# Люди в чёрном

Игорь Валентинович Волознев

В подмосковном посёлке ждут конца света.

И. Волознев


Люди в чёрном


Комедия в одном действии


Действуют:


Пётр Афанасьевич Силуянов, 65 лет, профессор философии Плехановского университета, астроном-любитель

Нина Викторовна, 65 лет, его жена

Дарья Антоновна, 50 лет, домработница у Силуяновых

Арнольд Ильич Подгурский, 70 лет, академик Народной математической академии имени Декарта, давний знакомый Силуянова, тоже астроном-любитель

Семён Семёнович Пронин, 40 лет, директор частного сыскного агентства "Крот"

Братья Юлий и Цезарь Мышенковы, по 30 лет, близнецы, сотрудники агентства "Крот"

Баронесса фон Вандербрюннер, урождённая Карташова, 85 лет, австрийская подданная

Карташов Владимир Иванович, 70 лет, её племянник, тоже австрийский подданный

Соседи Силуянова по посёлку:

Елистратов Роман Михайлович, 25 лет, аспирант

Присягина Зинаида Петровна, 45 лет, врач общей практики

Аглая, 22 года, её дочь, студентка

Сашка, 13 лет, её племянник, школьник

Удилова Анастасия Ивановна, 85 лет, вдова полковника

Бородунов Борис Фёдорович, 55 лет, торгует книгами в церковной лавке

Сиклитова Раиса Васильевна, 65 лет, учительница биологии

Антонюк Вячеслав Сергеевич, 70 лет, пенсионер, бывший кадровик

Харчиков, 60 лет, майор в отставке, ходит с костылём

Ерёмин Николай Николаевич, 65 лет, сторож

Ерёмина Марья Васильевна, 60 лет, его жена

Денисова Прасковья Фёдоровна, 70 лет, пенсионерка, близкая подруга Удиловой


Действие происходит поздним сентябрьским вечером 2015 года в подмосковном посёлке Пеньки, на даче Силуянова.


Сцена представляет собой комнату в одноэтажном доме. За окнами сумерки, тучи. Горит красный мохнатый абажур. Под абажуром, за круглым столом, накрытым скатертью, Удилова раскладывает пасьянс. По бокам от неё сидят Денисова, Ерёмина, Сиклитова, Присягина и Аглая. За их спинами - Нина Викторовна и Дарья Антоновна. Тут же, с краю, поместились Ерёмин и Елистратов. Елистратов рядом с Аглаей. Харчиков с костылём занял весь диван. Читает газеты. Возле него их целая груда. Бородунов и Антонюк в креслах, немного в стороне от других. Антонюк тоже читает газеты. Бородунов читает молитвенник, шевеля губами. Погружён в себя.

Справа - дверь в прихожую, оттуда выход в сад. В глубине комнаты - лестница на чердак. У одного из окон, на подставке, - телескоп. Он обмотан тканью.

Силуянов с газетой расхаживает по комнате.


Силуянов (раздражённо). Ну, видите, о чём пишут! Блогер ушёл от жены к коту! Певица разрушила брак своего любовника! Режиссёр отравился супом в Пхукете! А о том, что мир на краю гибели - ни полслова!

Антонюк. Может, всё-таки не на краю, если не пишут?

Силуянов. Да вот же она, комета, можете взглянуть! (Показывает пальцем на телескоп). Размером в четыре футбольных поля, летит прямо на нас, о чём я вам доложил ещё позавчера. Это и академик Подгурский подтверждает.

Ерёмина. Мало ли, академик. Бывает, и академики ошибаются.

Сиклитова. Вон, академик Лысенко тоже ошибался. А ведь был великий биолог, ученик Мичурина. И ошибался.

Силуянов (Сиклитовой.) Вы, Раиса Васильевна, как учитель биологии, конечно, лучше меня разбираетесь в таких вопросах. Академика Лысенко помните. Но тут вам не биология. Тут звёзды, галактики! И кометы, которые иногда сталкиваются с Землёй. Я, хоть и любитель, но комету от простого метеорита отличить могу. К сожалению, у меня недостаточно специальных знаний, чтобы правильно рассчитать курс небесного тела, потому как я по профессии философ, а не математик, но конкретно этой кометой занимался лично Арнольд Ильич Подгурский, академик Народной математической академии имени Декарта. Сам Подгурский рассчитывал её курс! Так вот. По его расчётам, комета столкнётся с Землёй не далее как сегодня ночью. Точное время пока неизвестно. Надеюсь, оно выяснится немного позже.


За столом крестятся, бормочут: "Господи спаси..."


Ерёмин (Силуянову.) А почему по телевизору не говорят?

Харчиков (отрываясь от газеты.) Если б действительно была такая комета, давно бы сказали!

Силуянов (досадливо морщась.) Паники боятся, вот и не говорят. Ведь с кометой ничего сделать невозможно. Ни сбить её, ни отклонить от курса. И наверняка там (показывает на потолок) о ней всё знают досконально - и когда, и где...

Денисова. А может, переживём как-нибудь?

Силуянов. Столкновение приведёт к уничтожению человечества. Жизнь на планете сохранится только в примитивных формах.

Харчиков. И катастрофа неминуема?

Силуянов. Неминуема.

Денисова. Недаром у Анастасии Ивановны уже третий пасьянс не сходится.

Удилова. Пиковки путаются. (Кладёт карту, затем вторую.) Вот, видите? Опять они. Тут ещё пиковая дама выскочила не к месту, хоть заново начинай...

Денисова. Не к добру.

Сиклитова. Нет, не к добру.

Ерёмина (Силуянову.) Ты, Пётр Афанасьевич, правильно сделал, что собрал нас сегодня. Вместе как-то спокойнее преставиться...

Силуянов. Я эту комету ещё месяц назад обнаружил, причём совершенно случайно. И она мне сразу показалась подозрительной. Что-то уж слишком близко должна пройти от Земли. Кометы этой я в каталогах не нашёл, и поэтому, по праву первооткрывателя, дал ей своё имя. Комета Силуянова, так сказать. С той минуты она постоянно под моим контролем. Под моим и академика Подгурского, который, как вы знаете, тоже астроном. Я к нему специально ездил по этому вопросу в Передреевку. Аскольд Ильич страшно заинтересовался. Сразу засел за расчёты траектории. А на другой день звонит мне и говорит: комета столкнётся с Землёй!

Антонюк. А вы сообщили об этом куда следует?

Силуянов. Конечно. Правда, сообщения направлял не я, а Аскольд Ильич. Он академик, к нему доверия больше. А я кто такой? Простой профессор. Не сегодня - завтра на пенсию вытурят.

Ерёмин. Месяц назад, говоришь, открыл? И чего молчал столько времени? Дотянул до самого последнего момента.

Силуянов. Потому что сомневался. Ждал, когда Арнольд Ильич закончит расчёты. И вот он только теперь сказал, что катастрофа неминуема, надо бить во все колокола.

Антонюк. Правильно сказал. И что?

Силуянов. Он сразу же начал писать письма. В газеты, в Академию Наук, в обсерваторию МГУ, в Государственную Думу, даже в ФСБ, представьте, написал...

Антонюк. Так и что же?

Силуянов. Реакции пока нет. Только из "Московского комсомольца" пришёл ответ, что письмо передано в планетарий. В планетарий они передали! Тут мир гибнет, а они - в планетарий!

Сиклитова. К мнению академика они должны прислушаться.

Силуянов (достаёт телефон, нажимает кнопки.) Ну вот, опять нет сигнала. Со вчерашнего дня не могу дозвониться ни до кого.

Аглая. Никто не может дозвониться.

Елистратов. Это из-за погоды.

Силуянов. Арнольд Ильич должен к сегодняшнему вечеру закончить перепроверку траектории и указать точное время катастрофы, а связи нет!

Аглая. Саша сейчас приедет из Передреевки и скажет точное время.

Харчиков. Он уже час как уехал.

Елистратов. За час на велосипеде вполне можно сгонять в Поредреевку и обратно, значит, скоро появится.

Силуянов. Аскольд Ильич сказал, что в интересах дела, чтобы привлечь к комете больше внимания, её надо переименовать. Название должно звучать более весомо.

Денисова. Это как же?

Елистратов. Я придумал хорошее весомое название: комета Судного дня!

Силуянов. Аскольд Ильич предложил назвать комету его именем. Кометой Подгурского. А то "комета Силуянова", по его мнению, звучит как-то легковесно, никто меня не знает, а он известен в научных кругах.

Денисова (морщась). Какие ещё названия, все помрём.

Силуянов. Не скажите, Прасковья Фёдоровна. Если есть хоть малейший шанс, что комета пройдёт мимо, то представляете, как она прославится? На века! На тысячелетия! Будут говорить: знаменитая комета Подгурского, которая чуть не уничтожила мир! А мне это немного обидно, знаете ли. Я ведь первый её обнаружил, значит, имею право на название. Я так и сказал Арнольду Ильичу.

Харчиков. А он что?

Силуянов. Очень благородно предложил назвать её кометой Силуянова-Подгурского. Я согласился.

Денисова (Удиловой.) Настя, погадай на комету. Вдруг мимо пролетит.

Удилова. Ты что, на комету гадать нельзя.

Ерёмина. А вы, Анастасия Ивановна, погадайте на нас на всех, переживём мы эту ночь, или нет.

Денисова. Да, погадай, переживём ночь или нет.

Удилова. Ну, это можно. (Тасует карты.)


Аглая подходит к окну. Елистратов останавливается возле неё.


Елистратов. Сейчас ливень начнётся. Видела, молния мелькнула?

Аглая. А Саша где-то по лесу едет... Уже и тропы, наверное, не видно, а он едет...

Присягина (услышав её). И прекрасно доедет. Он дорогу в Передреевку как свои пять пальцев знает, там у него приятели живут.


Пауза. Елистратов вставляет в ухо наушник с проводом. Слушает музыку с портативного плеера.


Аглая (Елистратову.) Ты что за музыку слушаешь?

Елистратов. Классику. Только её и слушаю.

Аглая. Я тоже классику люблю.

Елистратов (протягивает ей второй наушник с проводом.) На, послушай. Рахманинов.


Аглая берёт наушник, вставляет в ухо.


Елистратов. А ещё я хоры люблю. Я сам когда-то пел в хоре.

Аглая. Надо же, и я пела в хоре.

Елистратов. У меня тут записи колокольных звонов. Специально ездил по монастырям, записывал.


Удилова гадает. Сидящие за столом напряжённо следят за картами.


Дарья Антоновна. Ах ты, тузы ложатся один за другим! Не к добру!

Удилова (кладя карту, глухим торжественным голосом.) Вот он, пиковый туз!


За окнами мелькнула молния, грянул гром.


Ерёмина (вскрикивает.) Комета!

Бородунов (крестится.) Господи, помилуй...

Голоса: Господи, помилуй... Господи, помилуй...


Елистратов. Глаша, тебе страшно?

Аглая. Нет. Ну, если только немножко. Я не верю в катастрофу.

Елистратов. Я тоже не верю.

Аглая. Как всё странно. Небо в тучах, а за тучами - комета летит...

Елистратов. А давай договоримся. Если комета пролетит мимо, то мы поженимся.

Аглая. Тебе всё шуточки, а это не игра. Ведь, всё-таки, может столкнуться.

Елистратов. А если не столкнётся?

Аглая. Не знаю...

Елистратов. Давай скажем маме, что если комета не столкнётся, то мы поженимся. А что тут такого? Комета пролетит мимо, и тем самым нас как бы благословит.

Аглая. Опять шутишь.

Елистратов. Ничего я не шучу. А давай я сам скажу... (Оборачивается.) Зинаида Петровна, можно вас на минуточку? (Присягина подходит.) Мы тут с Глашей об одной вещи договорились. Вы, наверное, догадываетесь...

Присягина. Да уж догадываюсь. Только не вовремя это как-то всё. Не до вас сейчас. Тут комета! И Сашка всё не едет... (Вглядывается в окно.)


К соседнему окну подходит Силуянов. Тоже вглядывается. В отдалении прокатывается гром.


Ерёмина (затягивает песню.) Ах, не слышны в саду даже шорохи...


Два или три голоса подхватывают: Всё здесь замерло до утра...


Аглая (взволнованно.) Саша! Вон Саша приехал!


Песня обрывается. К окнам подходят Антонюк, Присягина, Ерёмин, Нина Викторовна, Дарья Антоновна.


Дарья Антоновна. А что это он сюда не идёт? Что он у калитки делает?

Ерёмин. Вроде, прячется от кого-то.

Силуянов. Странно...

Елистратов. Сейчас крикну ему.


Выходит в прихожую, оттуда во двор, кричит: "Сашка! Ты чего там партизанишь? Видим мы тебя! Иди сюда!"


Входит в комнату вместе с Сашкой.


Силуянов (Сашке.) Ну, что? Был у академика? Что он сказал?

Сашка (взволнованно). Академика арестовали! Могли и меня арестовать, хорошо я вовремя в кусты залез. Его вывели из дома и посадили в чёрный джип!

Нина Викторовна. Что за глупости. Как это: посадили в джип?

Сашка. Его арестовали! Я сам видел. Два мужика, одеты одинаково, во всё черное, в чёрных шляпах, в чёрных очках, только головы белые... Я думал, они и к вам приедут, поэтому, когда подъехал, спрятался...

Антонюк. Во-первых, почему ты решил, что его арестовали?

Сашка. Ну, они ведь его вели... И тётенька мне то же самое сказала...

Нина Викторовна. Тётенька - это Светлана Алексеевна? Жена Подгурского?

Сашка. Да. Когда они уехали, она на крыльцо вышла. Я тогда к ней подошёл и сказал, что меня прислал Пётр Афанасьевич.

Антонюк. Ну, так что всё-таки случилось? Что за люди в чёрных очках?

Сашка. Она сама не знает. Она их раньше не видела. Приехали, вошли в дом и увели академика, и телескоп его забрали.

Силуянов (тревожно.) Телескоп забрали? (Нине Викторовне.) Нина, принеси быстрей мешковину какую-нибудь, "цейса" надо спрятать.


Снимает с подставки телескоп. Они с Ниной Викторовной заворачивают его в мешковину.


Силуянов (Сашке.) Значит, они на джипе приезжали?

Сашка. Да. Большой чёрный джип с тёмными окнами.

Силуянов. Кошмар какой, они могут быть здесь с минуты на минуту!

Ерёмин. Зачем им сюда приезжать?

Силуянов. К Подгурскому они наверняка приехали из-за писем по поводу кометы, а значит, и ко мне приедут. (Нине Викторовне.) Нина, подпол открой.


Силуянов и Нина Викторовна подходят к лестнице. У лестницы - коврик, под ковриком в полу дощатая дверца. Под дверцей небольшая яма для хранения картошки.

Нина Викторовна откидывает дверцу, Силуянов с телескопом залезает в яму.


Харчиков (с дивана.) Фу, что за запах. Это прошлогодняя, что ль, картошка?

Силуянов (из ямы.) Я давно сказал Дарье Антоновне, чтобы убрала здесь всё...

Дарья Антоновна. Я как раз вчера собиралась, а услышала про комету, и подумала: зачем теперь убирать?

Силуянов. Может, оно и к лучшему. В картошке закопаю...

Денисова. Чего там уж закапывать. Всё суета.

Удилова. К вечности готовьтесь. Тут и пиковый туз опять.


Силуянов вылезает из ямы. Закрывает дверцу.


Силуянов (Дарье Антоновне.) Даша, в книжном шкафу, внизу, подзорная труба. Принеси её.


Дарья Антоновна приносит. Силуянов устанавливает трубу на место телескопа.


Силуянов. Пусть забирают, не жалко. Авось не разберутся, что это подзорная труба, а не телескоп...


Харчиков (Сашке.) Они, значит, во всём чёрном, в шляпах, в тёмных очках?

Сашка. Да.

Харчиков. Тогда они не из газет. И не из обсерватории.

Антонюк (Сашке.) Так что о них сказала супруга академика?

Сашка. Сказала, что не знает, кто такие. Она очень испугалась.

Антонюк. А какие документы они предъявили? Не могли же они так просто взять и увести человека. Академика притом.

Сашка. Не знаю. Она, правда, испугалась. Тряслась вся. Я видел. Да я и сам испугался.

Антонюк (смотрит на Сашку пристально.) А тебя не удивило, что эти люди вечером, в сумерках, ходят в тёмных очках?

Сашка. Удивило.

Антонюк (оборачивается к Силуянову.) Вы, вроде, говорили, что академик в ФСБ писал о комете?

Силуянов. Да, и в ФСБ писал... Ах! (Поражённый.) Вы правы, они из ФСБ!

Антонюк (Сашке.) Как всё-таки они были одеты?

Сашка. В плащи чёрные. Да они одинаково были одеты, и похожи друг на друга. И роста одного.

Антонюк. Одного роста?

Харчиков (Антонюку.) Что-то ты совсем задёргал парня своими вопросами. Сразу видно бывалого кадровика.

Антонюк. Я за двадцать лет работы в отделе кадров научился распознавать людей с первого взгляда. И этих, в плащах, прекрасно распознал.

Харчиков (иронично.) И что же ты в них распознал?

Антонюк. Картина предельно ясная. За Подгурским приезжали из ФСБ.

Сашка. Они телескоп забрали!

Антонюк (Силуянову.) Пётр Афанасьевич, а вы не в курсе, писал ли Подгурский о комете куда-нибудь за границу?

Силуянов. Точно не знаю, но мог. У него знакомые среди заграничных математиков. Особенно много среди английских.

Антонюк. Среди английских? Теперь всё окончательно встало на свои места.

Силуянов. Лично я никаких писем никуда не писал.

Антонюк. Не имеет значения. В ФСБ о вас уже известно.

Силуянов. И вы думаете, они и ко мне могут приехать?

Антонюк. Могут. Наверное, уже едут.

Елистратов (Антонюку.) Но какой им смысл приезжать? Считанные часы до катастрофы... (Силуянову.) Пётр Афанасьевич, когда, вы говорили, будет столкновение?

Силуянов. Сегодня ночью. Точное время должен определить Подгурский, но связи с ним нет, а тут ещё эта история...

Аглая (Сашке.) Саша, ты хоть спросил у супруги Арнольда Ильича насчёт кометы? Во сколько она прилетит?

Силуянов. Да, насчёт кометы спросил?

Сашка. Спросил. Она сказала, что Арнольд Ильич ничего не говорил, но она посмотрит в его бумагах.

Силуянов. И что, посмотрела?

Сашка. Посмотрела. Одну бумагу вынесла. На ней было много цифр, а в самом низу были цифры двадцать три и двадцать шесть. Она сказала, что это, наверное, то, что мне надо.

Сиклитова. Двадцать три часа двадцать шесть минут.

Антонюк. Значит, в половине двенадцатого жахнет.

Харчиков. Хорошенькое дело.


Пауза.


Бородунов. Молиться надо. (Крестится.)


Некоторые за столом крестятся. Голоса: "Господи помилуй, господи помилуй..."


Антонюк (торжественно.) Товарищи, в свете тех новостей, которые мы сейчас узнали, я могу сказать со всей определённостью: столкновение кометы с Землёй неизбежно. Сегодняшние события в доме академика Подгурского это доказывают неопровержимо.

Сашка. Мужики очень подозрительные. В чёрных очках!

Антонюк. Теперь нам остаётся только сидеть и ждать. (Садится в кресло.)

Ерёмина. Чего ждать-то?

Антонюк. Конца.


За столом крестятся.


Удилова (стучит пальцем по картам.) Вот они, ваши чёрные люди! Все здесь! И шестёрка пиковая, и семёрка...

Силуянов. Интересно, приедут они за мной, или нет?

Антонюк. Ты, главное, не волнуйся. Если бы ты был им нужен, они приехали бы уже давно. От Передреевки до нас на машине пятнадцать минут.

Силуянов. Надо всё-таки проконтролировать. (Сашке.) Саша, не в службу, а в дружбу. Поди на чердак, присядь там у окна. Увидишь машину - крикни!

Сашка. Хорошо, Пётр Афанасьевич, крикну.

Елистратов. Нет, давайте я пойду. Саша целый час крутил педали, на ногах не стоит, пусть отдохнёт.

Сашка. Да ничего, я могу.

Аглая. Нет, ты лучше здесь посиди. В кресло можешь сесть. На чердаке побудет Роман Михайлович.

Силуянов (Елистратову.) Спасибо вам большое. Мне даже как-то неудобно. Они, может, и не приедут.

Антонюк. Вряд ли приедут. До кометы... (Смотрит на часы.) Сорок минут с мелочью. Если через пятнадцать минут не появятся, можете не ждать.

Силуянов. Да, через пятнадцать минут спускайтесь оттуда.

Присягина. А вдруг комета через десять минут прилетит? (Елистратову.) А вы даже с Глашей попрощаться не успеете...

Аглая. Ну что ты, мама. Не прилетит она...

Елистратов (Аглае.) Помнишь о нашем уговоре?

Аглая. Помню.

Силуянов (Елистратову.) Ступайте быстрее, Роман Михайлович. И кричите громче, если увидите их.

Елистратов. Конечно-конечно, не волнуйтесь.


Скрывается на чердаке.


Сиклитова (Удиловой.) Погадайте ещё, Анастасия Ивановна.

Удилова. Не буду гадать, устала. И нельзя так часто. Карты врать будут.

Ерёмин. А меня что-то в жар бросило. Пить захотелось...

Нина Викторовна. Давайте чайку попьём. А то что ж мы так сидим...

Силуянов. Дарья Антоновна, давайте, организуйте нам чаю.

Нина Викторовна (Дарье Антоновне.) Даша, ставь на стол всё что есть. Шоколадный набор, пирожки с вишней, рыбу под маринадом, икру, сёмгу, всё ставь, не жалей...

Дарья Антоновна. А консервы с ананасами открывать?

Нина Викторовна. Открывать, всё открывать. В последний раз чай пьём.

Харчиков (пересаживается с дивана за стол.) Хотелось бы мне посмотреть на этих товарищей из ФСБ. А то сомнения у меня...

Антонюк. Это ты насчёт тёмных очков?

Харчиков. И насчёт очков, и насчёт телескопа... Кстати, телескоп - вещица недешёвая...

Антонюк. Думаешь, мошенники?

Харчиков. Да вот не знаю, что и думать. Они приехали к академику прямо перед катастрофой. Забрали его телескоп и его самого. Зачем? Ведь все на том свете будем, и они сами в том числе.

Сашка. Они одеты одинаково!

Харчиков. Вот именно. Ещё и одеты одинаково... Тёмные очки вечером, тёмные плащи...

Сашка. Тёмные шляпы!

Харчиков. Не операция спецслужб, а маскарад какой-то.

Силуянов (расхаживает, вдруг останавливается.) А может быть, это не спецслужбы никакие?

Антонюк. Значит, мошенники. Украли дорогой телескоп.

Силуянов. Нет, и не мошенники! Они ведь увели с собой академика Подгурского!

Антонюк. Бандиты. Деньги будут выколачивать с его семьи.

Харчиков. Если это люди из ФСБ, то его могли взять, чтоб не сеял панику среди населения.

Антонюк. Что-то поздновато опомнились. Не успеет он уже никакой паники посеять.

Харчиков (Силуянову.) А вы что думаете, Пётр Афанасьевич?

Силуянов. Есть у меня одно соображение, но не знаю, как вы к этому отнесётесь.

Антонюк. Да говорите уж, теперь всё равно.

Силуянов (понизив голос.) Академика Подгурского похитили инопланетяне.

Харчиков. Вздор, чепуха.

Силуянов. Это не чепуха! Любой астроном подтвердит. Я лично видел неопознанные летающие объекты много раз. Ночью, как посмотришь в телескоп на небо, обязательно увидишь что-то странное...

Сашка. И что вы видели?

Силуянов. Да много всего. Вот, в прошлом мае, например, видел диск со светящимися иллюминаторами. Жаль сфотографировать не успел. Но иногда кое-что успеваю. У меня целая коллекция фоток набралась.

Антонюк. Вы предъявляли их учёным?

Силуянов. Бестолку это всё, ничего не докажешь. Ответ всегда один: ваши фотографии изучены экспертами, это фальсификации.

Сиклитова. А всё-таки, зачем они похитили академика? Они что, допрашивать его будут?

Харчиков (иронично.) Вот именно, Пётр Афанасьевич. Зачем им академик? Чтобы научные знания из него вытягивать? Да они знают в сто раз больше нас. Нужны им наши знания, как собаке пятая нога!

Антонюк. А телескоп им зачем? У них что, своих телескопов нет?

Силуянов. Согласен, вся эта история с инопланетными пришельцами в Передреевке выглядит странно. Но они же инопланетяне, у них другая логика! С нашей, человеческой, точки зрения их действия могут быть непонятными, даже нелепыми. Это давно подмечено специалистами. Взять хотя бы внешний вид. То есть, внешний вид тех пришельцев, которые присутствуют на Земле и маскируются под людей. Если это группа, то они чаще всего похожи друг на друга как две капли воды, и одеты одинаково - всегда почему-то в чёрное...

Сашка. Только лица белые!

Силуянов. Скорее всего, это не сами пришельцы, а созданные ими биороботы. Или фантомы, которые могут проходить сквозь стены.

Харчиков (с мрачной усмешкой). Если они умыкнули телескоп, да ещё и машину могут водить, значит, точно не фантомы.

Бородунов. Отец Гермоген говорит, что инопланетяне и летающие тарелки - это демоны. Нарочно смущают народ.

Силуянов. До чего же примитивно мыслит этот ваш отец Гермоген.

Бородунов. Это вы говорите так потому, что не читали писания святых отцов. Там всё про демонов сказано. Да вы, небось, вообще духовной литературы не читаете. Я вас в своём магазине ни разу не видел.

Силуянов. У меня другая тематика. Я философ-материалист.

Бородунов. Сам глава районной управы товарищ Марсюткин всегда, когда идёт в церковь, заходит в нашу лавку и что-нибудь покупает. На прошлой неделе, например, купил житие и речения святого старца Зосимы.

Силуянов (морщится.) Ну и бог с ним, купил и купил.

Бородунов. Вам тоже надо прочитать эту книгу. У нас, кстати, последний экземпляр остался. Придержу его для вас.

Силуянов. Это излишне.

Бородунов. Старец был прозорливый, всегда говорил, указуя перстом на колокола: вот что поможет избавиться от демонов. Колокола! Звон святой!

Антонюк (Бородунову.) Борис Фёдорович, а как у вас в лавке торговля идёт? Покупателей много?

Бородунов. Покупатели, к сожалению, одни и те же. Самый верный покупатель - товарищ Марсюткин. Никогда без книги от нас не уходит. И поговорить с ним можно на духовные темы, недаром отец Гермоген его очень хвалит...

Нина Викторовна (Бородунову.) Я тоже бываю в вашей лавке и кое-чего покупаю. Церковные календари всегда беру... Вы присаживайтесь, попейте чайку. В последний раз, может, пьём. (Силуянову.) Петя, ты тоже садись.


Бородунов и Силуянов садятся за стол. Им придвигают чашки.


Сиклитова (пьёт чай.) Теперь мы уже не узнаем, демоны они или кто. И жить-то нам осталось всего ничего...

Харчиков (пьёт чай). Лично я в инопланетян не верю. А вот что какие-то странные люди по ночам в дома академиков забираются и телескопы крадут - в это да, верю.


Пауза. Все пьют чай. Едят.


Аглая (поднимается из-за стола.) Пойду Роме бутерброды отнесу.

Харчиков. И скажи ему, пусть спускается. Не приедут они уже.

Силуянов. Нет, пусть ещё десять минут посидит. А то неизвестно, что ждать от этих субъектов...

Аглая. Хорошо. (Уходит на чердак.)


За окнами молния. Раскат грома.


Ерёмина (испуганно крестится). Ох, чую, начинается...

Денисова (Силуянову, недовольно.) Тут светопреставление идёт, а вы про каких-то субъектов...

Силуянов. Это не "какие-то субъекты", это серьёзная научная проблема. (Подходит к шкафу, вытаскивает груду журналов. Перебирает её.) Тысячи институтов по всему миру ею занимаются, миллиарды долларов тратятся... А для вас - "субъекты"... (Раскрывает журнал.) Послушайте хотя бы это. (Читает вслух.) Пилоты НЛО людям на глаза не показываются, ведут себя скрытно. Отмечены случаи телепатического воздействия на очевидцев. По мнению специалистов, в последние годы пришельцы активизировали свою деятельность. Их летающие аппараты по-прежнему зависают над ядерными базами и сопровождают ракеты во время стратегических запусков, но теперь главный упор космиты делают на слежку "изнутри". На интересующие их объекты они направляют своих шпионов.

Удилова. Господи спаси, только шпионов не хватало.

Бородунов. Это не шпионы, а демоны.

Удилова. Молиться надо.

Бородунов. И церковный звон слушать, как советует святой старец.

Силуянов (продолжает читать.) Так, в СССР, в закрытом городе Арзамас-16, существовало КБ-11, в котором занимались проектированием ядерного оружия. Спустя много лет один из ветеранов спецслужб рассказал, что на территорию этого тщательно охраняемого объекта постоянно проникали какие-то посторонние личности, которые ухитрялись проходить через все посты охраны. Видели их, как правило, по ночам. Одетые они были во всё чёрное. На головах - чёрные шляпы, на лицах - чёрные очки. На оклики они не отвечали и спешили уйти. Несколько раз, идя за этими субъектами, сторожа попадали в тупиковые помещения, где спрятаться было невозможно. Субъекты как сквозь землю проваливались. Охранников увольняли десятками, сменяли начальников охраны, но поймать таинственных "шпионов" не удавалось. Только однажды кого-то задержали, но эта была инсценировка для успокоения общественности.

Ерёмин. Это, правда, было?

Силуянов. Серьёзный научный журнал, что вы хотите! (Читает.) В этом и в других подобных случаях на объекты проникали фантомы...

Денисова. Кто-кто?

Силуянов. Фантомы. Эфирные сущности, созданные пришельцами. (Продолжает читать.) Осенью 1998 года в США, в Национальной атомной лаборатории в Лос-Аламосе, охрана открыла стрельбу по неизвестному мужчине, одетому во всё чёрное, который пробрался в здание и переходил из одной комнаты в другую. Запертые двери он открывал одним касанием руки. Ни одна из выпущенных по нему пуль не попала в цель. Незнакомцу удалось скрыться и его последующие поиски ни к чему не привели. Что любопытно, на дверных замках не обнаружили никаких следов взлома.

Сашка. Это фантом. (Придвигает к себе банку с ананасами.)

Силуянов (читает.) Создание фантомов - одна из характерных особенностей НЛО. Поблизости от приземлившихся "летающих тарелок" очевидцы не раз наблюдали человекоподобные фигуры, которые могли просачиваться сквозь предметы, неожиданно исчезать и так же неожиданно появляться. Отмечено и присутствие физически ощутимых фигур. Скорее всего, это созданные пришельцами биороботы. Этих последних иногда удаётся распознать. Несмотря на все усилия их создателей сделать их как можно более похожими на землян, отличия от людей всё же бросаются в глаза. Прежде всего, это нелогичное, странное поведение, не свойственное людям; угловатость, автоматизм движений; сходство друг с другом, словно их скопировали с одного шаблона; отсутствие жестикуляции и мимики, неподвижность лиц. Одежда их обычно чёрного цвета, нередко не подходит им по размеру. Они остаются невредимыми там, где люди наверняка погибли бы...


За окнами молнии. Над крышей прокатывается гром. Лампа в абажуре мигает. Удилова поднимается из-за стола.


Денисова. Куда ты, матушка?

Удилова. Силы небесные... Чую, труба архангельская зовёт... Лечь хочу. (Подходит к дивану.) Уберите всё отсюда. Ложусь я.


Газеты с дивана убирают. Кладут подушку. Удилова ложится на спину, по-покойницки складывает на груди руки. Громова и Ерёмина поправляют на ней платье.


Удилова (Нине Викторовне.) Нина, икона в доме есть? Принеси сюда.

Нина Викторовна. Сейчас, подождите минуту. (Дарье Антоновне.) Даша, принеси из спальни.

Удилова. Чую, грядёт... Архангел грядёт...


Бородунов смотрит в молитвенник, бормочет. Удиловой в руки вставляют иконку.


Денисова. И нам надо бы приуготовиться. (Оглядывается.) На пол, что ль, лечь...

Антонюк. Это уже не имеет значения. Можно и за столом оставаться.

Денисова. Для вас не имеет, а для других, может, имеет.

Ерёмина. Сидеть за столом в такой момент нехорошо. Лучше всё-таки лечь. Так будет по-христиански.

Денисова. Хозяйка, простыни есть? Или одеяльца какие? Сейчас на полу и ляжем...

Сиклитова. Романа Михайловича с Глашей надо бы с чердака позвать, а то хватит им караулить.

Присягина. Не надо звать. Когда захотят, тогда и спустятся.

Силуянов. Да вы слушайте, я ведь не просто так читаю. (Читает, расхаживая по комнате.) Чаще всего пришельцев видят накануне крупных катастроф, в которых гибнет значительное количество людей. В столице Индонезии Джакарте, в 2004 году, за два дня до страшнейшего землетрясения в Индийском океане, произошёл странный случай. В многоэтажном офисе крупной компании, связанной с компьютерными технологиями, дежурный оператор заметил на экранах мониторов трёх мужчин, которые шли по коридорам и заглядывали во все двери. Их поведение и вид показались ему странными. Все трое были одного роста, одеты в одинаковую тёмную одежду, а главное - похожи друг на друга как близнецы. Сотрудники, мимо которых они проходили, никак на них не реагировали, а между тем не заметить их было невозможно. Оператор связался с охранниками на этажах. Те ответили, что троица мимо них не проходила. Оператор объяснил им, где в данную минуту проходят незнакомцы. Группа секьюрити направилась на перехват. На мониторах было видно, как охранники дважды сталкивались со странными субъектами буквально нос к носу, но каждый раз проходили мимо, даже не посмотрев в их сторону. Кончилось тем, что незнакомцы оказались вне поля зрения следящих камер и след их простыл. Поиски ничего не дали. Похоже, их видели только камеры, но не люди.

Сашка (чавкая.) Фантомы. (Пальцами вылавливает из банки ломтики ананаса и отправляет себе в рот.)

Силуянов (читает.) А через два дня Джакарта и вся Индонезия были стёрты с лица земли исполинскими волнами, вызванными подводным землетрясением. То же самое было в 2011 году, накануне великого восточно-японского землетрясения. Во многих городах Японии видели восемь странных личностей одного роста, похожих друг на друга, в чёрных одеждах. Они шли гуськом, шаг в шаг, никуда не сворачивали, не реагировали на оклики. Они входили в дверь какого-нибудь дома, причём очевидцы утверждали, что они входили не в дверь, а сквозь дверь, и исчезали бесследно. А над японскими городами летали тёмно-серые кубы и серебристые овалы, и собаки выли, и змеи выползали. А потом погибли десятки тысяч людей.

Харчиков. Мне вчера из Пахомово брат звонил, говорит, там собаки выли.

Ерёмина (крестится.) Страсти какие!

Бородунов. Святые отцы знали обо всём ещё много лет назад.


В комнате суета. На полу расстилаются простыни и одеяла. Денисова ложится рядом с диваном. Руки складывает на груди. Другие тоже ложатся. Сашка уходит с банкой к дальней стене, садится там и ест ананасы. За столом остаются Антонюк и Харчиков. Присягина сидит на лестнице. Молнии. Раскаты грома. Лампа в абажуре мигает.


Силуянов (читает.) Эти зловещие "агенты инопланетных разведок" занимаются в том числе нейтрализацией учёных, которые случайно или намеренно наткнулись на тайны, которые людям знать "не положено"... (Отрывается от журнала.) Вот она, причина, по которой похитили Подгурского! Он раскрыл какую-то научную тайну, и об этом узнали...

Сиклитова. Они появляются накануне катастроф.

Бородунов. Смиренно готовьтесь ко второму пришествию господа нашего. (Крестится.)

Голоса: Господи помилуй... Спаси и сохрани нас, грешных...


За окнами ослепительная вспышка. Ужасающий удар грома. Лампа с треском гаснет. Комната погружается в темноту. Кто-то вскрикивает: "Комета!" В темноте шевеление, скрипы, шаги, приглушённые голоса, звук упавшей чашки. Голос Нины Викторовны: "Хоть спичку бы кто зажёг. У кого-нибудь есть спички?" Голос Силуянова: "Даша, подсвечник на шкафу!"


Зажигается спичка. В круге света лицо Харчикова. Подходит Дарья Антоновна с подсвечником в две свечи. Харчиков зажигает их. В комнате становится светлее.


Сашка (кричит.) Фантомы, спасайся! (Взлетает по лестнице.)

Присягина. Ты куда? На чердак нельзя!


Сашка останавливается у чердачной двери и остаётся наверху, смотрит вниз.


Все ахают. У стола неподвижно стоят двое мужчин. Оба одного роста, бледные, в тёмных плащах, тёмных шляпах, тёмных очках.


Из-за их спин выходит Пронин. Он без очков, в кожаной куртке. Оглядывается на лежащих, ступает осторожно, чтобы на кого-нибудь не наступить.


Пронин (замечает Силуянова.) Профессор Силуянов, Пётр Афанасьевич?

Силуянов (испуганно.) Да, я.

Пронин. Я к вам по одному весьма важному делу. Вы, наверно, уже в курсе.

Силуянов. Нет.

Пронин. Разрешите взглянуть на ваш телескоп.

Антонюк (из полумрака.) Сначала разрешите взглянуть на ваши документики, товарищ.

Пронин (достаёт из внутреннего кармана корочки.) Пронин, Семён Семёнович, директор сыскного агентства "Крот". Действую на основании официальной лицензии, выданной мне министерством внутренних дел. Вот она. (Показывает Антонюку лицензию). А это Мышенковы, Цезарь и Юлий, мои сотрудники.

Силуянов. Зачем вам мой телескоп?

Пронин. В настоящее время я разыскиваю немецкий телескоп фирмы "Карл Цейс" 1936 года выпуска. (Подходит к подзорной трубе.) Насколько я понимаю, это не он.

Силуянов. Что-то я не слышал о таком телескопе.

Пронин. По моим сведениям, он должен находиться у вас. Телескоп краденый, его укрывательство грозит уголовным преследованием.

Силуянов. Не крал я никаких телескопов.

Нина Викторовна (Силуянову.) Пётр, не бери грех на душу, мы же перед господом сейчас предстанем.


Тень Антонюка показывает пальцем на пол. Юлий подходит, светит фонариком. Цезарь откидывает крышку.

Цезарь. Здесь он.


Возвращается со свёртком. Пронин разворачивает, рассматривает телескоп.


Пронин. Ну, точно, тот самый. Как на фотографиях. Вот тут и дата выбита: "1936", и название фирмы: "Карл Цейс Йена". Его ни с каким другим не спутаешь.

Юлий (Пронину.) Значит, у Подгурского мы другой телескоп взяли?

Пронин. Другой. Ошибочка вышла.

Цезарь. Но мы никогда цейсовских телескопов не видели, могли ошибиться.

Юлий. Да, имеем право на ошибку.

Пронин (рассматривает телескоп). Я с самого начала подозревал, что телескоп либо у Подгурского, либо у Силуянова. У кого-то из них.

Силуянов. Ничего не понимаю, товарищи. Это мой телескоп. Он у меня уже много лет. С его помощью я сделал тысячи важнейших астрономических открытий...

Пронин. Как он у вас оказался?

Силуянов. Купил на барахолке. Это сто лет назад было.

Пронин. Где и когда конкретно?

Силуянов. В Реутово, у комиссионного магазина. Там перекупщики собирались по субботам, торговали подпольно. А когда купил - не помню, хоть расстреляйте.

Пронин. Я вам напомню. История любопытная. И Реутово тут не причём. Данный телескоп в 1962 году украден из астрономического кружка Дома культуры фабрики "Красный ткач". Его стоимость - двадцать миллионов долларов. Это уникальное штучное изделие с линзами из сиамского хрусталя, изготовлено по специальному заказу рейхсфюрера Германа Геринга.

Силуянов. В первый раз слышу.

Пронин. Вы, конечно, могли этого не знать, потому что ценность телескопа выявилась совсем недавно.

Силуянов. Говорю вам, я добросовестный покупатель, и вещь находится у меня давно.

Пронин. Вам придётся доказать, что вы добросовестный покупатель, а пока мы обратимся за разъяснениями к одному вашему знакомому.

Силуянов. Это ещё к кому?


Пронин кивает одному из близнецов, тот выходит и почти сразу возвращается, оставив дверь раскрытой. Входит Подгурский. Удивлённо озирается на лежащих на полу старух.


Голоса в полумраке. Кто это? Никак, Арнольд Ильич?

Пронин. Господин Подгурский, который имеет самое непосредственное отношение к данному делу.

Ерёмина. Арнольд Ильич, что слышно о комете?

Денисова. Помрём когда?

Подгурский. Ничего конкретного о комете сообщить не могу, её не видно за облаками уже третьи сутки. А насчёт помирать - это ваше личное дело.

Сиклитова. Правда ли, что катастрофа в половине двенадцатого?

Подгурский. О катастрофе не буду говорить ничего. Я не предсказатель.

Удилова (с закрытыми глазами, могильным голосом.) И правда, о таких вещах говорить нельзя. Тяжкий грех.

Пронин. Господин Подгурский, вам знаком этот телескоп?

Подгурский. Как будто знаком...

Пронин. Давайте подойдём ближе к свету.


Пронин с телескопом и Подгурский подходят к свечам.


Подгурский. Конечно, знаком! Это мой цейсовский телескоп! Его украли у меня довольно давно, в шестьдесят девятом году, но я его помню до мельчайших подробностей.

Пронин (Силуянову.) Слышали? Телескоп украден у господина Подгурского в шестьдесят девятом году. Вам это ни о чём не говорит?

Силуянов. Абсолютно ни о чём.

Подгурский. Это драгоценная вещь для меня. Тот самый цейс, с которого я начал увлекаться астрономией. Вот тут... Поверните немного... на этой стороне небольшая царапинка... Посмотрите сюда. Есть она там? Есть? Я её случайно сделал... Много лет прошло, а я помню.

Пронин. Господин Подгурский, при каких обстоятельствах оказался у вас этот телескоп?

Подгурский. Подарок моего покойного дядюшки, ветерана войны. Он привёз его из Германии в качестве военного трофея.

Пронин. А документы об этом у вас сохранились?


Подгурский разводит руками.


Силуянов. Ничего не понимаю. Я купил этот телескоп на толкучем рынке в Реутово.

Пронин. (Подгурскому.) При каких обстоятельствах его у вас украли?

Подгурский. Его украли из моей дачи в Передреевке. Вор воспользовался тем, что все уехали в Москву, и проник в дом через чердак. Могу сказать точно, когда это было. В ночь на двадцатое июля шестьдесят девятого года.

Пронин (Силуянову.) Вы слышали?

Силуянов. Вы хотите сказать, что это я его украл? Так вот, официально заявляю, что весь июль шестьдесят девятого года я провёл в студенческом стройотряде на работах в совхозе "Заветы Ленина" Истринского района. Я был там безотлучно целый месяц, меня видела масса народу.

Пронин (кивая.) Да, алиби у вас железное. Но вот некто Коровин, по кличке Лёнька Ключик, перед своей смертью в девяносто третьем году, признался, что это он украл цейсовский телескоп из дома Подгурского, причём сделал это по вашему заказу. Вы заплатили ему за кражу телескопа двести рублей. Для тех лет это немалые деньги.

Силуянов. Клевета! Не знаю никакого Коровина!

Пронин. В шестьдесят девятом году он проживал в Пеньках у своей родственницы, а значит, вы вполне могли его знать.

Силуянов. Говорю вам, это клевета! Арнольд Ильич всегда был моим лучшим другом, мы вместе увлекались астрономией... И чтобы я покусился на его телескоп... такого не могло быть... это непредставимо...

Пронин. Господин Силуянов, в семьдесят четвёртом году цейсовский телескоп 1936 года видела у вас некая Александра Сверчкова, с которой вы в то время находились в известных отношениях. По её показаниям, в том году она по меньшей мере трижды приезжала к вам в Пеньки и вы по ночам показывали ей звёздное небо в этот телескоп. Или вы опять скажете, что не знаете никакой Сверчковой?

Нина Викторовна (Силуянову.) Петя, покайся, может, тебя простят. Я-то тебя прощу...

Сиклитова (вскрикивает.) Нина, ты святая!

Нина Викторовна. ... и люди тебя простят, ты только покайся перед ними, пока есть время.

Подгурский (показывает на Силуянова пальцем.) Вор! Ворюга! Вот как ты отблагодарил меня за дружбу! Я занимался с тобой астрономией и не взял за это ни копейки! (Пронину.) Спасибо, товарищ следователь. Я оплачу ваши труды, не сомневайтесь.

Пронин. Они уже оплачены. Моя клиентка ждёт не дождётся получить свой телескоп.

Подгурский. Какая клиентка? Телескоп мой! Его украли у меня по заказу этого типа! (Показывает на Силуянова.)

Антонюк (Силуянову.) Теперь понятно, Пётр Афанасьевич, почему вы всё время закутывали телескоп в ткань. Боялись, что его увидят!

Ерёмина (лежит на полу.) Да что вы всё о телескопах. Страшный суд грядёт, а вы - телескоп!

Бородунов. Покаялись бы лучше.

Пронин. А вот и клиентка.


Юлий выходит из комнаты, снова входит, шире раскрывает дверь. Входят баронесса фон Вандербрюннер и её племянник Владимир Иванович Карташов. Баронесса в плаще, в широкополой шляпе с розами. Карташов тоже в плаще, поддерживает её под руку. В другой руке он держит зонт.


Баронесса (удивлённо озираясь на лежащих старух). Господин следователь, телескоп нашёлся?

Пронин. Вот он, можете полюбоваться.

Подгурский. Позвольте, а кто эта дама?

Пронин. Баронесса фон Вандербрюннер, урождённая Карташова, австрийская подданная. Прибыла в Россию разыскивать свой телескоп. А это её племянник Владимир Иванович Карташов, тоже австрийский подданный. Кстати, вы его знаете. Вы вместе с ним занимались в астрономическом кружке.

Силуянов (ходит, бормочет.) Телескоп мой по закону. Я добросовестный покупатель...

Подгурский (Силуянову.) Вор ты, а не добросовестный покупатель. Телескоп принадлежал моему покойному дядюшке, от которого я его законно унаследовал.

Пронин. Первоначальный владелец телескопа - Герман Геринг. Он подарил его мужу моей клиентки, асу "Люфтваффе" барону фон Вандербрюннеру в сорок третьем году - за то, что тот спас ему жизнь. Имеются документы и свидетельства. Телескоп унаследовала его вдова, госпожа фон Вандербрюннер. В шестьдесят первом году она приехала в СССР к своему племяннику Владимиру. (Карташов кивает.) Тогда, ещё будучи школьником, Владимир Карташов интересовался астрономией и посещал упомянутый астрономический кружок в Доме культуры "Красный ткач". Зная об этом, она привезла ему телескоп. В то время госпожа баронесса представления не имела о высокой ценности этой вещи. Она передала телескоп кружку во временное пользование, пока там занимается её племянник. Заметьте, не подарила, а передала во временное пользование. Об этом имеется бумага с соответствующими подписями. В те же годы в астрономическом кружке Дома культуры "Красный ткач" занимался Арнольд Подгурский...

Карташов (Подгурскому.) Мы с вами, помнится, дружили.

Подгурский. Конечно, дружили! Володька, помнишь, как я оберегал твой телескоп? Пылинки с него сдувал!

Пронин. Телескоп, как уже было сказано, исчез из кружка в шестьдесят втором году. Он был украден. Вора искали и не нашли. Поисками, хотя прошло уже немало лет, пришлось заняться нашему агентству. Мы навели некоторые справки, опросили давних знакомых Подгурского, и выяснили, что уже после того, как Подгурский закончил школу и прекратил занятия в кружке, цейсовский телескоп тридцать шестого года видели у него по меньшей мере четверо его знакомых. Это период с шестьдесят пятого по шестьдесят девятый годы. Кстати, среди этих знакомых, которые знали о наличии у Подгурского данного телескопа, был и присутствующий здесь господин Силуянов.

Подгурский. У меня был другой телескоп. Его привёз из Германии мой дядюшка. Спросите у жены, она его помнит. То есть, дядюшку помнит. Кристальной души был человек.

Пронин. Другого такого же телескопа не было в природе. Этот был единственный, выпущенный фирмой "Карл Цейс" в тридцать шестом году.

Подгурский. Ну да, я его помню, но я его не крал. У меня был другой телескоп, похожий. Этот тип (показывает на Силуянова) украл его у меня в шестьдесят девятом.

Пронин (Подгурскому.) И на дядюшкином телескопе тоже стояла дата "1936"?

Подгурский. Не помню уже. Много лет прошло.

Пронин. Странно. Крошечную царапину помните, а крупные цифры на самом виду - нет.

Силуянов (показывает пальцем на Подгурского.) Ты его украл из кружка! У детей! У детей украл! И у своего лучшего друга! (Показывает на Карташова.) Какая же ты после этого скотина! А теперь стоишь и меня обвиняешь!

Пронин. Господин Силуянов, не забывайте, что телескоп украли у господина Подгурского по вашему заказу.

Подгурский (Силуянову.) Скотина - это ты! И все эти годы ты прикидывался моим другом! А сам такую подлость устроил!

Сиклитова. Товарищи астрономы, нельзя ли потише? Тут люди готовятся к встрече с богом, а вы скандалите.

Бородунов. О душе помолитесь. Скоро конец.

Пронин (понизив голос.) Господин Подгурский, вы подозреваетесь в краже телескопа у астрономического кружка.

Подгурский. Что за бред. У меня и в мыслях не было красть его. Тем более - красть у своего лучшего друга, Володи Карташова!

Пронин. А вы, господин Силуянов, обвиняетесь в краже телескопа у господина Подгурского. Если вы, господа, настаиваете на своей невиновности, то мы передадим материалы в прокуратуру.

Харчиков. Товарищ следователь, академика теперь посадят?

Ерёмина. Арнольда Ильича нельзя сажать, он академик!

Силуянов. Мало ли академиков-ворюг! Всех за решётку! Всех!

Подгурский. И профессоров, которые подкупают всяких сомнительных личностей за двести рублей, тоже за решётку!

Силуянов. Он не только телескоп из кружка украл, он комету у меня украсть хотел!

Подгурский. Да подавись ты своей кометой!

Карташов. Весьма интересно. О какой комете вы говорите? Я ведь тоже немного астроном, в кружке занимался. Стараюсь держаться в курсе событий. Вот, например, час назад над Бразилией взорвался крупный метеор...

Пронин (баронессе.) Госпожа баронесса, разрешите подвести итоги. Итак, нами установлено, что с 1962 по 1969 годы вашим телескопом незаконно владел господин Подгурский Арнольд Ильич, а с 1969 и по настоящее время им незаконно владел господин Силуянов Пётр Афанасьевич.

Карташов. Мы можем забрать свой телескоп?

Пронин. Вам официально вручат его послезавтра, в офисе нашего агентства. Я подготовлю необходимые бумаги. А сейчас, Цезарь, верни господину Подгурскому его телескоп, который мы взяли из его дома, ошибочно приняв за украденный.

Баронесса. Господа, кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит? Почему эти люди лежат на полу? И почему горят свечи, а не электричество?

Антонюк. Электричества нет. И связи нет.

Денисова (лежит на полу.) Сейчас мы все предстанем перед господом. Конец света наступает.

Баронесса (растерянно.) Как это - конец света? Кто сказал? Почему?

Ерёмина. Комета летит.

Сиклитина. Кара божья.

Бородунов. Разверзнутся бездны, и хлынет свет, и в сиянии выйдет Иисус... (Крестится.)

Голоса. Господи помилуй...

Силуянов (Карташову.) Речь идёт о комете Силуянова. Я лично её открыл. Вы, конечно, не слышали о ней. Информация намеренно скрывается, потому что она летит прямо на Землю...

Подгурский. Кто-нибудь может одолжить мне зонт? Я возвращаюсь в машину. Ни минуты лишней не хочу оставаться в этом доме.

Бородунов. Грядет господь! Покайтесь, пока не поздно!

Баронесса (племяннику.) Владимир, я остаюсь здесь.

Карташов. Я останусь с вами, тётушка.

Пронин. Ну, как хотите, а я еду. Юлий, упакуй "цейса" в полиэтиленовый пакет. Заберу его с собой. (Баронессе.) Встретимся послезавтра в офисе.

Силуянов (трагическим голосом.) Не будет никакого послезавтра! Комета! Комета летит! Она уже здесь!

Баронесса. Не иначе, как бог привёл меня сюда, в это святое место... (Крестится.)

Бородунов (торжественно.) Здесь благодать божья. (Крестится.)

Баронесса. Нельзя ли и для меня что-нибудь постелить на полу?

Нина Викторовна (Дарье Антоновне.) Даша, поди, принеси гостье голубое стёганое одеяло.

Карташов. Господин следователь, возьмите мой зонт.

Пронин. Благодарю вас.


Подгурский уходит. Пронин с упакованным телескопом и с зонтом задерживается в дверях. Оборачивается к близнецам.


Пронин. Пошли, не будем терять время.

Цезарь. Босс, мы тоже остаёмся.

Пронин (недовольно.) Дождя испугались? Тут пять метров добежать до машины. Не растаете.

Юлий. Босс, мы с братом остаёмся.

Бородунов (громко.) Братья и сестры, обратим наши мысли к господу!


Близнецы крестятся, ложатся. Пронин уходит. Скрипит наружная дверь. Врывается шум дождя и стихает.


Силуянов подходит к двери, прислушивается, плотно её закрывает.


Силуянов (громким шёпотом.) Товарищи, я надеюсь, вы понимаете, что всё, что сейчас произошло, подстроено моими врагами? На меня возвели клевету!

Нина Викторовна (Силуянову.) Ладно, Петя, не переживай. Не волнуйся так, а то на тебе лица нет. Может, в спальне ляжешь?

Силуянов. Нет, я здесь, со всеми.

Карташов. Я, если вы не возражаете, просто на пол лягу. И не надо мне никаких подстилок. (Крестится, ложится, складывает на груди руки.)


Сашка бесшумно спускается по лестнице.


Сашка (Присягиной, шёпотом.) Зинаида Петровна, а я не боюсь кометы. Тётенька в Передреевке сказала, что она не долетит до нас.

Присягина. Жена Подгурского?

Сашка. Да. Скажите Роману Павловичу и Глаше, чтоб тоже не боялись. Пусть спускаются.

Присягина. Когда захотят, тогда и спустятся. За них не беспокойся.

Бородунов. Сашка, ты чего там шепчешься? Потуши свечи и ложись.

Сашка. Сейчас.


Сашка задувает свечи. Присягина сходит с лестницы и ложится на пол.


Шевеление в комнате прекращается. Все лежат на полу, только Удилова на диване и Харчиков в кресле. Харчиков дремлет.


Сашка подкрадывается к лежащему Юлию, рассматривает его, воровато оглядывается по сторонам, тычет в него пальцем и тут же отбегает. Прячется.


Юлий шевелится, крестится, снова складывает руки.


В шум дождя вплетается далёкий звон колоколов. Звон наплывает откуда-то сверху. В темноте голос Бородунова: "Вот она, благодать божья... Прав был святой старец..."


Полумрак. За окнами дождь. Где-то вдали звонят колокола.


Занавес.


Конец.


2026, 10 июля