# Главы 1-7

Эйлин Рыжая

Первые приключения

## Глава 1

чудесное спасение?


- Даже если меня саму затянет в эту проклятую тьму, я тебя вытолкну, слышишь?!

- Сынок, успокойся... Мы найдем ее... Она вернется...

...

- Вливай зелье!... Да вливай же, не стой, как примороженный!.. Он сейчас все тут разнесет!

...

- Это моя ноша, понимаешь?.. У меня нет выбора...

- Все хорошо, сынок... Теперь ты уснешь... Все будет хорошо...

- Запомни: Дуг твой товарищ, а не мальчик для битья... Ты должен сам отвечать за свои поступки... Иди к отцу и скажи ему... Терпи, будь мужчиной...

...

- Ты ужасный... Нет, ты кошмарный... Ты... И за что только я тебя...

- Ну зачем ты туда полез?! А если бы ты упал... Ильмар, ты неисправим...

- Иди на хрен отсюда со своим успокоительным!... Извини... Я чертовски устал... Подмени меня на пару часов...

...

- Ильмар, куда это ты собрался? Будь осторожен, ты же знаешь, как я волнуюсь...

- Я люблю тебя...

- Может, это успокоит тебя... Алданон сказал, что портал потух... Понимаешь, там ничего нет, и никого... Это надежда... Выпей это, сынок, это поддержит твои силы...

...

- Можно развязывать... Не бойся, с ним все в порядке...

...

- Вставай, мой золотой. Завтрак для морского волка...

...

- Просыпайся, сынок. Очнись.

Закопченный потолок. Запах восковых свечей и лазарета. Столбик солнечного света, протиснувшийся в щель между занавесками. В нем пляшут пылинки. В детстве они казались ему какими-то особыми маленькими существами, которые живут в солнечных лучах и путешествуют вместе с ними. Ему хотелось поймать их, но он боялся: а вдруг они умрут в его ладони?


Чья-то теплая рука похлопывает его по плечу. Грубое, морщинистое лицо. Давно нечесаные волосы, борода, заплетенная в две косички. Запавшие, покрасневшие глаза. Устал старик. Видно, давно нормально не спал.

- Иварр.

Касавир привстал на кровати, потирая лоб.

- Ты заставил меня поволноваться. Не думал, что ты так скоро выберешься. Молодец, - святой отец похлопал его по плечу. - Думаю, ты сейчас готов слона съесть.

- Да подожди ты со своим слоном, - отмахнулся Касавир, - что со мной было?

Иварр вздохнул и отвел взгляд.

- Как вы вернулись, помнишь?


Касавир стал вспоминать последние секунды в Мерделейне. Смерть казалась неминуемой - они все должны были погибнуть под обломками. Потом было странно. Эйлин и Ниваль преобразились, Гробнар что-то забормотал, заставляя их сдвинуться в круг - паладин тогда подумал, что, должно быть, теряет сознание и грезит. Затем их накрыл розоватый купол портала, за ним раздавались музыка, песня, плеск воды, какой-то невнятный разговор. А потом - они оказались во дворе крепости. Эйлин и Ниваля не было. С этого момента он не помнил почти ничего, кроме каких-то мутных картинок и обрывков фраз. Чей-то крик. Дикий, страшный, рвущий его легкие. Звон стекла, глухие удары. Чувство скованности. Он хочет подняться и бежать, но не может. Он - безвольная кукла. Внутри - сплошная боль, а потом высасывающая сознание пустота. Кто-то приподнимает его голову, уговаривает открыть рот.


Касавир отер со лба выступивший пот и тихо спросил без особой надежды:

- Эйлин?

Иварр покачал головой:

- Вряд ли это тебя утешит, но... ко мне тут приходило это маленькое создание, постоянно мелещее чушь. То рвался помогать, то начинал что-то рассказывать. Я хотел надавать ему пинков, но он говорил интересные вещи, касающиеся твоей Эйлин и сэра Ниваля.

Касавир поморщился.

- Ниваль меня меньше всего интересует.

- Не скажи. Гном совершенно уверен, что они оба имеют отношение к вашему спасению. Теперь они вместе, живы и рано или поздно вернутся домой. Звучит, как бред. Но из рассказов твоих друзей я понял, что вас должно было завалить в цитадели. Но не завалило. Неспроста это, согласись. Вас перенесло сюда чудо, другого слова не подберешь. Гном все болтал о какой-то древней легенде.

Касавир мрачно посмотрел на Иварра.

- Ты считаешь, есть надежда?

- Только не говори, что ты ее потерял.

- Если я ее потеряю, единственное, что мне останется - это сдохнуть.

Иварр потрепал его по шее.

- Успокойся, сынок. Тебе вредно нервничать.

Касавир досадливо мотнул головой. Нервничать! В его памяти снова всплыли подробности того, что произошло в цитадели. Он стукнул кулаком по кровати и зло сказал.

- Черт! Она все-таки сделала то, что обещала.

Он хотел вскочить с кровати, но Иварр накрыл его кулак своей широкой жилистой рукой, сжал его и твердо посмотрел ему в глаза.

- Успокойся. Не заставляй меня снова принимать жесткие меры. Если гном прав, она вернется. А тебе сейчас нужно восстановить силы. Ты пять дней на зельях держался.


- Ладно, - буркнул паладин после долгого молчания, - что там у тебя? Небось, бульон из потрохов?

Иварр посмотрел на Касавира строго, как учитель на непослушного ученика.

- Тебе сейчас окороками нельзя объедаться, сам знаешь. Так что, не ворчи и ешь, что даю. Смотри, чтобы и от этого не вывернуло. А я пойду, проведаю других пациентов.

- Кого? - Спросил Касавир, открывая горшочек с бульоном и недовольно принюхиваясь.

- Сэнда и Кару.

Касавир закрыл горшочек и удивленно посмотрел на Иварра.

- Так они живы?

- Да, мы успели их спасти. В том, что Сэнд поправится, я не сомневаюсь, хотя он еще плох. А Кара... сам не знаю, что с ней. Все цело, ни царапины, здоровью позавидовать можно. А воли к жизни нет. Растение. Мы ее поддерживаем пока. Ждем выздоровления Сэнда. Как я понял, они друзья.

- Угу. Не разлей вода.

- Может, это ей поможет, - заключил Иварр и вышел из комнаты.


*************************************************************************


- Собака.

- Какая собака, посмотри, это же лев.

- Где ты видела таких львов? Это собака... нет, теперь это дракон.

- Ниваль, ты ни хрена не понимаешь. Это же заяц с отгрызенным ухом.

- А кто ему ухо отгрыз?

- Лев.

- В жизни не слышал подобной чуши!


Они лежали рядышком на берегу прозрачной горной речки и смотрели в небо. Сначала они ничего не видели и не чувствовали. Постепенно пространство вокруг них стало наполняться красками, запахами и звуками. Сначала появился запах земли и пряный аромат травы - такой горьковатый, с привкусом увядания. Потом спина стала ощущать неровности, тело почувствовало уколы мелких камешков и жестких травинок. Пронесся ветерок, чуть задев их, как гигантская бабочка нежным крылом. Пяткам стало колко и холодно. Они почему-то были босые. А потом они увидели по-зимнему бледное ясное полуденное небо с ползущим прямо над ними облаком, из которого ветер лепил все, на что у него хватало фантазии. И услышали голоса друг друга.


- Ну, а теперь что?

- Кружка, полная пива.

- Нет, эля.

Эйлин подумала немного и миролюбиво ответила:

- Да какая разница, главное, что она полная.

- Хоть в чем-то мы с тобой сошлись.

- Ага, блин, родственные души.

- Черта с два ты мне родственная душа.

Они повернулись, посмотрев друг на друга, и снова уставились в небо.

- Это ты мне черта с два родственная душа, - вздохнув, произнесла Эйлин.


Идиллия была прервана каким-то неприятным ощущением. Холодно. Чертовски холодно. Босые ноги начинают коченеть, а спина совсем заледенела. Они быстро встали и переглянулись, похлопывая себя по бокам и переступая с ноги на ногу.

- Ниваль, что это?

Черная земля, камни и островки жухлой травы были покрыты тонким рыхлым белым слоем. Белые кристаллики были на их волосах и одежде, надо сказать, довольной странной. Ни доспехов, ни оружия. Кроме рубашек и штанов на них не было ничего, да и те выглядели так, словно их месяц не снимали. Щетина на лице Ниваля была минимум пятидневной, и Эйлин, как ни напрягала память, не могла вспомнить, где они были и что делали столько времени. И почему на них ни царапины.

- Глупая, - сказал Ниваль, сгребая пригоршню белого вещества с пучка травы и поднося ее к глазам Эйлин, - это же снег.

Она смутилась.

- Ну, я знаю, что такое снег. Но никогда не видела его так много.

- Естественно, в Невервинтере его не бывает.

- Значит... мы не в Невервинтере? - Эйлин оглянулась. - А где все, где...

Она в ужасе посмотрела на Ниваля.

- Касавир! Боже, они... - ее взгляд потемнел, - они остались... там? Этого не может быть, - она схватила Ниваля за рубашку и стала трясти его, - скажи, что это не так!


Ниваль перехватил ее руки, сжал их и забормотал:

- Нет, конечно, нет.

Эйлин сеадеждой смотрела на него, словно только он сейчас мог дать ответ. Мысли, заглушаемые страхом и болью, совершенно отказывались ей подчиняться. А Ниваль хмурился, пытаясь быстро и, по возможности, последовательно сложить мозаику из кусочков воспоминаний. Мозаика получилась яркой, но мало что объясняющей.

- Надо подумать. Но сначала надо позаботиться о себе...

- Да к черту! Что с ними?! Почему мы здесь? Что ты наделал?!

- Да подожди ты! - Он обхватил ее плечи и отстранил от себя. - Я знаю столько же, сколько и ты. Мы не можем тратить время на болтовню и догадки!

Эйлин опустила голову и расплакалась. Ниваль не выдержал и рявкнул:

- Черт возьми, если хочешь сдохнуть - плачь сколько влезет! Вы, женщины...

- Да пошел ты! - Буркнула Эйлин сквозь слезы.


Ниваль покачал головой и нетерпеливо произнес:

- Я все понимаю, но давай действовать разумно. Мы раздеты. Мы устали. Мы погибнем, если не найдем убежище и одежду. А потом... для начала надо попытаться узнать, что это за местность. - Ниваль приподнял ее голову за подбородок и посмотрел ей в глаза. - Согласна?

Она всхлипнула и кивнула, вытирая слезы. Конечно, он был прав. И ее тело подтверждало его правоту, уже плохо слушаясь ее. Плачь - не плачь, а первая их задача - не околеть в этом чужом, незнакомом месте.

- Хорошо, - сказал Ниваль, помогая ей встать, - давай осмотримся.


Они находились в какой-то предгорной местности, на небольшом плато. Горная река, весело шумела между покрытых мокрым снегом и пористым льдом извилистых, каменистых берегов. Внизу, в узкой долине, русло реки расширялось, и течение ее становилось более спокойным. С другой стороны плато упиралось в пологий каменистый склон, кое где занесенный снегом. В верхней части река была более бурной, и над ней поднимался белесый туман. Наверху склона было кое-что, привлекшее внимание Ниваля.

- Смотри, - показал он, - там какое-то строение.

Уже немного успокоившаяся Эйлин посмотрела наверх.

- А если нас там не ждут?

Ниваль побежал и знаком велел ей следовать за собой, бросив на ходу:

- У нас нет выбора.


Забраться наверх было нетрудно. Единственная сложность состояла в том, чтобы удержаться на окоченевших ногах и не поскользнуться. Созданная природой каменистая лесенка была кое-где припорошена снегом, и это усложняло задачу. Наверху оказался деревянный, добротно сколоченный дом. Небольшая его часть висела над широкой площадкой, подпираемая шахтой, уходящей в толщу скалы внизу.

- Похоже на рудник, - сказала Эйлин, преодолевая последние ступеньки.

- Угу, причем заброшенный, - согласился Ниваль. - Надеюсь, по этому ориентиру нам удастся хотя бы примерно определить, где мы. Но это позже. А сейчас нам надо скорее согреться. Неплохо бы раздобыть еду. И поспать.

- В таких речках должна водиться форель, - заметила Эйлин, когда они, дрожа от холода, вбежали в дом и стали рыскать по помещению в поисках чего-нибудь, во что можно хотя бы завернуться.

- А ты умеешь рыбачить? - Поинтересовался Ниваль.

Эйлин фыркнула. В Западной Гавани каждая девчонка умеет поймать пару-тройку хороших рыбин. Правда, речную форель ей ловить еще не приходилось, но голод - не тетка, авось ей повезет. Главное - найти что-нибудь, из чего можно соорудить удочку.


## Глава 2

Гробнар рассказывает Касавиру легенду


Касавир мерил широкими шагами комнату Гробнара, переступая через валяющиеся свитки, огрызки перьев и всякое барахло, и недобро поглядывал на сидящего на кровати всклокоченного гнома в голубой пижамке с амурчиками. После обеда Иварр запретил ему покидать лазарет, заявив, что он еще слишком слаб. Паладин понимал, что он прав. После долгой голодовки его желудок с трудом принимал еду. Чашка бульона, вареная куриная грудка да горсть сухарей - вот все, что ему удалось съесть. Еще он в больших количествах пил чай из гибискуса, которым его снабжала заботливая Элани. Но зелий для восстановления сил Иварр ему не давал. Конечно, он был прав, Касавир понимал это. Но лишь угроза снова привязать его к кровати заставила его подчиниться. Несмотря на свою приземистость и пожилой возраст, святой отец был физически очень силен и с Касавиром в его состоянии смог бы справиться.


Но после полуночи, так и не сумев заснуть, паладин доел остатки сухарей, запив их остывшим чаем, и решил все-таки навестить гнома. Если этот чудак что-то знает, то он просто обязан вытрясти из него всю душу, но заставить рассказать. Если только это не очередной бред. Однако, он помнил, как Эйлин всегда интуитивно доверяла Гробнару. Ну да, барды - они все немного того... в том смысле, что у них хорошая память и развитая интуиция. К тому же, Гробнар уже не раз доказывал, что не так уж он никчемен. Все эти мысли заставили Касавира утвердиться в своем желании поговорить с ним, и немедленно. До утра он просто не вытерпит.


Подойдя к двери, Касавир убедился, что она заперта. Он усмехнулся. Неужели годы дружбы ничему не научили старика? Если уж он умудрялся, будучи еще пацаном, вылезать из окна комнаты на третьем этаже, где наивная матушка пыталась запирать его в наказание... правда, ему было очень стыдно, когда она обо всем узнала. А она лишь потрепала его по спутанным, жестким от морской воды вихрам и посоветовала в следующий раз спускаться не по балкону, под которым находится окно столовой, а по водосточной трубе.


Благополучно выбравшись из заключения, Касавир поспешил к Гробнару. Он решил идти через черный ход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Проходя по коридорчику, в дальнем конце которого находилась кухня, он почувствовал восхитительный аромат лимона и сдобы с корицей. Кэйтан не спит, печет свои знаменитые лимонные рогалики и булочки с корицей. Бедняга, должно быть, весь извелся, пока Касавир лежал в горячке, и мечтает поскорее накормить его чем-нибудь посущественнее бульона с сухарями. Касавир подумал, не зайти ли на обратном пути. Но решил, что не стоит. Во-первых, слушать радостный треп шефа он был сейчас не в настроении. А во-вторых, заполучив своего любимчика, он его скоро не отпустит. А желудок Касавира еще не был готов воспринимать все то, что этот маньяк мечтал туда запихать.


Гробнар, хотя и выглядел сонным и сбитым с толку, не очень удивился визиту Касавира. Но при этом, не был разговорчив, как обычно.

- А, это ты. Я рад за тебя, - опасливо заговорил гном. - Ты выглядишь немного бледным. Как ты себя чувствуешь? Святой отец сказал, что...

- Брось! - Оборвал его Касвир. - Не делай вид, что и в самом деле думаешь, будто я притащился среди ночи, чтобы поделиться сплетнями о моем здоровье. Рассказывай.

Гробнал почесал голову и вздохнул.

- Ну... собственно, многого я тебе не расскажу.

Касавир остановился напротив Гробнара и скрестил руки на груди.

- Да ну, обычно ты не прочь поболтать, - прищурившись, заметил он.

Гробнар цокнул языком и уклончиво ответил:

- Понимаешь, это дело деликатное. Я много думал об этом. Я боюсь ошибиться, все так неопределенно... Выводы делать еще рано. Может быть, все не так как я ду...

Неожиданно паладин бросился к нему и, схватив за ноги, поднял вверх на вытянутых руках. Безуспешно попытавшись вырваться из его железной хватки, бедный гном обреченно повис.

- А Иварр говорил... ты еще очень... с-слаб, - сказал он плаксивым тоном.

- Не настолько, чтобы не суметь вправить мозги мелкому треплу весом в два пуда! - Рявкнул Касавир. - Говори, что ты там Иварру наболтал! - И он затряс маленького гнома, как грушу.

- Ска-а-ажу, а-а-атпусти-и-и! - Завопил Гробнар.


Отпив вина из графина, стоящего не столике, и пролив половину на себя, Гробнар привел в порядок свое душевное состояние после унизительной экзекуции и смог, наконец, связно говорить.

- Я могу с уверенностью сказать только одно: Эйлин и сэр Ниваль живы.

Касавир взорвался.

- Я уже второй раз слышу слово "Ниваль"! Что, черт возьми, происходит?!

Гробнар схватился за сердце и снова дрожащей рукой потянулся к графину, но Касавир бесцеремонно отобрал его.

- Касавир, - взмолился гном, - умоляю, выслушай меня, не кричи и не ругайся! И не пугай маленького, ни в чем не повинного гнома!


Тут до него дошла причина странного поведения Гробнара. Очевидно, он присутствовал при том, как с ним случился неконтролируемый приступ ярости, и находился под впечатлением от увиденного. Вздохнув, Касавир поставил графин на столик и миролюбиво взглянул на Гробнара.

- Да ничего я с тобой не сделаю, не волнуйся. Но постарайся меня понять. Моя женщина исчезла. Где она, что с ней, жива ли она - я не знаю. Иварр на что-то намекает. Из тебя полслова не вытянешь. Зато вы в один голос успокаиваете меня, что с сэром Нивалем тоже все в порядке. Причем тут он? Почему она исчезла? Кто-нибудь скажет мне что произошло?

- Это сложный вопрос, - ответил Гробнар, тоскливо глядя на отставленный Касавиром графин, - но я постараюсь ответить, если ты не будешь кричать и драться.

- Говори, - сквозь зубы произнес Касавир.


- Я скажу тебе о том, в чем уверен, а о том, в чем не уверен, позволь пока умолчать. Я не хочу оказаться пустым болтуном.

Касавир фыркнул, но промолчал.

- Так вот. Они действительно живы. Наверняка. Сила крови защищает того, кто ей обладает, от самой себя. То есть, я хочу сказать...

- Стоп. Какая сила?

Гробнар вздохнул и взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы.

- Видно, придется посвятить тебя в эту легенду. А выводы ты сделаешь сам. Обещай, что будешь слушать.

Касавир кивнул, взял стул, стряхнув на пол кипу исписанных бумажек вперемежку с одеждой, поставил его напротив кровати спинкой вперед и сел. Стул, привыкший к легенькому гному, жалобно заскрипел, а Касавир хмуро уставился на Гробнара, приготовившись выуживать из потока его сознания что-нибудь, похожее на информацию.


- Известно ли тебе о легендарном барде Талиесине, жившем две или даже три тысячи лет назад?

- Нет, - ответил Касавир таким тоном, словно Гробнар спросил, не имеет ли он привычки воровать пирожки с ярмарочных лотков.

- Неудивительно, - просиял Гробнар. - Завистники Хагьяр и Реньяр постарались стереть из истории все воспоминания о нем. Это очень давняя и малоизвестная легенда. Честно говоря, я думал, это сказка. Но когда увидел Эйлин с темными глазами, серебристыми волосами и сверкающим челом, меня как громом поразило!

Гробнар торжествующе посмотрел на Касавира. "Лучше бы тебя на самом деле громом поразило", - мелькнула кровожадная мысль.

- Говори дальше, пока я еще в силах тебя слушать, - спокойно сказал он.


Это воодушевило гнома.

- История рождения Талиесина - воистину удивительна! Я расскажу ее вкратце. Талиесин родился от рисового зернышка, съеденного злой колдуньей. Родив Талиесина, она тут же захотела его убить.

- Обнадеживающее начало, - мрачно прокомментировал Касавир.

- Ой, что ты, - Гробнар махнул рукой, - дальше будет еще интереснее. Когда конец был уже близок, младенец вдруг преобразился, его чело засверкало так, что колдунья чуть не ослепла. И тут он запел такую нежную и трогательную песню, какой и не слыхивали. И она не стала его убивать, а положила в корзинку и пустила вниз по реке. А потом...

Касавир поднял указательный палец.

- Один вопрос. Каким образом эта душераздирающая история о поющем младенце, родившемся от рисового зерна, связана с Эйлин?

- Очень даже прямо связана, - Гробнар улыбнулся до ушей. - Талиесин был самым удивительным волшебным бардом в истории. Он знал все тайны на свете и мог отгадать любую загадку, поэтому его волосы были серебристыми. Но сам он оставался вечно молодым и прекрасным, с темными глазами и удивительно красивым голосом. Когда он пел или говорил стихами, он мог добиться всего, чего хотел, даровать удачу тем, к кому благоволил и позор тем, кого хотел наказать за злобу и зависть. Но убивать и творить зло он не мог. Однажды, когда его приемного отца посадили в тюрьму, он...

Касавир молча показал Гробнару кулак.

- Хорошо, хорошо, ближе к делу, я понял, - быстро протарахтел гном и продолжил: - Так вот, у него были двое завистников - дворфы Хагьяр и Реньяр. Они захотели убить его и подстерегли во время послеобеденного сна на лесной опушке. Они вставили ему кляп, чтобы он не мог петь, связали, пронзили его грудь и оставили умирать. Когда он понял, что сейчас умрет, он призвал на помощь силу своей магии. Силы этой хватило лишь на то, чтобы зачаровать каплю крови, вытекшей из его сердца. Но зато как! Когда его жена и сын нашли тело, мальчик оцарапал руки, разрезая на нем веревку, и прикоснулся к его груди. Капля зачарованной крови смешалась с его кровью. Во-первых, это сделало всех потомков Талиесина талантливыми в том, что касается способностей бардов, торговцев, дипломатов, покорителей сердец, и так далее. Кроме того, это даровало им всем необыкновенную способность силой магии, заключенной в своей крови, творить все, что угодно, кроме зла. Вызывать стихии и переноситься с места на место, излечивать больных и возрождать к жизни умирающих.


Касавир задумался.

- Ты хочешь сказать, что Эйлин и есть тот самый потомок?

- Да!

Гробнар уже не мог усидеть на месте и вскочил с кровати.

- Да, да, да! Мудрая Го была права!

- А там еще и Мудрая Го была? - Поинтересовался Касавир.

- Нет... то есть да. То есть, это она рассказала мне легенду и сообщила, что потомков Талиесина осталось очень мало, по пальцам можно пересчитать. Она сдохнет от зависти, когда я скажу ей, что видел аж двоих из них.

- Двоих? - Насторожился Касавир.

- Ну, а сэр Ниваль, по-твоему, кто?

- Господи, боже, Эйлин и этот чокнутый - родственники?!

- Ну, да! - Гробнар запрыгал на месте от радости. - Но, к сожалению, наверняка, очень дальние. Талиесин-то жил тысячи лет назад.

- Подожди, - Касавир остановил Гробнара, - Эйлин никогда ничего не говорила об этом даре.

Гробнар развел руками.

- А откуда ей было знать, если раньше с ней такого не случалось? И потом, говорят, человек сам не знает, когда и как проявится этот дар, и не может его контролировать. Таким образом, Талиесин защитил силу от использования во зло каким-нибудь отщепенцем.


Касавир долго смотрел немигающим взглядом на обклеенную исписанными обрывками стену позади гнома и, наконец, произнес:

- Гробнар, это бред. Это самый бредовый бред, который я когда-либо слышал.

Паладин тяжело вздохнул. Он почувствовал, как голова его наливается свинцовой тяжестью, а под набухшими от бессонницы веками словно скрипит песок. Измученный организм напомнил о себе тупой болью в правом боку и горечью во рту.


Вот он и узнал то, что хотел. Очередная байка, легенда, бардовская сплетня, которые они рассказывают друг другу, шляясь по тавернам и зарабатывая золотые на ярмарках. Переведя взгляд на гнома, он сказал, пристально глядя ему в глаза:

- Но я не могу не верить тебе. Единственное, что удерживает меня от отчаяния - это надежда, что все это - не пустые байки. Но знай, если ты все это выдумал... - он сжал кулаки и посмотрел на Гробнара так, словно хотел прожечь в нем дырку.

Но Гробнар был спокоен, к нему вернулась его обычная безмятежность. Он весело посмотрел на Касавира и с хитрой улыбкой спросил:

- А когда Эйлин найдется, ты научишь меня языку иллюзионистов?

- Убью, - мрачно закончил паладин и, резко встав и отшвырнув ни в чем не повинный стул, повернулся и быстро вышел из комнаты.


## Глава 3

Эйлин и Ниваль занимаются хозяйством, ссорятся и мирятся


Жилое помещение рудника представляло собой просторный барак, большую часть которого занимал длинный дубовый, грубо сколоченный стол с двумя лавками. Там был также камин и несколько лежанок. Судя по размеру мебели, существа, обитавшие здесь, были не больше дворфов. Ну да, где рудник - там и дворфы. Это чуть не привело Эйлин и Ниваля в отчаяние. К счастью, они обнаружили небольшую пристройку, в которой размещалась стража. Там все было человеческих размеров. В сторожке они нашли все, что им было нужно. Старые кожаные утепленные куртки и штаны, теплые подшлемники, кое-где проржавевшие, но сносные кольчуги, теплые сапоги. Правда, на Эйлин все это было немного велико, но она не привередничала. Наоборот, если обмотать ноги тряпицами, будет еще теплее. Облачившись в эти одежды, они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Сэр Ниваль, второе лицо в стране и легендарная хозяйка Крепости-на-Перекрестке выглядели сейчас не лучше бродяг с большой дороги.


Самым ценным их приобретением оказались щиты и оружие. Мечи были не в лучшем состоянии, но отбиться ими от непрошенных попутчиков можно было. Ниваль взял себе старый железный щит и полуторный меч. Эйлин раздобыла два вполне годных клинка. Еще там было несколько коротких мечей и кинжалов, и они решили сложить их в сумку и забрать с собой. Эйлин с удовлетворением отметила, что в хозяйственности этот аристократ ничуть ей не уступает. Под одной из кроватей она обнаружила старый истертый кошелек с несколькими монетами.

- Сэр Ниваль, как вы, рыцарь и начальник Девятки, относитесь к такому постыдному явлению нашей жизни, как мародерство? - Лукаво спросила она.

- Так же, как и вы, леди Эйлин, презираю всей своей рыцарской душой, - в тон ей ответил Ниваль.

- Понятно, - она подмигнула ему и засунула кошелек в карман.


Остаться на ночлег в сторожке не представлялось возможным, так как у нее были выбиты окна. В бараке же окон не было, и если прогреть его как следует, там можно было вполне сносно провести ночь. Единственным "но" было то, что они отыскали лишь одно нормальное одеяло, и то побитое молью. Буркнув "разберемся", Ниваль предложил проследовать в "гостиную" и попробовать зажечь камин. Перед этим он заглянул в дымоход и, покачав головой, велел Эйлин подставить под него деревянное ведро и не соваться и ушел, прихватив валявшийся в углу топорик. Срубив около дома маленькую елочку, он очистил ее от нижних веток и полез на крышу. Через несколько минут из дымохода ухнуло полведра сажи.


Довольный и чумазый Ниваль вернулся, неся дюжину сыроватых, но сносных поленьев. Эйлин смотрела на него, раскрыв рот. Она искренне полагала, что рыцари понятия не имеют, как устроены камины в их замках, не говоря уже о том, чтобы самим чистить дымоходы и колоть дрова. Когда к ней вернулся дар речи, она произнесла.

- Слушай, Ниваль, а слабо пойти в трубочисты, когда Нашер даст тебе пинка под зад? Хороший трубочист всегда в почете.

Ниваль свалил поленья около камина, отряхнул руки и добродушно ответил:

- Запросто. За хорошее жалованье, бесплатную еду и выпивку готов пойти к тебе штатным трубочистом.


Пока камин протапливался, понемногу наполняя комнату теплом и запахом осиновых дров, Эйлин решила позаботиться об ужине. К ее радости, в хозяйстве бывших обитателей домика нашлась удочка. Удилище, правда, было так себе, но можно было обойтись и без него. Ловить нерестовую форель оказалось гораздо приятнее и интереснее, чем часами сидеть на тихом берегу, ожидая движения поплавка. Забрасывая приманку на поверхность воды по ходу течения около каменистых перекатов, она быстро поймала семь пятнистых серебристо-розовых рыбешек. Четыре из них, к ее удовольствию, оказались с икрой. Кроме того, на противоположном берегу реки она разглядела несколько припорошенных снегом кустиков с темными ягодами. Она перешла реку по камням, и не зря. Это оказалась ежевика. Не бог весть что, но в качестве разнообразия вполне сгодится. Натыкаясь на колючки и чертыхаясь, Эйлин набрала полный подшлемник и поспешила к Нивалю.


Тот уже успел похозяйничать, сдвинув несколько лежанок и соорудив из них два нормальных человеческих ложа. Придвинуть их поближе к камину не удалось: мешал массивный стол, который не сдвинули бы и пятеро человек. Он нашел несколько оловянных тарелок и ножей. Вилок почему-то не оказалось, но это никого не волновало. Кто голоден, тому не нужна вилка, чтобы наесться - была бы еда. Они выпотрошили и приготовили рыбу, нанизав ее на прутья. Икра была хороша и сырой.


Никогда еще самая обычная рыба, приготовленная на огне без соли и специй, запиваемая водой из реки, не казалась ей такой вкусной. Ниваль полностью разделял ее мнение. Покончив с рыбой, он сунул в рот горсть чуть подмороженных ягод, а потом, выковыривая из зубов косточки, довольно произнес:

- Ммм... какой у нас сегодня замечательный десерт. Повар постарался.

Он вздохнул, глядя на камин, и мечтательно произнес:

- А знаешь, я бы с удовольствием тут пожил. Райское место. Тишина, покой, еда плавает и растет под ногами. Никакой политики, никаких забот, приятная компания. Может, зависнем тут на пару месяцев?

Взглянув на Эйлин, он умолк. Та сидела, опустив голову на руки, и всхлипывала. Ну вот, опять. Ниваль невольно поморщился. Женщины. Он никогда не пытался их понять и, вообще, предпочитал держаться от них подальше. А уж если они начинают плакать - это, по его мнению, было сродни какому-нибудь загадочному и непознанному природному явлению, которое не стоит пытаться постичь, а лучше слинять поскорее. Однако, его логический ум все-таки сделал поправку на то, что она пережила, пройдя через Мерделейн, убив Короля Теней, потеряв связь с товарищами и оказавшись с ним в неизвестном месте.


Поколебавшись, Ниваль подсел к девушке и похлопал ее по плечу.

- Ну... Эйлин. Не надо. Я пошутил. Ну, извини. Послушай, я уверен, с ними все в порядке. По крайнем мере, с Касавиром.

Эйлин подняла голову, посмотрев на него заплаканными глазами, и зло выкрикнула:

- Да что ты понимаешь! Тебе же на все наплевать! Твой дружок Грейсон наверняка с ума сходил, когда узнал, куда ты пошел, а ты о нем даже не подумал! Зачем ты вообще за нами увязался?! Героем побыть захотел?! Игрушки тебе всë, да?!

Ниваль поиграл желваками и тихо сказал:

- А вот это ты зря, Эйлин. Зря.

Он резко поднялся и подошел к камину, повернувшись к ней спиной. Помолчав немного, он заговорил, не поворачиваясь.

- Ты считаешь, я пошел с тобой в преисподнюю, чтобы огрести славы и богатства? Глупо. Плохо же ты думаешь о моем чувстве самосохранения. Это решение было очень непростым. И Грейсону я ничего не сказал, потому что боялся что он захочет пойти со мной. Он такой...


Он повернулся, быстро подошел к ней вплотную и, наклонившись, посмотрел ей в глаза.

- Ты хочешь знать, что все это значит и какова моя роль? Я сказал тебе правду, я не знал, зачем рисковал, и не знаю сейчас!

Отстранившись, он сказал уже спокойнее:

- У меня всегда была развита интуиция, с детства. Я не всегда следовал ей, предпочитая рассудок, которым, слава богу, тоже не обделен. Это она толкнула меня на безумие. И я верю, просто наивно верю, что это было не зря, что в этом есть какой-то смысл.

Помолчав, он снова заговорил, глядя в сторону.

- Согласен, по вашим ханжеским меркам я аморальный тип и гад, каких поискать. Но я воин. Эти люди... твои друзья стали значить для меня чуть больше после того, как сражались рядом со мной. Касавир... мы служили вместе и друг-друга убить были готовы... во всяком случае, он меня. Но он лечил и мои раны там, в Мерделейне, понимаешь? - Он снова посмотрел на нее. - И если ты думаешь, что для меня было сплошным праздником оказаться здесь с тобой - то очень ошибаешься.


Эйлин, уже переставшая плакать и, не отрываясь, смотревшая на бледное лицо Ниваля с покрасневшими (от волнения или злости?) щеками, отерла последние слезы и, погладив его сжатый кулак, сказала:

- Прости, Ниваль. Я не со зла, правда. Я понимаю твои чувства. Но... я действительно надеялась, что ты хоть что-то мне объяснишь, а ты ведешь себя так, словно все в порядке, говоришь то о логике, то об интуиции...

Ниваль покачал головой и ободряюще улыбнулся, садясь рядом с ней.

- Эйлин, ты же умница. Для женщины. Я давно понял, что ты знаешь, когда надо жить головой, а когда сердцем. Попробуй просто поверить мне и привести свои мысли в порядок. Не думай, что я такая холодная скотина, что совсем не понимаю тебя. Просто... я такой и другим быть не умею. Что толку, что мы будем вместе сидеть и переживать.

Она помолчала немного и, вздохнув, тихо сказала.

- Хорошо, Ниваль. Я очень устала и... наверное, мне действительно надо побыть одной и подумать.


Убрав остатки еды в холодный угол барака, Эйлин села на шаткую скамеечку у камина, поставив локти на колени и подперев подбородок кулаками. Глядя на оранжевые всполохи, пляшущие на прогорающих поленьях, она стала вспоминать. Руки Ниваля, ощущение радости и полета, темнота, потом - река, рассвет, ощущение собственной бесплотности. Плеск воды. Она смотрит вниз. К берегу прибивает люльку. Рыбачка находит ее, зовет мужа. Они достают младенца, прекрасного, как маленький бог. Спорят. Рыбак говорит, что его надо отнести монахам. Им нечем его кормить, их хижина холодна и убога. А сам он - неудачник, которому не везет даже в рыбной ловле. Вдруг лоб младенца начинает сиять, и он поет. И так становится хорошо и спокойно на душе от этой песни. Язык ей незнаком, но смысл почему-то понятен.


Услышь мою песнь, и с нуждой навсегда попрощайся...

Поверь, и тепло твоего очага никогда не погаснет...

Знай, не в рыбной ловле твое призванье,

А в доблестном сердце твоем и любви, что твой дом согревает...

Коль послан тебе я богами, прими этот дар благодарно...

Забудь о невзгодах, и смело иди к своей цели...


Вздохнув, Эйлин обернулась к Нивалю. Он уже устроился на своем ложе, оставив ей одеяло, и пытался уснуть. Она подбросила в камин пару поленьев и подошла к нему.

- Холодно?

- Ложись давай, - буркнул он и, скрестив руки на груди, отвернулся к стене.


Эйлин улеглась на другую кровать и завернулась в одеяло. Так себе одеяльце, старенькое, воняет прогнившей соломой. И тепла камина в дальнем углу явно недостаточно, чтобы как следует прогреть большой холодный барак. Что-то скрипит и потрескивает. Наверное, рассыхающиеся доски пола. Или хиленькая дверь, от которой здорово задувает. Похоже, снаружи похолодало. Поначалу ее тело еще держало тепло, но через полчаса, так и не заснув, она почувствовала, как холод от промерзшей стены неумолимо добирается до ее спины. Она услышала, как Ниваль заворочался. Ему, видать, совсем не сладко.

- Ниваль, - позвала она.

- Чего тебе? - Неласково ответил он.

- Ты не спишь?

- Ты бы что-нибудь поумнее спросила.

- Ниваль, - снова позвала она, - ты так совсем замерзнешь.

Он молчал.

- Вместе под одеялом нам было бы теплее.

- Еще чего, - пробурчал он, - даже не думай.

Но Эйлин решительно поднялась и подошла к Нивалю, пихнув его, чтобы он подвинулся.

- Я понимаю, что мои объятия - не самая приятная для тебя вещь, - упрямо сказала она, - и, между прочим, это взаимно, не обольщайся. Но так у нас будет больше шансов нормально пережить эту ночь.

Поворчав немного, Ниваль согласился.

- Ладно, ложись. Да не лицом! Спиной. Тьфу, хрен редьки не слаще. Давай одеяло.

Когда Эйлин пригрелась, Ниваль поднял голову и строго сказал:

- И не вздумай шевелиться. И вообще, поняла?

Чувствовалось, что он нервничает, аж дар речи ему отказал.

- Угу, - кивнула довольная Эйлин, - можешь свое "вообще" засунуть...

- Спокойной ночи! - Проревел Ниваль ей в самое ухо. - Чтоб спала, как убитая!

Эйлин улыбнулась и закрыла глаза.

- Конечно, Ниваль. В твоих объятиях я буду спать, как младенец. - И, помолчав немного, сонно добавила: - Спокойной ночи, солнышко.


Ниваль вздохнул. Солнышко. Так его звали давным-давно. Когда он даже не мечтал стать вообще рыцарем, а тем более рыцарем далекого северного Невервинтера и начальником Девятки, а был обычным чумазым пацаненком с окраины Уодердипа с необычными золотистыми вихрами. А теперь и эта маленькая зараза его так назвала. И правда, стало теплее. Только неудобно, руку некуда деть. Решив, что хуже уже не будет, Ниваль обнял Эйлин. Прислушавшись к ее дыханию, он успокоился. Слава богу, спит, а то вообразит невесть что.


## Глава 4

Касавир отправляется на поиски


В сумраке ритуальной комнаты при храме было тихо и пахло миррой. Касавир полусидел на небольшом столике, скрестив руки, и наблюдал, как Иварр закрывает стеклянный саркофаг, в котором покоился Меч Покалеченного Бога - его самая ценная реликвия - и вытирает пыль с крышки.

- Собственно, я уже все решил, - нарушил молчание Касавир.

Иварр буркнул через плечо:

- Не сомневаюсь.

Закончив свое занятие и повернувшись к нему, он заметил:

- Вопрос в том, куда ты собрался идти. Мир велик.

- Знаю, Иварр, - со вздохом сказал Касавир, - и зацепка у меня только одна, весьма ненадежная. Но это лучше, чем сидеть и ждать.

Голос паладина стал глухим, а взгляд жестким.

- Как представлю, что она где-то подвергается опасности, и рядом с ней этот...

- Ну, ну, - Иварр подошел к Касавиру и похлопал его по плечу, - он ведь воевал с вами в Мерделейне. И вы многим ему обязаны.

Касавир фыркнул.

- Он неплохой воин, и всегда им был. Но от этого он не перестает быть тем, кто он есть. Говорят, пока я болел, прилетал Грейсон и устроил тут целое светопреставление. Чуть ли не облазил всю крепость, полагая, что начальника Девятки похитили и держат связанным в подвале. Я бы его...

Так и не сказав, что он сделал бы с Нивалем, Касавир посмотрел на Иварра взглядом, не оставляющим сомнений в том, что, окажись начальник Девятки здесь, ему бы не поздоровилось.

Иварр пожал плечами.

- Что ж тут удивительного? Они ведь друзья.

"Ага, друзья..."


- И все же, куда ты пойдешь? - Повторил Иварр свой вопрос.

- Гробнар утверждает, что, по легенде, этот Талиесин жил где-то в небольшой долине у подножия Хребта Мира, восточнее Мирабарских шахт. По его мнению, это наиболее вероятное место, куда их могло забросить.

- М-да, - Иварр покачал головой, - это далеко на северо-востоке. Путь неблизкий. И опасный.

- Именно поэтому я должен туда отправиться, - твердо сказал Касавир.

- Надеюсь, ты пойдешь не один?

- Со мной уже вызвался идти кое-кто. Отказать я не могу. Эйлин нам всем дорога.

Иварр усмехнулся.

- И, конечно, это маленькое надоедливое создание в первых рядах?

- Угу, - хмуро ответил Касавир.

- Сочувствую. - Иварр помолчал. - Ну что ж, все, что понадобится тебе в дороге, включая мое благословение, я дам.


- Спасибо, Иварр. - Касавир встал со стола. - Жаль оставлять тебя, когда у тебя столько дел в лазарете.

Святой отец махнул рукой.

- Ничего, справлюсь. Сэнд, твоими стараниями, не сегодня-завтра встанет на ноги. А Кара... поддерживать ее существование я могу сколь угодно долго. Очень рассчитываю на Сэнда. - Иварр погладил бороду и взглянул на Касавира. - Подруга Келгара меня беспокоит.

- А что с ней не так?

- Не будь наивным, - сказал Иварр вздохнув. - Ситуация очень необычна. Я видел, какими рождаются дети дворфов, когда жил в Сундабаре. Боюсь, друидка, с ее примитивными методами, не справится.

- Значит, расслабиться тебе в ближайшее время не придется. - Касавир улыбнулся и оглядел крепкую приземистую фигуру своего наставника, который, чтобы не стоять без дела, принялся менять масло в ритуальных чашах. - А хорошо было в Невервинтере. Знай себе, проводи ритуалы, даруй благословения да принимай исповеди.

Иварр поморщился.

- После наших-то с тобой походов? Скука смертная. Когда ты ушел в ущелье орков, я даже завидовал тебе, хоть и не ожидал увидеть живым. Я бы и сейчас с тобой пошел.

Касавир рассмеялся и похлопал Иварра по плечу.

- Когда же ты угомонишься, старик?

Иварр ворчливо произнес, наливая масло в последнюю чашу:

- Когда, когда... А вот когда Тир сам пошлет мне весточку: мол, хватит, напрыгался. Тогда и успокоюсь навсегда.

- Ну, значит, не скоро, - заключил Касавир. - И все же, я тебя подменю сегодня у Сэнда.


*****************************************************************************


Разговор с Каной был коротким. В отсутствие капитана, Касавир был старшим по званию, и его приказы не подлежали обсуждению. Кана приняла командование крепостью. Большинство солдат и сержантов, набранных в процессе подготовки к войне, захотели остаться. Таким образом, был сформирован постоянный гарнизон. Работы у него в землях Крепости-на-Перекрестке было более, чем достаточно. Мастер Видл тоже остался и с энтузиазмом принялся за восстановление поврежденных при осаде башен, благо, казна была полна запасами. Шандра осталась на хозяйстве, и в том, что крепость без командира не разорится, можно было не сомневаться. Были посланы патрули к местам прерванной разработки залежей руды, являвшихся собственностью Эйлин. К счастью, ни лорд, ни кто-либо другой, не претендовали на них. Когда безутешный Грейсон пришел в себя и сообразил, что к чему, он заверил, что прикроет Ниваля, а заодно и Эйлин перед Нашером. Неизвестно, что он наболтал в Невервинтере, но лорд успокоился и остался в полной уверенности, что начальник Девятки и один из рыцарей и крупных землевладельцев выполняют важную миссию, касающуюся экономических интересов страны. Патрули зачистили шахты от расплодившихся там пещерных хищников и любителей халявы, была выставлена охрана, набраны рабочие из числа тех, кто жил в маленьких городках и во время войны остался без крова и средств к существованию, и добыча возобновилась. Позже, когда в казну лорда тоненьким ручейком потекли первые налоги от Крепости-на-Перекрестке, он успокоился окончательно и стал ставить всем в пример деловую сметку и сознательность ее хозяйки, которая даже в тяжелое послевоенное время умудряется выполнять свой гражданский долг.


Так что, Касавир, мог отправляться на поиски, не опасаясь, что им некуда будет вернуться. Счастью Гробнара не было предела. Пройти полстраны, оказаться там, где был рожден великий бард всех времен, - такое Мудрой Го и не снилось. Он уже предвкушал, как утрет ей нос. Перед походом он отпросился на сутки в Невервинтер - повидать свою любимую Дорин и сказать ей, как он счастлив, что собирается покинуть ее на неопределенное время и отправиться в полное опасностей путешествие. Ровно через двадцать четыре часа он, к разочарованию Касавира, вернулся - с фингалом под глазом, бодрый, веселый и вдохновленный. Касавира утешало одно: если окажется, что гном все придумал, у него будет шанс придушить его немедленно и без свидетелей.


Келгар тоже захотел составить им компанию. Его не могло остановить даже то, что Айше предстояло скоро родить. Посмотрев исподлобья на Элани, которую тревожило состояние будущей мамы, Келгар упрямо сказал:

- Малявка сделала для меня больше, чем для всех вас. Она вернула честь Айронфистам, а мне - уважение сородичей. И я буду неблагодарной свиньей, если останусь пить эль в "Золотом Фениксе", а вместо меня ее будет спасать этот недомерок, - и он кивнул на Гробнара. - Айша меня поняла. Я ей уже сказал.


Дэйгун был нужен Западной Гавани: успевшие спастись жители вернулись и стали восстанавливать деревню - в который раз за историю ее существования. Поэтому, он пожелал Касавиру удачи, хотя и скептически отнесся к идее искать Эйлин так далеко, не зная наверняка, там ли она. Грейсон, хоть и горел желанием отправиться на поиски друга, понимал, что сейчас ему лучше держать оборону в столице. Растроганный эмоциональным напутствием и подаренным в дорогу амулетом, Касавир заверил его, что, если встретит Ниваля, то будет бить не больно и не до смерти.


Неожиданную помощь предложил Джерро, который собирался покинуть их, вернуться в свое убежище, восстановить его и пожить немного в одиночестве - ему и так нелегко было все это время находиться в шумной, переполненной народом крепости. Он предложил телепортировать их в восточную часть Невервинтерского Леса, откуда каждый пойдет своей дорогой. Он - на юг, а маленький отряд Касавира - на северо-восток. Таким образом, они имели возможность сразу покрыть почти четверть пути.


## Глава 5

Касавир чует неладное и решает разобраться


Друзья распрощались с Джерро на перекрестке Большого Тракта. В пяти милях на юго-востоке была деревня Голдуилл, где жили эльфы и люди. Она славилась тем, что там можно было купить хороших лошадей и лучшие на севере Фаэруна телеги и повозки. Во время войны никаких сообщений о том, что армия Короля Теней проходила в этих местах, не поступало. Поэтому, посовещавшись, решили сделать небольшой крюк. Касавир не стал брать лошадей из крепости, не зная, как они перенесут телепортацию. Раздобыв транспорт, можно было пополнить и запас продуктов. Это было актуально, поскольку охотников среди них не было, а путешествовать им предстояло по довольно диким местам.


Сойдя с тракта, они оказались на прямой, как стрела, но узкой и довольно скверного качества дороге, по обеим сторонам которой, на сколько хватало глаз, раскинулась желтая степь, пересеченная оврагами, поросшими кустарником с сохранившимися кое-где желто-коричневыми листьями. Было не холодно, но промозгло и довольно противно. Полуденное солнце размытым бледно-желтым пятном пробивалось сквозь белесую вату неба.


Касавир шел молча. С тех пор, как они сошли на дорогу, его не покидало ощущение чьего-то присутствия. Что-то чужеродное то вторгалось в его ауру, то исчезало из поля зрения. Он не стал ничего говорить товарищам, решив разобраться с этим по ходу дела. Келгар без конца ругался, перепрыгивая на коротких ножках через рытвины и канавы.

- Надавать бы по шее этой деревенщине, дорогу нормальную сделать не могут!

Гробнар, как всегда, весело болтал, крутя головой по сторонам и каждую секунду рискуя свалиться, но почему-то, к огорчению Келгара, не сваливался.

- А еще, говорят, на холме прямо над этой деревней есть одно удивительное место - Вечнозеленая Поляна. Дикин рассказывал мне, что местные жители почитают ее, как святыню, и не пускают туда чужаков. - Он почесал голову и задумчиво добавил: - Интересно было бы...

- Даже не думай, - оборвал его Касавир, - что бы там ни было с этой поляной, неприятности нам ни к чему. Имей в виду, я с тебя глаз не спущу.

- Да ладно, - торопливо произнес Гробнар, помня, как Касавир его тряс, - я так... в плане общей информации.


Когда они, повинуясь почерневшему от времени дорожному указателю, свернули направо, дорога окончательно превратилась в направление. Теперь Касавир встревожился не на шутку. Во-первых, то, что время от времени улавливалось его аурой, исчезло, уступив место какому-то более сильному и, безусловно, недружественному элементу. А во-вторых, немыслимо представить, чтобы место, где продаются знаменитые на всю страну повозки, окружали такие дороги. Он остановился и посмотрел на товарищей. До них тоже дошло, что здесь что-то не так.

- Уверен, это та самая деревня, - сказал Касавир и взглянул поочередно на Келгара и Гробнара. - Что скажете?

- Похоже, жители сошли с ума, вот что я скажу, - недовольно пробасил Келгар, - подумать только, довести свои дороги до такого состояния! А ведь к ним со всей страны приезжают.

- А может, у них что-то случилось? - Возразил Гробнар. - Здесь есть какая-то тайна, я вам точно говорю. У меня нюх на всякие тайны и загадки. Вот помню, как-то, путешествовал я по Великому Леднику...

- Ты - по Великому Леднику? - Загоготал Келгар. - Да таких, как ты, там пачками находят застывшими во льду, как петрушка в студне!

- Келгар! - Рявкнул Касавир. - Если вы намерены на каждом шагу устраивать перепалки, можете отправляться назад!

Дворф насупился и показал Гробнару кулак. Гном состроил ему гримасу и вперился в паладина благоговейным взглядом.


- Больше всего мне хотелось бы уйти отсюда прочь и забыть об этом месте, - задумчиво сказал Касавир, глядя на ведущую в деревню разбитую, заросшую жухлой травой тропу.

После недолгой паузы, он решительно произнес:

- Но я не привык проходить мимо, если чувствую неладное. Кроме того, это последний населенный пункт на несколько лиг вперед.

Касавир услышал за спиной шорох и резко обернулся. Никого. И снова к общему ощущению агрессивной среды добавилось чье-то раздражающее вторжение в ауру. 'Похоже на... нет, это вряд ли'.


*****************************************************************************


Деревня уютно устроилась под высоким, слегка нависающим холмом. Как в любом богатом населенном пункте, где ведется оживленная торговля, здесь имелась большая базарная площадь с расположенными в несколько рядов лошадиными стойлами и навесами, где стояли разнообразные транспортные средства - от роскошных карет до вагонеток и тачек. К услугам приезжих было два больших постоялых двора с вместительными конюшнями и таверна с несколькими залами, где одновременно могли есть, пить и развлекаться азартными играми несколько сотен человек.


На первый взгляд, ничего странного в деревне не происходило. Ворота были гостеприимно открыты, местные жители приветствовали путников, на улочках и площади царило послеполуденное оживление. Гробнар оглядывался, радостно приветствуя радушных селян. Келгар, проходя мимо рядов с телегами и вагонетками, рассматривал их, цокал языком и хвалил местных мастеров. Но на душе у Касавира было неспокойно. Слишком явно он чувствовал присутствие беды, природу которой не мог понять, но видел ее даже за беззаботной улыбкой пробегающего мимо ребенка. Но когда Келгар предложил заглянуть в лошадиный ряд и поторговаться, он не стал возражать. Они решили взять четырех лошадей: на одну можно будет навьючить припасы, к тому же, она пригодится, когда к ним присоединится Эйлин. Касавир готов был заключить сделку немедленно, но Келгар неистово торговался за каждый грош, стуча себя кулаком в грудь и приводя какие-то немыслимые аргументы. К их большому удивлению, хозяин-эльф не стал упираться и даже отказался от задатка, предложив им пока отдохнуть и закупить продовольствие в таверне. Он жестом попросил Касавира нагнуться и тихо сказал:

- Обращайтесь не к хозяину, а к его сыну - Торану. Здоровый такой парень, светловолосый, с кудрявой бородой. Он все сделает в лучшем виде.

Касавир внимательно посмотрел на эльфа, и вдруг ему почудилось, будто сквозь радушную улыбку, как крик о помощи, проскользнула гримаса боли.


## Глава 6

Ниваль впадает в детство


Ниваль сидел на лежанке, отплевывался и яростно тер губы.

- Тьфу! Я так и знал! - Истерично орал он.

- Да что ты так волнуешься, будто я прокаженная! - Искренне возмущалась Эйлин. - Что ты знал?

- Что не пройдет и дня, как ты полезешь ко мне с поцелуями!

Она пожала плечами.

- А откуда я знала, что это ты? Думаешь, для меня не было шоком узнать, что парень, которого я целовала - совсем не тот, за кого себя выдавал? И вообще, - она скрестила руки на груди и добавила обиженным тоном: - ты мне своими воплями весь сон испортил!

Ниваль посмотрел на нее испепеляющим взглядом но, видимо, не найдя, что противопоставить этому железному аргументу, скрипнул зубами и нечленораздельно пробурчал что-то непечатное. Кто поймет женщину - тому прямая дорога в сумасшедший дом. Близко общаясь с Эйлин, он уже начал в этом убеждаться.


А она, в свою очередь, была, хоть и смущена, но очень зла на Ниваля. К утру камин прогорел, стало холодно. А ей было так тепло в объятиях любимого. Его сильная рука прижимала ее, а дыхание приятно щекотало шею и затылок. То есть, это все, конечно, было во сне. Она повернулась к нему, а он прижал ее еще крепче и стал гладить спину. Ее щека наткнулась на колючий подбородок, а губы сами собой потянулись к его губам. Ах, какой это был сладкий поцелуй... А потом этот блаженный заорал так, что в горах, наверное, лавина сошла. Чуть заикой ее не оставил. Было бы из-за чего. Она же не его целовала. Еще чего, размечтался.


Они долго сидели спиной друг к другу и дулись. Ниваль тоже чувствовал себя неловко. В конце концов, и ему показалось, - то есть, конечно, приснилось, - что это совсем не она согревала его своим теплом. И ничего ужасного он не ощущал, пока не осознал весь кошмар своей ошибки. Глупо-то как вышло. Не успел спастись, уже мечтает, нашел время. Наконец, он буркнул:

- Ладно, забыли. Надо дров подбросить.


Они позавтракали остатками рыбы и ягоды. Пока Эйлин зачищала барак и сторожку от всего, что могло быть им полезным, Ниваль, набрав в миску вчерашней воды из ведра, попробовал побриться самым лучшим из найденных лезвий, однако, пару раз порезавшись, чертыхнулся и бросил это бесплодное занятие. В самом деле, не проще ли воспользоваться свободой и забыть на время об этикете и привычках. Не перед этой же девчонкой прихорашиваться.


Прежде чем уйти, им следовало выяснить, куда, собственно, идти. Они решили осмотреться и заглянуть в шахту. Возможно, по месторождению можно будет определить, в каком примерно районе страны они находятся. О том, что они могли оказаться на каком-нибудь другом материке или вовсе в другом плане, они старались не думать. Это было бы слишком. Но, когда они попытались открыть дверь, та не поддалась. Оказалось, что ночью шел снег, и ее занесло. Пришлось выбираться через окна сторожки.


Когда они выползли на свет божий, Эйлин не секунду зажмурилась, а, открыв глаза, ахнула от восхищения. Все вокруг, освещаемое бледно-оранжевым светом утреннего солнца, искрилось и сверкало чистотой и белизной. Мягкий пушистый ковер накрыл землю, сглаживая все ее неровности. Деревья были словно сотканы из белого кружева, а зеленые лапы елей тяжело опустились под весом этого сверкающего великолепия. Эйлин сделала несколько шагов, проваливаясь по середину бедра, и обернулась.

- Вот это да! Ты такое видел?

- Такое - нет, - честно ответил Ниваль. - Эй, осторожно!

Она шагнул вперед, не заметив откоса, и, провалившись, с визгом покатилась вниз. Ниваль скачками побежал за ней. Она лежала на спине веселая, раскрасневшаяся, без подшлемника, рыжие волосы были облеплены снегом.

- Вставай, а то намокнешь и замерзнешь, - предупредил Ниваль.

Эйлин села и, нагнувшись, замотала головой, отряхивая руками снег. Прямо как кошка, влезшая в муку. Нивалю это показалось забавным. Его руки сами потянулись, чтобы слепить снежок.

- Ах, ты так! - Вскричала Эйлин, когда снежок достиг цели. - Ну, я до тебя доберусь!

Она нахлобучила подшлемник и полезла вверх, проваливаясь в снег. Ниваль, показав ей язык, слепил второй снежок, но, замахиваясь, оступился. Пропахав пятой точкой колею, он угодил прямиком на нее и, увлекая ее за собой, покатился дальше. Новый взрыв визга и хохота нарушил девственную тишину этого места, давно не слышавшего человеческих голосов. Увидев впереди куст, Ниваль обхватил Эйлин и завалился набок, чтобы увернуться. Они вдвоем уткнулись в сугроб. Попытались встать, но задача была не из легких. Сначала нужно было разобраться, где чьи конечности. Эйлин рассмеялась.

- Ниваль! Нива-аль. Это твоя рука? Нет, моя. А нога чья?


Начальнику Девятки вдруг стало так хорошо и легко на душе, как не было давным-давно. Черт с ним, пусть он намокнет и замерзнет. Захотелось просто полежать в сугробе, глядя на покрытые серебристой пылью кроны деревьев, разрезавшие бледно-голубое небо на причудливые лоскуты. Пусть даже и с этой несносной девчонкой, подбивающей его на какие-то несерьезные выходки. Его ресницы были залеплены снегом. Он поморгал и повернул голову. Лицо Эйлин было совсем рядом. Ресницы и брови тоже в снегу, яркий румянец на щеках, следы веснушек, которые летом щедро обсыпали ее нос и щеки. Ему захотелось ущипнуть ее за покрасневший нос. Но она оказалась не так проста, и немедленно попыталась укусить его. Отдернув руку, Ниваль погрозил ей пальцем.

- А тебе палец в рот не клади, да?

Эйлин широко улыбнулась.

- А ты думал!

Почувствовав, что нога лежит на ее бедре, Ниваль смущенно отвернулся и убрал ее.

- Ладно, - произнес он, глядя на небо, - так и быть, я тебя прощаю. Мы же друзья, и раз уж оказались здесь вдвоем, то должны держаться вместе.

Эйлин издала какой-то нечленораздельный, но явно возмущенный звук. Они сели, глядя друг на друга. Она стряхнула снег с его плеч и добродушно сказала:

- Ну и противный же ты.

Ниваль пожал плечами.

- Могу то же самое сказать о тебе.

Они фыркнули и щелкнули друг друга по носу.


## Глава 7

которая заканчивается большим бумом


Перед тем, как спуститься в рудник, они захватили оружие. В заброшенных шахтах часто селятся пещерные пауки, а то и еще кто похуже. В нежилой части рудника, кроме шахты лифта, они обнаружили пару тачек и несколько ящиков. Больше там ничего не было - кроме, разумеется, толстого слоя пыли и разбросанного кругом тряпья. На одном из ящиков стояла облупленная фляжка. Ниваль открыл ее, понюхал, расплылся в улыбке и сунул в карман. В ящиках они обнаружили взрывные сферы. Покрутив несколько из них в руках, Эйлин сказала:

- Старые, но многие из них в рабочем состоянии. Значит, рудник покинули не так давно.

Ниваль кивнул.

- Соображаешь. Взрывчатка не успела совсем отсыреть. Нам повезло.

- Угу, - ответила Эйлин, - ценная находка. Жаль, мы все не сможем унести.

- Давай сделаем так: возьмем сумки попрочнее и наведем ревизию. Ненужный хлам оставим, а сфер возьмем столько, сколько сможем унести. Они нам будут полезнее, чем пара ржавых мечей. Их, во всяком случае, можно хорошо продать.

-Ага, - Эйлин взглянула в окно пристройки, - медведи их с удовольствием купят.

Ниваль недовольно посмотрел на нее и сказал назидательным тоном:

- Между прочим, я, в отличие от тебя, думаю на пару ходов вперед и рассчитываю когда-нибудь добраться до цивилизации, где за просто так еды и ночлега не раздобудешь.

Эйлин махнула рукой:

- Не сотрясай попусту воздух, я не так глупа. Но у меня еще чувство юмора присутствует.

- Странное оно у тебя, - не сдавался Ниваль.

- Какое есть, - обиженно буркнула Эйлин.


Одна из стен пристройки представляла собой большие ворота. Приоткрыв вдвоем одну из створок, с трудом поддавшуюся из-за ржавых петель, они обнаружили еще одни ворота, а между ними - нависший над расщелиной прочный настил, поддерживаемый деревянными сваями. За вторыми воротами оказалось что-то, похожее на мастерскую, устроенную прямо в пещере. Посередине было место для костра. Вокруг - несколько плоских каменных плит, на которых, очевидно, дробили руду. Внимание Ниваля привлекло интересное механическое устройство с ножным приводом, состоящее из нескольких тисков разных размеров, резцов и шлифовальных дисков. Проведя пальцем по поверхности одного из дисков, он присвистнул. К его пальцам, помимо пыли, прилипли зеленые крупинки.

- Что-то подсказывает мне, что нам следует повнимательнее осмотреть этот рудник. Похоже, тут не простую руду добывали.

- Ты считаешь? - С сомнением отозвалась Эйлин. - Он ведь заброшен.

Ниваль покачал головой.

- Не факт, что это произошло, потому что он истощился. Факт то, что хозяина у него сейчас нет. Сечешь?


Эйлин понимающе ухмыльнулась. Уж в чем в чем, а в этом она научилась понимать начальника Девятки с полуслова - сама такой была.

- Не очень-то разумно лезть в шахту, которую бросили неизвестно почему, - заметила она. - Но блеск камней и будущих богатств слепит наш разум, верно? Чур, мне половину прибыли.

- После уплаты налогов? - Спросил Ниваль, прищурившись.

Эйлин усмехнулась, подошла к нему вплотную, провела рукой по истертому ремешку старого доспеха и, уцепившись пальчиком за застежку, посмотрела на него преданным взглядом.

- Нивалюшка, я же тебя вижу, как облупленного, - ласково сказала она, - и ты, будь добр, не держи меня за наивную. За два года я навела кое-какие контакты с людьми, которым можно хоть черта с рогами продать. А уж под твоим гениальным прикрытием...

В лазоревых глазах начальника Девятки заплясали чертики.

- Как приятно не ошибаться в людях, - сказал он почти нежно, прижимая ее руку к своему сердцу. - Если бы я не был принципиальным противником деловых браков по расчету...

- Но, но, - Эйлин погрозила ему пальцем, - думаешь, поцеловались разок - и я твоя?

- Вот зараза, - вполголоса пробормотал Ниваль, когда она развернулась и пошла к выходу.


*****************************************************************************


В грузовую шахту решили не рисковать спускаться. Кто знает, не прогнил ли трос. Наверняка, где-то внизу есть вход. Так оно и оказалось. Ниваль соорудил факелы из тряпья и содержимого своей фляжки. Спустившись, вернее, скатившись вниз и пройдя вдоль скалы, они обнаружили укрепленный брусом вход в штольню в сотне футов от того места, где шахта уходила в утробу горы. Сначала ничего интересного им не попадалось. Но, зайдя в одно из широких ответвлений коридора, Эйлин осветила факелом стену и ахнула. Прямо на поверхность выходила мутно-белая слюдяная жила с многочисленными темно-зелеными и розово-лиловыми вкраплениями.

- Ниваль, вот это да!

Он кивнул и прошел чуть дальше. Подобрав валяющуюся под ногами кирку и положив факел на пол, он пару раз ударил по породе. На руку ему упал матовый белый с зеленым кусочек.

- Здесь такое повсюду, - сказал Ниваль, засовывая кусок в карман, - так и просится в руки. Нужно быть идиотом, чтобы забросить такой бесценный рудник.

- Или чего-нибудь сильно бояться, - заметила Эйлин.

- Так пойдем и узнаем, что это, - он подмигнул ей.


На полу шахты часто попадались лужи. И чем дальше, тем больше. В конце концов, им пришлось идти почти по щиколотку в воде. Со стен кое-где стекали капли.

- Может, шахту забросили из-за заводнения? - Предположила Эйлин.

Ниваль покачал головой.

- Дворфы знают свое дело. Им откачать воду - раз плюнуть.

Пройдя до конца коридора, он остановился. Дальше подземелье расширялось и уходило чуть вниз, заканчиваясь темным тупиком. Он потянул носом воздух, вытянув руку с факелом.

- Чуешь? - Спросил он, не оборачиваясь.

Эйлин принюхалась. Слабый, но мерзкий запах тухлых яиц и еще чего-то. Так пахнут Топи в самых гиблых местах. Может, в этом причина? Но откуда этот запах? Он становился сильнее. Не было сомнений в том, что его источник приближался к ним. Эйлин дернула Ниваля за пояс.

- Осторожней, не лезь!

Он быстро вынул из-за спины щит. И вовремя. Кусок отвратительно пахнущей серо-зеленой слизи разбился об него, заставив Ниваля согнуться в приступе тошноты.

- Пещерная гидра! - Задыхаясь, хрипло крикнул Ниваль. - Отходим! Скорее, ее запах может убить!


Они попятились по коридору. Когда атаковавшее их чудовище предстало их взорам, Эйлин чуть не стало дурно. Такого она еще не видела. Оно заполняло собой все пространство коридора. Огромный, покрытый толстым слоем тошнотворной слизи, скользящий по полу мешок с шестью головами и двумя щупальцами, с которых комьями сваливалось ее ядовитое оружие. Длинные извивающиеся шеи твари были увенчаны головами, напоминающими головы ящериц, но с огромными зубами, каждый размером с короткий меч. Подойти к ней на близкое расстояние, чтобы поразить мечом, было невозможно. Только бежать. Чудище снова замахнулось своим щупальцем.

- Беги! - Закричал Ниваль, выставляя щит.

- Ниваль!


Ядовитая слизь вновь не достигла цели, лишь обдав его своим убийственным "ароматом". Они повернулись и побежали. Только бы вырваться на свет божий, куда эта тварь никогда не выползет. Но вдруг из-за бокового коридорчика им навстречу выплыло семь жутких созданий. Летающие бехолдеры - огромные глазные яблоки, окруженные рядом зубов и мелкими щупальцами. Сами по себе они не очень страшны. Они берут количеством и обычно играют роль рыб-прилипал при гидре, загоняя на нее жертву и питаясь объедками. Помимо укусов острых, как бритва, зубов, их главное оружие - ужасающий визг, парализующий противника с недостаточно сильной волей. Но Эйлин это не грозило. Она вспомнила о взрывной сфере, которую машинально сунула в карман, и у нее созрел план.

- Спина к спине!


Ниваль понял. Он должен был защищать себя и Эйлин от плевков гидры, а она - расчищать путь от ее прихвостней. Эти десять минут показались ему вечностью. Завтрак уже не пытался удерживаться в его желудке, слезы застилали глаза, дыхания не хватало, но он упрямо держал перед собою щит, молясь о том, чтобы не потерять сознание и не выронить его. Когда последний глаз, разрубленный пополам, упал к ногам Эйлин, растекшись бело-желтой массой, она сунула мечи в ножны, дернула одуревшего Ниваля и потащила за собой. Он все-таки выронил щит. Оттащив его на безопасное расстояние от медленно надвигающейся гидры и прислонив к стене, Эйлин вытащила из кармана сферу. Где-то впереди она услышала отвратительный визг. Второго боя на два фронта они не выдержат. Тут в ее обостренном опасностью сознании мелькнула мысль: концентрация смертельного и горючего газа вокруг гидры высока, температура взрыва сферы - тоже, узкий коридор. Она потрясла Ниваля за плечо. Он был почти в отключке. Времени на песни не было. Тогда она дала ему несколько пощечин и закричала прямо в лицо:

- Ниваль, очнись, нам надо бежать! Очень быстро!

Ниваль поднял голову и прохрипел:

- Беги...

За что получил новую оплеуху.

- Охренел! Без тебя?! Соберись, будь мужиком!


Он встрепенулся. Времени ждать, пока он окончательно придет в себя, не было. Чудище приближалось. Визг ее падальщиков становился громче. Мысленно пожелав им всем сгореть в аду, Эйлин крутанула половинки сферы и бросила ее в гидру. Промахнуться было трудно. Затем она схватила Ниваля за руку и, рванув его на себя, побежала. Он все-таки сообразил, что должен делать и крепко сжал ее руку. В течение нескольких секунд она слышала сзади лишь тяжелое дыхание Ниваля. Затем взрыв. Еще один. Чувство жара. Она не могла обернуться, но знала, что там. Они, пригнувшись, проносились мимо вылетавших им навстречу глаз, а те тут же попадали в пасть несущегося по коридору огненного змея. Пятно света впереди. Выход. Последнее усилие - и они вылетели из штольни, откуда вслед за ними вырвались клубы огня, и покатились вниз по заснеженному склону.


Они долго лежали с бешено колотящимися сердцами, закрыв глаза и тяжело дыша. Лежа не животе, Ниваль набрал ртом немного снега и, подержав его, отплевался. Перевернулся на спину и поморгал. После сумрака шахты дневной свет слепил глаза. Небо. Свежий воздух, холодный снег. Он стащил с головы подшлемник и почувствовал затылком прохладу. Хорошо, очень кстати. Зачерпнул пригоршню снега и отер лицо.

- Цела? - Спросил он осипшим голосом, нащупав рядом руку Эйлин.

- Задели пару раз. Ерунда, заживет.

Он сглотнул, почувствовав остаточную тошноту.

- Ты все-таки обработай... чтобы... заражение...

Привстав на локте, он вынул из кармана фляжку и, откинув крышку, отхлебнул из нее.

- Какой у меня сегодня был замечательный день, - наконец произнес он, вытерев губы. - Сначала меня целовали и выводили из себя... потом заставили впасть в детство, потом... заключили со мной сделку и снова вывели, потом надавали пощечин. И все это - один и тот же человек.

- День еще не закончился, Ниваль, - улыбаясь, ответила Эйлин.