


***

Прощай, зима! Весна опять в ударе.

Синеет небо, перья - облака.

Поэзия всегда с весною в паре

и будней ноша будет им легка.


Приятный май, спокойный как из брома,

листва весною нежно зелена.

Рабочий стол и кульман очень скромный,

и мне прохладно, все-таки весна.


На окнах шторы желтые спокойны,

за ними простирается массив.

Мы все немного лучшего достойны,

и каждый незабвенен и красив.


Люблю я мир, прозрачный, словно утро,

всегда спокойны люди в этот час.

Быть надо ровной и немного мудрой,

и счастье навестит, возможно, вас.


Все так красиво. Город чист и светел.

Толпа людей весной озарена,

и ты меня влюбленностью приветил,

и я тебе немножечко верна.


На кафедре сижу не первый год я,

работаю, не зная почему,

в окно смотрю, какая там погода,

и отвечаю, что, зачем, к чему....

1994


***

Прекрасный мир весны и красок!

Сверкает снег в лучах весны,

а жизнь все ждет рожденья сказок,

и дни по-божески красны.


Волшебный миг любви и тайны

из наших помыслов глухих,

давно отсчитывает таймер

избытки чувств весной лихих.


Но есть любовь, что тут попишешь,

твоя любовь - она со мной,

и голос твой - любви не финиш.

Душою, милый, тихо пой.


Весна тебе поможет в этом,

мои глаза - они не лгут.

Идешь ты, весь залитый светом,

но, Боже мой, какой ты плут!


Так и живем, живем на грани

своей любви, печали сна,

чуть-чуть залечивая раны,

идем туда, где свет, весна!


Вот грома слышатся раскаты,

дождинок в небе пелена,

и дождик моет чьи-то скаты.

Вновь я одна. Пишу одна.

1994


***

Пленительные звездочки июля,

ласкают своим видом шелест трав.

Листочки шепчут, словно целый улей,

и усмиряют чей-то гордый нрав.


Миг изумления, лира в тихой речке,

в благоуханье запаха ветвей.

И летом спят дровишки в русской печке,

и запахи духов среди людей.


И Русь, Россия с ивами повсюду,

и невозможно взглядом мир объять.

Лишь только ветер радовался чуду,

и мог слегка на жизнь людей влиять.


С годами исчезает треугольник,

фигуры из общения все сложней,

и каждый ненавязчивый поклонник

картину жизни делает сильней.


А ночь пленит телесным вдохновением,

и клеточки на теле как листки,

у каждой есть задача и решение,

и волосы смеются, завитки.


Поклонники как звезды небосклона.

Любимый - солнце, может быть один,

он обожжет без собственного клона.

Пленительный он ночью господин.

1994


***

Сложнее жизнь, дороже. Своенравность,

где круче нравы, новенький виток.

А может кто-то умный и коварный,

поэтому шлю мысленный поток.


Любить - люби, но есть всему же мера,

и эта мера - лучшие весы.

Все разделить: вот жизнь, а вот химера,

иначе не заметишь всей красы.


Остановись же, если бег нарушен

на той дороге, сложной и крутой.

И вижу я, что ты судьбой надкушен,

характер у тебя не золотой.


Оставь меня, ведь отзвучали страсти

слепой любви и нежных зрячих рук.

Пусть мы с тобой одной российской масти,

но и для нас начертан жизни круг.


Не перейти нам больше ограждений,

пусть ты один и я давно одна.

Не вынести любовных ожиданий.

На улице бело. Мне не до сна.


Я мысленно с тобою буду рядом,

а быть с тобою, больше не могу,

мне только мысли бывших чувств награда.

Ты ловишь мысли, правда, я не лгу.

1994


***

Дождь по крыше и длинный звонок.

Ой, как грустно звонит телефон.

Значит, ты все от дома далек,

и не слышишь печальный трезвон.

Ты далек, ты безумно далек,

словно в сердце печальный комок.


Пусть все будет у нас хорошо,

но мечтать я о том не берусь,

все плохое с тобою свежо.

Обойдусь, обойдусь, обойдусь.

Я не жду, я все мысли гоню,

может, ты не подложишь свинью.


Дождь по крыше и длинный звонок,

о тебе я скучаю чуть-чуть.

Ты меня в своем сердце сберег.

Остальное - все муть, просто муть.

Надо главное в сердце хранить,

надо сердце немного томить.

28 сентября 1994


***

Выводы последних дней очень интересны:

кто богаче, кто бедней, и чьи рамки тесны.

У кого какой полог, где есть зазеркалье,

где на чувства есть налог, где породы - скалы.


Не беда, переживем многие законы,

чувства нехотя пожнем - не пугают склоны.

Вот позвали, не пришел, значит, и не надо.

Дождик утром шел и шел вдоль окошек склада.


Не приду ведь я к тебе. Не зачем дружище.

Я не все в твоей судьбе: ты корабль, я днище.

Обойдусь и перебьюсь. Многое забыла.

И тебя я не боюсь, хоть товар не сбыла.


У работы есть закон. У людей - законы.

Я не ставлю все на кон, и твои притоны.

Я задвину тебя в шкаф, жить смогу спокойней.

Человек я, не жираф, надоели козни.


Шутишь ты? Шути, шути. Снова прибаутки?

Значит разные пути. И на все: 'Нет, дудки!'

Обойдусь я без хлопот. Обойдусь кручиной.

Выпью шуточный компот, если есть причина.


Много весен, много зим осень шелестела,

то любовник, то кузин - лето все пропела.

А теперь пришла зима, нет, простите, осень.

Кто, откуда и куда, о тебе не спросит.

4 октября 1994


***

Проходит жизнь порой угрюмо,

любовь все реже режет глаз,

не видно неба, только трюмы.

А, что же видит водолаз?


Тревожный фильм в глубинах водных,

останки редких кораблей.

Для водолазов мир подводный

запутан в тон коралл, стеблей.


Сегодня он, пылая страстью,

прошел дорогою любви,

взойдя в вельбот в минуту счастья,

оставил пылкость чуть в крови.


Любовь блаженно опьяняла,

И водолаз в ней был с душой,

природа молодости вняла.

Мир за окном такой большой.


Он вновь на суше. Снег и город.

И море очень далеко,

любимый лик безмерно дорог,

на суше дышится легко.


Но тянет в море, к дну морскому,

поближе к рыбам, где темно.

И водолаз уедет скоро,

любовь оставив. Не смешно.

1994


***

Погода, милая погода,

без холодов большой зимы,

и так бывает год от года,

где снега волны, там и мы.


А вот зима чужих владений,

чужой разгром, чужой позор,

уйду из них без сновидений,

не вынося излишек сор.


Чужая ссора прикоснулась

своим крылом моих краев,

любовь под тяжестью прогнулась

и ты издал звериный рев.


Погода справится не вправе

с издержками чужой любви,

тут не ославиться бы в славе,

клубника это иль киви?


Самой бы жизнь не перепутать,

свое, чужое не сливать,

и не затягивать все путы,

и разбирать свою кровать.


Любимый мой, какие строки!

Тебе цены нет, милый мой,

да все вселенские пороки

у ног твоих. Иди домой.

1994


***

Отметил Космос снегопадом

День Космонавтики Земли.

Я настроения просто спадом,

снега страданья замели.


Деревья вновь одеты снегом.

По влажной, снежной целине

проходят люди, а кто следом

бежит с собакой, а я нет.


Я не на улице. Я дома

смотрю на снег я из окна,

и в горле нет страданий кома,

сижу спокойно я одна.


Вы позвонили, ненароком

мне душу вскрыли просто так.

Но от звонка так мало проку.

Поговорили кое-как.


Вновь я спокойна. Вы красивы,

но безразлично сердце к Вам.

Пусть речи Ваши были льстивы,

как снегопад апрельских гамм.


Отметил космос снегопадом

День Космонавтики Земли.

Слова любви ушли все с градом,

когда еще сады цвели.

12 апреля 1993


Дойди до телефона


Как хочется звонить по телефону!

Мне не дает покоя голос твой,

но я боюсь, реакции трезвона,

и не хочу я слышать вновь отбой.


Как долго ты меня собой тревожил,

твой взгляд безумно звал меня всегда.

Мой мир спокойный словно ожил,

И ты звонил, пусть редко, иногда.


Морозило сегодня понемногу.

И чаще слышу я звонки других,

и если рассудить излишне строго,

то память в узелках весьма тугих.


Ты где? Когда? Не подводи итога.

Молчи. Пройду по солнечным снегам,

приду домой и сразу от порога

услышу телефона крик и гам...


Вода, вода замерзла от мороза.

Загадочный мой друг, ты мой герой,

тряхни-ка ты мне веточкой мимозы,

и позвони вечернею порой.


Звонок чужой. Дойди до телефона,

и позови, услышь мою любовь.

Года бегут без речи, без трезвона,

и ты меня забыть вполне готов.


Конечно, ты однажды дозвонишься,

но будет поздно. Просто опоздал.

Ты у судьбы своей не извинишься,

уж лучше бы ты вовремя страдал.

1993


***

Дождливое мрачное лето.

Дождинки, дождища, дожди.

На солнце наложено вето,

и редкое солнышко чти.


Прекрасно, почти невозможно,

что этой дождливой порой

и все отношения ложны,

и модный забыт юбок крой.


И в мыслях забытые ноты

твоих расчудесных речей,

и словно одели их в боты,

иль в стук волейбольных мячей.


Все милое где-то далеко,

и радость, как солнце, ушла,

как птичий, не знаю чей, клекот,

и только боль в сердце и жгла.


Твои разговорные трели,

объятий забытый уют,

когда-то так трепетно грели,

теперь только дождики льют.


В дожди мир становится грустным,

твой взор позабыт в облаках.

Любовь вновь становится устной,

иль вновь растворилась в веках.

1993


***

Прекрасна жизнь - в ней много совершенства.

В падение снег прекрасен только миг.

Круговорот - и в этом есть блаженство.

И кто еще свой разум не постиг?


Все просто в этом мире человечьем,

кто много брал - усох в расцвете лет,

и мы порой напрасно бисер мечем,

себе же закрывая этим свет.


Вот мир блестит в своей прекрасной неге.

Леса раздеты - ясно, что зима

и утопают ноги в белом снеге.

Тут вовремя понять, где я сама?


Самой бы от себя в снегах не скрыться,

и выйти из любой большой беды.

Снега растают, вовремя прикрыться,

и уходить от встречной суеты.


Прекрасна жизнь. Ну, что тут не понятно?

Все есть у нас, и чувства есть в крови,

и чувственность любовная занятна,

и жизнь нам не прожить без чувств любви.


Все хорошо. Прекрасна жизнь земная.

Хороший день и сердцу хорошо.

И я иду, любви не поминая,

и все прекрасно, мило все еще.

1993


***

Трепещет осина последней листвой -

зима прилетела внезапно,

победно и быстро сменила весь фон,

хотя, как всегда - поэтапно.


Спокойная совесть дороже всех благ,

она бережет от мучений,

а если она не чиста, то ты наг,

и нет на тепло обольщений.


А жизнь мою кружит беда за бедой,

пора бы прийти к победам.

И пусть возвестит о них празднично той

чудесным и вкусным обедом.


Но в жизни не так. Суета из сует

обходит, законы листая,

и вновь от несчастья я слышу: "Привет".

И снег от внезапности тает.


А я не вода, не осина, не вихрь,

я просто земная подруга

и чувствую, вижу, что ветер притих

былых передряг, и спит вьюга.


Как дорого нам обошлось забытье!

Случайной судьбы не бывает.

И все - таки совесть - то, именно, то,

в чем наше здоровье и тает.

1993


Дожди любви


Любовь, дожди проходят мимо,

пусть по ночам грохочет гром,

возможно, жизнь еще терпима,

читай стихи - не нужен бром.

Напрасно я Вам позвонила,

совсем не то хотела я,

поймите, Вас я не винила.

Забыла Вас, Отелло - я.


Я не ревную. Все спокойно.

На небе будней пелена.

Живу, тружусь весьма достойно,

бывает редко, что одна.

Кто Вы? О, право, не напрасно

я задаю такой вопрос,

Вы многолики и прекрасны.

Не нужен каверзный допрос.


Мне не нужна любая ревность,

хочу я быть с собой честна,

влюбляюсь мысленно, и верность

всегда лишь там, где я одна.

А вот влюбиться ненароком -

опасно, Боже, ты спаси.

Любила много. Вышло боком.

От чувств сильнейших упаси.


Мужчин так много, и красивых,

и женщин уйма вокруг них,

пусть будут счастливы и льстивы,

средь них невеста и жених.

А я? Я женщина крутая,

и выгляжу еще вполне.

И потому, не увядая,

люблю я быть наедине.


Наедине с собой, работой,

все, выполняя для других.

Проникнув тысячной заботой,

я ухожу от дней лихих.

А за окном листва с листвой

о чем-то вечно говорит,

а я в работе и без боя

во мне все чувствами горит.


Но дождь - дождлив, идет так часто,

что уж вполне спокойна я,

а быть спокойной не опасно,

и жизнь тогда - достойная.

Дожди прошли, любовь осталась,

в стихах осталась навсегда.

Возможно, это жизни шалость,

застыли строчки как гроза.

1993


***

Погода, природа, она так проста,

что в лиственных гротах теперь чистота,

нет ягод, листвой лишь красуется мир,

стареем с тобою, и вреден нам пир.


И роскошь лесная, и роскошь в еде -

вся роскошь земная вредна в суете,

и суетность мира с годами вредна,

и вещая лира в любви не видна.


И годы белеют в твоих волосах,

и хною желтеют в моих волосах.

С годами кто толстый, а кто и худой,

а ты равномерный и только седой.

1993


***

Вот небо и земля - два разных настроения.

Сегодня и вчера, как ты и я - мгновенья.

И я уж не грущу, сегодня мир красивый,

и я тобой горжусь: красивый и ревнивый.


Смотри, как хорошо туманят мысли розы,

им не грозят сейчас докучливые грозы.

Простор голубизны и реют листья смело,

строители дома возводят так умело.


И пусть не повезло нам в счастье почему-то,

но жизнь тем хороша, что все изменит круто.

Мы: небо и земля, нас солнце освещает,

холодный бег дождей на время прекращает.

1993


***

Ясный, солнечный мороз,

небо ярко-голубое,

я бегу домашний кросс,

все дела мои в забое.


Очень быстро темнота

опускается на землю.

Лес - сплошная чернота,

а я небу тихо внемлю.


Пусть возникли холода,

и ноябрь стоит на стреме,

я сегодня молода,

и дела мои не бремя.

1993


***

Как хорошо деревья оголились,

и в черных платьях их стоят стволы,

они давно друг в друга все влюбились,

а желтые одежды им малы.


Увидеть жизнь, пусть смерть висит чужая,

понять, что ты, да ты еще живой,

что где-то в муках женщина рожает,

сквозь душу пропуская жуткий вой.


Да, жизнь нужна, порой без исключения,

богатым, бомжам, просто чудакам,

еще прекрасней, если есть влечение,

но в сердце дань и траурным листам.


Бывает - злость минутная клокочет.

А в сердце боль, и раздражает звук.

И все же жить, конечно, каждый хочет,

а сердце - тук, уж очень часто - тук.


Уехал ты однажды незаметно

в далекий край, где бродит НЛО,

там нет богатств каких-нибудь несметных,

запасы твои тают без кило.


Меня забыл? Ты жив иль просто сгинул?

Куда ушел? Зачем? И почему?

Иль мухомор в свою кастрюлю кинул?

А я все жду, слезу из глаза жму...

1992


***

Снега еще в своей стихии,

но всюду чувствую: весна.

Она идет, шаги глухие

мир пробуждают ото сна.


Мне надоело быть рабою,

осуществлять чужой каприз.

И не хочу я быть с тобою!

Я не хочу с тобой стриптиз!


Я не хочу! И все! И точка!

Пусть твои руки лезут вверх!

От ласк твоих болота, кочки!

А от любви и свет мой мерк!


Давно - давно играю с жизнью!

Давно - давно, да, господа!

Но очень я весной капризна.

С тобой так можно? Иногда.


Чем кончился каприз? Плачевно.

Ушел и ты, ушла и я.

Пришел развод, сменил кочевье,

и развалилась вся семья.


Весна блуждает по дороге,

она мудрее ссор и бед.

Уехал ты. Весна лишь строго

смотрела вслед, как солнца свет.

1992


***

Балет, он в чем-то беспредельный.

В движенье ног - весь слов запас,

и танец жестов неподдельный,

одним движеньем - разум спас.


Он спас одним лишь вдохновением,

вдохнув в себя весь эликсир

здоровья, счастья и терпенья,

и часть истории: "О, сир!"


Движенье ног, вращение талий,

и малый вес здесь идеал,

и танец часто в чувствах шалый,

как будто фильмов сериал.


А за стеной дворца метели,

там танец вихря неземной.

На сцене танцы пролетели,

и снег опять летит за мной.


Морозный день как чародей,

прозрачным, ясным небосклоном,

подействовал на дух людей,

и бьет им снежные поклоны.


А я в метро сижу спиною

к окну, движению людей.

Балет остался лишь со мною,

как вдохновение затей.

1992


***

Ветер очень сильный, словно пел он,

наклонил все веточки к стволам,

рассыпал семян созвездья спелых,

создавал в лесу шумящий гам.


Семена с испуга покидали

кисти отцветающих серег,

а потом все медленно летели,

собираясь в маленький снежок.

1992


***

Город старинный, с церквями,

с множеством древних домов,

встретил меня дождями -

текстов из мудрых голов.


Мрамор обкомовских холлов,

сотни умнейших людей,

вид микросборок не голых,

в блеске прекрасных идей.


Бодро взмывает под вечер

целый фонтан милых нот,

и диалогом для встречи -

аплодисментов фокстрот.


Россыпи нот музыкальных,

сложные схемы у СБИС,

с точностью данных вокальных.

Что тут сказать? Только БИС!


Быстро деньки пролетели.

А конференции быт?

Вместе с профессоршей ели,

ездили в церкви. Мир сыт.


Древняя площадь и дали,

рек прихотливый разлив.

То Ярославль перед нами.

Господи, как он Велик!

1991


Сударь-космос


Сухо. Ясно. Очень чисто

в этот день весенний,

а когда-то быстро-быстро

плыл корабль вселенной.


Первый - шар обычной формы,

был так необычен,

и никто не знал всей нормы,

космос непривычный.


В годы, с той поры далекой,

сотни полетали.

Сударь-космос черноокий,

ближе Вы не стали.


А Землян переиначить -

надо бы очнуться...

Надо бы сменить задачи,

в мудрость окунуться.


Для людского интеллекта

космос много значит,

необычный знаний вектор

часть туманов прячет.


Ну, а мы - рабы вселенной,

думаем-гадаем,

как бы сделать Миру смену,

но порой не знаем.

1991


***

Зелень роскошна в начале июля,

пышные кроны спустились к земле,

но наблюдают природу сквозь тюли,

те, кто постарше, кто чаще в седле.


Годы меняют здоровье и взгляды,

спорт весь ушел неизвестно куда,

чаще жилетки вплетают в наряды,

и каблуки отошли навсегда.


Зелень роскошна в начале июля,

осень прекрасна в конце сентября,

теплые ветры когда-то здесь дули,

а вот теперь, только лишь серебря.


Песни любви тоже где-то пропали,

новые песни разносит молва.

Как же опасны любовные ралли,

но вразумить тут не могут слова.


Зелень роскошна в начале июля.

Роскошь людская - здоровье и честь.

Жизнь хороша, если вы не свернули,

если еще не споткнулись о месть.

1991


***

Не пугает дождь осенний,

в мире тихо, хорошо.

Хороши лесные сени.

А сегодня? Вот еще.


Объявление прочитала:

"Продаю злато кольцо".

А под ним стоят причалы -

телефоны их лицо.


"Позвоните в двадцать, Маша,

или как Вас там зовут".

"А меня, Олегом, Даша,

я ищу у Вас приют".


Расстилает осень листья.

Люди кольца продают

золотые, не из жести,

а найдут у них приют.

1991


***

Октябрь моросит мелко, мелко,

и все же тепло. Знаешь, друг,

одна изумрудная елка

сосну полюбила и вдруг...


Она поняла очень ясно,

что это колючий союз,

совместная жизнь их напрасна,

и счастье совместных их уз


не даст в мир детей, они разно

устроены. Жизненный груз

они поделить могут вместе,


но только в служебной среде,

работать им можно без мести,

работать всегда и везде.

1991


***

Сильны стихи своею обнаженностью,

неповторимой красотой,

где чувства плачут от любви сожженной,

когда вдруг ты ушел за той.

1991


***

Осины трепещут в последнем порыве,

в безоблачном небе, блистая вдвойне,

и листья, как в хоре звучат с переливом,

осенней надеждой, до встречи в весне.


А встречи не будет, нас жизнь разбросает,

а встречи не будет уже никогда.

Я стану ходить по надеждам босая,

и буду тебя вспоминать иногда.


И трепетность чувств заиграет мечтами,

а, может быть, думами стихнет во мгле.

А взгляд мой притянут леса или дали,

зимой или осенью с трепетом дней.


А может весной, вот сейчас, когда почки

тюльпаном невинным спокойно весят,

мне все ж улыбнется заветная почта,

иль только осины мне горько польстят.

1991


***

Водный ветер, шум фонтана,

солнца теплый водопад,

танец листьев вьет у стана,

блестки в тысячу карат.


Солнце землю охватило,

окунуло в небеса,

снегом очи ослепило,

и проснулись в миг леса.


Парк прекрасен в теплом мае,

ожил новенький каскад,

на пруду из лодок стаи,

и скамейки в ряд стоят.


Льются струи водопада

по ступенькам и шумят,

то детишки ходят рядом

и в фонтан встать норовят.


Воздух ласково и нежно

кисти веток целовал

и весну встречал. Безбрежно

шла она в девятый вал


в новом парке, где деревья

очень малой высоты,

где еще новы ступеньки

у фонтана в три струи.


А девятый вал фонтана

извергался в вышину,

опускался вниз спонтанно,

видно сразу за версту.


Я иду в порывах ветра,

очи щурю от лучей,

в парке нет и километра,

но от счастья - сто ключей.

1989


***

Мой милый город средь лесных массивов,

окраина Москвы иль город - Соц.

По берегам прудов склонились ивы

и там, где гаражи, возникла ТЭЦ.


Столица предо мной иль город малый,

таится он под зеленью лесов,

а в поясе блестит слегка устало

чудесный пруд и мостик на засов.


Все пройдены любимые дороги,

знакомы мне леса и все дома,

автобусные возят меня дроги,

подругою - природа мне сама.


И так года, взрослеют, вянут лица,

по небесам проходят облака,

и город в руки взял давно синицу

за тонкие и нежные бока.


Все внешне очень тихо и пристойно,

все очень чисто, благостно почти,

но тишина, спокойствие не вечны,

военные потери ты почти.


А город строится и быстро вырастает,

из Спутника растет Зеленоград,

и вскоре прошлое название растает,

останется одно - Зеленоград

1989


***

Зима ушла, растаяла бесследно,

плывут дожди по стеклам и ветвям,

еще он дома, милый мой наследник,

подверженный, как юноша страстям.


Волнения с ним идут, не прерываясь,

и армия маячит каждый миг.

Он, дождиком сегодня умываясь,

уже науку армии постиг.


Срастаются деревья над дорогой,

пути с его отцом, давно срослись,

для вечности все это так не много,

а для семьи, так это - просто жизнь.


Деревья набирают свою силу,

и люди набирают в жизни вес,

и вес труда, что строит дачу, виллу,

и вес, что исключат всех повес.


Мог в детстве незаметным быть ребенок,

и в юности студентом, как и все.

А в зрелости заметят: он был львенок,

он львом стал в молодой своей красе.


Но вот тогда, все было так тревожно,

и армия была не просто так,

и вспоминать бы надо осторожно,

и к ране не прикладывать пятак.

1989


***

Морозный иней очень тонок,

он, словно шкурка у зверька,

а снег весь мелкий и без корок,

следов хорошего денька.


Прекрасны милые мгновенья

цветущих инеем ветвей,

они души проникновение,

они подарок добрых фей.


Хороший день. Снег чист в падение.

И утро в мареве снегов,

блеск раздается, словно деньги,

морозных солнечных долгов.


Вернулся снег. Январь в расцвете

своих морозов и снегов,

на каждой ветке, как в кассете,

уложен инея покров.


Зима, зима, зима повсюду,

замерзли чувства, спит тоска,

и скоро я совсем забуду

красу зеленого листка.


Цветут узоры от мороза,

блистает иней в тишине.

Зима - стихи, а, где же проза?

Замерзла, спряталась в кашне.

1989


***

Лесной соловьиный оркестр

выводит зеленые трели,

листва хорошеет окрест

под звуки природной свирели.


Душа от любви неземной

летает над птичьим хоралом,

и рада, что муж мой со мной,

со мной, не в степях за Уралом.


И жалко до слез, спазм в груди,

что сыну сегодня в солдаты,

но где-то уж поезд гудит,

неся свои старые латы.

1989


***

Мое окно объяли ветви взглядом,

под белым снегом виден их изгиб,

каким-то нескончаемым парадом,

уходит вдаль лесной красы прогиб.


Не упиваясь красотой лесною,

черчу свои обычные листы,

вдруг, вспоминаю, сын ведь не со мною,

он служит в армии, прости сынок, прости...


Чертить - черчу, но моему терпенью

ведь есть конец, когда приходит ночь,

тогда душа спешит к стихотворению

и прогоняет удрученность прочь.


Всю жизнь тянулась достигать высоты

и очень надоела суета,

и мир весь из условностей, полеты

одной души, нужны как никогда.


Мне писем нет, мой сын стал молчаливый.

И где он? Как он? Что-то замолчал.

Эх, сын, мой сын, любимый мой и милый,

как я хочу, чтоб голос твой звучал!

1989


***

Я приехала вся в сером в чудный город,

С виноградом захожу, где сын так молод.

Вот учебка и портреты по стенам,

По которым будут матери стонать.

Сыну нужно лишь всего воротничок,

И пошла я за батистом. Новичок.

Он еще чуть-чуть там побыл, а потом

Был отправлен, где стена была - затор.

Вот пока ломали стену в той стране,

Мои чувства снова были на замке.

1989


***

Водный ветер, шум фонтана,

солнца теплый водопад,

танец листьев вьет у стана,

блестки в тысячу карат.


Солнце землю охватило,

окунуло в небеса,

снегом очи ослепило,

и проснулись в миг леса.


Парк прекрасен в теплом мае,

ожил новенький каскад,

на пруду из лодок стаи,

и скамейки в ряд стоят.


Льются струи водопада

по ступенькам и шумят,

то детишки ходят рядом

и в фонтан встать норовят.


Воздух ласково и нежно

кисти веток целовал

и весну встречал. Безбрежно

шла она в девятый вал


в новом парке, где деревья

очень малой высоты,

где еще новы ступеньки

у фонтана в три струи.


А девятый вал фонтана

извергался в вышину,

опускался вниз спонтанно,

видно сразу за версту.


Я иду в порывах ветра,

очи щурю от лучей,

в парке нет и километра,

но от счастья - сто ключей.

1989


***

Мой милый город средь лесных массивов,

окраина Москвы иль город - Соц.

По берегам прудов склонились ивы

и там, где гаражи, возникла ТЭЦ.


Столица предо мной иль город малый,

таится он под зеленью лесов,

а в поясе блестит слегка устало

чудесный пруд и мостик на засов.


Все пройдены любимые дороги,

знакомы мне леса и все дома,

автобусные возят меня дроги,

подругою - природа мне сама.


И так года, взрослеют, вянут лица,

по небесам проходят облака,

и город в руки взял давно синицу

за тонкие и нежные бока.


Все внешне очень тихо и пристойно,

все очень чисто, благостно почти,

но тишина, спокойствие не вечны,

военные потери ты почти.


А город строится и быстро вырастает,

из Спутника растет Зеленоград,

и вскоре прошлое название растает,

останется одно - Зеленоград

1989


***

Зима ушла, растаяла бесследно,

плывут дожди по стеклам и ветвям,

еще он дома, милый мой наследник,

подверженный, как юноша страстям.


Волнения с ним идут, не прерываясь,

и армия маячит каждый миг.

Он, дождиком сегодня умываясь,

уже науку армии постиг.


Срастаются деревья над дорогой,

пути с его отцом, давно срослись,

для вечности все это так не много,

а для семьи, так это - просто жизнь.


Деревья набирают свою силу,

и люди набирают в жизни вес,

и вес труда, что строит дачу, виллу,

и вес, что исключат всех повес.


Мог в детстве незаметным быть ребенок,

и в юности студентом, как и все.

А в зрелости заметят: он был львенок,

он львом стал в молодой своей красе.


Но вот тогда, все было так тревожно,

и армия была не просто так,

и вспоминать бы надо осторожно,

и к ране не прикладывать пятак.

1989


***

Морозный иней очень тонок,

он, словно шкурка у зверька,

а снег весь мелкий и без корок,

следов хорошего денька.


Прекрасны милые мгновенья

цветущих инеем ветвей,

они души проникновение,

они подарок добрых фей.


Хороший день. Снег чист в падение.

И утро в мареве снегов,

блеск раздается, словно деньги,

морозных солнечных долгов.


Вернулся снег. Январь в расцвете

своих морозов и снегов,

на каждой ветке, как в кассете,

уложен инея покров.


Зима, зима, зима повсюду,

замерзли чувства, спит тоска,

и скоро я совсем забуду

красу зеленого листка.


Цветут узоры от мороза,

блистает иней в тишине.

Зима - стихи, а, где же проза?

Замерзла, спряталась в кашне.

1989


***

Лесной соловьиный оркестр

выводит зеленые трели,

листва хорошеет окрест

под звуки природной свирели.


Душа от любви неземной

летает над птичьим хоралом,

и рада, что муж мой со мной,

со мной, не в степях за Уралом.


И жалко до слез, спазм в груди,

что сыну сегодня в солдаты,

но где-то уж поезд гудит,

неся свои старые латы.

1989


***

Мое окно объяли ветви взглядом,

под белым снегом виден их изгиб,

каким-то нескончаемым парадом,

уходит вдаль лесной красы прогиб.


Не упиваясь красотой лесною,

черчу свои обычные листы,

вдруг, вспоминаю, сын ведь не со мною,

он служит в армии, прости сынок, прости...


Чертить - черчу, но моему терпенью

ведь есть конец, когда приходит ночь,

тогда душа спешит к стихотворению

и прогоняет удрученность прочь.


Всю жизнь тянулась достигать высоты

и очень надоела суета,

и мир весь из условностей, полеты

одной души, нужны как никогда.


Мне писем нет, мой сын стал молчаливый.

И где он? Как он? Что-то замолчал.

Эх, сын, мой сын, любимый мой и милый,

как я хочу, чтоб голос твой звучал!

1989


***

Я приехала вся в сером в чудный город,

С виноградом захожу, где сын так молод.

Вот учебка и портреты по стенам,

По которым будут матери стонать.

Сыну нужно лишь всего воротничок,

И пошла я за батистом. Новичок.

Он еще чуть-чуть там побыл, а потом

Был отправлен, где стена была - затор.

Вот пока ломали стену в той стране,

Мои чувства снова были на замке.

1989


***

Легкие скопления облаков

преспокойно мысли зацепили,

вместе с нежной зеленью листков,

есть в природе ласковая сила.


Стук мячей на корте, тихий бег,

розовые отсветы светила,

мысли о друзьях, возможно, тех,

тех, кого сама всегда любила.


Хорошо, что можно иногда

отойти от суеты дневальной,

в руки взять поэзию, а та

сделает из танцев вечер бальный.

1989


***

Таят леса свое очарование,

и каждый день в них новая среда

под голубым иль облачным сияньем,

дни не похожи, только иногда


приятно окунуться в тишь лесную,

тепло листвы почувствовать душой.

Забыть, что где-то, задыхаясь всуе,

спешат, летят за денежкой большой.


А здесь листва колышется без пены,

приглушен зной, есть волны доброты,

забыты горести, да и любви измены

и существует таинство мечты.


Я благодарна каждый день природе,

неповторимость утренней зари

дает мне силы, силы на восходе

и говорит: "Добро сама дари".

1989


***

Теплая осень, летает листва,

небо сегодня совсем голубое,

в нашей природе есть сень естества

та, что красивая нынче собою.


Листья слетаются стаей и врозь.

Вот, наконец, листопад прекратился.

Те, что остались, похоже, всерьез,

на своем месте к зиме зацепился.

1989


***

Что человеку в жизни нужно?

Скорее то, чего и нет.

Порою то, что даже чуждо,

на это тратим уйму лет.


Напрасно ветер носит листья,

художник сам в ветрах носим.

С трудом в работе его кисти,

но мы ему все мудро льстим.


И шалой осени убранство

с трудом ложится на мольберт,

но вот выходит он из транса,

усталости в помине нет!


И на картине осень встала,

художник выложил судьбу

и переплел ее с металлом,

создав ажурную резьбу.


Так что же нужно человеку?

Картины съели тонны масла.

Поставить в жизни кистью веху,

чтобы ожили все эти краски.

1989


***

Улыбнулось солнце ненадолго,

ласково пригрело жизнь людей,

заглушило дождевые толки

сплошь из свежевыпавших дождей.


Чудная. Прекрасная погода

оголила руки, части ног,

заменила тепловую моду,

прикоснулась там, где был сапог.


А леса, могучие от влаги,

словно все устали. И слегка

ягоды от влаги, будто в лаке,

не успели выкрасить бока.

1989


***

Сосна сегодня - верх очарования,

она бела до кончика иглы,

и ей сегодня "королева" звание.

Березы белой завистью скромны.


О, как чудесно в белой сказке леса

среди ветвей и елочных страстей,

где ветки чуть изогнуты от веса,

где снег, застыв, обвился вкруг ветвей.


Вот небеса морозны и парадны,

голубизна, сугробы облаков.

И наша жизнь проходит явно складно,

а фоном служит инея покров.


Нужна любовь или ее замена,

нужны снега и зябкая метель,

нужна мне верность, только не измена,

нужны мне руки, брюки и отель.


И в роскоши лесного наслаждения,

и в контурах белеющих берез,

и в розовом, чуть с зеленью свеченье,

мне не хватает просто алых роз.


Но кто-то посадил две новых сосенки,

они уютно скрасили пейзаж.

Зимой на них снежинки будто бусинки,

и радует их новый антураж.

28 января 1988


Институт


Флюгером застыли на деревьях

три сороки. Смотрят свысока

на людские и свои пороки

без волнений, творческих стремлений.

С высоты взирают не дыша,

смотрят на людей - а те спешат.


В ясном небе пьедестал морозный

в инее от дышащих берез,

в этот день так мало льется слез,

и так часто смех звучит задорный.

На сороках модные цвета -

те, что в моде годы и века.


Стекла, кирпичи, часы, уступы

собрались в единый институт,

а внутри подъем, он очень крут,

и с него уходят с думой скупо

на глаза всевидящих сорок,

в армию служить обычный срок.


Армия вбирает людей умных,

тех, кто может думать и дерзать,

тех, кто может очень много знать,

забирает из компаний шумных.

И кричат, кричат тогда сороки,

сокращая жизненные сроки.


И пустеют группы без ребят,

зря резвятся полы на разрезах

юбок, что на ножках очень нежных,

ладно и заманчиво сидят.

И с тоской глядят тогда сороки -

отошли их молодые сроки.


В институте двери закрывают.

Что там изучают - я не знаю.

Знаю то, что знают лишь доценты,

ассистенты, аспиранты и студенты.

Кто же я? Профессор всех наук?

Нет, я стихотворец этих мук.


Мне по нраву топот в коридорах,

или пустота моих дорог.

Тогда слышно: чей-то голос строг,

объясняет что-то без укора

тихим и доверчивым студентам,

ходит взад, вперед в апартаментах.


Улетели строгие сороки,

ветерок уносит иней прочь.

Красота лесов - мороза дочь -

в институт идет давать уроки:

холода, терпенья, белой склоки.

Потеплев, уходит тихо прочь.

28 января 1988


Командировка


Командировок тысячи в стране -

они источник деловой работы,

кто едет разбираться в кутерьме,

кто бегает по складам как во тьме,

кто план перемещает с криком: "Что, ты!"


И самолеты, поезда, машины

порою заменяют телеграф,

и остаются, чуть плаксиво жены,

скрывая раздражительные тоны,

в довольно непокорный нрав.


И я, их редкий представитель,

лечу и еду, сбросив страх.

Потом расскажут, кто с кем видел,

и не поможет черный свитер,

и не спасет обычный брак.


А я люблю уйти с дороги

и делать в жизни первый шаг,

и перепрыгивать пороги,

пресечь словесные ожоги,

и думать, мысленно - я маг.


А за окном чернеет ночь,

и стук колес, почти не слышен,

и еду я с огнями прочь,

и говорю я лишь про дочь,

про волосы ее в цвет вишен.


А вот и цель. Морозный воздух

приятно щеки холодит,

и новый город - это отдых

от всех заброшенных обид.

И сердце с городом парит.


Стучат трамвайчики по рельсам,

везут людей на свой завод -

такие сказочные рельсы

бегут сюда из года в год.

В дороге знающий народ.


Люблю узнать я новый город,

и новый цех, и стаю мыслей,

и для стихов есть новый повод -

они над головой зависли,

иль просто в памяти повисли.


Я не одна. Со мною - люди,

чей опыт разумом пронизан,

идут вопросы по карнизам,

ответы - лестницей прелюдий.

Командировка вышла в люди.

5 февраля 1988


***

Спокойствием с небес спустился снег

и равномерной белой окантовкой,

деревьям и домам добавил свет,

и лег на воротник лихой подковкой.


И влажный снег уменьшил все шаги,

и тише, и задумчивее мысли,

вот так же утром мы с тобою шли,

твои усы под снегом мирно висли.


И вот прошли любви нашей года,

где холод и жара порой встречались.

Да и теперь, возможно, не всегда

с тобою мы смиренно улыбались.


Комфортно надо чувствовать себя

среди проблем домашнего хозяйства,

и жить спокойно, вовсе не скорбя,

и я ведь не домашняя хозяйка.


Так и живем, тревожно иногда,

а в основном, в туманной атмосфере,

и тишина зимой в душе тогда,

когда друг другу мы спокойно верим.


Но плохо то, ты шапки не любил,

но капюшон набрасывал ты лихо.

А снег летит, его с усов ты сбил.

И мы идет то быстро, а то тихо.

10 февраля 1988


Человеческие ранги.


Нельзя снимать венцы с царей умерших,

и править, возвеличив лишь себя.

Нам не спасти трагедий в ад ушедших,

и надо жить, прошедшее любя.


Довольны те, кто будто бы поднялся

повыше тех, кто равным был всегда,

на самом деле - сам собой остался,

и высшая звезда - не их звезда.


О, как все любят маленькие ранги,

и вещи, и машины, и жилье,

и презирают, мысленно яранги,

но не ценить все это и смешно.


А люди-то давно перемешались,

и разум есть у каждого из вас.

Кто в чем умен... Прослойки? Да, остались.

Они заметны только лишь у касс.


В семнадцатом пытались все исправить,

писатели спешили записать.

Мозги чужие очень трудно править.

Поэтам - трудно жизнь свою спасать.


Люблю людей: и правых, и неправых,

крестьян, интеллигенцию, верхи.

Люблю людей: больных и мыслью здравых,

их подвиги, и даже их грехи.

16 февраля 1988


***

Природа отошла на задний план,

конструкции железок на подъеме,

их сердцевину вновь вращает вал,

не поднимая мой духовный сан,

не требуя и теплового съема.


Размеры, допуски, посадки

царят на чистых чертежах,

пути в цехах не так гладки,

и надо знать друзей повадки,

и не терпеть в цехах свой крах.


Простые белые листы

годами в линиях чертежных,

как для меня они просты,

и я ищу в решениях сложных

чужие, мелкие хвосты,

чтоб быть в решениях осторожней.


Ввергаю мысли в полутьму

своих стихов из рифм сплетенных,

но в чертежи их не возьму,

ведь я люблю их - непокорных,

Немного разных или вздорных.

20 февраля 1988


ВПТБ


За окном - застывшая Москва,

инеем подчеркнуты строения,

а в патентах жгучие слова

ждут и ждут мои изобретения.


Подбираю нужные тома,

рядом переводчица японцев,

переводит быстро и сама,

пишет тексты до захода солнца.


Мне понятны только чертежи,

с каждым часом их смотрю быстрее.

Прохожу патент, хоть ворожи,

где же те есть знания, что мудрее.


Как приятно воздух холодит,

из окна врывается в дыханье,

смотрит, каталог прекрасно свит,

выражает тихое признание.


Мир бумажных папок и бумаг!

Это просто море, просто море...

Сколько здесь патентов, каждый маг,

кто придумал новое в просторе.


За окном застывшая Москва,

инеем пронизан воздух чистый.

Вот и просмотрела класса два.

А патент? Он есть. И все в нем чисто.

26 февраля 1988


Улыбки весны


Милый мой городок, потонувший в лесах,

вдоль дорог липы очень красивы,

и деревья стоят в затвердевших слезах,

только дочь улыбается мило.


В жизнь вступила она своей легкой ногой,

темный волос сверкает на солнце,

с баскетбольным мячом и любимой игрой,

и мелькают пред ней щиты, кольца.


И весна у нее еще в снежных речах,

и для листьев пора не настала,

но улыбка ее на прекрасных губах,

чуть взрослея, с весной расцветала.


Потеплела вода, засмеялась весна,

забурлили потоки живые,

и струится вода, по протокам чиста,

и несет свои воды речные.


На лесных великанах весна прилегла,

и повисли без снега иголки,

почернела земля от притока тепла,

но становится снег утром колкий.


Улыбнитесь поэты, зачем горевать?

К вам весна - гимн красавице едет,

и не надо стихи свои льдом покрывать -

она лед тот лучами приметит.


Где по снегу, бывало, свободно прошли -

там осталась тропа снеговая.

А весной, вы попробуйте снегом пройти -

след наполнит вода снеговая.

19 марта 1988


***

Под ногами - тонкий лед весенний,

чуть хрустят пустоты подо льдом.

День пригожий, солнечный, елейный

ослепляет инженерный дом.


Голубой, прозрачною громадой,

он стоит спокойно над прудом.

В нем есть все, что для работы надо,

все, что достигается трудом.


Только солнце ярко и нетленно

светит там, не ведая преград,

на работу заглянуло с ленью,

освещая девушек наряд.


Кульманы рядами здесь стояли,

целый зал огромный, без конца,

а за ними люди все стояли,

чтоб не видеть ближнего лица.


Да, работы много было, время

шло еще без компов и инет.

Слов таких не знали, были темы

типа калькулятор, тоже свет.


За окном деревья не проснулись.

Лед и снег, и талые ручьи.

Мы тихонько к тайне прикоснулись

голубой. Где тайны чьи? Ничьи.

1988


***

Снег растаял. Солнцем залиты равнины.

День прекрасный. Только грустно мне чуть-чуть.

Что такое, почему всегда ревниво

смотришь ты на мою ласковую грусть?


Утомление расплывается со снегом,

и восходит сила бодрая весной.

И зимою, и весною жизнь не бегом.

Я спокойна: снова ты идешь со мной.


Но бывает, вдруг завьюжит, заморозит

там, где снега и не ждешь давным-давно,

и в сердечко больно вколется заноза,

и из жизни получается кино.


Переливчато и звонко дрозды пели,

а сегодня что-то замерли леса,

и с небес как бы случайно пролетела

белым шариком застывшая слеза.

11 апреля 1988


***

По туману спустилась на землю весна.

Ты заметил и словно бы вспомнил меня.

Теплой ножкой притронулась к снегу весна.

Прикоснулся и ты, настроеньем звеня.


Улыбнулась. И рыхло ответил мне снег.

Ты смеешься, а я отвечаю в ответ.

Я тонула в сугробах их утренних нег.

И дрозды нам прислали лучший привет.

1988


***

Вот они листья младые, лихие,

только раскрыли малютки глаза,

мысли средь них замелькали такие,

что на глаза навернулась слеза.


Листья, вы листья - бутоны, как птицы,

теплое солнце вас всех развернет,

будете тихо в ветвях шевелиться,

осень придет и вас всех оторвет.


Листья мои - паруса ощущений,

странствие памяти в ваших волнах,

раньше срывала, как плод запрещения,

ныне срываю, как истый монах.


Листья, листочки, иголки, сережки,

девичьи косы и стрижки волна,

дерево жизни и юности слезки -

все вдохновляет - я детством полна.


Детство поэта - оно как лучина,

быстро сгорает и светит не всем,

детство поэта, не в нем ли причина

всех позабытых и будущих тем?


Детство поэта - не детство, а мысли,

время, когда вдруг я стала писать,

мне уже было довольно под тридцать,

чувства излишек пришлось так спасать.

10 мая 1988


***

В Подмосковье растет разнотравье,

отголосок родной стороны,

здесь они разрастаются, вправе,

привлекая прохожих умы.


Рядом с чисто - чистейшим асфальтом

в белых звездочках гнется трава,

так и хочется в вихре экс вальса

закружиться - мечта не нова.


Но подходят все ближе к нам здания

красноватого люкс кирпича,

и приносят нам мысли в сознание,

что науку не рубят с плеча.


И действительно, разные лица,

представители целой страны,

все пытаются в ней заблудиться,

озадачить задачей умы.


Вот завод замыкает аллею

голубою мечтой ЭВМ.

А леса? А они зеленеют.

Как надежда для будущих тем.


В Подмосковье Москва обитает

своим разумом мыслит всегда,

потому люди в космос летают,

ум блуждает по травам тогда.

1988


***

Леса стареют как-то незаметно,

дома ветшают несколько быстрей,

а я старею только по приметам.

Каким? Молчанию людей.


Прошел мужчина, вроде бы красивый,

а он моложе на десяток лет,

я не могу быть дружбой с ним счастливой.

А он со мной? Я старше - чувства нет.


Ровесники, вас мало, единицы,

я вас старее жизнью и детьми.

Мне не подвластны журавли, синицы,

стихи седеют - волосы мои.


Ушли или исчезли просто чувства.

Исчез и он, из вида, из забот,

прибавилось житейской, чистой грусти,

в какой-то безобразно мудрый год.


Не вижу - пары. Все мудры и тихи.

И я смиренна - не моя вина.

Деревья, травы на ветру, а стихли,

но этого не будет никогда.


И глупо в тридцать семь считаться старой,

ровесников полно и жизнь бурлит,

но для меня другие дни настали,

да это просто первый был зенит.

11 мая 1988


***

Опустилось солнце майское на землю,

распушились нежной зеленью леса,

и ко мне вернулось редкое везение,

как оставшаяся в памяти коса.


И вернулась я на место, где была я,

шила, штопала, учила сопромат.

Годы канули, но жизнь моя былая,

вторглась милая. Мне, кажется, впопад.


Вновь учусь, одолеваю грань науки,

вновь я шью, стригу, стираю и вяжу,

и стихи пишу не только ради скуки,

просто жизнью нашей доброй дорожу.


Одеваю, обуваю наших деток,

жизнь проста моя, и проще не сказать,

словно дерево я майское из веток,

в чертежах моя финансовая рать.


Вот везение, так везение, что тут скажешь?

Май, не май, а солнцу рада я всегда,

так словами сквозь грядущее помашешь,

и порадуешься счастью труда.


Юмор есть или усталость, как забвение.

Жизнь идет, и надо действовать, творить,

иль вновь писать стихотворение,

чтобы свои мысли усмирить.

18 мая 1988


***

Три недели жара,

три недели ремонт,

я сейчас ожила,

от небес нужен зонт.

Ветерок загулял

в темной зелени трав,

он в листву забежал,

проявляя свой нрав.

Ничего, не беда,

солнце в небе висит -

это только вода,

а в квартире свой вид.

Бедность вышла от нас

с ней ремонт не в ладу,

в золотистых тонах

осень в дом позову.

Дома осень живет

на картинах всегда,

а на улице лето

и с неба вода.

И ремонт там не нужен

для тихих аллей.

А поэту что нужно?

Дом его мавзолей.

8 июля 1988


***

Летний пруд. Вода бежит под лодкой.

Солнечные блики у весла

кажутся нечаянной находкой,

радость мне свобода принесла.


Целый отпуск солнечного лета,

я сидела с грустью лишь в дому,

не было мне счастья-то от света.

Почему? Я с жаром не в ладу.


А сегодня лето Подмосковья,

и сегодня - небо и вода,

и стихают нервы - будто сон - явь,

и качает жизнь мою волна.


Облака разгуливают в небе,

на фонтане светится струя,

радости и горести нелепы,

просто есть природа, солнце, я.


Солнце пригревает мою спину.

Весла шевелятся, как хотят.

Я пишу, а значит, я не сгину.

Чьи-то весла рядышком скрипят.


Пруд, мой пруд, серебряные ивы,

тишина душевного тепла,

ласточки полет, деревьев гривы,

это просто Сходня протекла.

22 июля 1988


Старый друг


Лес полон зелени, просветов почти нет,

все выросло до своего предела,

лишь изредка мелькает здесь просвет,

и взглядом я его почти задела.


С просвета льется капелька дождя...

Я улыбнулась тихой нашей встречи.

А ты нашел, ты долго встречи ждал,

и о несчастьях нет меж нами речи.


Как робок взор и утомлен твой взгляд!

Морщинки под глазами пробежали,

ты изменился, сник любви наряд,

и речи меня в этом убеждали.


И все же есть у дружбы свой итог,

он зеленью разросшейся наполнен,

избытки чувств давно скосили в стог,

и взгляд твой только дружбой и напоен.


Ко мне приходит чувство пустоты,

ты надоел мне, даже не сегодня.

Твой разговор - зеленые листы,

и от себя мы сквозь листву уходим.


Ты улетел туда, где ягель, снег,

по тундре на оленях прокатился,

обычный твой итоговый побег,

в моем лесу ты вновь не заблудился.

12 августа 1988


***

Стрекотали поздние кузнечики,

и струился утренний туман,

прятались в листве людей скворечники,

скошенной травы стоял дурман.


Обещало утро денек солнечный,

обещало ласку синевы,

но душа моя была надломленной,

в ней зияли раны чистоты.


Как мне объяснить природе ласковой,

что пуста, пуста моя душа,

что прошли недели мои страстные,

что воспоминанья жизнь крушат.


Дети подросли мои и выросли,

перерос меня мой мудрый сын.

Эх, вы мои маленькие поросли,

вы стремитесь к тропочкам лесным.


Утром теплым, росным и доверчивым

сын впервые покидает дом

и уходит он с друзьями верными

жить в палатке под лесным листом.


И стрекочут ранние кузнечики,

песнь поют о юности ребят,

песнь о своей юности застенчивой,

в жизнь уходит маленький отряд.

24 августа 1988


Очередь на выставку


Вот выставка и я туда,

покрыта очередь зонтами.

Вокруг дома. В лицо вода.

И третий встал уже меж нами.


Все хорошо. Вода с зонтов.

Трава газона зеленеет,

и яркость курток и листков

вокруг меня еще желтеет.


Напрасно все. Табу - трава

среди асфальта притаилась,

упали с дождика слова.

Да, я напрасно торопилась.


Стою. Стою. Поймет ли он,

не съев со мною соли пуда?

Все уронил листочки клен,

но тополя шумят у пруда.


На Красной Пресне этот день.

И очередь стоит упрямо.

Уйти с нее? Такая лень.

А очередь - она как яма...


Рабочий день, а мы втроем

жуем и ждем людей новинки,

и вскоре мы уже войдем

туда, где не было пылинки.

1988


Забвение


Белые проказники зимы

облепили темные качели,

забирают горести у тьмы,

и стоят величественно ели.


Ну, а ты? Куда исчез совсем?

Где ты затерялся в белом мире?

С мыслями ты ходишь или с кем,

или растворился в белой лире?


Я иду по снежной целине,

раздвигая ветви серебрянок,

улыбаясь матушке - сосне

в тонком перезвоне льдинок-склянок.


Нет, я не ищу тебя давно,

ухожу в снега от ветвей быта,

вспоминаю очи из кино.

А твои? Твои, увы, забыты.


Новых впечатлений толщина

мягко притупила боль былую.

Жизнь моя совсем упрощена.

Я ценю ее теперь такую.

1988


***

Бантик розоватый в небе сером

мне напомнил, что прекрасна жизнь.

Да, совсем не сладко людям зрелым,

только и командуют: "Держись!"


Да, держусь, но хочется в пространство

полететь в уютность наших встреч.

Надоела мудрость постоянства -

я хочу услышать нашу речь.


Где-нибудь, на голубых дорогах,

выйди мне навстречу не спеша,

увези туда, где рвутся слоги,

где поет от радости душа.


Не томи сердца наши разлукой,

оторвись от прозы будних дней.

Солнце, счастье, свет будут порукой,

что вдвоем в любви душа сильней.


Знаешь, милый, мы с тобой живучи!

Наши мысли, чувства и дела

все относят к более везучим,

а все это - нам любовь дала.


Пусть зима дохнула нам разлукой,

унесла от страсти наших встреч,

но плывут по миру счастья звуки,

нас с тобой стараясь уберечь.


Да вернись ты даже на мгновенье!

Брошусь я - не помня ничего -

это будет сердца повеленье -

нашего и больше ничьего!

1988


Над облаками


Бурым медведем раскинулась осень,

дремлет спокойно, зажмурив глаза.

По небу стелется облака проседь.

Я покачнулась, как будто лоза.


Ветви деревьев вонзаются в небо,

тянутся в вечность гривастой главой.

Как мы порой поступаем нелепо,

если не можем взлететь над листвой!


Жить на земле в ощущение полета

горько и сладко, порой - все равно.

Стоит ли ждать ощущение от взлета?

Лучше лететь, как хочу я давно.


Чуть-чуть трусливо дрожало сердечко

над облаками белейших снегов.

Но самолет, будто через колечко,

вырвался к солнцу сквозь сеть облаков.


А под крылом, будто лава застыла,

горы и горы с развилками рек.

Им помахали приветливо крылья,

словно ресницы на краешке век.


Бурая осень, холодные дали,

тихий полет как привет октябрю.

Ближе с тобой мы, конечно, не стали,

но я лечу, я встречаю зарю.

1988


***

Листва легла под ноги удрученно.

Октябрь стряхнул последнюю красу,

и только вяз почти заворожено

листочками трепещет на весу.


Деньгами Север держит вас исправно,

не страшен ни мороз, ни мошкара,

привычки надвигаются коварно,

и возвращение - странная игра.


А климат наш умеренный и влажный,

с зеленым морем листьев и травы,

и осенью, желтеющей протяжно,

и с переходом с "ты" уже на "Вы".


И привыкаем, очень привыкаем

к своим местам в финансовом ряду,

потребности с природою сверяем,

и с совестью спокойней быть в ладу.


Ты мне сказал, что лучше жить, где холод,

там больше денег, к ним давно привык.

Наверно, помнишь ты из детства голод,

и север для тебя - слоновий клык.


Закат расправил медленно сполохи,

пренебрегая светом фонарей.

От северных сияний - света крохи,

но как горят, ты посмотри скорей.

1988


***

Горит огнем осенняя листва,

горят огнем мои воспоминания,

и где найти для радости слова,

когда в душе живут одни страданья?


Твой робкий взгляд и резкие слова,

несправедливость жизненной дороги

и глупая, ненужная молва

порвали наши жизненные слоги.


Прости меня, тебя мне не вернуть,

но помнить о тебе не перестану,

а смерть твоя - она мой страшный кнут,

что бьет лишь болями по стану.


Ты песни пел чужие и свои,

стихов мне не писал и был беспечен.

Года на смерти делают круги,

а я вся в мыслях, что ты - вечен.

1988


***

Наивность желтого листа

в том, что рожден и будет вечно.

Моя наивность - я проста,

и подошла к стихам беспечно.


Зарифмовав десяток строк,

я увлеклась такой игрою,

превознося любви порок,

гналась за строчкой я порою.


События добра и зла

с живой и мертвою водою,

с упрямством южного осла,

и с осенью такой златою.


Проблема выпита до дна,

поэт возрос в стране ошибок,

и в предсказаньях мудрых сна,

не родились стихи для зыбок.


Летит листва. В зеленых кущах

есть две недели желтизны.

Все хорошо и ветер лущит

семян коробочки, листы.


Моя наивность бесконечна,

пишу и правлю без конца,

и в строчках часто человечна,

на фоне листьев колеса.

1988


***

Дожди, дожди с утра до ночи,

грязь ходит, бродит по пятам

и ставит цепь нелепых точек

на всех ногах то тут, то там.


Дождливы дни. Холодный ветер.

И небо смотрится в асфальт.

На очень многих виден свитер.

На стадионе слышен гвалт.


Вот ветер, ветер тайной силой

отнес дожди к другим мирам,

природа быстро стала милой,

вернулась к осени дарам.


И заиграли желтым, красным,

сквозь ветер листья на кустах.

А футболисты быстро, классно

забили гол - крик на устах.


Сияет осень в ярких красках,

играет мяч, играет свет,

но замерзает тихо сказка.

Зима холодный шлет привет.


Мне безразличны дождь и холод,

я за окном, вид - стадион,

пусть ветер дует там до стона,

а листья яркие - пион.

1988


***

Налетит и раздавит -

вихрь унижений,

но поднимется гордость -

друг восхождений,


Сбросит чары злословия

и взойдет на престол.

Впрочем, дуло пустое,

пуст для выстрела ствол.


И не будет салютов.

Тишина, тишина

на заснеженных ветвях

очень даже нужна.

8 января 1988


***

Знаете, прекрасно в нашем мире,

Чудеса творят и на земле,

В нашем несмолкаемом эфире

Похвалу найдешь себе везде.


Не найдешь - так, стало, быть - не надо,

А найдешь - забыть скорее надо,

И спокойно жить, с судьбой дружить,

И врагом и другом дорожить.

11 января 1988


***

Отступила стужа от зимы,

снег садится от весенних капель,

потому что дочке до весны

не мешает земляная накипь.

Нам на шубу денег не хватило,

а зима ее боготворила.

15 января 1988


***

Параллельны сухие ветви,

и не гнет их лихой снегопад,

ветер ветви живые вертит,

а для мертвых он невпопад.


Вновь примолкли в сугробах ели

под тяжелыми шубами сна,

ветви их под снегами просели,

горделивой осталась сосна.


Снегопад, что ты сделал со мною?

Ты окутал меня холодком,

ощущение, что нет мне покоя,

вместе с резким, тягучим звонком.

23 февраля 1988


Картине 'княжна Тараканова'

и музыке С. Рахманинова


Чистая, прозрачная мелодия,

всплесками весеннего ручья,

зажурчала в комнате рапсодией,

нищету нещадно унося.


Раздвигались стены от безумия

волн воды и шелеста дождя,

и, прижавшись к креслу, как безумная,

уходила в счастье бытия.


В голове отточенные линии,

словно бы из них Ваш гордый лик,

разогнал предсмертно страх и скуку.


Мысли становились все ленивее

и в воде запрыгал солнца блик,

унося с собой остатки муки.

1988


***

Перья птиц застыли на воде,

пенье птиц в иголках зазвучало,

с солнышком на елях и везде

звонко от дроздов, синичек стало.


Вербы распушились по весне.

Появились у берез сережки.

Мне приснились птенчики во сне.

Из гнезда слышны они немножко.

20 апреля 1988


***

Холод - холод, ветер-ветер,

снег.

И за пять минут деревьев темных -

нет.

Неожиданно проглянул с неба

свет,

и увидел, что весны пропал и

след.

26 апреля 1988


***

Отцветает яблонька - опадает цвет,

белой недотрогою не проходишь век.

На земле, опавшие лепестки ковром,

как прощанье с юностью и ее ледком.

25 мая 1988


***

Крупным градом открывалось лето,

сильным ливнем, оросив леса,

дождик шумно возвещает свету,

что приходит лета полоса.


Дождь в туманы облачил природу,

на два дня завесил небосклон,

не жалея извергал он воду,

и стекали струи под уклон.


И туманной облачной погодой,

и сырой, растущею травой,

дождь легонько расправлялся с модой,

оставляя капли за собой.


Грим смывал, касался ног и платьев,

барабанил мерно по зонтам,

презирал случайные проклятья,

говорил: 'Я там, там, там, там, там'.

2 июня 1988


***

Остановись в лесу без суеты,

подумай о судьбе своей не с ходу,

тогда поймешь, почувствуешь, что ты

в своих делах сам делаешь погоду.


А утешение - это пенье птиц,

они замолвят за тебя пред небом,

и милыми вновь станут сотни лиц,

которым твои горести нелепы.


И ты спокоен в зоне буйных трав,

ты набираешь жизненные силы,

потом в быту от мелких, крупных травм

ты устоишь, и люди снова милы.


Душа сильна - силен и человек,

его не сломят беды и болезни,

не ждет врагов и удлиняет век,

лишь мудро избегая грубой лести.


Остановись в лесу без суеты,

вздохни всей грудью воздух очищения,

и ты поймешь, почувствуешь, что ты -

готов к проблемам или к их решеньям.

4 июня 1988


***

Описывать темы глобальные...

Зачем, отчего, почему...

А в жизни все темы случайные,

глобальных тем - нет потому,


что кот бедокурит, нечаянно.

Хозяин готов его съесть,

и я среди криков не чаяла,

чего б для спокойствия съесть.

9 июня1988


***

За двойными стеклами дождя,

унывать от влаги не пристало.

Чувствую, для жизни не устала,

за двойными стеклами дождя.


Суета дневных переживаний

медленно стекает со стекла,

так порою жизнь моя текла,

суетой дневных переживаний.


На вершине выполненных дел,

в пелене дождя все горизонты,

мысленно разделишь их на зоны,

на вершине выполненных дел.


И заметишь, что вершины стерты.

Вновь земля и капли от дождя,

но ты улыбнешься как заря.

И заметишь, что дождинки - стерты.

16 июня 1988


***

Гуляет ветер по квартире,

срывает листики с их мест.

Я отпуск посвятила лире,

живу отшельником как перст.


Ремонт недолго мерил силу,

опустошая часть души,

квартиры облик очень милый,

но его надо завершить.


Решила сделать просто книгу,

и собираю все что есть,

мне далеко до высшей лиги,

но мне приятна эта честь.

20 июля 1988


***

Мускулы играют у студентов

и растут под грузом кирпичей,

не волную их друзей патенты,

с каждым днем становятся ловчей.


Стены поднимаются под крышу,

дождик прекращает этот рост,

все замолкло. Речи их не слышу.

Исчезает наш оконный мост.


Да, студенты - время малых нервов,

нужно вам от жизни много брать.

Мускулы у белых и у негров

могут очень сказочно играть.


Раньше была в моде стройность римлян,

в наше время ими стали негры,

и пою я песнь под сильным линем,

мускулам, играющим, как нервы.

29 июля 1988


***

Утром солнце подарило

блестки солнечной росы,

все травинки возродило

для придания красы.


И туман поднялся к елям,

их макушки захватил,

и прислушивался к трелям,

что кузнечик возвестил.


И тепло к траве склонилось,

к каждой капельке воды,

чтоб та больше засветилась

и исчезла, как и ты.

1988


***

Осень кратковременно прекрасна,

воздухом бодрит мои виски,

изредка зальет слезой ненастной

всех деревьев разные листки.


Слабые деревья год от года

первыми уходят в желтизну,

в этом не виновна и погода,

просто потянуло листья к сну.

1988


***

Стихи теряю на ходу:

пишу их мысленно

и никогда их не найду,

в бумагах письменно.


Я с детства так пишу стихи -

их не фиксирую,

и потому они тихи,

и я их - милую.


Стихи, вернитесь, я вас жду!

А вы не слышите.

Я от волнения к вам иду.

Вы еле дышите.


Я не пишу давно стихов,

пишу программы лишь,

а без стихов, во тьме веков,

лишь угнетает тишь.


Средь облаков мелькает синь

голубоглазая.

А я несчастьям крикну: "Сгинь!"

Я в них стоглазая!

1988


***

Окутала лес темнота,

резвятся снежинки игриво,

зиме открывают врата

услужливо, даже ретиво.


И ждешь, и не ждешь первый снег,

а он с дуновеньем холодным

ворвется, разбросив свой мех,

и сделает мир однородным.


Похоже, спускается ночь

упрятать лесные дороги.

Толпу наблюдателей - прочь,

снежинки летят недотроги.


Желтеют огни фонарей,

белеют дневные светила.

Прекрасна зима, но быстрей

весна бы ко мне приходила.

1988


***

В густом тумане родилась зима,

и забрала в мороз деревьев ветки.

Исчезла даль. Туманов холода,

проникли в мозговые клетки.

И иней лег на мысли, провода.

И в душу залегла зима.


Да, вот беда, и дрожь идет по коже,

и мозг замерз, и застывает кровь.

Туман виновен ли в моем морозе?

Или слова людей меня морозят вновь?

Иль просто каменная поза,

уносит нас в века моложе?

1988


***

На сугробы и дрожь всего тела

дождик лил, извергая мороз,

а душа по - весеннему пела:

ты мне радость словами принес.


Ты назвал меня с лаской "весною",

за лучистый и радужный свет,

и пусть дождик дробил снег, не скрою

доброта - это лучший привет.


Дождик льет вопреки ноябрю,

и вонзается в снег как дробинки,

может, я еще много стерплю,

но никто не увидит дубинки.

1988


***

Не сердитесь, люди, друг на друга,

не губите души сгоряча,

протяните лучше в дружбе руки,

и танцуйте танец сгоряча.


Эх, какие чудные просторы!

Прогуляйтесь по снегам полей,

в памяти останутся узоры

серебристых, снежных тополей.


Улыбнитесь ясно вы друг другу,

сбросьте горы разовых обид.

Пожелаю дружбы всему кругу,

а иначе кто-то будет бит.


Но друзья отчасти будут правы,

если разбредутся по лесам,

ведь на чувства часто нет управы,

дружбу не вмещает малый зал.

20 декабря 1988


***

Лиса красивая бродила по лесам

и наблюдала красоту земную,

и умная была не по летам,

и на небо смотрела, вот зевнула.


Вот пролетели птицы на заре,

по тусклому и скромненькому небу.

Сосна вздохнула - иней на стволе.

Лиса споткнулась, будто видит слепо.


Лиса в лесу не бойся ели скрип

и не пугайся дуновений ветра.

Снежок летит, но это ведь не грипп,

а кожа у тебя как бы из фетра.


Как не боятся, если страх в крови

сжимает все сосуды от испуга,

и смелость хоть зови, хоть не зови,

лишь хитрость ее вечная подруга.


В лесу идет вторичный снегопад,

так ветер разгоняет скудный иней,

Лиса с хвостом вздохнула невпопад

и спряталась за вечер темно-синий.

1988


Вальс на лыжне


Я вальс на лыжне танцевала,

кружился со мной белый лес.

Блестела, искрила, ласкала

вся зимняя сказка чудес.

Серебряный иней березки

от вальса светил и сверкал,

снежинок красивые слезки

на землю порой опускал.


На елочке белка кружилась,

махала пушистым хвостом,

и серая шубка струилась

красивым, летящим пушком.

Старинная ель танцевала,

не сбросив снежинок своих,

она важно так проплывала

с прической из веток хвои.


Вот сосны прекрасны как песня,

топорщат иголки в снегу,

они станут будущим лесом,

пройти мимо я не могу.

Мне зимнего танца кружение

открыло в природу глаза:

какое кругом - наваждение!

Какие в лесу чудеса!

Январь 1987


***

Розовое облако в барашках

по березам утренним бежало,

говорило облачным ромашкам,

что на небо с солнышком попало.


Солнышко из грота улыбалось,

медленно расцвечивая стены,

красками, морозцем забавлялось

на барашках, вздувшихся как вены.


Небо розовато-голубое

смотрит очень чистыми глазами,

так бывает в поле над ковбоем,

чаще над московскими лесами.

1987


Белый день


Березок белые стволы

под белым инеем милей.

Печали стали все малы,

и у берез они белей.


И небосвод морозный бел,

окутал он: поля, леса.

А впереди так много дел,

судьбы незримой полоса.


Мороз туманит белый день,

не видно солнца, но светлей.

На белом поле дремлет тень

и на душе моей белей.


На мир смотрю я из окна:

леса белы от инея,

вдали дома, вблизи - сосна

не белая, а синяя.


Да, это Родина моя

за окнами белым - бела.

И пусть одна ходила я,

но я на Родине была.

Январь 1987


Потерянная песня


Я песню в лесу потеряла

среди белоствольных берез,

средь елей могучих искала,

под небом сверкающих звезд.

Бежала, искала, металась,

в сугробах тонула, звала,

она мне тоской отзывалась,

и грустная песня была.


Текли мои слезы ручьями,

сбегали по черному льду.

Ты счастья бросал мне горстями,

а горя - пылинку одну.

Свиданье в тумане кромешном,

что липкой смолою стаял,

сверкнуло посланьем небесным:

нам Бог, что имел - все отдал.


Нас ливень спасал, охраняя,

от всех любопытнейших глаз,

но смыла вода ледяная

из сердца сверкавшую вязь.

Мерцали глаза антрацитом,

впивались в сердечную боль,

я в чувстве твоем позабытом

искала заветную соль.

1987


***

Вот шар оранжевый восходит

в перистых, облачных лучах,

и красоту небес наводит,

на золотых, лесных плечах.

Блаженство красок очень нежных

меня окутало теплом.

Так это было, только прежде,

чем встало солнце над землей.

1987


***

На грусть тихо падает снег.

И пусть. Я спокойнее всех.

Иду, где снежинок всех бег.

Иду.

Скрипит под ногами мечта,

Грустит, что снегами полна,

Что так велика, как земля она.

Она.

Привет. Мне от сосен, берез.

От тех, что спасает от слез,

от тех, что прекраснее грез.

Грез.

19 января 1987


***

Как интересны все дома

внутри Садового кольца,

архитектура, цвет, тона

и нет похожего дворца.

Большой дворец Кремлевский -

алмазный фонд страны,

здесь мудрость дел московских,

здесь лучшие умы.


Дворец съездов светом залит,

дарит праздник и добро,

излучает волю, разум,

счастьем здание полно.

Соборы древнего Кремля -

история России,

здесь жили русские цари,

свои дела вершили.


Оружейная палата,

как шкатулка дорогая,

бриллианты в ней и злато,

и сама резьбой богата.

Корона русского искусства -

Академический большой,

театр голоса и чувства,

полета танца над страной.


Высотные здания столицы

на русский кокошник - похожи,

ведь он украшал женщин лица

и их назначения схожи.

23 января 1987


***

Москва - ты история народа.

Москва - город счастья и свободы.

В Москве - принимаются решения.

О Мире - здесь даются предложения.


Всегда - против войны моя Москва.

Всегда - за мир и счастье всем - она.

За космос - чистый космос без войны.

За дружбу - без угроз и суеты.


Москва - за достойный, честный труд.

Москва - за дело разума и рук.

Искусство - полное чудес.

Науку, точность и прогресс.


Москва - за спорт, за детский смех.

За счастье всех, за счастье всех.

24 января 1987


***

Москва - река, в чем ты неповторима?

В чем разница твоя от рек страны?

Да, берега - они непостижимы,

они всегда загадками полны.


Река Нева. И берега в граните,

а вот дома - один и тот же стиль,

иль так похож, почти не отличите,

так разве, что Адмиралтейства шпиль.


А ты Москва? Нет трех похожих зданий,

глаза перебегают с века в век,

сплошная неожиданность познаний.

Да, ты велик, российский человек!


Сама река в граните, полнокровна,

спокойно воды светлые несет,

работает на человека скромно,

и счет годам невиданный ведет.


А где же мачты, флаги, и флагштоки?

Где парус, пробежавший по волнам?

Где наши извергающие токи?

А, что еще останется сынам?

1987


Метель-метелица


Эх, метель-метелица, душу захлестни,

забери спокойствие, с ветром унеси.

Без тебя, метелица - тишина да грусть,

а сердечко томное просит жизнь вернуть.


Эх, метель-метелица, закружи меня,

пусть все в жизни вертится, песнями звеня.

От мороза стойкого приумолкла я,

приумолкла песенка звонкая моя.


Эх, метель-метелица, песни закружи,

унеси их во поле, с вихрем в виражи.

Не оставь их мерзлыми в душеньке моей,

дай им волю - волюшку, дай им поскорей!


Эх, метель-метелица, с ветром ты дружна,

как мне ваша волюшка, как она нужна!

Заберите, милые, в поле и меня,

унесите в добрые, новые края.


Эх, метель-метелица, смолкла ты зачем?

И меня забыла ты с песнями совсем.

Вечер опустился зимний на леса,

и поблекла снега белая краса.

1987


Не замерзай


Еще морозами лютует

зима, на холод есть права,

она ветрами в поле дует,

под снегом ежится трава.


Не замерзай, моя Россия,

в морозном инее снегов,

твоя немеркнущая сила

воспрянет в зареве веков.


Еще крепки у нас морозы,

и мало снега на сосне,

побереги деревьев слезы,

чтоб им оттаять по весне.


Не промерзайте, корни жизни,

в холодных солнечных лучах,

весна придет в края отчизны,

очнется в девичьих очах.


Не замерзай, моя Россия,

придет весна в края Кремля,

и оживет земная сила,

и расцветет моя Земля!

1987


Метелица


Приехала метелица

и по дорогам стелется,

с поземкой, жгучим ветерком,

частенько крутится волчком.

Деревьям красоту не дали,

друзья их тихо пролетали.

Они в столице так резвились,

что по пустым каткам катились.


Метут друзья по улице,

столицею любуются,

впиваются в воротники,

как будто банные листки.

Верхом садятся на машины,

от них поскрипывают шины.

Пути все были им открыты,

и снегом улицы забиты.


Вот памятник, снижают шаг,

спокойно обметают прах.

Им слабо видно через мглу

лишь очертания МГУ.

А небо серой мглой покрыли,

и в нем Останкино укрыли.

На самолеты дружно сели -

морозить дальше полетели.

1987


***

Ночь города боится до зари,

ее пугают окна, фонари.

Растет она за городской чертой,

огромной и незримою рекой.


Струится свет из тысячи домов,

и зарево сияет. Сумрак - нов.

Огни в домах то гасят, то зажгут,

мозаики из света, просто, пруд.


Над ближним лесом ночи нет и нет,

есть розовато-серенький рассвет.

Березы у домов светлы от фей

и видятся стволами без ветвей.


На черных соснах яблоками снег,

над ним витает бело-серый свет.

Ночь ждет, когда погаснет в окнах свет,

когда людей за окнами уж нет.


Когда заснут все люди крепким сном,

ночь тихо и достойно входит в дом.

1987


Морозные песни


От наслаждения звуков - застываю

и в музыке морозной я тону,

под переливы звуков забываю,

что прохожу морозную страну.


Качали ели медленно ветвями,

прощалась ночь, день ясный наступал,

на берегах, искрившихся снегами,

морозец с песней звонкою крепчал.


Скрипел снежок от боли под ногами,

он как припев для песен звонких был,

звучала музыка морозными устами,

и звук морозный над тропинкой плыл.


Звенела речка камушками звонко

и пела колыбельную снегам,

прислушивался к ней кустарник тонкий,

скрипел снежок вослед моим шагам.


Береза вся к речушке наклонилась,

снег плотно охватил ее кору,

так дочка к матери порой стремилась,

с улыбкой лишь вставая поутру.

Февраль 1987


Весенний город


Под ярким небом серость и нелепость,

весенний город в утомлении гол.

Какую ты из жизни сделал крепость,

куда приплыл ты человечий челн?

Дома, дома отчаянно различны,

так бесконечный каменный массив,

есть улицы, достаточно приличны,

но в целом город все же ты красив.


Взмывают в небо белые гиганты,

бегут машины быстрым табуном,

и серые дома людских талантов,

стоят укором веку или сном.

Всегда подвластен город человеку,

и человек способен все объять,

и отдает он дань любому веку,

строения веков готов понять.

8 марта 1987


Ель


На сорок первом, в облачных местах,

где ливни, грозы заменяют солнце,

на крепкой ели притаился страх

и на столе ей проточил оконце.

От ужаса ее немеют иглы,

чуть шевелятся шишки на ветру.

Зачем ее в монахини постригли?

Такую ель отдать на посмеянье?


О, этого совсем я не пойму.

Она скромна и летнею порою

среди берез ель гордая стоит,

а белочек питательной средою

ель круглый год к себе манит.

Она добра, во всем неприхотлива,

растет среди друзей своих, подруг,

спокойна и вовсе не болтлива.


И у нее неверности недуг?

Не верю я. Не верю. Ох, не верю.

Ель притаилась в голубой тоске?

Ей надоели леса пустомели?

Она по кедру стонет по весне?

Бояться ей молвы людей не надо.

Стряхнула ель с себя гнетущий страх,

всегда она царица леса-сада,

То был случайный в мыслях горький крах.

1987


Клен


Зима уходит. Пред весной,

очистил свет леса от снега.

Деревьев в красоте лесной

коснулась ласковая нега.

Вот клен стоит. Он очень прост,

И ствол немного шелушится,

снега растают - будет рост,

листвой он в небо устремится.


Забытый ветром старый лист

висит на ветке, возвещая,

что был когда-то желт и чист,

да зиму провисел линяя.

На ветках нет семян - стрекоз,

они под белым снегом скрыты,

но вот проснутся семьи ос,

деревья будут вновь укрыты


зеленым кружевным листом,

в своей красе необозримой,

темнее станет он потом,

с характером, весьма строптивым.

А к осени он зацветет,

но не цветами-семенами,

он листьями в красу пойдет

бордово-желтыми тонами.

Март 1987


Ольха


Ольха небесное создание

в роскошном снежном инее,

семян не сбросила сверкание,

стоит себя красивее.


Зима торопится к уходу,

летит как пух краса с ветвей,

от ветерка слетает в воду,

а от движенья - вид живей.


Сверкает сказка Подмосковья

оврагом, речкой и ольхой.

Природы крепкое здоровье

царит здесь, видно, не изгой.


Здесь горнолыжники летают

и стаи уток над водой,

здесь вдохновение не тает,

есть снежной заводи застой.


Холмы, овраги, перелески,

ручьи под ивами текут,

и никакой в природе лести,

в ней птицы звуки стерегут.

1987


Хвойный дождь


Заря двойная поднималась

над лесом с примесью хвои,

а над лесами улыбалась

своим свечением роз любви.


И хвойный дождь, слетая с елей

в зеленом отблеске зари

летел к стволам больших деревьев.

Он падал в снег секунды три.


Хозяйка, белка голубая,

вгрызаясь в кончики ветвей,

хвоинки с веток колупая,

дразнила маленьких детей.


На снежный наст слетались гости:

хвоинки, мелкая труха,

играли белочки без злости,

здесь веселилась детвора.


А хвойный дождь кружил над лесом,

прощаясь с прежней высотой,

он плыл над новым, чистым местом,

своей дорогою простой.

1987


***

Перья снеговые впились в тополя,

контуры резные ждет уже земля.

Тает на ладошке серебристый дым.

Маленькие крошки, вместе полетим?

На Урале Южном вас создал мороз

и весенней стужей веселит до слез,

город вы одели в серебро зимы,

светлые отели - малахита сны.


Вырос из собора для органа зал

и театр красивый драмой засверкал.

В новеньких районах строятся дома

и стоят, белеют новые тома.

Берега Миасса сбросили с себя

маленькие домики, вовсе не скорбя.

И стоят, гордятся над речной водой

и дворец спортивный, и цирк молодой.


Узнаю с волнением старые дворцы,

их не повредили нового творцы.

Город, ты мой город, каменный, с литьем,

песню тополиную вместе пропоем?

Белые березки в городском леске,

тополиным пухом ты летишь к реке.

март, 1987


***

Огромный серый дом кирпичный

светился сотнями окон,

и освещал он двор приличный,

где дети задавали тон.


Росла здесь я среди подруг,

в игре добру порой училась,

и слышен мячиков был стук,

и наше детство мирно длилось.


Прошли года. Возможно тридцать.

Пришла, смотрю на старый дом,

от жалости хочу я крикнуть:

'Ты в землю врос, мой старый дом?'


Ты пожелтел, и стал как - будто ниже,

иль был высок по старым временам?

Здесь все молчит о жизни, о престиже,

и нет внимания детского дворам.


Я помню, как сажали здесь деревья,

теперь на них огромная труба.

Да, не возникло бы у нас стремления

идти к реке, где лишь дома. Дома...

1987


Иртыш


Лед в реке до середины,

треснул лед - вода бежит.

Снеговая гладь равнины

скоро льдами заскрипит.


А вода в реке спокойна,

тихий бег ее красив.

Нрав величия достоин,

в волнах речки много сил.


Как умел ты разливаться,

милый друг ты мой, Иртыш,

и на лодках покататься

средь деревьев! Что молчишь?


Ты забыл в поля дороги?

Силы отдал городам?

Уноси с водою ноги,

я тебе свободу дам.


Что не веришь? И не надо.

Вспомним время и года,

что бросались водопадом

сквозь любые времена.

Март 1987


Веет ветер


Веет ветер на дорогах,

и смеются небеса,

сквозь проталинки в сугробах

ищут лета адреса.

Молчаливые березки

стали истиной простой,

постучались все в киоски,

мол, возьмите на постой,


приписав на косогоре,

мы здесь новые жильцы

и сосенки с нами в паре,

мы из леса к вам гонцы.

Часть подружек прибежала

к берегам большой реки

и на косогоре встала.

Их качают ветерки.


Улыбнулся им суровый,

древний, голубой Иртыш:

"Вид у вас, вполне, здоровый.

Ветер, друг, ты, что молчишь?"

Небо их уже признало,

из сугробов воду пьют.

Как для жизни надо мало:

птицы гнезда в кронах вьют.

1987


Терракот


Мой любимый терракот

над березами искрится,

как осенних листьев свод

в марте, можно удивиться.

Я смотрю на них с пруда,

пузырьками лед унизан,

подо мною толща льда,

трещинами он пронизан.


Ты здесь шел в рассвете дня

солнце в мантии сияло.

'Не забыл он про тебя', -

льдинка, тая, прошептала.

Как увидеться с тобой

там, где лед влечет в глубины?

Где же след твой дорогой?

Подо мной - одна пучина.


Ты с зарей, а я с закатом -

нам не встретиться на льду,

по поверхности покатой

я одна сейчас пройду.

Терракотовые страсти

все замерзли, словно пруд,

все страдания - напрасны,

тут бы бросить соли пуд.

1987


Солнце на рояле


Играло солнце на рояле

лучами теплыми весны.

В рояле клавиши стояли

домами разной высоты.

Играло солнышко в полях,

оно волнение зарождало

в еще белеющих снегах,

и вод журчанье ожидало.


И оседал снег от капели,

и морщился от света он,

и таял от весны свирели,

и ожидал морозный звон.

Морозец прятался в тени,

таился до ухода солнца,

луной заканчивались дни,

и наступала власть морозца.


Зернистым становился снег,

и покрывались льдом сугробы,

и наслаждался снег от нег

под серебристой снежной робой.

А утром солнце поднималось

в своих малиновых лучах,

в снегах узоры оставались,

и оседал снег на полях.

1987


Лесное спокойствие


Моя первая весна

без сердечного надрыва,

я спокойна и вольна,

без запретного прорыва.

Каждый день иду к тебе

и знакомлюсь с чудом эха,

эхо то живет во мне,

отголосками привета.


Ива редкой красоты,

в желтых одуванчиках,

подарила мне цветы

в своих ветках-пальчиках.

Подарила мне сережки

добродушная ольха,

пробежала мимо кошка,

от тебя несла слова.


Вот кустарник неизвестный

мне ладошки протянул,

по весне красавец местный

лист цветочками загнул.

Старый дуб, слегка надменен,

в небо отдал всю листву,

но его с лихвой заменит -

вздох, терзающий струну.


Это ты меня встречаешь,

ты с надеждой ждешь меня,

ты в волнение замираешь.

Милый лес, я жду тебя!

1987


Лесной вечер


Вечер. Одна среди леса и тьмы.

Месяц мне светит с макушки ели.

Он не забыл про меня в забытьи

и заглянул в мои темные сени.

И, как хозяйка лесного дворца,

я перед месяцем низко склонилась:

Так посмотри на меня ты с венца,

с болью потери давно я смерилась.


Видишь, друзья собрались у меня:

вербы в пушистых своих одеяниях,

ласка березы в сережках звенит,

и привлекает любое внимание.

Вот посмотри: деревца молодые,

первый свой день зеленеют листом.

Нет, не подумай, они непростые,

скоро сверкнут и природным умом.


Долго кустарник одеться не может,

красные ветви красны от стыда.

Старый он стал и характером сложен.

Рядом с ним пень, он стоит чуть дыша.

Стары дубы, нет дубков молодых,

мхом поросли, да белесым грибком.

Стали беззубы и нет золотых,

Листья в прическе остались венком.


Милый мой месяц, сбежал ты от ели,

к дубу пробрался, к зеленой постели.

Что ж, я неволить тебя не могу,

мне твой покой - дорогое табу.

1987


Тюльпан


Тюльпан - цветок необходимый,

к восьмому марта для утех.

Горит огнем тюльпан красивый,

пылает пламенно для всех.

Пурпурный цвет его основа,

но он бордовым может быть,

и в красно-желтом цвете нов он,

готов на праздник мирно плыть.


Людьми за красоту и гордость,

тюльпан был с древности любим,

добыть его - большая сложность.

Он состояние стол им.

Теперь цветет в садах и парках,

несет он праздник в жизнь людей,

он украшение подарков

для подношения гостей.


Цветок любви и уважения,

цветок пленительных побед.

Он не бывает поздний, ранний

цветет весь год цветок для всех.

В тюльпане тайна полнолуния:

он так же светел и лучист,

он в ореоле, словно лгунья,

но в красоте своей он чист.

1987


Ивушка


Жить всегда спешит ива павушка,

в ней доверчивость живет девушки,

к солнцу тянутся ветви милушки

раскрываются сотней солнышек.


Как у кошечки, мягок серый пух,

лаской светится серо окая.

Вот стоит она, превратившись вслух,

все ждет добрых слов - слышит строгие.


Но в ответ на них, в пухе резкий крен,

появляются иглы зелени,

с желтым острием - против всех проблем,

с жизнью их краса давно сверена.


Среди веток ив, есть всего одна,

где тюльпанчиком встали листики,

все пушки свои берегла она -

распускаются остролистники.


Опадает пух у ее подруг,

а она одна к солнцу тянется.

Мудрость верная улучшает слух,

и она с листком - не прощается.

1987


Снег с дождем


Невезения полоса

лежит мерзлою землею.

Первых листьев голоса

отодвину я зимою.


И погода: ноль, да ноль,

и нули сплошные в сердце,

и отчаянная боль

от весны за зимней дверцей.


Снег с дождем, рука в руке.

Так порой летают братья.

Ищет выхода к реке,

затерявшееся счастье.

21 апреля 1987


***

Обгорелая лягушка

выползает из травы,

улеглась на брюшко,

не поднимет головы.

Подожгли траву -

загубили жизнь.

Я их не пойму -

ускользает мысль.

1 мая 1987


Канал


Канал, ты так прямолинеен,

в тебе отменная краса,

вода в брегах твоих синеет,

и рядом ровные леса.

Так не бывает у природы:

блестят в граните берега,

совсем неглинистой породы,

что пробивает лишь река.


Возможно, баржам очень скучно

плыть сквозь красивый коридор,

но все доказано научно,

давно погашен всякий спор.

Нужны для жизни эти рельсы,

как сон, бегущая волна.

Ведь баржи, словно денег кейсы,

их жизнь прибрежная полна.


Обволокло теплом природу,

с каналом дружит ветерок,

он ромбами гоняет воду,

канала маленький игрок.

Иду вдоль берега канала:

хороший, ровный, милый вид.

Приятно мне - канал узнала.

Канал, однако, славный тип.

1987


Осина


Добрый вечер, Незнакомка!

Неприметная всегда,

вдруг красавица-креолка.

Да, сегодня ты звезда.

Я спросила: 'Кто? Какая?

Кто сегодня всех милей?'

Но плечами пожимая,

не ответили о ней.


Ты ногой своей коснулась

нежной зелени травы,

с ветром нежно встрепенулась,

в светлой зелени листвы.

Распустила с ветром косы

с головы и до колен,

пролетали мимо осы,

а тебе и нет проблем.


Каждый волос совершенство,

как пушистый горностай...

Посмотреть - одно блаженство.

'Ты его в ломбард не сдай!'

Ты ж осинка молодая,

ты над берегом стоишь,

ты красивая, живая,

лишь сережками шалишь!

5 мая 1987


На берегу


Под шум холодного прибоя

гуляли трое у реки,

смеялись все без перебоя,

но были шуточки горьки.

Вдруг - раскололся треугольник:

обнялись двое сгоряча,

а третий маленький поклонник,

вмиг отвернулся невзначай.


Он бродит по песку тоскливо,

он пишет имя на песке...

Те, в настроении игривом,

забылись в радостном смешке.

А он выводит: "Люся, Люся..."

Рыхлит в отчаянье песок.

Да, вас судить и не берусь я.

А над рекой затих смешок.

5 мая 1987


Вне суеты


Вязкий воздух согрет теплом,

листья стихли под желтым налетом,

то пыльца своим первым полетом

говорила: 'Мы в паре с цветком'.

Проревел самолет над землею,

что знаком с небесами, грозой,

что в ладах он с богемной средою,

но унес свои связи с собой.


Я, молчу, похвалить себя нечем,

я тиха, как вода без волны.

С чайкой дружбу не водит кречет,

мои мысли покоем полны.

Суета из сует земная,

знать про все и бывать везде.

Не под силу мне жизнь такая.

Суета так подобна узде...

май 1987


Облако


В желтом облаке заката

белым шаром сердце село,

перевязано шпагатом,

чтоб совсем не улетело.

Ты куда мое сердечко,

убежало розовея?

Видишь в облаке уздечка?

Возвращайся поскорее.


Ждет тебя конь с гривой белой,

розовый весь от любви,

в поднебесье мчится смело,

ты его и позови.

По сиреневому небу,

с бело-розовым конем

я к любви своей поеду

за потерянным ключом.


Мы промчимся над лесами,

оставляя белый след

и замерзшими устами

поцелую толщу лет.

Отогреется дыханьем

в дали лет мое окно,

и увижу под страданием

заблестевшее стекло.


А в нем прошлое трепещет,

отдает к любви мне ключ.

Кто его так крепко держит?

Конь-огонь, как ключ - колюч!

Не достать мне этот ключик.

Замечаю солнца след.

Взять у солнца ключик - лучик?

Но прошло так много лет!


Я смотрю в воспоминания,

сквозь обычное стекло,

и в заоблачных скитаньях

затуманилось оно.

Май 1987


Русский лес


Русский лес, какой ты разный,

ты похож на наш народ,

ты рабочий лес, не праздный,

много есть в тебе пород.

Есть как сосны - великаны,

люди старых поколений,

шли по жизни только прямо,

не боялись столкновений.


Наши женщины России

белолицые березы,

они ласковы, красивы,

пусть их минут в жизни слезы.

Есть, как ели величавы,

верностью они горды,

ходят стройно словно павы,

вырастают из среды.


Есть осины, что трясутся

от любого ветерка.

Нет, вас беды не коснуться,

вам одуматься пора.

Есть мужчины, словно кедры,

силой, мужеством, умом,

они, в общем-то, не редки,

но растут лишь не кругом.


Вот дубы, как коренасты

эти крепкие стволы!

Не страшны им все несчастья -

только молнии одни.

Клен стремится только к солнцу,

гордый и красивый клен,

счастье пьет, не смотрит в донце -

он упрям и тем силен.


Подрастают поколения

новых, молодых лесов,

лишь военное затмение

не прибавило кустов.

Но живучий русский лес,

к солнцу тянется и к счастью,

голубых своих небес

он сторонник, не несчастья.

1987


Спасение


Зима летает над землей

и май к себе не подпускает,

природа заодно со мной -

она меня не отпускает.

Я от природы - плоть и кровь,

частичка не людского мира,

и убеждаюсь вновь и вновь -

природный я посланец в мире.


Пишу в лесу, деревья рядом,

они диктуют мне слова.

Иголки кажутся мне садом -

в лесу живет моя строфа.

И вот меня спасли деревья:

березы с белою корой,

у них справляла новоселье,

и перешла я в мир лесной.


Мне трудно жить среди людей,

коварство их мне не понятно,

и снег, и лес в сто раз милей,

а среди них и мне занятно.

Теперь я поняла отца:

он в сад бежал от всех людей,

и был до самого конца

среди деревьев, птиц - сильней.


Как "рак" его в болезни грыз!

Он добирался в сад больным,

он видел в этой жизни смысл:

чтоб быть живым, чтоб быть живым!

Он много боли перенес,

не стал известным он поэтом,

но жил в своем он мире грез,

и я люблю его за это.


Так вот когда писать я стала!

В год смерти своего отца!

То моя очередь настал -

ей буду верной до конца.

И пусть стихов чужие волны

идут печатною рекой,

мои стихи садятся в челны -

плывут природною волной.

1987


Гладиолусы


Гладиолусы зеленые

распустились на ветвях,

И деревья, в меру стройные,

изменились на глазах.

Очень милые бутончики,

чуть проснувшихся листов,

И похожи листьев кончики,

на раскрытый клюв птенцов.


Только их деревьям -

матушкам прокормить легко листки,

Как волне бежать по камушкам,

их пути всегда легки.

Прихожу я, к их беспечности

посидеть на берегу,

И вдыхаю воздух вечности,

и снимает лес беду.


Вспоминаю день Победы,

огонь вечный сквозь звезду,

Он возносит искры света

для салюта в черноту.

И мерцали эти искры

в поднебесной вышине,

В честь погибших здесь на Истре,

в честь погибших на войне.


И сходились все живые

посмотреть салютный блеск,

Разносился над землею

от салюта звонкий треск.

Набегал могучий ветер,

холодом пронзал людей,

Искрами в народ он метил,

и в лесах шумел быстрей.


День Победы был вчера,

а сегодня тишина,

И бурлит моя река,

и спокойно спит листва,

И ко мне с небес спустилась

синеглазая мечта,

Вся спокойствием укрылась -

не растает до утра.

10 мая 1987


Каскад


Каскад сиреневатого фонтана,

далекий правнук "Шахматной горы",

он расположен в парке не спонтанно.

Он в пруд несет прозрачные дары.

Течет вода в сиреневом граните,

летит струей в воздушной синеве.

О, струи, струи, солнечные нити!

Блестят сполохи в Сходне, не Неве.


Я засиделась на его граните,

в день солнечный и полный красоты.

О, воды, воды, душу мне встряхните,

и заберите стоны немоты.

Я оживу на каменных ступенях,

сольюсь одеждой с цветом ручейка,

чуть-чуть займу его текучей лени.

И вдруг услышу: песнь его звонка!


Любимый парк с каскадом людям данный,

таишься ты средь зелени лесов,

где три кита взрываются фонтаном,

чудесный пруд, каскада вечный зов.

Каскад, каскад, с тобою я сроднилась,

и даже в отпуск бросить не хочу.

Ну, что мне воды Ганга или Нила?

Я и в фонтане прелесть нахожу.

1987


Быстротечность


В стеклах заиграл игривый зайчик,

ослеплено вспыхнула река,

поднесла невольно к глазу пальчик,

так поплыли мимо облака.


Быстро исчезает ярко-белый,

долго не сияют нам глаза,

мир, по будням, часто серо-смелый,

смешаны растения в лесах.


Быстротечны яркие мгновенья,

солнце ослепляет не всегда,

иногда гнетет повиновение,

иногда в груди горит звезда.


Быстро, очень быстро гаснут краски,

молодость зарницею прошла,

чаще на лице мы носим маски,

но до страшных масок не дошла.


Не прожить без масок в этом мире,

быть двуликим - каждому дано,

не хочу увязнуть в грязном иле,

не хочу увидеть грязи дно.

1987


***

Переливы чистых звуков

в нежной зелени травы,

то угрюмые как муки,

то, как стоны у совы.


Кто-то важно и ревниво

ходит певчею страной,

рассыпается ретиво

музыкальной стариной.


Звуки молодо, игриво

разбежались по домам

и задорно, и строптиво

возвращаются умам.

1987

***

Перебирает ветер листья,

сдувает пыль зеленых дней,

березок желтые мониста

сегодня кажутся длинней.


Мой серый плащ, я в нем согрета,

царит в нем серость облаков,

осины цветом были летом.

Деревья - зонтики веков.


Там, где живу и солнце - редкость,

порой идут за днями дни,

вращая влажность. Влаги меткость

прилежно окружает пни.


Зонты - дома, зонты - экраны,

зонты от солнца - облака,

зонты - сердца, зонты - бураны.

Откроешь зонт - вода легка.


Сквозь тучи светит яркость краски

какой-то нежно-голубой,

иду смелее, без опаски,

закрою зонт и свет со мной.

1987


***

Наклонились ветви леса над землею,

а под солнцем славно нежатся поля,

вот кувшинки проплывают, зеленея,

полыхают белым пухом тополя.


Наслаждается природа чудесами,

самолетами шумит невольно высь,

и антенны возникают с проводами,

где торцы домов похожие на мыс.


Разноцветные уходят в небо башни,

в них орлиный перед окнами обзор,

и бывает, что видны поля и пашни,

а бывает серых домиков набор.


Ограждает облаками небо нежно

все тревоги перед летнею грозой,

а потом приходит важно и небрежно

золотая осень с яркою красой.


Голубеет над землею небо детством,

смех детей чудесней трелей соловья,

мирный ветер, словно лучшее соседство.

Лес, земля - великолепные слова.

1987


***

Дремучие посадки Подмосковья,

где падают иголки без лучей,

лишенные зеленого здоровья,

имею вид не веток, а мечей.


И среди елей, словно обгорелых,

найти масленок - незаметный труд,

их очень мало нежных, пожелтелых,

и хочется на солнце и на пруд.


Леса, леса уплотнены посадкой,

где там и тут снует лихой грибник,

здесь не пройти небрежно или шатко,

не даст воды неведомый родник.


Вот, вроде, лес спокойный и без елей,

иду быстрей среди родных берез,

но вдруг я покачнулась как от хмеля,

а подо мной болото - тихий кросс.


Я прыгаю, ищу я в травах кочки,

хватаюсь я за тонкий стан берез,

и пробегают пред глазами строчки

зеленых ягод клюквы, красных гроздь.

1987


Август


Прозрачное утро потрогало небо,

едва окунаясь в клубы облаков,

оно улыбается спелому хлебу,

оно пробегает по шелку листков.

И солнце холодные лучики нежит

на листьях зеленых-зеленых садов,

еще через месяцы вьюга и снежность,

но осень крадется, не ждет холодов.


Спокойно среди переспелой листвы,

она свой зрелостью ум не тревожит,

притихли все мысли до новой строфы,

когда листопад здесь тоской мир закружит.

Созрели в лесах голубика, черника,

зеленые ягоды клюквы лежат,

осталась без ягод листва земляники,

в малинники сладости мишек висят.


В такие же дни моей юности доброй

с тобой повстречалась средь южной листвы,

была я наивной и очень уж скромной,

теперь в сердце август и нет той поры.

Еще помню в город белеющих зданий,

вернулись мы с сыном из дальних степей,

и город ворвался, и мчался в сознание,

зеленой листвой и с любовью своей.


А солнце сверкало и бегало в окнах,

балкон наш летел над зеленой землей,

гоняли мячи, в загороженных кортах,

а мы поселились впервые семьей.

Давно это было, но август - планета

приходит к нам в каждый взрослеющий год,

приносит нам радость холодного света,

приносит плоды в человеческий род.

5 августа 1987


Стихия


Гроза зарницею сверкала,

ей с грозным ревом вторил гром,

природе грома явно мало -

шел по деревьям сильный шторм.

Деревья гнулись и качались,

бросая листья ветру в след,

лесные волны быстро мчались,

дождь раздавал им свой привет.


Когда стихия отбушует,

придет неведомая тишь,

сознание стоном забунтует

от всех семейных, старых крыш.

Так жизнь прекрасной чередою:

грозы и грома, дождя, стона

идет, идет всегда за мною,

идет без дружественного тона.


Светлеет маленький кусочек

среди свинцовых облаков,

так солнце пробует носочком:

'Готов ли путь к земле? Готов'.

И ветер тут же изменяет

грозе и грому, и дождю,

все тучи в сторону сдвигает

и солнце говорит: 'Прошу!'


Все в нашей жизни по законам,

но чьим, каким и почему?

Есть место в них сердечным стонам.

А как мне быть? Я не пойму.

Наверх забраться можно? Можно.

Коль солнце лучик свой подаст.

Верх по лучу? О, осторожно.

А если он тебя продаст?


Так и живем: к земле поближе,

и ходим там, где твердый грунт,

и давим тех, кто еще ниже,

и избегаем носки унт.

И знаем все. И судим всех

под крышами, где нет стихии.

Гроза и гром, и солнца след

за окнами. А мы тихи.

7 августа 1987


Чистая синева


Приятно жить среди родных лесов,

под солнцем ярким окунуться в небо,

волшебны трели птичьих голосов,

на сердце счастье, глупости нелепы.


Летает в небе первый красный лист,

летает, ждет осенних листопадов,

а воздух так прозрачен, светел, чист,

что, кажется, быть лучше и не надо.


Душа светла и мысли все чисты,

нет злобы, память синевой умыта,

мечты и мысли от красот просты,

а грустные слова давно забыты.


Умылось небо от своих невзгод,

сияет милой, чистой синевой,

вновь у меня прошел тяжелый год,

теперь светло над чистой головою.


Любимый мой, с мечтами прилетай,

ты опускайся в сердце незаметно,

а чувства, как стихи мои листай.

Любовь - она и смертна, и бессмертна.

1987


Туманы августа


Август полонили сентября туманы,

лес собой укрыли травы без дурмана.

Рассекаю воздух гордой головою,

а душа в тумане и года со мною.

Но спокойно травы окунулись в росы

по краям дороги, где растут березы.

Томные туманы сыростью повисли,

с капельками влаги прибегают мысли.


Возникает город в дымке предрассветной

белыми громадами, стены в окнах светлы,

а над ними в небе - облака застыли,

белою струей солнце угостили.

Город приподнялся на берег пруда,

смотрит величаво: виды хоть куда.

Он хороший, светлый и людьми пригож

город на пригорке он на что-то гож.


Красная рябина от тумана в росах,

разбросала ягоды на зеленых косах.

Не по нраву было ей людей молчанье,

яростно кричала о своем венчание

с небесами летом, с птичьим песнопением,

по своим понятиям, по своим ступеням.

Гроздь мне протянула красная рябина:

'Позабудь туманы, ты еще любима'.

11 августа 1987


***

Вырвался огромный дождь

из нависшего тумана,

на деревьях капель гроздь,

и стекает ливень с крана.


Рассекаю дождь зонтом,

он обхватывает ноги.

Дождь впивается кнутом,

и впадает вновь в потоки.


Я обвернута рекой,

ноги тонут в водных струях.

Из тумана льет покой,

и играет в водных струнах.


По асфальту реки льют,

убегают под уклоны.

Птицы воду в лужах пьют,

ветви делают поклоны.


Люди прячутся в домах,

смотрят ливень сквозь оконца.

Я иду одна сквозь страх,

не сегодня выйдет солнце.

25 сентября 1987


Липовая аллея


Под сенью липовой аллеи летней,

сквозь аромат цветущих пышных крон,

ходила я с надеждой незаметной:

вдруг ты придешь, любви сердечной тон.

Счастливая была, а ты - прекрасен,

когда ты шел навстречу, словно свет.

Сиял ты как луна, и смысл был ясен:

ты всей душой несешь мне свой привет.


Желтели листья, золотистой стаей

над головой летела вновь листва,

надежда счастья стала быстро таять,

а ты исчез, растаял навсегда...

Ты ждешь меня? Так подожди, мой милый,

еще чуть-чуть. Я скоро, я спешу.

И ты, конечно, наберешься силы.

Но о любви не говори, прошу...


Приятно быть любимой и красивой,

и видеть белый и пушистый снег,

и быть от доброты еще счастливой,

и наблюдать внимательных глаз бег.

Пришла зима, мне ясный месяц светит

в конце аллеи на моем пути,

и инеем морозец липы метит,

но ты, как месяц, мне в пути - свети!

1987


***

Перевернулась вечером земля,

а в темном небе, там, где облака,

таилась сине-черная стерня.

Но где-то солнце прятало бока,

и чаша влаги брызнула волной,

плескаясь в небе вечной глубиной.

02 сентября 1987


***

Черные часы - недолговечны,

даже черной ночью не черны,

люди очень даже человечны

и они, прекрасному верны.

Перебранку черную устроят,

черным перебросятся мячом,

а сердца от огорчений стонут -

кажется, что им все нипочем.

1987


***

Холодит сентябрьский закат,

тяжела мне шапка и папаха,

на главе мой венчик из заплат,

да посконная моя рубаха.


Нищета вонзается в мой дом,

в каждой щелке скалит остро зубы,

и пишу я стихотворный том,

сквозь отчаянье кусаю свои губы.


Нищета. В ней емкость долгих дней,

бытие оторванных копеек.

Все добры, а кто же тот злодей,

кто спустил с цепей своих злодеев?


Добрым быть кому-то хорошо,

кто имеет деньги, власть и силу.

Жить без денег в страхе тяжело,

каждый день, вытягивая жилу.


И вражда, кругом одна вражда

на работе. Дома в личной жизни

все над головой свистит вожжа.

Господи! Ну, никакой нет жизни!

14 сентября 1987


***

Я пью нарзан воздушных капель,

хмелею в запахе сосны,

снимаю с дум тревожных накипь,

и вижу: помыслы чисты.

Живу, дышу лесной природой,

где нет расчета и тщеты,

я не ищу любви и брода,

смотрю охранные щиты,

сливаюсь мыслями с погодой,

и ухожу от суеты.


А по краям лесных массивов

желтеют клены и кусты,

и в простоте они красивы,

и в красоте они просты.

Но рядом с ними меркнут очи -

осколки доброй синевы,

и ряд давно забытых строчек

мне говорит: они - не Вы,

а вязь моих неровных строчек

уходит в золото листвы.

1987


***

Мелкая травка газона

смотрится нынче светлей,

в воздухе запах озона,

иней на травке милей.


Холод касается кожи,

в ранней усталости рук,

как мы с тобой не похожи,

мой неожиданный друг.


Знаешь, была я березой,

где-то средь светлых озер,

но жизнь вонзилась занозой,

стала я елью - не спорь.


Так обожглась я о клены,

что среди леса красы,

славлю немые законы,

в коих газоны чисты.


Мелкая травка газона

смотрится нынче светлей,

в воздухе запах озона,

иней на травке милей.

1987


***

Осень взвилась вихрем злата,

поднялась златой звездой.

Монастырская палата

была белой и простой.


Только я в листве осенней

потускнела от невзгод.

В грусть, как в лиственные сени,

солнце что-то не идет.


Вон оно над миром светит,

песню осени поет.

Светит, светит, но не греет,

но мне силу Бог дает.


Или ты своей любовью,

что проходит сквозь всю жизнь.

Чувства наши были новью,

мы от них не отреклись.


По песку с тобой бродили

мы у стен монастыря,

чувства сильные остыли,

так расстались: ТЫ и Я.

1987


***

Осень достигла своей середины

или конца венценосной поры,

стали невзрачными наши миры,

и потемнели речные глубины.

Небо пустынно, так чье повеление

бросило оземь красот чудеса?

Я вновь спокойно смотрю в небеса,

но не встречаю красивых явлений.


Солнце и то, лишь слегка беловато,

светит, не светит, и тени мертвы,

травы засохли, как сестры листвы,

радости красок теперь маловато.

Так и в душе: ни тепло, ни морозно.

В поле засохла травинок ботва.

То ли я женщина, то ли трава,

даже заботы стучатся не грозно.

1987


***

Замкнулся год лесного наблюдения,

вновь по земле забегала листва,

исчезло и мое недоумение

по поводу, что жизнь моя горька.

А жизнь моя идет за кругом круг,

природе и надежде улыбаясь,

я счастлива, когда найдется друг,

грущу слегка, от недругов теряясь.


Летящая листва впускает солнце

в леса, где было некогда темно.

Поет в лугах задумчивое солнце -

спокойствие в нем видно зацвело.

Ступеньки облаков покрыли небо,

по ним без суеты вбегает свет,

и светит солнце на сугробах снега,

в надежде так светить миллиарды лет.

8 октября 1987


***

Русая Русь только осенью русая.

Милая Русь, в песнях ты нежно - грустная.

Я пред тобой, как росиночка малая,

речка весенняя, снежная, талая.


Русь, моя Русь, моя добрая девица,

косы твои по земле летом стелются.

Девица милая, травушки с росами,

ходишь по травушке - ноженьки босые.


Рада я видеть тебя златокудрую,

знаешь ты истины, с мыслями мудрыми.

1987


***

В шелковом вихре металась березка,

тканью нетканой касаясь небес,

с ветром умчались небесные слезки,

так быстротечны слезинки невест.


Тонкие ветви прогнулись в движенье,

листья сверкали, как злато монет.

Так продолжалось цветное кружение,

всех пешеходов собою маня.


Нет, не устала и в гибком движенье,

радуя взор и лаская мой ум,

все продолжала цветное круженье,

с ветром танцуя, не ведая дум.

17 октября 1987


***

Дивные ветви раскинулись

снежных, холодных ветвей,

черные кудри надвинулись

к дугам прекрасных бровей.

Яркая, черная, жгучая,

с выдумкой пылких затей,

ходит, мужчин часто мучая.

А вот ее? Тут не смей!


Женщина, девушка, девочка -

борются день ото дня,

вьются блестящей ленточкой

возле чужого огня.

Таня, Татьяна иль Танечка -

пламя на старых свечах.

Есть у нее славный Ванечка,

спит на дрожащих плечах.


Он осыпает любимую

жемчугом и серебром...

Только духи веют дивные,

словно забытый всем бром.

Запах духов стелет приторный,

рядом с Татьяной всегда.

Только вот муж слишком мнительный,

к ней забежит иногда.

1987


Хорошее настроение


Через созвездие снежных елей

иду по снежной целине,

чудесно быть спокойной, смелой,

без дани праздной суете.


Встречаю ласковые взгляды,

идущих, занятых людей.

Бегут по елям снегопады.

Мой мир становится добрей.


Я растворяюсь в белом снеге,

я обнимаю взглядом мир,

тону в красотах, словно в неге,

а на душе снежинок пир.


Мои лесные похождения

под стать морозным кружевам,

снежинок легкое кружение,

подобно строчкам или швам.


Да, так бывает, только редко,

когда на свете нет врагов,

когда и злоба, даже мелко,

не оставляет нам следов.

25 ноября 1987


Морозное утро


Голубовато-розовое небо,

сверкает в окнах утренний рассвет,

с минутой каждой темнота нелепа,

в хрустальных лужах отражений нет.

Легко дышать, спокойное дыханье,

и в бесконечность хочется идти,

а елей серебристое мелькание -

сверкает сказка на людском пути.


Вот кружевные, тоненькие ветви,

на них искрятся снежные меха,

еще их не коснулись жизни ветры,

они красивы, пусть издалека.

Холодный воздух несколько тревожно

вдыхает пар словесных новостей.

А под ногами лужи осторожно

хрустят, хрустят под тяжестью людей.


Прозрачно утро первого морозца.

Жаль, розоватый меркнет горизонт,

поблекло все, не видно что-то солнце,

мороз остался и не нужен зонт.

Не сразу атрибуты отменяют,

в пальто и куртках медленно идя,

зонты из сумок нет, не вынимают -

боятся запоздалого дождя.

1986


***

Алел закат над кромкой дальней леса,

пылал прощальной яркою красой,

и облака в лучах вечерних света

светились необычной красотой.


Темнела ночь, светлели окна зданий,

вмиг растворился солнечный закат.

А лес, что сбросил ворох одеяний,

как контур стал и цветом темноват.


Осенним днем скромны былые краски,

все больше бурый, реже голубой.

Сдвигаются над прудом льдинок маски,

над памятью моей и над судьбой.


Где солнца нет, там иней днем не тает,

белесым ворсом радует трава.

Воспоминания с листьями слетают,

замерзли на любовь мои права.


Края травы седеют от мороза,

темнеет на земле опавший лист.

Летает снег, летит листве угрозой.

Холст на земле из снега просто чист.

1986


***

Я тебя забыть порой пыталась.

Я тебя от сердца отрывала.


В памяти твой вид меня тревожил.

На мгновенье облик чудом ожил.


Но уже давно мы не встречались.

Наша встреча нет, не получалась.


Рисовала я портрет похожий.

Я себя пыталась не тревожить.


Я тебе писала стихи-строчки.

Рисовала точки, точки, точки...

1986


***

В прошлом осени дни золотые,

отошла золотая пора,

и деревья стоят снеговые,

шевелится от снега кора.

Мне казалось, спасали поэты

меня в долгий отверженный час,

так спасибо поэтам за это,

я сама напишу стих для вас.


Солнца нет, но летают снежинки,

унося меня в сказку любви,

песен ваших прекрасны посылки,

как они для меня дороги!

Ваша ласка в заботливых песнях,

ваша ласка в печати, в кино,

ваши чуткие, нежные плечи -

это счастье мне кем-то дано.

1986


***

Лето создано для танцев. А весна?

А весной мир просыпается от сна.

Я весной какой-то вольною была.

Я весной девчонкой смелою слыла.


Эх, любила летом красным погулять!

Эх, любила ленты в косы я вплетать.

Для чего сегодня песню завела?

Я соловушку, соловушку звала.


Топнуть ножкой, да помчаться колесом,

это было мне, подружки, не о чем!

А вот песенку хорошую сложить...

Не умела к ней дорожку проложить!


Песню пела для залетного дружка.

Песню пела для приветного кивка.

Я стихи свои наметила слегка.

От стихов не видно пользы мне пока!


Эх, любила я зимой на лыжи встать!

Да по снегу среди веток пробежать!

Я могла бежать совсем не уставать,

Не могла я долго спать или лежать.

1986


***

Когда светлеют звезды в вышине,

а тишина окутывает зданье,

я вверх иду по снежной целине

к своей забытой и любимой тайне.


Плывет навстречу ручеек людей,

их свет луны приветливо встречает,

фигуры их становятся светлей.

Снег легкий на окошках мирно тает.


Вот и обитель старая моя,

над ней навес свое крыло расправил,

здесь проезжают, облик не тая,

мустанги по законам общих правил.


От фонаря исходит слабый луч,

едва он рассекает тьму ночную,

на небесах не видно черных туч,

я захожу во тьму почти сплошную.


Здесь светит звездочка совсем одна,

она надежду в счастье согревает,

что вот когда-нибудь моя судьба,

мне лучик от тебя сквозь ночь протянет.

1986


***

В сказку "Аленький цветочек",

поместил меня мой друг,

где любимый цвет - цветочек,

собирает песни в круг.


Песен собраны страницы,

вышивается канва.

Мысли шьются вереницей,

превращаются в слова.


Все быстрее и правдивей

за строкой бежит строка.

Мир становится красивей,

нет волшебника пока.


Где и как он управляет

электроникой в умах?

В волшебство мир превращает,

мысли кажутся в стихах.


Подарил он мне цветочек

в дивном розовом горшке.

Розы нет, стоит горшочек

через месяц при вершке.

1986


***

Снег кружит над лесами и полями,

и отступили теплые деньки,

деревья вновь одеты кружевами,

а гололед принес беды венки.


Скрип тормозов на тонком льду разрушил

еще совсем непрочную красу,

и застонали родственные души,

и слезы грусти горько потекли.


А снег летел и таял, прикасаясь

к унылым и опущенным плечам,

он охлаждал, а стоны, раздаваясь,

будили жалость к сорванным сердцам.


А снег летит, машину укрывая

пушистою, небесною каймой.

А люди как от боли зазывая,

расходятся все грустные домой.


Морозец поспешил на помощь снегу,

сковал он землю старою листвой,

и не мешал никто ночному бегу

снежинок по замерзшей мостовой.

1985


Осенняя карусель


Долго осень к зелени лесной

не могла найти тропинки малой,

но красивый клен в воскресный зной,

осени листву отдал удало.

Пышная и буйная листва -

результат сырого очень лета,

зелена могучая ботва,

сочною травой земля согрета.


Ярок, золотист кленовый лист,

он один средь зелени сияет,

взгляд его наивен и так чист,

что березка цвет сменить решает.

Ох, стройна березка и бела,

но померкла в желтеньком наряде -

осень до раздумий довела

о былом, о свадебном наряде.


Липу и осину, словно фей,

взгляд, горящий клена, привлекает -

изменили зелени ветвей,

а он их попутно забывает.

И зеленый покраснел кустарник:

жалко увядающих подруг.

Ветер - этой осени наставник -

разметал их листики вокруг.


Смотрит на доверчивую ель

осени любимец так нескромно.

Как поет осенняя свирель!

А какой он взгляд бросает томный!

Цвету изумрудному она -

не сломил он ель, не изменила.

Осень все истратила до дна

или сразу к краскам всем остыла.

1985


Тишина


Замело мои дороги снегом,

тихо и спокойно на душе,

мне не надо вновь спасаться бегом

от тебя на энном этаже.

Суета, любовные страданья

улеглись под снежною зимой,

приумолкли все исповедания

или надоели мне самой.


Стихли и замерзли наши страсти,

отзвучали песни - тишина.

Но затишье вижу небесстрастно,

видимо, придет еще волна.

Я в свое спокойствие не верю,

я не верю в эту тишину.

Подарить, хотя бы на неделю,

тихую заветную мечту.


Медленно уходит напряжение

и приходит внутренний комфорт,

отдает судьбе распоряжение

о приуменьшении забот.

Надо выбрать новые стремления,

накопить и знания для рывка,

и в ячейках мозга столкновения

стихнут у подножия витка.

1984


Навет


Мелькнуло лето ярким цветом

в калейдоскопе бледных лет.

Я, неподвластная - наветам,

взошла на женский свой расцвет.

Была тиха жизнь в эту пору,

текла равнинною рекой,

от чувств рывок куда - то в гору,

и резко - в пропасть, рок какой.


За летом с шумом бродит осень,

молва людская все сильней,

а сердце все уюта просит,

но кровь струится все вольней.

Страданья осени златистой

мне трудно ныне передать,

но жизнь вся облачна, все мглисто,

мне блеска солнца не видать.


Пришла зима. Река застыла.

А жизнь была тиха, скромна,

мое сердечко поостыло,

но спячка зимняя пришла.

Идет весна. Бодрящей силой

она врывается в сердца,

Ваш облик счастья не приносит,

и драма силу набрала.


Молва сердца перехлестнула,

реки еще не взломан лед,

плотина нервная взметнула,

и воды в море не идут.

1984


***

Мне шестое чувство говорит,

будто ты ко мне неравнодушен,

взгляд любви туманной не сулит,

значит, мост меж нами вновь разрушен.


Может, и в тебе какой-то страх?

Страх отказа, страх потери, гордость?

Или чувства превратились в прах,

и осталась показная колкость?


Я боюсь встречать твои глаза,

видеть в них немую отчужденность -

это хуже, чем в лесу гроза.

Я виню себя за непокорность.


Я тебе простая не нужна?

Блеском бриллиантов не сверкаю?

Оболочка для тебя важна!

Я как видно роли не играю!


А ты знаешь, я тебя богаче,

бриллиантов всех моих не счесть:

в день дождливый полная удача,

посмотри: на всех деревьях есть.

1983


***

Холод ранней весны тихо тает,

лес встречает своей простотой,

так природа к себе привлекает,

увлекая своей красотой.


Вот он, лес, без листвы и без снега,

с пеньем птиц, с просыпаньем ветвей,

все деревья, все - в утренней неге,

не тревожит их друг - суховей.


Скоро лес весь проснется, встряхнется,

распушится листвой и травой,

нежной зеленью к нам повернется,

и уснет до зимы волчий вой.

1982


***

Весна, весна, ты вечный стимул

любви людей, цветения трав,

а кто любовь людскую кинул -

готов исправить дикий нрав.


Весна, приятно приближение

твоей красы, твоей любви,

твоих ветров прикосновение

я ощущаю вновь в крови.


"Весна" - звучит приятно, мило,

звучит как "Мать" или "Любовь".

Дает земле как солнце силы,

и начинается жизнь вновь.

1982


***

Тяжелые волны сурово бегут,

с собою прохладу из моря несут.

Поток экскурсантов к прибою бредет,

он образ пингвинов из сердца зовет.

Пингвины, пингвины, ведь люди - не вы.

А льдины, а льдины в торосах видны.

Вот ветер суровый пронзает насквозь.

А люди, а люди шли вместе и врозь.

1981


***

Облетели любви листья.

Не вернуть беспечный мир,

потемнели с краской кисти,

отзвучал влюбленный тон,

колоколен новгородских

позабыт белесый звон.

13 октября 1981


***

Музыка льется, сверкает,

вальсом полна голова,

снег за окном исчезает,

видно одни острова.

1981


***

Еду к морю - исчезает

с поднебесья синева,

мимо гордо проплывает

золотистая "Нева".


Машет колосом пшеница,

клонит ветви виноград,

а незримая граница,

притупила тихо взгляд.


Небо, море - все белесо,

солнце белое вдали.

Блики солнца, как колеса,

белы в море корабли.


С моря сдунуло беглянок,

с моря ветер вдруг принес,

стаю бабочек - белянок,

стаю солнышек и грез.

1981


***

Приходит время холода и слез,

но слез не тех, что женщин иссушают,

то капли с неба сквозь туманы грез,

все чаще землю нашу орошают.


Вновь осень раздала плоды земли,

морозцем ранним их не прихватила,

и листья под деревьями легли,

их ветром очень тихо шевелило.


А кое-где проглянет красный лист

и улыбнется весело на солнце:

"Оставьте, люди, ветра дикий свист,

поставьте на открытое оконце!"

1980


***

Над рекою широкой и вольной

город солнечных бликов стоит,

расположен в степи он привольной,

словно птица он в небе парит.


В солнечных лучах, чуть запыленных,

улицы раскинулись в степи,

в красочных домах озелененных,

лоджии пристроились в тени.


Город, ты теплом своим и светом,

в душу навсегда ко мне вошел,

добрым и приветливым рассветом,

к счастью и дорогу мне нашел.

02 декабря 1980


Лесник

1.

Мягко снежинки играют,

падая в вальсе большом,

снегом они покрывают

ели, березы и дом.


Дом лесника огорожен,

лают собаки на нас,

путь наш в сугробах проложен,

в вихре снежинок под вальс.


Ветер суровый не дует,

так, ветерок небольшой.

Снег на лице быстро тает,

тает снежинкой сплошной.


Гордость немного теряя,

мы наклонили лицо,

лбом снегопад рассекая,

тихо взошли на крыльцо.


2.

Хозяин - лесник необычный,

бывший учитель детей.

К лесу он с детства привычный.

И он всей душой за людей.


Учил он, детей уважая,

когда наступила беда,

здоровья остатки спасая,

он в лес возвратился, сюда.


Лесник обращается к людям

с одной и единой мольбой:

'Гуляйте, пожалуйста, люди,

гуляйте одни и гурьбой.


От воздуха леса и воли,

в мозги войдет сила ума,

не будет в глазах ваших боли,

не будет застоя ума'.

03 декабря 1980


***

Русский мороз под ногами скрипит,

щиплет за нос и на солнце искрит.

Лес украшает, одев в волшебство.

Значит уж скоро у нас Рождество,

12 декабря 1980


***

Снег летает над нашей землей,

он немного в деревья влюблен.

А деревья в замерзших слезах,

отражают весь снег в небесах.

1980


***

Снежинки на твоем лице растаяли,

морозец красный свой оставил след.

Иду к тебе - в душе моей проталинки,

в твоей душе лишь снег и снег, и снег.

1980


***

Надевает лес снежинки,

лес мучительно красив,

везде снежные пушинки,

как заснеженный курсив.


Зимушка то молодая,

не набравшаяся сил.

А людей на лыжах стаи,

им чудесный лес так мил.


Белый снег блестит парадно,

и под лыжами скользит,

а деревьев вид отрадный

над тропинками висит.

1980


***

Солнце чуть мерцает.

Ясный небосклон.

Иней расцветает,

мир берет в полон.

Холодно. Морозно.

Нос рукой прикрыт.

Состояние слезно.

Поднят воротник.

1980