# Список обреченных - 1. Глава 4

Олег Волховский

Цифры вверху изменились. "Результат диагностики: положительный, 100%". И под ней: "Потребность в психокоррекции: необходима, 100%". И чуть ниже еще одна красная надпись: "Террористическая опасность".

Под надписями располагался краткий текстовый отчет.

- Он нам еще наврал с три короба! - сказал Дима. - Смотрите!

- Не совсем. Честно пытался врать поменьше. Но да, умалчивал.

Начиная с того, что никогда не собирался делать коррекцию. И оправдываться перед СБ тоже.

"Альбицкий Андрей Аркадьевич, - гласил отчет. - Тридцать один год. Образование высшее. Уроженец Москвы..."

Он казался Олегу моложе. Лет двадцать пять максимум.

"Программист, предприниматель".

"Считает, что СБ отобрала у него бизнес и организовала убийство его жены и его друга. Соответствие действительности: восемьдесят пять процентов. Создал подпольную организацию Лига Свободы и Справедливости (ЛСиС), целью которой является поиск и убийство людей из "черного списка". Список составляют его сторонники по материалам прессы и жалобам пострадавших от "произвола"".

На "черный список" стояла ссылка. Олег кликнул по ней.

Госчиновники, судьи, сотрудники СБ, следователи, полицейские...

Рядом с каждой фамилией стояла должность, вина и комментарий: "проверяется, идет следствие, идет суд, приговор, в работе, приговор исполнен". Исполненных приговоров было немного. Около пяти. Но, кажется, обо всех этих убийствах Олег Николаевич уже слышал.

- Что за следствие и суд? - спросил Олег.

- Похоже, они построили целую систему альтернативных институтов. Пока не понимаю, как это работало.

Тем временем, Дима прокручивал список вниз. Госчиновники обвинялись в хищениях из бюджета, воровстве, взяточничестве и подавлении оппозиции, судьи - в вынесении заведомо несправедливых приговоров, СБшники - в рейдерстве, убийствах и фабрикации дел, следователи - в фабрикации дел, полицейские - в избиениях и пытках подозреваемых.

Дмитрий хмыкнул.

- Знаете, Олег Николаевич, я бы тоже за это убивал.

- Это не слова врача, - отрезал Олег.

- Ну-у, отправлял на психокоррекцию.

- А что с остальным? - спросил Олег. - Он своего друга убил? Этого Илью?

- Нет. Я смотрел расшифровки долговременной памяти. Именно к нему Альбицкий бросился к нему на помощь, по смске. Зеркальные нейроны подвели. То, что он рассказал дальше, в общем, вполне адекватно.

- Ну, хоть здесь не наврал.

Олег прокрутил список вниз, сотни фамилий.

- У него похоже память абсолютная...

- Эйдетик, - кивнул его ассистент. - Есть в диагностике.

В самой последней строчке списка стояло имя, которое в России знают все. Рядом с именем и должностью имелась надпись: "В работе".

- М-да, - сказал Олег. - Ты это видел?

- Угу. Что делать будем? Нам могут влепить пособничество терроризму.

- Мы честно не знали.

- А кого это волнует?

- Да, в России живем. Ладно, Дима, закачай его карту в облако. Пароли мне. Архив потри. Все, что имеет отношение.

С улицы послушалось шуршание шин, в зазоре между забором и его бетонным основанием вспыхнул свет фар. И Олег впервые пожалел, что забор у него глухой: ничего не видно. Но автомобиль или автомобили явно остановились, судя по теням в том же проеме.

- Кажется за нами, - сказал Олег.

- Я закончил, - отчитался Дима.

- Все стер?

- Да. Все закачал. Все стер.

- Тебе лучше уйти. Пароли пусть будут у тебя. Может быть, хоть твой телефон не отберут. Уходи через заднюю калитку.

- Я помню, - кивнул Дима.

Звонок заиграл "К Элизе" через минуту после того, как он ушел.

Германа еще не было.

"Они здесь", - написал ему Олег.

"Подъезжаю. Минут через десять".

Вспомнил про нож. Но в ящике стола, куда он его запер, пока Андрей уходил в туалет, ножа не было.

Когда он успел?

Но рассуждать об этом было некогда. Звонок не унимался. Олег стер переписку с Лешей и адвокатом и пошел открывать.

- Откройте! Это СБ! - кричали за калиткой.

Хотелось бы, конечно, дождаться адвоката, но калитки было жалко, распилят ведь сволочи! И не хотелось идти на конфликт. Олег предпочитал решать дела миром. По возможности.

За дверью стоял Виктор Петрович Палий, собственной персоной. Невысок, худощав, лыс, с острыми СБшными глазками на круглом лице. Одет в официальный серый костюм. За ним еще человек десять молодцев с автоматами наперевес.

- Вы не имеете права врываться в частный медицинский кабинет, - сказал Олег.

- Имеем. У нас ордер на обыск.

И он скинул Олегу на телефон документ с гербом и печатью.

- Сейчас изучим, - пообещал Олег. - Подпись прокурора есть?

- Мы в курсе, какие должны быть подписи.

Честно говоря, придраться было не к чему. Чисто из занудства Олег проверил по базе цифровую подпись. Ну, подлинная конечно.

- Дело касается терроризма, - проникновенно проговорил Палий. - Так что мы на все имеем право.

- Терроризм для вас слишком растяжимое понятие.

- В данном случае во вполне узком смысле. Вы карту Альбицкого снимали?

- Даже, если бы я знал, о ком вы говорите, я бы не имел права ответить. Это касается медицинской тайны.

- Дело о терроризме. Какая медицинская тайна?

- Я не имею права разглашать конфиденциальную информацию о моих пациентах.

- В данном случае даже обязаны.

- Хорошо, я посоветуюсь с моим адвокатом.

В этот момент в дверном проеме за плечом Виктора Петровича показалась хитрая физиономия Германа.

- А вот и он, - сказал Олег. - Герман Львович, заходите.

Вместе с адвокатом за калитку просочился Палий и молодцы с автоматами. И направились к дому.

Дверь открыли, и молодцы рассыпались по холлу.

Палия холл не заинтересовал, он окинул помещение беглым взглядом и прямиком направился к двери в кабинет. Рванул на себя.

- Не заперто, - прокомментировал Олег.

Виктор Петрович вошел. Олег неспешно последовал за ним.

- Что тут у вас? - спросил Палий.

- Я думал, эта техника вам знакома, - заметил Олег.

СБшник возвел глаза к потолку и уставился на матово-синий прямоугольник над креслом для пациентов.

- Биопрограммер, - констатировал он.

- Ну, разумеется.

- Странно видеть в частном кабинете.

- Редко бываете в частных кабинетах.

- А в шкафу что?

- Наркотики, - беспечно ответил Олег Николаевич.

Виктор Петрович нахмурил брови.

- Предпочитаю синтетические, - добавил Олег, - они безопаснее, и в последнее время появились довольно эффективные. И нейролептики. Диагностические препараты, коррекционные препараты. Все первый список. Вам разрешения показать?

Палий махнул рукой.

- Да знаю я ваши разрешения!

Его взгляд упал на медицинский компьютер у окна.

- Компьютер мы забираем.

- Это точно противозаконно. Компьютер - часть медицинского оборудования.

- Мы изымаем весь медицинский архив, с историями болезней. Разрешение есть. Показать?

- Отправьте моему адвокату.

- Герман, все там в порядке?

- Да, к сожалению.

- Ну, зачем вам компьютер? - обратился Олег к Палию. - Там нет ничего, что может вас заинтересовать. А нам работу сорвете. У вас сейчас полный архив будет.

- А вы нам работу не срываете, укрывая опасного государственного преступника? Куда дели Альбицкого?

Олег Николаевич пожал плечами.

- Ищите.

- Ваш телефон мы тоже забираем. Давайте!

Олег вздохнул и отдал телефон.

В кабинет спустилась Марина. Сразу все поняла.

- Ваш телефон тоже. Марина Юрьевна, если не ошибаюсь?

- Да, не ошибаетесь. Я за ним схожу, если не возражаете.

- Идите.

- Марина сходила за трубкой и вручила ее Палию.

Олег заметил, что это старый запасной телефон. Только бы спальню не обыскивали!

Но доблестные стражи госбезопасности удовлетворились добычей. Техника была переписана и упакована, делать им было больше нечего. Они потоптались в холле и кабинете еще полчаса и постепенно ретировались.

- А вы поедете с нами, Олег Николаевич! - сказал Палий.

- Допрос?

- Беседа.

- Тогда имею право не ехать.

- Ладно, допрос.

- Тогда со мной едет Герман Львович.

Допрос ничего не дал. Взяли пятьдесят первую.

После допроса Герман одолжил ему трубку.

Олег вопросительно посмотрел на него.

- Все включено, - прокомментировал тот.

- У Марины должна была остаться пара запасных.

- И у меня запасной. Берите, пригодится.

Домой Олег вернулся только к обеду вконец разбитым.

Было около двух часов дня, когда ему пришло письмо от Германа:

"Со мной связался твой последний клиент. Дать ему твой новый контакт?"

"Да".

Письмо от Альбицкого пришло почти сразу на одолженный Германом телефон:


"Уважаемый Олег Николаевич!

Час назад я пересек финскую границу. И "Тахион" Вашего друга мне очень в этом помог. Я оставил его на охраняемой парковке в Светогорске, после чего мне пришлось сменить вид транспорта. Думаю, Вы или Ваш друг найдете его там без труда.

Я расплатился биткоинами на Ваш кошелек. Публичный ключ мне дали общие знакомые. Проверьте. У меня получилось шестьдесят пять тысяч в рублях. Десять - две часовые консультации, пятьдесят - картография мозга, пять - туда-сюда. Я затрудняюсь посчитать цену вип-такси и аренды "Тахиона". Пишите, я заплачу.

У вас всю технику забрали? Пишите, мы постараемся компенсировать.

Простите, что не всегда был с Вами честен.

Наверняка Вы меня осуждаете, но нам не оставили возможности работать в легальном поле.

Простите, что взломал ящик у Вас в шкафу и забрал нож.

Простите, что использовал Вас и вводил в заблуждение.

Я эйдетик, и составление нейтронной карты я счел наиболее быстрым и эффективным способом сохранить архив организации на случай, если меня убьют.

Вышлите мне, пожалуйста, ссылки и пароли от записи в облаке. Надеюсь, Вы уже стерли оригинал?

Спасибо Вам за все!

Еще раз простите.

Светлой России будущего с честной властью и праведными судами будут нужны такие люди, как Вы.

Андрей Альбицкий.

P.S. Не забудьте стереть это письмо".


Олег открыл биткоиновский кошелек, на него действительно пришел платеж в эквиваленте шестьдесят пять тысяч рублей.

Пароли уже успел переслать Дима.

Олег вздохнул и настрочил ответ:

"Андрей, здравствуйте!

Деньги Ваши пришли. Вы спрашиваете меня, сколько Вы должны мне еще?

Это просто. Я буду Вам очень обязан, если в Финляндии Вы найдете хорошего психолога и пройдете курс коррекции. Порекомендовать могу. С такой картой, как у Вас, из дома выходить нельзя.

Ловите Ваши ссылки...

И пароль...

Карту Вашу из архива мы убрали еще ночью.

Олег Николаевич".

Ответ пришел быстро.

"Олег Николаевич, Вы были ко мне исключительно добры и корректны, даже в самые тяжелые моменты. Поэтому я обязательно пройду у Вас курс, как только мы победим. Забронируйте для меня местечко. Я слово держу. Андрей".

И Олег стер переписку.


"Олег Николаевич, здравствуйте! - пикнул Телеграм. - На днях к Вам от меня придет молодой человек. Сможете его принять? Желательно в Лесном. Очень срочно.

Андрей Альбицкий".

После первой встречи с Андреем прошло несколько месяцев. Альбицкий больше не выходил на связь и вообще никак не проявлял себя.

Зато проявляла Лига.

Первое сообщение появилось в конце июня и прошло почти незамеченным из-за отпускного сезона. Сначала СМИ написали, что машина прокурора, генерала юстиции Александра Земельченко по непонятной причине пробила ограждение Большого Краснохолмского моста и упала в Москву-реку. Прокурор погиб. ДТП расследуется.

Про прокурора не забыли вспомнить, что он выступал обвинителем на нескольких процессах, которые были очень сомнительны с точки зрения закона и здорово напоминали обыкновенное госрейдерство. А оппозиционные издания припомнили неожиданно появившиеся в собственности прокурора дорогие автомобили и роскошную недвижимость. Разбился он, собственно, на Лексусе.

Но через пару дней появилось новое сообщение: "Ответственность за смерть прокурора Земельченко взяла на себя некая Лига Свободы и Справедливости".

Более серьезные источники сразу признавались, что Лига не совсем "некая" и уже брала на себя ответственность за убийства примерно полгода и год назад. Потом самые смелые опубликовали "приговор Лиги", где говорилось о том, что Лига Свободы и Справедливости провела расследование деятельности упомянутого прокурора и установила его вину в поддержании заведомо ложных обвинений на нескольких процессах, и в коррупции.

Учитывая, что двое из осужденных по этим делам умерли в тюрьме, и семеро были приговорены к длительным срокам лишения свободы при чистых нейронных картах, суд присяжных Совета Лиги счел возможным вынести смертный приговор, который и был исполнен 29 июня.

Олег Николаевич не удержался и заглянул в нейронную карту Альбицкого. В черном списке фамилия Земельченко была, и рядом с ней значилось "в работе".

Самые отважные сайты тоже вспомнили о лидере Лиги и даже разместили его фото. Видимо, очень старое. Андрей казался на нем совсем юным и с легкой усмешкой и прищуром смотрел на аудиторию.

Второе убийство произошло в июле, и тоже сначала не казалось убийством. Губернатор Свердловской области умер от сердечного приступа. Но, спустя два дня, также, как и в первом случае, Лига опубликовала приговор. Обвинения были стандартны для Лиги и потом появлялись в подобных текстах еще не раз: "подавление оппозиции, коррупция, рейдерство".

Тогда же в СМИ появилась версия о том, что Лига - самозванцы, которые на самом деле никого не убивают, а берут на себя ответственность за естественные смерти одиозных деятелей.

Следующее убийство было организовано словно специально для того, чтобы это опровергнуть. Жертву оглушили ударом тяжелого предмета по голове, а потом добили тремя выстрелами в затылок. Приговор Лиги утверждал, что убитый был военным преступником, виновным в гибели мирных граждан в одном из региональных конфликтов, развязанным правительством. В том числе в расстрелах несовершеннолетних.

А совсем недавно, буквально неделю назад, Лига объявила о том, что принимает жалобы населения на своем сайте. Сайт, конечно, тут же заблокировали, но мгновенно открылось порядка десятка зеркал с подробными инструкциями о том, как обойти блокировки.

На сайте список Альбицкого был выложен в открытом доступе. Надо сказать, что за последние полгода он значительно вырос и стал подробнее и информативнее.

Под списком имелась удивительная надпись: "Если Вы нашли свое имя в этом списке, но не согласны с предъявленными обвинениями, Вы или Ваш адвокат могут связаться с нами по адресу..." И стоял электронный адрес. Разумеется, не российский.

Олег еще раз перечитал письмо Альбицкого. Можно же просто отказаться... Сказать, что некогда, что все забито, что никак... И не будет новых проблем с СБ, обысков, конфискаций техники. Отобранные компьютеры так и не вернули, пришлось покупать новые. И куда более современные, между прочим. То барахло, честно говоря, давно пора было списывать.

"В субботу в десять, - написал Олег. - ОК?"

Было утро пятницы.

"Сегодня. Он приедет примерно через час. Ваш ассистент сможет предоставить ему комнату? Боюсь, это надолго. Работать с ним можете начать и завтра".

"Хорошо. Пусть приезжает".


В субботу утром в кабинете Олега в Лесном городке сидел юноша, с которого можно было бы писать русского мастерового: прямые соломенные волосы, голубые глаза, прямой нос, широкая открытая улыбка.

Тем удивительнее было то, что Олег узнал потом.

- Как вас зовут? - спросил Олег.

- Женя, - улыбнулся посетитель.

И это дворянское имя ему ужасно не подходило.

- Что вас привело ко мне?

- Олег Николаевич, я исполнитель.

- Кто?

- Я один из тех, кто приводит в исполнение приговоры Лиги.

- Прокурор? Губернатор? Или этот... военный преступник?

- Точно не они.

- А кто?