# Царь нигилистов - 1. Глава 6

Олег Волховский

Глава шестая, в которой императрица Мария Александровна пытается понять, в своем ли уме ее сын Саша.

- Ваше Величество! - начал Енохин. - Говорить будет в основном Иван Михайлович, которого я пригласил с вашего разрешения. Он лучше разбирается в душевных болезнях. Я разве что слово вставлю.

- Иван Михайлович, - обратилась к Балинскому императрица, - что вы думаете о болезни моего сына?

- Ваше Величество... это... - замялся Балинский.

- Говорите, Иван Михайлович! Саша будет жить?

- О, да! - выдохнул психиатр. - Конечно. Угроза жизни миновала.

- Чем же еще вы можете меня напугать?

- Ваше Величество! - собрался с духом Иван Михайлович. - Это деменция прекокс... скорее всего.

- Он безумен? - почти спокойно спросила императрица.

- Да, Ваше Величество. Симптомы довольно типичны и их много.

- Что именно, господа?

- Он говорит, как взрослый образованный человек, - сказал Балинский. - Просто удивительно для тринадцатилетнего мальчика. Очень логично. Прекрасно строит фразы и выражает мысли...

- Что же не так, Иван Михайлович?

- Он говорит странно. Во-первых, искажает слова. Например, говорит "кофе" вместо "кофей".

- Как и "чеснока" вместо "чесноку", - добавил Енохин. - "Перца" вместо "перцу" и "укропа" вместо "укропу".

- Я помню, Иван Васильевич, - кивнула государыня, - вы мне говорили. Может быть, это простонародное, он любил подслушивать у солдат.

- То, как он говорит, меньше всего похоже на народную речь, - заметил Балинский. - Он заимствует очень много иностранных слов и приделывает к ним русские окончания, словно так и должно быть. Мне приходилось записывать, чтобы подумать и понять, откуда это.

- Он забыл немецкий, Иван Михайлович, - сказала императрица. - Может быть, он помнит отдельные слова.

- Немецкий присутствует, - подтвердил Балинский. - Как и французский. И английский.

- Английский он помнит, - заметила императрица.

- Но все равно заимствует слова, - сказал психиатр. - Из латыни тоже.

- И сходу понимает медицинскую латынь, - добавил Енохин.

- Мальчикам не преподавали латынь, - вздохнула императрица. - Тем более медицинскую. Николай Павлович, к сожалению, вычеркнул ее из списка предметов.

- Тем не менее, великий князь знает, по крайней мере, отдельные слова. И греческий - тоже. Ваше Величество, великих князей учили греческому?

- Нет. Может быть, где-то вычитал...

- Может быть, - кивнул Балинский. - Например, слово "шизофрения", которое он употребляет вместо "деменция прекокс" в значении "психическая болезнь". Это из греческого: от "расщеплять" и "ум". Может и вычитал, но мне такая терминология не известна.

- И "нейролептик", - добавил Енохин.

- Да, "нейролептик", - кивнул психиатр. - Тоже из греческого: "нерв" и "втягивать". Он считает, что так называются лекарства от психических заболеваний. Спросил, будем ли мы их применять и очень просил этого не делать.

- Таких лекарств нет? - спросила Мария Александровна. - Саша их выдумал?

- Лекарств с таким названием нет, - кивнул Балинский. - Видимо, выдумал. Но очень логично. И вообще не задумываясь.

- Вы ему сказали о вашей медицинской специальности, Иван Михайлович? - спросила государыня.

- Он догадался, Ваше Величество.

- Пока все, что вы рассказываете похоже на описание очень умного мальчика, а не сумасшедшего, - заметила императрица. - Даже слишком умного. Саша таким не был.

- Деменция прекокс - очень странная болезнь, - сказал Балинский. - И часто идет рука об руку с гениальностью. Деменцией прекокс страдали Исаак Ньютон, Жан Жак Руссо и, видимо, Николай Гоголь. Возможно, Жанна д"Арк. Она с тринадцати лет начала слышать голоса. Так что возраст начала болезни тоже довольно типичен. Хотя бывает и значительно позже. Например, у Карла Шестого Французского первый приступ был в 24 года.

- Саша слышит голоса? - спросила государыня.

- До голосов мы не дошли. Там и без того довольно. Когда я спросил его, не думает ли он, что окружающие его обманывают и он находится внутри театральной пьесы, где все выдают себя за других, он отреагировал так нервно, что дальше можно было не спрашивать. Сказал, что сначала ему так и показалось: "Ролевая игра, все оделись в исторические костюмы и пытаются изображать владетельных особ". Но потом он понял, что это все-таки реальность.

- Последнее говорит о выздоровлении? - спросила Мария Александровна.

- Не обязательно, Ваше Величество. Скорее, о попытке скрыть болезнь. Он считает себя пришельцем из будущего и очень сомневается в том, что он сын своего отца. И при этом иногда говорит очень рискованные вещи. Не обращайте внимание, это болезнь.

- Например, Иван Михайлович?

- Кто-то ему дал читать "Уложение о наказаниях" покойного императора Николая Павловича. Великий князь сначала сказал, что это "юридический шедевр" и все последующие российские кодексы будут с него списаны, а потом, что он бы выкинул оттуда главу о преступлениях против веры, потому что должна быть свобода вероисповедания. И значительно переделал главу о государственных преступлениях, потому что там, в основном, "словоблудие", а должна быть свобода слова.

- Странный выбор чтения для тринадцатилетнего мальчика, - заметил Енохин.

- Здесь я не согласен с Иваном Васильевичем, - сказал Балинский. - В рамках его безумия совершенно логичный. Если он правовед из 21-го века, для него довольно естественно интересоваться варварскими кодексами века 19-го. Этак свысока посмеяться. Что он и сделал.

- Он может выздороветь? - спросила императрица.

- Может даже само пройти, - сказал Балинский. - Деменция прекокс часто протекает приступами. Психоз, потом затишье лет на 15-20, но потом опять психоз. И так несколько раз. Но во время психоза надо быть очень осторожными. Карл шестой чувствовал приступы заранее и спешил в Париж, чтобы его там заперли. Но в промежутках между ними, в периоды просветления, вполне мог управлять государством. Пока приступы не стали слишком частыми.

- Саше не править, - заметила Мария Александровна. - Он может быть опасен?

- Вряд ли, Ваше Величество. Он внушил себе, что менингит передается от человека к человеку и очень трогательно старался нас не заразить. Но все может быть. Я бы рекомендовал убрать оружие из его комнаты.

- Его отселили от брата на время болезни, и сейчас там оружия нет, - сказала императрица. - Но мы уже хотели возвратить его к Володе.

- Подождите, Ваше Величество, - сказал Балинский, - и не только из-за оружия. Владимиру Александровичу сейчас 11 лет, ведь так?

- Да, - кивнула императрица.

- А Александр Александрович иногда ведет себя странно. Например, сегодня, при нас с Иваном Васильевичем, великий князь сказал лакею "вы".

- Деменция, - вздохнул Енохин.

- Очевидно, - кивнул Балинский. - Но я боюсь насмешек со стороны его младшего брата, ему сложно будет объяснить состояние Александра Александровича, все-таки Владимир Александрович еще мал. А подобные насмешки могут ранить больного и совсем не пойдут ему на пользу. С другой стороны, общение Великому князю нужно, но очень осторожное и деликатное. Он привязан к старшему брату. В разговоре с нами он очень хорошо говорил о Николае Александровиче, а Владимира Александровича не упоминал вовсе. Так что, возможно, его лучше поселить сейчас со старшим братом.

- Николай - цесаревич, - заметила императрица.

- Я понимаю, что это против правил, - кивнул Балинский. - Но это временно. Николай Александрович все-таки постарше, и его можно будет предупредить, что с братом надо обращаться бережно и никак его не задевать.

- Иван Михайлович, вы говорили, что менингит заразен? - спросила Мария Александровна.

- Это говорил Великий князь.

- А медицина?

- По-видимому, нет, - проговорил Балинский. - Были эпидемии, но, скорее всего, это другая форма менингита.

- Эпидемии от миазмов, - сказал Енохин. - Грязь, бедность, гниение.

- Но во время эпидемии холеры тридцать лет назад в России ввели карантины, и людей погибло меньше, чем в Европе, - заметил Балинский. - Так что все может быть...

- Сколько менингит может быть заразен? - спросила Мария Александровна.

- Не известно, - сказал Иван Михайлович. - Даже если он заразен, вряд ли больше недели. Александр Александрович хорошо себя чувствует. Но осторожность не может быть лишней. Так что пусть пока спит в отдельной комнате. Я понимаю ваши опасения, Ваше Величество. Для взрослых он точно не так опасен, так что со слугами и гувернерами пусть общается.

- Когда ему можно будет вернуться к учебе?

- Пока не надо, Ваше Величество. Мозг лучше не перегружать. Можно заниматься музыкой и рисунком, но только столько, сколько захочет, не надо заставлять. Он хочет вспомнить французский, назвал несколько авторов, которых хочет прочитать: Беранже, Гюго. Пусть, но опять-таки, сколько захочет, иначе можно спровоцировать приступ.

- Он сам сказал, что хочет читать по-французски? - спросила императрица. - Саша?

- Да, Ваше Величество.

- Это очень на него не похоже, - заметила Мария Александровна.

- Болезнь многое меняет, Ваше Величество. К тому же больные не всегда способны действовать по плану. Он может попросить книги и не прочитать их. В его состоянии это бывает. Но, если просит - лучше дать. И я бы рекомендовал пока отказаться от строгостей военного воспитания. Это сейчас совсем не для него.

- Я поговорю с государем, - пообещала императрица.

Балинский кивнул.

- И нужны лекарства, Ваше Величество, если позволите, я выпишу рецепт.

- Да, Иван Михайлович.

Лакей принес бумагу, чернильницу и перо, и психиатр написал название лекарства и с поклоном отдал его императрице.

- Хорошо, Иван Михайлович, я пошлю за лекарством, - сказала она. - Благодарю вас. Но помните, что болезнь Саши должна остаться в тайне.

- Конечно, Ваше Величество, - кивнул психиатр.


Лейб-медик и психиатр шли по аллеям парка Александрия к железнодорожной станции Новый Петергоф. В спины им дул легкий ветер с Финского залива, шумели кроны столетних лип, солнце било сквозь листву, бросая тени на дорожки, пахло свежескошенной травой.

- Несчастная женщина! - тихо сказал Енохин. - Вы видели детский портрет на подоконнике?

- Да, конечно, Иван Васильевич, - сказал Балинский. - Белокурая девочка в голубом платье. Это Великая княжна Александра Александровна?

- Да, Иван Михайлович. В семье ее звали Линой. Не дожила до семи лет. Менингит. Государь до сих пор носит браслет с ее портретом. И вот теперь Великий князь. Такой славный мальчишка! Простой, не заносчивый, без аристократической надменности. Какой-то, по-настоящему, русский.

- У Александра Александровича очень странная болезнь, - заметил Балинский.

- Но вы же поставили диагноз?

- Странная - не значит, что ее нет. У Карла Шестого Безумного она тоже была странная. Больше сорока приступов за 30 лет. Это очень много и очень нетипично. Даже предполагали отравление.

- Вы думаете?

- Нет. Причина очевидна - последствия менингита. И некоторые симптомы, как по учебнику. А некоторые не похожи ни на что. Вы заметили слово "глубинка" в значении "провинция"? Вы раньше такое слышали?

- Нет. Но я слышал, что сумасшедшие часто искажают слова.

- Искажают. Но не так! Пропускают буквы, переставляют, переиначивают. Без всякой логики. А здесь логика железная. Одна "шизофрения" чего стоит! Остроумно ведь: расщепление ума!

- Переселение душ, - хмыкнул Енохин.

- Ну, я в такие штуки не верю, - сказал Балинский. - Должно быть рациональное объяснение.

- Он о Франции рассказывал, словно он там был, а ведь императрица пока не вывозила детей за границу.

- Мог читать об этом.

- Мог, - кивнул Енохин. - Географию он всегда любил. Но знаете, я долго пробыл в Польше с покойным императором Николаем Павловичем и никогда не слышал о городе Катовице.

- Карту надо посмотреть. Может, найдется.

Они подходили к вокзалу - изящному готическому строению архитектора Бенуа, скопированного им с какого-то католического храма.

- А знаете, что самое удивительное? - спросил Балинский. - Когда общаешься с душевно больными, после этого чувствуешь себя, словно тебя выжали, словно из тебя выкачали душу. А здесь такого нет. Александр Александрович не отнимает, он дает. И глаза у него не такие, как у моих пациентов в клинике. Эти глаза ни с чем не спутаешь. Иван Васильевич, у него взгляд здорового человека.

- И что же вы ему выписали?

- Лауданум.

- А! Ну, от лауданума хуже не будет.

- Заедете ко мне в Петербурге, Иван Васильевич? Я хочу вам кое-что показать.


У вокзала в северной столице врачи взяли пролетку и заехали на квартиру Балинского.

Хозяин приказал слуге подавать чай и принес для коллеги толстенный том из своей библиотеки. "Systema mycologicum" - гласило название.

- Откройте, где закладка, - сказал психиатр.

Енохин открыл. Ну, да! Описание грибов рода "Penicillium".

- Откуда он знает о них интересно? - проговорил он.

Балинский пожал плечами.

- Не думаю, что Великим князьям так подробно преподавали ботанику.

- Но о лекарственных свойствах здесь ничего нет.

- Мне кажется, я это тоже где-то видел, - сказал Балинский. - Чуть не у Парацельса. Не об этих грибах, а о плесени вообще.

Принесли чай с вишневым вареньем. Енохин отпил из чашечки.

- Ну, что? Катовице поищем, Иван Михайлович? - предложил он.

Атлас открыли после чая. Города Катовице в Польше не было.

- Ну, я же говорил, - вздохнул Енохин.

- Погодите, погодите, - сказал Балинский.

И стал изучать соседние страницы.

- Вот! - наконец сказал он. - Все есть. Правда, не Катовице, а Каттовиц. Только это не Польша. Верхняя Силезия. Пруссия!

- Милый немецкий городок, - хмыкнул Енохин. - "А больше и смотреть нечего"!

- Не городок, Иван Васильевич. Небольшая железнодорожная станция.

- И что вы об этом думаете?

- Думаю, что Пирогову надо написать.

- Он в Петербурге?

- Нет, он сейчас в Киеве.

Три года назад знаменитый хирург вернулся в Петербург после Крымской войны и был принят новым императором Александром Николаевичем. Балинский точно не знал, что такого Пирогов наговорил Его Величеству, однако после аудиенции хирург оказался очень далеко от столицы, в Одессе, хотя и с пожизненной пенсией.

Догадаться было можно. Ни сдержанностью, ни деликатностью, ни способностями придворного Николай Иванович никогда не отличался. А положение в русской армии и в ее медицинской части в Севастополе было прямо скажем не самым блестящим.

В начале года Пирогову был пожалован чин тайного советника и Киевский учебный округ в управление, однако в Петербург его это не вернуло.

- Вы помните, что мы не должны никому говорить о болезни Великого князя? - заметил Енохин.

- Да, конечно. Я его не назову.

За письмо Балинский сел, когда Енохин ушел.

Ну, и что писать Пирогову? Что один из сумасшедших утверждает, что грибами можно менингит лечить?

"Ваше превосходительство! - начал он. - Могу ли я с вами проконсультироваться? До того, как я начал читать курс лекций по психиатрии в Медико-хирургической академии, сферой моих интересов были детские болезни, в том числе менингит. Недавно я услышал о том, что из плесени вида "Penicillium" можно выделить лекарство от менингита и других заразных болезней. К сожалению, я связан словом и не могу назвать имя человека, от которого я это узнал.

Николай Иванович, не слышали ли Вы о таком лекарстве?

Если нет, можно ли проверить это предположение? Например, не подходит ли плесень этого вида для обеззараживания ран?

Я бы попробовал сделать это сам, но сейчас всецело занят устройством психиатрической клиники во 2-м Военно-сухопутном госпитале.

Ваш покорный слуга,

Иван Балинский".

Иван Михайлович посыпал бумагу песком, положил письмо на стол и задумался.

Содержание ему не нравилось.

Что за абсурд проверять бред сумасшедшего?

Вынул из кармана два листочка с рисунками Великого князя и его пояснительными надписями. У слов "провод", "принцип", "динамик" и "магнит" на конце не было буквы "ер".

И он взял еще один лист бумаги.


____________________________

Дорогие читатели!

Надеюсь, вам нравится мой роман. Если так, то его продолжение вы можете прочитать по следующим ссылкам:

Читать роман целиком на Автор.Тудей

Читать роман целиком на Литресе

Читать роман целиком на Литгороде (с картинками!)

Читать роман целиком на Литмаркете

Читать роман целиком на Литнете


Буду благодарен за лайки и комментарии!

Ваш Олег Волховский