# Сеанс магнетизма

Игорь Валентинович Волознев

Комедия в одном действии по мотивам сказки Ханса Кристиана Андерсена "Директор кукольного театра"

И. Волознев


Сеанс магнетизма


Комедия в одном действии по мотивам сказки Ханса Кристиана Андерсена "Директор кукольного театра"


Лица:


Директор театра

Фукс, антрепренёр

Аделина, примадонна

Биккерт, актёр, амплуа первого любовника

Фогель, актёр, амплуа трагика

Дирижёр

Хольгерт, рабочий сцены

Дроссельмейер, учёный политехник

Король

Министр

Лакей Короля

Музыканты

Актёры и актрисы разного возраста, в костюмах придворных, фрейлин, горничных и лакеев


Действие происходит в Западной Европе, в первой половине девятнадцатого века


Музыка Жака Оффенбаха


Сцена представляет собой сцену театра. Занавеса нет. Идут последние приготовления к спектаклю. Рабочие и актёры передвигают кресла, кадки с кустами, скамейки, вытаскивают из-за кулис большую фанерную декорацию тюрьмы. Многие актёры в костюмах и гриме. Оркестр репетирует музыку из "Парижского веселья".


Директор выходит на авансцену. Он в чёрном фраке. Смотрит вверх, откуда должен опуститься занавес.


Директор (кричит). Ну, что там? Где занавес? Его опустят когда-нибудь, или нет? Через час в зал войдёт публика, будет король, послы, министры, а мы без занавеса! Все увидят, какой у нас тут бардак! Сам король увидит! (Мимо торопливо проходит Фукс. Он в жилетке.) Господин Фукс!

Фукс. Сейчас, одну минуту... (Мечется по сцене.) Кусты поставьте там, ближе к кулисам! Кресла вперёд выдвиньте!... Где тряпичные свиньи? Кто-нибудь видел тряпичных свиней?

Директор (Фуксу). Господин Фукс! Что слышно насчёт занавеса? Вы антрепренёр, должны быть в курсе всех этих дел с занавесом!

Фукс (Директору). Конечно, я в курсе... (Убегает.)


Музыка умолкает.


Дирижёр (стучит палочкой). Флейта, снова отстаёте! Сколько можно? Я велел начать с цифры четыре, а вы откуда начали?

Голос из оркестра. У меня тут нет цифры четыре!

Директор (Дирижёру). Маэстро, сыграйте канкан, который у нас во втором акте. А то некоторым делать нечего (оглядывается на молодых танцовщиц, собравшихся в глубине сцены), пусть порепетируют!

Дирижёр (музыкантам, поднимает палочку). Господа! Канкан! С цифры двенадцать!


Оркестр играет канкан.


Директор (танцовщицам). Барышни, вставайте, нечего сидеть! Репетируйте, пока есть время!


Четыре девушки в глубине сцены начинают танцевать.


Директор. Хорошо! Вот так! Ноги выше! Ещё выше! (Аплодирует). Прекрасно! Теперь бы только занавес опустить... (Кричит кому-то наверху.) Господин Хольгерт! Господин Хольгерт! Долго ещё ждать занавеса?


Появляется Фукс.


Фукс (Директору). Занавес не трогали пять лет. Здесь вообще ничего не трогали пять лет. Всё в пыли. Хольгерт говорит, что шнуры в занавесе прогрызли мыши.

Директор. И что прикажете делать? Давать спектакль без занавеса? Это решительно невозможно!

Фукс. Хольгерт говорит, что там надо два узла завязать, и занавес будет ходить как по маслу.

Директор. Сам король будет присутствовать, а у вас - узлы! Скажите Хольгерту, что через полчаса занавес доложен быть опущен!

Фукс (кричит актёрам): Розовый куст поставьте в середину! И клетку с соловьём поставьте там же! Кстати, где клетка? (Убегает)

Директор (рабочим, которые устанавливают на сцене фанерную декорацию тюрьмы). Не так, не так! Переверните её! Тюрьма будет в третьем акте, а сейчас дворец! Дворцом ставьте!


Рабочие переворачивают декорацию. На другой её стороне намалёван дворец с колоннами и балконом.


Дирижёр. Флейта, вы опять сбились! (Музыка обрывается.) Передайте мне свои ноты!


На сцену из-за кулисы выходит Фогель. Он в костюме короля: чёрный фрак, светлый жилет, панталоны до колен, белые чулки, чёрная треуголка с эмблемой и белым плюмажем. Что-то пьёт из маленькой бутылочки.


Директор. Господин Фогель, вам известно, что вы будете играть короля в присутствии самого его величества?

Фогель. Отлично известно. Поэтому я должен принять несколько капель успокоительного.

Актриса (пожилая, одета придворной дамой, сидит, смотрится в зеркальце). Что за капли у вас, господин Фогель? А то я перепробовала всё, и ничего не помогает.

Фогель. Мои капли помогут. Они настояны на солнце Бургундии...

Другая актриса (молодая, одета служанкой). Господин Фукс, где мне сесть?

Фукс. Вон там, где горничные. Вы же у нас горничная!

Молодая актриса. Я не буду там сидеть! Там меня никто не увидит!

Фукс. По ходу пьесы вы выйдете на середину и вас увидят даже из королевской ложи.

Директор (достаёт брегет, смотрит на циферблат). До первого звонка сорок минут. Публика уже запущена в фойе.


Идёт к кулисам. Сталкивается с Дроссельмейером. Тот в чёрной паре.


Дроссельмейер. Господин Директор!

Директор. Господин Дроссельмейер! Вы всё-таки пришли! Как я рад! (Фогелю, кричит.) Господин Фогель! Идите сюда! Прибыл господин Дроссельмейер, о котором я вам рассказывал сегодня утром.

Фогель (подходит). Это тот самый учёный, который творит на своих лекциях чудеса?

Дроссельмейер (скромно). Ну, чудеса - это слишком сильно сказано. Физические опыты, которые я показываю, основаны исключительно на природных явлениях.

Директор. Нет, господин Дроссельмейер, не говорите. На вчерашней лекции вы показывали именно чудеса. Я до сих пор под впечатлением.

Дроссельмейер. Право, я польщён.

Директор (Дроссельмейеру). Сударь, позвольте представить вам господина Фогеля, трагика, известного во всей Европе. У нас он с огромным успехом играл роль тени отца Гамлета, а сегодня будет играть короля.

Дроссельмейер (Фогелю). Рад познакомиться. Сказать по правде, я редко хожу в театр, поскольку слишком занят лекциями, но театр очень люблю. Театр - это моя мечта.

Директор (Фогелю). Господин Дроссельмейер - учёный политехник, читает лекции в том самом зале на почтовой станции, где мы ещё совсем недавно давали спектакли...

Дроссельмейер. Сударь, мне иногда кажется, что под её сводами ещё носятся голоса ваших актёров, и меня это глубоко трогает.

Фогель (Дроссельмейеру). Вы, надеюсь, знаете, что последнее наше представление почтил своим присутствием сам король, его величество Аугустус Второй.

Дрроссельмейер. Нет, впервые слышу об этом.

Фогель. Волей судьбы, или счастливого случая, он оказался на почтовой станции в то время, когда мы там играли...

Директор (перебивая его). Мы-то думали, что он задержится на спектакле минут на пять, ведь всем известно, что его величество равнодушен к театральному искусству, но он как сел, так и смотрел пьесу до самого конца, прямо глаз не сводил со сцены. А когда актёры вышли на заключительные поклоны, он, представьте себе, милостиво кивал и улыбался!

Фогель. По меньшей мере, трижды он кивнул лично мне, и вид у него был такой любезный, что я сразу понял, что за этим что-то последует. И не ошибся.

Директор (Дроссельмейеру). Произошло чудо. Король отдал нам это великолепное здание для наших представлений. Оно, правда, несколько лет пустовало, и нам пришлось сделать в нём ремонт, вставший в изрядную копеечку...


Директор, Дроссельмейер и Фогель подходят к самому краю сцены.


Директор. Сейчас зал тёмен и пуст, но через сорок минут в нём загорятся газовые фонари, он наполнится зрителями, партер оживёт, ложи засверкают бриллиантами. На спектакль явятся их величества, а также послы и министры. Будет весь двор. И всё это благодаря тому счастливому представлению на почтовой станции!


Подходит Фукс.


Фукс. Его величество всё-таки кое-что понимает в актёрской игре. Он отдал театр нам, а не этой бездарности Шенеману с его полудохлыми комиками!

Фогель. Вот именно! Потому что только мы способны представить настоящую драму!

Дроссельмейер (оглядывается на актёров). Господин Директор, у вас тут столько интересных типажей. На кого ни глянь - типаж. Вот, например, тот старик с крючковатым носом...

Директор. Это Миллер. Играет стариков, старух, ведьм и колдунов.

Дроссельмейер. Скажите, пожалуйста! А у вас ещё и танцовщицы есть...

Директор. И акробаты, и певцы, и подражатели птичьим и звериным голосам... Вот, например, господин Пихтель может свистеть по-соловьиному. Сегодня в спектакле он выдаст такую трель, что зал ахнет!

Дроссельмейер. Думаю, такой труппы, как ваша, нет в целом королевстве.

Директор. Во всей Европе нет. У нас кого ни возьми - талант! С такими артистами можно смело ставить любую пьесу. Один господин Биккерт чего стоит! А Аделина! (Фуксу.) Кстати, почему я не вижу Аделину? Где она?

Фукс. Одевается к спектаклю. Сейчас появится.

Директор. Через полчаса первый звонок, а мы ещё не знаем, выучила ли она роль. Приведите её немедленно, хватит ей уже сидеть в гримёрной!

Фукс. Сей момент! (Убегает)

Директор (вдогонку). И забегите наверх! Узнайте, что с занавесом! (Дроссельмейеру.) По-настоящему, здесь надо делать капитальный ремонт, с заменой всех занавесей, фонарей, лестниц, перекрытий и прочего, но король торопит.

Дроссельмейер. И я его понимаю. Его величеству не терпится увидеть игру вашей замечательнейшей труппы. Сколько типажей, глаза разбегаются! Вон тот чернявый парень - Арлекин, а тот блондин - Пьеро! О, и Скарамуш есть, какая прелесть! У вас, господин Директор, не труппа, а сплошной кладезь драгоценностей. На месте Короля я бы утроил жалованье всем артистам и не вылезал из театра!

Фогель. Внимание его величества сегодня будет обращено главным образом на меня. Я ведь буду играть его самого! Признаться, я волнуюсь. Выпью-ка, с вашего позволения, ещё пару капель успокоительного. (Прикладывается к бутылочке.)

Директор. Господин Дроссельмейер, вы, насколько я знаю, окончили Политехнический институт?

Дроссельмейер. Да, и командирован в провинцию просвещать народ.

Директор. Когда будет ваша следующая лекция?

Дроссельмейер. Сегодня, в девять вечера.

Директор. И вы покажете те же опыты?

Дроссельмейер. Разумеется.

Директор. И опыт с собачкой покажете?

Дроссельмейер. Обязательно. Народ ходит на мои лекции в основном только ради собачки.

Директор (Фогелю). Господин Фогель, вам надо обязательно послушать и поглядеть! Опыт с собачкой - настоящее чудо.

Фогель. А что, я люблю чудеса.

Директор. Большая часть лекции была мне, как говорится, не по зубам, но мне стало ясно одно: если мы, люди, способны додуматься до таких вещей, которые показывал господин политехник, то мы, истину говорю, равны богам!

Фогель. Сударь, я заинтригован.

Директор. Господин политехник положительно делал чудеса, но всё выходило у него так просто, так естественно.

Дроссельмейер. Это потому, что никаких чудес нет. Есть магнетизм, природное явление. То, что магнетизм существует - доказанный научный факт.

Директор. Вчера вечером, после лекции, мы с господином Дроссельмейером зашли в трактир и целый час провели в разговорах за кружкой пива. Он, как и сейчас, уверял меня, что чудес не бывает, но я стоял на своём. Тот же опыт с собачкой - разве не чудо?

Дроссельмейер. Конечно, не чудо. Это проявление магнетизма. Правда, скажу вам по секрету, ни один учёный в мире не объяснит вам, что это такое - магнетизм, откуда он берётся и почему. Я тоже не могу объяснить, хоть и показываю опыты, основанные на нём. Я не знаю, почему, например, железная пластинка, просунутая между двух скрученных в спираль проволок, вставленных одним концом в соляную кислоту, намагничивается. Понятно, что это природное явление, но оно, действительно, похоже на маленькое чудо.

Директор. Пластинка словно одухотворяется, наполняется волшебством... Вот и с собачкой, которую вы помещаете между спиралями, то же самое, думается мне.

Фогель. Что? Собачка наполняется волшебством?

Директор. Это я выразился фигурально. Но собачка, действительно, как будто становится заколдованной. Она, представьте, превращается в куклу!

Фогель. Это чистейшей воды фокус.

Дроссельмейер. Внешне собачка остаётся той же самой, какой была. Она живая, может лаять, вертеть хвостиком, но при этом она - кукла. Причём довольно разумная. Когда она была простой собачкой, я никак не мог обучить её стоять на задних лапах, приносить шляпу, прыгать через обруч и лаять столько раз, сколько нарисовано кружочков на листе картона. А после того, как я её пропустил через спирали, она всё это стала делать!

Директор. Чудо, настоящее чудо!

Дроссельмейер. Она стала понимать всё как человек! Вот что значит магнетизм!

Фогель. Не поверю, пока не увижу собственными глазами. По-моему, это фокус.

Директор. Я сначала тоже так думал. Но вот она, собачка. Намагнитилась, и делает всё что надо. Всё, что ей говорят, как будто знает человеческий язык!

Дроссельмейер. В опыте с собачкой мы видим не что иное, как проявление животного магнетизма. Магнетизм бывает двух видов. Обычным - это когда мы помещаем между спиралями железную пластинку, и животным, это когда мы помещаем живое существо.

Фогель. Значит, собачка намагнитилась и стала умнее?

Дроссельмейер. Ну да. Ни один учёный не скажет, почему так получается, но животный магнетизм - это научный факт, и опыты с собачкой лишний раз подтверждают его.

Директор (Дроссельмейеру). Сударь, под конец вашей лекции мне стало казаться, что мне как будто приподняли темя и черепная коробка моя расширилась. Ведь, думается мне, с людьми то же самое, что и с собачкой. Создатель пропускает их через спирали времени, и на них нисходит дух. И вот вам - получился Платон, Лютер, Наполеон, или кто-нибудь другой в этом роде.

Дроссельмейер. Мир полон удивительных чудес, но мы так привыкли к ним, что они кажутся нам обычными вещами.

Фогель (кивает). Истинная правда, сударь.

Директор. Признаюсь, что не уйди уже моё время, я бы завтра поступил в Политехнический институт учиться разбирать мир по косточкам.

Дроссельмейер. Я тоже вам признаюсь кое в чём. У меня тоже есть одно желание, которое терзает меня чуть ли не с самого детства. Мне хочется стать директором театра, но не простого, а кукольного.


Фогель и Директор смеются.


Директор. Ах, господин Дроссельмейер, скажете тоже! Вам, с вашим умом и образованностью, только за ниточки дёргать!

Фукс (подбегает). Хольгерт говорит, что занавес непременно опустится, но когда точно - сказать не может.

Директор (Дроссельмейеру). Сударь, я вынужден вас покинуть ненадолго. Без меня тут вообще ничего не могут сделать, прямо наказание!

Фогель (посмеивается). Зато в кукольном театре - тишь да гладь. Все марионетки ходят как по струнке.


На сцене появляется Аделина.


Аделина (кричит). Это что на меня надели? И это они называют платьем? Вот это - платье, да? На нём метровый слой пыли, вы посмотрите!


Фогель (берёт Дроссельмейера под руку). Сударь, пока есть время, пойдёмте за кулисы. Только что с рыночной площади доставили целый ящик отличнейшего пива...

Дроссельмейер. Не откажусь. (Идёт с Фогелем.)


Аделина. Оно весит целый пуд! И я должна это носить? Я сейчас упаду!

Директор (Аделине). Адель, дорогая, но ведь в гримёрке полно платьев...

Аделина. Всё старьё! Платья там свалены в кучу и гниют со времён царя Гороха! Половина испорчена мышами!

Директор. Там есть очень приличные платья, я сам видел. А это чем плохо? Оно сидит на вас как влитое.

Аделина. И ещё называется королевский театр! Тут всё грязное, старое, оборванное, даже занавес толком опустить нельзя!


Фогель (ведёт Дроссельмейера к кулисе). Вы, конечно, человек образованный, много знаете и многого достигли в науке, несмотря на вашу молодость, но и я кое-чего добился в этом мире. В театре трагик - второй человек после директора. А может быть и первый.


Директор. Адель, уже поздно мерить другое платье.

Аделина. А где обещанные красные бенгальские огни? К белому платью идут красные бенгальские огни!

Директор (Фуксу). Где красные бенгальские огни?

Фукс. Будут, ни секунды не беспокойтесь. Я уже отправил человека...


Фогель (продолжает): Без трагика театра нет. Все эти первые любовники, примы и прочая мелюзга постоянно визжат и фальшивят, но этого никто не замечает. Но вот если трагик сфальшивит во время своего монолога - это всё, конец света!


Фукс (громко). Первой у нас идёт сцена со Свинопасом! Где господин Биккерт?

Биккерт. Я здесь. Уже в костюме.

Аделина (брезгливо морщится). Опять этот? Сколько можно? Надоел!

Директор. Но на роль Свинопаса у нас больше никого нет...


Фогель. Публике ведь что нужно? Ей нужна драма, трагедия. А кто ей даст трагедию, как не трагик? Скажу без лишнего преувеличения, весь театр лежит на мне...


Аделина. Только пусть не подходит ко мне ближе чем на три метра. От него пахнет свиньями.

Директор. Адель, побойся бога. Все свиньи у нас тряпичные. От них не пахнет свиньями... Кстати, где свиньи? Они так и не появились. Подозреваю, их вообще нет в театре!

Фукс. Я их видел, я их видел! (Убегает.)


Фогель. И то сказать, этот прекрасный театр, где мы с вами находимся, достался труппе исключительно благодаря мне. На нашем спектакле на почтовой станции король был потрясён именно моей игрой, я прекрасно видел это! А по-другому и быть не могло. Везде, во всех городах, в которых мы выступали, главы государств и прочие важные персоны обращали внимание только на меня.


Из кулис выходят свиньи. Они в человеческий рост, идут на задних лапах. На сцене оживление. Аделина показывает на них пальцем.


Аделина. Это что, свиньи? А почему у них морды такие?

Фукс. У них с одной стороны свиные морды, а с другой - собачьи. В конце спектакля нам понадобятся собаки, и свиньи станут собаками. А пока их собачьи морды прикрыты тряпочками...


Фогель. Курфюрст Ганноверский во время моего монолога от переизбытка чувств потерял сознание, кронпринц Заксен-Хаузен кричал мне "браво" так, что сорвал голос, а герцог Пфальц-Брухенбургский, аплодируя мне, вывалился из ложи. В Магдебурге я имел честь играть короля Лира перед самим маркграфом. Он впечатлился до того, что кричал на весь театр, что гонит свою труппу вон, вон, что он назначает меня директором с окладом в две тысячи талеров, и я должен буду набрать свою собственную труппу, ибо лучше меня актёра нет, и никогда не было! А прежних актёров - вон! Это его собственные слова!


Аделина (показывает на Биккерта). Но целовать я его не буду! Никогда!

Одна из актрис. Мы знаем, кого она будет целовать.

Другая. Франца! Вот увидите, она и его вытащит на сцену, хотя он не актёр.

Аделина. Да, я хочу целовать Франца, и не скрываю этого.

Фукс. Госпожа Аделина, Франц - рабочий в театре.

Аделина. Всё равно его хочу!


Дроссельмейер (останавливаясь у кулисы). Две тысячи талеров - весьма солидная сумма.

Фогель. Сударь, я не получил ни гроша! Гнусные завистники в ту же ночь сожгли театр, а с ним и половину Магдебурга... (Дроссельдорф и Фогель скрываются за кулисами.)


Директор отводит Фукса в сторону.


Директор (негромко). Любезнейший, быстренько разыщи Франца и отправь его куда-нибудь подальше. Всё равно куда. Посади его в пролётку, а кучеру скажи, чтоб гнал и не останавливался (Передаёт Фуксу деньги).

Фукс. Понял, сударь. Раньше завтрашнего полудня Франц здесь не появится. (Убегает.)

Директор. Ох ты, господи, ещё этот Франц!


Аделина. Хочу красных бенгальских огней! И новое платье! И Франца!

Директор. Адель, дорогая, войди в наше положение. Через полчаса ответственная премьера. Будет Король, Королева, послы...

Аделина. Виноваты только вы! Не могли всё приготовить заранее!

Директор. Но я не мог предусмотреть всего. Например, этот занавес. Кто знал, что он не захочет опускаться?

Биккерт (Директору). Так всё-таки, кто будет в роли Свинопаса - я или Франц?

Аделина. Франц!

Директор (негромко) Адель, я приплачу тебе дополнительно десять талеров, если согласишься играть с господином Биккертом.

Аделина. Не соглашусь. Я известная актриса, сам король оценил мой талант, иначе бы он не дал вам это здание. Вы в нём только благодаря мне!

Директор. Помилуй, Адель...

Аделина. Играть не буду без нового платья, красных бенгальских огней и Франца. (Садится в кресло.) И эти туфли мне жмут. Они тоже из здешнего гардероба, да? Туфли пятилетней давности для известной примадонны! Я с ума сойду!


Появляется Фукс. Кивает Директору.


Директор. Итак, все на месте. Даже свиньи на месте. Королевский дворец (показывает на декорацию) в лучшем виде. Всё готово к началу представления.

Аделина. Ничего не готово! Принцесса не готова!

Директор. Но в другое платье ты всё равно не успеешь переодеться...

Аделина. Я говорю о Франце!

Директор. Он не актёр!

Аделина. Неважно! Две фразы про горшок он сказать сможет! Главное, что от него требуется - это целовать меня!

Директор (Фуксу, громко). Сударь, разыщите Франца и приведите сюда.

Фукс. Всенепременно. (Уходит.)

Директор (Аделине). Сейчас его доставят.

Аделина (сбрасывает с ног туфли). Принцесса будет босая! Я и платье это сниму! Оно мне надоело! Я больше не могу его носить! (Бросается в кресло.) Я задыхаюсь в этом платье! Я падаю в обморок!


Откидывается навзничь, закрывает глаза.


Голоса. Воды! Дайте ей воды!


Аделину обмахивают со всех сторон.


Появляется Фукс.


Фукс. Франц уехал! Его нет в театре!

Аделина (сразу приходит в себя). Как - уехал? Я же только что виделась с ним в гримёрной! Пять минут назад!

Фукс. Он и уехал пять минут назад.

Аделина. Всё вы врёте! Франц здесь! Доставьте его сюда! Хочу его видеть!

Фукс. Я бы с радостью, только его, правда, нет!

Аделина. Всё! Мне надоело! Я ухожу в труппу Шенемана! Там лучше относятся к талантливым актрисам, чем у вас тут.

Директор. Аделия, пойми, мы к тебе всей душой...

Аделина. Тогда приведите немедленно Франца.


Директор смотрит на Фукса. Тот разводит руками.


Фукс (негромко). Я заплатил кучеру целый талер.

Аделина. Я уйду к Шенеману, и со мной уйдёт это здание, можете не сомневаться.

Директор (умоляюще сложив руки). Аделия, дорогая, ну сделай одолжение.

Кто-то из актёров. Что это такое! Мы должны умолять какую-то бездарную актрисульку!

Другой актёр. Да пусть убирается к Шенеману, и Франца своего прихватит с собой!

Третий актёр. А Францу Шенеман особенно обрадуется. Прямо прыгать будет от радости!

Аделина (стонущим голосом). Здесь против меня целый заговор. Господи, за что? Почему меня так не любят? Я же ничего особенного не требую...

Директор. Так ты будешь играть, или нет? Подумай, это твой звёздный час! Тебя увидит двор, послы, всё блестящее общество, молодые офицеры. После спектакля тебя задарят цветами.

Кто-то. Или забросают гнилыми помидорами.


Директор возмущённо оборачивается в сторону сказавшего про помидоры.


Аделина. Я не могу играть в такой обстановке. Она давит меня, давит. Меня здесь ненавидят...

Директор. До первого звонка тридцать минут, занавес может не опуститься, и теперь представь, что публика входит в зал и видит тебя в таком виде!

Аделина. В таком виде я нахожусь из-за вас. Впрочем, мне всё равно, что подумает публика. Я устала. Ноги гудят после ваших туфель. Я не могу ходить.

Директор. Так ты будешь играть, или нет?

Аделина. Вы видите, что я умираю...


Появляются Фогель и Дроссельмейер.


Фогель. Ну вот, с госпожой Аделиной опять нелады. Ей надо дать успокоительного. У меня тут осталось в бутылочке...

Аделина (в глазах слёзы). Не надо мне ваших бутылочек. Уйдите все. Вы убиваете меня своей завистью и вероломством. Вонзаете нож мне в грудь! Я умираю...

Голоса. Вот нахалка, что творит. Прибавьте ей сто талеров, и она живо воскреснет.

Директор. Но я не могу прибавить сто талеров. Весь сбор пойдёт на выплату долгов. Мы на грани банкротства...

Аделина. Я не могу дышать в этом пропитанном пылью платье. Оно меня душит...

Кто-то. Её надо вывести на воздух.

Аделина. Ах, оставьте меня.


Аделину окружают, обмахивают. Директор, шатаясь, бредёт по сцене. Сталкивается с Дроссельмейером.


Директор. А, это вы, господин политехник. Вот видите, что такое театр. Тут вам не куклы...

Дроссельдорф. Да, я уже вижу. У вас проблемы.

Директор. Не проблемы, а катастрофа... (Садится на стул.)

Дроссельдорф. Господин Директор, всё поправимо. Только не знаю, как вы отнесётесь...

Директор. Говорите, господин Дроссельмейер. Только мне уже ничто не поможет. Она категорически отказывается играть. А Франца нет. И времени нет...

Дроссельмейер. Сударь, вспомните собачку. Пропущенная через спирали, она стала умной и ручной...

Директор. Что? Собачку?

Дроссельмейер (наклоняясь к нему). Спирали у меня в саквояже.

Директор (в замешательстве). Но я, право, не знаю. Актриса - это не собачка...

Дроссельмейер. Животный магнетизм не видит разницы между собакой и человеком. Он поистине творит чудеса... Аделина сама согласится играть...

Директор. И вспомнит роль?

Дроссельмейер. Подобно тому, как собачка, пропущенная через спирали, вспомнила всё, чему я её учил.

Директор (задумчиво). Собачка стала куклой, но внешне нисколько не изменилась.

Дроссельмейер. И Аделия не изменится. Никто не поймёт, что она - кукла.

Директор. Кукольная собачка вела себя как живая... Она все трюки делала, и лаяла, когда надо, и на задних лапках ходила... Может, и с Аделиной то же самое будет? Господин политехник, а после спектакля вы сделаете её снова живой? Ведь собачку после опытов вы оживили?

Дроссельмейер. Конечно, оживил. Я же не могу на каждую лекцию приводить новых собак. Тем более, они не обученные.

Директор. А вдруг Аделина не оживёт?

Дроссельмейер. Всё получится прекрасно, не беспокойтесь. Госпожа Аделина будет блистать на сцене, и никто не заметит, что она стала, в некотором роде, куклой.

Директор. Господин Дроссельмейер, если вы сделаете Аделину послушной, вы меня спасёте.

Дроссельмейер. Мало того, что я вас спасу, я этим опытом внесу ценный вклад в науку!

Директор. Нам всего-то и надо, что превратить Аделию в куклу на полтора часика. А потом вы её снова сделаете человеком.


Подходит Фогель.


Фогель. Господа, насчёт Аделины у меня дурное предчувствие. Кажется, она всерьёз вознамерилась сорвать нам спектакль. Из-за неё Король не увидит моей игры!

Директор. Если мы ничего не предпримем, то вашей игры вообще никто не увидит, не только Король. (Фогелю.) Послушайте, сударь. У нас с господином политехником есть план. Мы собираемся пропустить Аделину через спирали и посредством магнетизма превратить её в живую куклу, которая знает свою роль и сможет сыграть в спектакле.

Фогель. Но это похоже на покушение на жизнь...

Директор. Вы говорите так потому, что не были на лекциях господина политехника и не видели его опытов. Если бы вы видели его опыт с собачкой, вы не беспокоились бы насчёт Аделины. Она не изменится ни на единый волос. Роль свою она сыграет, и вы сыграете свою роль и сорвёте овации!

Фогель. Тут вопрос научный, а я в науке ничего не понимаю. Так что, поступайте как знаете, но я всё-таки останусь в стороне.

Дроссельмейер. Господин Директор, мы с вами вдвоём сможем провести этот опыт. Там всё просто. Надо только поставить по бокам от госпожи Аделины банки со спиралями...

Фогель. Нет, я на такое не согласен! Но я буду держать язык за зубами, обещаю вам... (Уходит.)

Директор. Давайте, господин политехник, приступим. А то времени мало.

Дроссельмейер. Прежде всего, надо удалить людей подальше от кресла с госпожой Аделиной. И принесите мой саквояж.

Директор. Одну минуту. (Бежит за кулису.)


Кресло с Аделиной окружено актрисами. Её пытаются успокоить.


Актриса (средних лет, в наряде королевской фрейлины). Адель, можешь не сомневаться, ты обязательно получишь сверх платы сто талеров. Директор только что пообещал.

Аделина. Пусть он сам мне об этом скажет.


Появляется Директор с саквояжем. Передаёт саквояж Дроссельмейеру.


Та же актриса (Директору). Сударь, скажите ей, что вы заплатите эти несчастные сто талеров.

Директор (громко). Господа, я должен поговорить с госпожой Аделиной наедине. Отойдите, пожалуйста, от её кресла.


Все пятятся.


Аделина. Ах, я умираю...

Директор. Ещё дальше отойдите. И повернитесь к нам спиной.


Поворачиваются.


Директор. И заткните уши ладонями.

Чей-то голос. Он всё-таки даст ей сто талеров. Эта прохиндейка добилась своего.

Директор. Крепче зажмите. И не оборачивайтесь! Господин политехник, прошу вас.


Дроссельмейер достаёт из саквояжа две банки с соляной кислотой и спиралями. Одну передаёт Директору.


Дроссельмейер (тихо). Пожалуйста, поставьте там. И отойдите.


Директор ставит банку на пол справа от Аделины и отходит. Дроссельмейер ставит банку слева. Легонько ударяет по верхушке спирали ладонью, и сцена на несколько секунд погружается в темноту.


Свет загорается. В кресле сидит кукла. Она точь-в-точь Аделина, только лицо её стало как будто немного глянцевым.


Директор подходит к ней.


Директор. Госпожа Аделина! Вы меня слышите?

Аделина (говорит чуть искусственным голосом). Конечно, господин Директор. Когда начинаем спектакль?

Директор. Скоро. Вы знаете свою роль?

Аделина. Знаю очень хорошо. Я всю ночь её повторяла.


Директор переглядывается с Дроссельмейером. Тот кивает. Убирает спирали в саквояж. К ним подходит Фогель.


Фогель. Господин политехник, я что-то не пойму. Удалось или нет?

Дроссельмейер. Пока трудно сказать. Но надеюсь, что всё пройдёт удачно.

Фогель (Аделине). Госпожа Аделина! Как вы себя чувствуете?

Аделина. Прекрасно.

Фогель. Мне кажется, вы похорошели.

Директор (Дроссельмейеру, негромко). Всё-таки надо произвести проверку, пока время позволяет. (Хлопает в ладоши.) Господа, все сюда. Сейчас быстренько прорепетируем фрагмент из первой картины, где поцелуи. Свиньи на месте? Свинопас? Фрейлины? Служанки? Лакеи? Все здесь? Тогда давайте. Господин Биккерт, ваша реплика. Маэстро, вальс!


Звучит вальс из "Парижского веселья".


Биккерт (в роли Свинопаса). Принцесса, за этот чудесный горшочек я попрошу у вас сто поцелуев.

Аделина (в роли Принцессы). Сто? Так много?

Биккерт. Но вам не понравились ни мой соловей, ни моя роза, за которых я просил гораздо меньше.

Аделина. Но горшочек ваш мне очень понравился.

Биккерт. Тогда вам придётся поцеловать меня сто раз!

Аделина. Ах, если бы вы были не свинопасом, а хотя бы герцогом...

Бикерт. Тогда вы полюбили бы меня?

Аделина. Но вы всего лишь свинопас.


Аделина и Биккерт начинают целоваться. Фрейлины и лакеи окружают их, хором считают поцелуи: "Раз... Два... Три..."


Директор. Сто раз целовать не надо, нет времени. Достаточно двадцати поцелуев.


Считая поцелуи, все кружатся под музыку. В общий хоровод включаются тряпичные свиньи.


Директор и Фогель привстают на цыпочки, чтобы из-за спин разглядеть Аделину.


Директор (Фогелю). Она знает роль!

Фогель. Она ещё и чудесно играет!

Директор (оборачивается к Дроссельмейеру). Господин политехник, я потрясён. Это чудо!

Дроссельмейер. Ну что вы, сударь, какое чудо. Это магнетизм.

Директор. Скажу вам честно, положа руку на сердце. Во времена Моисея такой учёный, как вы, прослыл бы за одного из первых мудрецов, а в Средние века вас бы просто сожгли...


Появляется Фукс. Бросается к Директору.


Фукс. Сударь, здесь король! Он только что вошёл в театр!

Директор. Так рано? Я думал, он появится позднее. Его величество проследовал в ложу?

Антрепренёр. Нет, он направляется сюда!


Из-за кулисы выходит Король. Его сопровождает Министр с букетом цветов.


Музыка продолжает звучать. Не замечая Короля, фрейлины, лакеи, служанки и свиньи по-прежнему кружатся и считают поцелуи.


Фогель. Букет цветов! Это наверняка мне. Смотрите, господин Дроссельмейер, с каким учтивым видом я сейчас подойду к его величеству и с каким изящным поклоном приму букет...


Идёт к Королю. Но Король и Министр поворачиваются в другую сторону. Они смотрят на толпу, которая окружает целующихся Аделину и Биккерта.

Толпа последний раз считает: "Двадцать!" Раздаются голоса: "Аделина, в этой сцене вы великолепны! Шармон, Аделина, шармон! Вы ангел!" Музыка умолкает.


Аделина (заметив Короля). Чтобы играть ещё лучше, я должна узнать больше людей, а главный из людей - это Король. Если я его узнаю, я буду играть как... как... Королева!

Король (аплодирует). Браво, Аделина, браво! Как вы остроумны! Шармон, Аделина!


Аделина ахает, сделав вид, что увидела Короля только что. Король целует ей руку.


Король. Никогда ещё я не целовал такой мягкой ручки с такой гладкой нежной кожей. У вас не кожа, а атлас!


Министр передаёт букет Королю, тот протягивает его Аделине.


Король. Примите этот букет в знак глубокой признательности и восхищения вашим талантом.


Директор (Фогелю) Ты слышал, что она сказала?

Фогель. Да, я даже остолбенел. Откуда она взяла эту фразу про королеву? Из какой пьесы? И как ловко она её ввернула!

Директор. Узнаю прежнюю Адель. Как будто она и не превращалась в куклу.

Фогель. Если она кукла, то это что-то невероятное!


На сцене все кланяются Королю и делают реверансы. Король благосклонно кивает.


Король (всем присутствующим). Я знаю, у вас мало времени, сейчас начнётся спектакль. Но я хотел бы провести в вашем обществе хотя бы несколько минут... Особенно с вами, Адель...

Голоса. Вы очень добры, ваше величество...

Король. Почему я раньше так мало внимания уделял искусству Мельпомены? Но ничего, с вами, Аделия, я надеюсь наверстать упущенное... (Снова целует руку.) Побыть на сцене - это такое удовольствие... А это что у вас? (Смотрит на фанерный дворец.)

Несколько голосов. Декорация, ваше величество.

Директор. Изображение, так сказать, дворца.

Король. Очень интересно (Не выпуская руку Аделины, заходит за декорацию.) А тут что?

Директор. Тут у нас, извините, изображение тюрьмы.

Король. Извиняться совершенно не за что. Тюрьма - это весьма важное в структуре государства заведение.


Король с Аделиной скрываются за декорацией. Директор и актёры хотят пройти за ними, но на их пути встаёт Министр.


Министр. А здесь я бы попросил вас остановиться. Его величество желает уединения.

Директор. Да, его величество желает уединения, поэтому все отойдите подальше и ждите начала представления.


Актёры расходятся по сцене. Директор достаёт брегет.


Директор (глядя на циферблат, говорит тихо). Это ужас. Господин Фукс, почему занавес до сих не опущен? На сцене Король! Публика может его увидеть!

Фукс. Прикажете задержать первый звонок?

Директор. Нельзя. Это скандал. Что напишут газетчики? Тем более Король явился сюда явно инкогнито!

Фукс. Бегу наверх. Буду тормошить Хольгерта до тех пор, пока не опустит занавес.

Директор. Это всё последствия поспешного ремонта. Не удивлюсь, если доски на сцене провалятся под актёрами в самый ответственный момент.


Фукс убегает. Директор с любезной улыбкой и поклонами подходит к Министру.


Министр. Дальше нельзя. Его величество изволят отдыхать.

Директор. Ни-ни, и даже не думаю. Я только хотел обратиться к вам по одному деликатному вопросу. Здание театра долгое время пустовало, ему требовался срочный ремонт, и нам пришлось сделать его на собственные средства...

Министр. Понимаю ваши затруднения, сударь, но помочь ничем не могу. В казне денег нет.

Директор. Мне пришлось одалживать. С меня уже сейчас требуют проценты.

Министр. Насколько я знаю, сбор у вас сегодня будет полный, а это очень неплохие деньги.

Директор. С учётом всех расходов, для меня и труппы ничего не остаётся. Я не смогу даже с актёрами рассчитаться.

Министр. Примите мои сочувствия.


Директор с недовольным видом отходит. Из-за декорации доносится хихиканье Аделины.


Директор (в сердцах). Когда же, наконец, опустят этот чёртов занавес?

Министр. Потише, сударь. Здесь Король!

Директор. Прошу меня извинить, не удержался. Занавес уже второй час не могут опустить.

Министр. А вот мне хотелось бы знать, почему у вас на оборотной стороне дворца нарисована тюрьма? Это что, намёк?

Директор. Боже упаси, ваше сиятельство. Просто нам в третьем акте вместо дворца понадобится тюрьма, и чтоб быстрее её выставить, изобразили её на оборотной стороне. Согласно пьесе, в тюрьме должен находиться особо опасный государственный преступник.

Министр. Надеюсь, его казнят?

Директор. Ваше сиятельство, он вор и прелюбодей, совратил дочь короля...

Министр. Ему надо отрубить голову при всём народе.

Директор. Но ему служат три чрезвычайно свирепые собаки, которые спасут его из тюрьмы и унесут вместе с принцессой.

Министр. Спасут?

Директор. Да, ваше сиятельство.

Министр. Неслыханное дело!

Директор. Это просто весёлая шутливая сказка про солдата, который раздобыл волшебное огниво и с его помощью вызывал собак...

Министр. Волшебное огниво должно принадлежать королю.

Директор. Я тут не причём. Так написал автор.

Министр. Личность автора установить и доложить мне, а огниво конфисковать. Это слишком серьёзный предмет, чтобы оставаться во владении всяких негодяев.

Директор. Это всего лишь сказка!

Министр. Преступник, посягнувший на королевскую дочь, в любом случае должен понести наказание. Хоть в сказке, хоть где. Вы меня поняли, господин Директор?

Директор. Понял, но...

Министр. Пусть ему отрубят голову. Можно и повесить. В назидание всем, утаивающим от властей особо ценные предметы.


На сцену вносят макет ткацкого станка.


Министр. А это что такое?

Директор. Некоторым образом подобие ткацкого станка, ваше сиятельство.

Министр. Ткацкий станок - это хорошо. В театрах надо чаще показывать скромный труд простых честных тружеников. Надеюсь, они будут вознаграждены?

Директор. Не знаю, как и сказать. В спектакле за этим станком как бы работают двое приезжих молодых людей. Они объявили, что ткут не совсем обычную ткань. Её может увидеть только человек умный, находящийся на своём месте. А глупцы, или те, кто находятся не на своём месте, её не увидят.

Министр. Мошенники.

Директор. Для своей удивительной ткани они требовали от короля золотую пряжу и драгоценную парчу. Но на станке никакой ткани из золотой пряжи не было. На станке вообще ничего не было. Однако они утверждали, что ткань есть, и предлагали министрам и придворным явиться и посмотреть на неё. И все, конечно, её видели, никто ведь не признается, что он глупец и не на своём месте. И королю докладывали, что ткань есть, и что, действительно, она очень хороша. А ткачи требовали ещё больше золота, и продолжали ткать пустоту...

Фогель (подходит, Министру). Ваше сиятельство, я играю в пьесе роль короля. Как ни горько мне об этом говорить, но даже король не решился признаться, что не видит этой ткани.

Министр. Ткачей в тюрьму.

Директор. Совершенно с вами согласен, но очень уж ловкие мошенники, самого короля заморочили!

Министр. Мне всё это странно слушать. И в чём мораль сей басни?


Директор мычит, не зная, что сказать. Пожимает плечами.


Актриса (из-за его спины). А мораль в том, что король - голый!

Министр (возмущённо). Как это понимать?

Актриса. А так! Король поверил мошенникам и надел одежду из их невидимой ткани. И когда он шёл по улице, один мальчик крикнул: "А король-то голый!"

Директор. Только это крикнул не мальчик, а умудрённый опытом королевский министр, и не крикнул, а сказал шёпотом: "Ваше величество, вам, наверное, следует одеться в какую-нибудь другую одежду, а то в этой вы выглядите... как бы это выразиться... не совсем одетым..."

Министр. Это сказал министр?

Директор. Да, ваше сиятельство. Он единственный, кто раскусил их коварный замысел и приказал их арестовать, пока они не скрылись с награбленным.

Министр. И всё равно, король не должен быть голым. Голый король - это кощунство!

Директор. Но это сказка!

Министр. И в сказке не должен. Сделайте так, чтобы щедрый, любящий своих подданных король подарил одежду из волшебной ткани народу, а сам остался в своей обычной, скромной королевской одежде. Пусть он в сопровождении мудрого министра выйдет из дворца, и народ, одетый в волшебную одежду, приветствует его восторженными криками.

Директор. И пусть выйдет мальчик и крикнет: "А народ-то голый!"

Министр (задумчиво морщась). Нет, пожалуй, этого тоже не надо. Не надо кричать, что народ голый.

Директор. Тогда что кричать?

Министр. Кричать надо "Да здравствует король!"

Фогель. Пусть не мальчик, а народ это кричит!

Министр. Правильно. Господин Директор, сделайте, чтобы так было в спектакле.

Директор (держится за подбородок). Значит, король в одежде, а остальные - голые...

Фогель. Голый народ ходит вокруг короля и кричит: "Да здравствует король! Да здравствует король!"


Актёры подступают ближе и прислушиваются к разговору.


Министр. Министр тоже пусть будет в своей одежде.

Директор. Разумеется.

Министр. Пожалуй, я даже исполню его роль.

Директор. Ваше сиятельство, в этой роли вы будете бесподобны!

Министр. Голый народ не просто ходит вокруг короля и министра, а ходит строевым шагом. (Марширует на месте, изображая строевой шаг.) Вот так, вот так, ать-два, ать-два. И через каждые два шага кричит хором, во весь голос: "Да здравствует король!"

Директор. Ваше сиятельство, зал разразится овациями!

Министр. Ать-два, ать-два, да здравствует король! Ать-два, ать-два, да здравствует король! Ать-два, ать-два, да здравствует король!

Фогель (подхватывая). Ать-два, ать-два, да здравствует король!


За декорацией заливистый хохот Аделии.


Министр (актёрам). Не подходите, отойдите отсюда. Король изволят отдыхать.

Директор. Разойдитесь, господа. Репетируйте свои роли.


Актёры расходятся. Директор тоже отходит в сторону.


Появляется запыхавшийся Фукс.


Фукс (Директору). Занавес сейчас опустят! Хольгерт сказал, что ещё пять минут!

Директор (достаёт брегет). Пять минут можно подождать. (Фуксу.) За это время вам придётся внести маленькие изменения в ход спектакля. Солдата в финале надо всё-таки повесить.

Фукс. Но как же! Там появляются злые собаки...

Директор. В пьесе мальчик по просьбе солдата идёт за огнивом. Так вот. Пусть мальчик отдаст огниво не солдату, а королю.

Фукс. А дальше что?

Директор. Его величество вызывает огнивом собак и велит им повесить солдата.

Фукс (чешет за ухом). Боюсь, что публике это вряд ли понравится, ведь солдат вроде как положительный персонаж. Нас могут закидать гнилыми помидорами.

Директор. А мы вместо казни устроим вальс! Будут танцевать все! Солдат с принцессой! Король с королевой!

Фукс. Собаки пусть тоже танцуют!

Директор. Собак убрать. Господину министру они не понравились.

Фукс (достаёт записную книжку, пишет). Мальчик отдаёт огниво королю... Танцуют все... Вальс... Без собак... Сейчас скажу актёрам.

Директор. Погодите. Ещё одно мелкое изменение.

Фукс. Слушаю.

Директор. В сцене с ткачами его сиятельство господин министр распорядился оставить короля в одежде.

Фукс. Но король должен быть голым! В этом вся соль! Тогда мальчик крикнет: "А король-то голый!"

Директор. В пьесе король распорядился отдать одежды из волшебной ткани народу. Голым будет народ.

Фукс. Значит, мальчик крикнет: "А народ-то голый"?

Директор. Нет, вместо мальчика будет кричать господин министр, и крикнет он "Да здравствует король!"

Фукс (задумывается). Интересный сюжетный ход...

Директор. А потом голый народ будет ходить вокруг короля и министра и кричать: "Да здравствует король! Да здравствует король!"

Фукс. Поразительно, до чего интересно. Позвольте уточнить. Значит, актёры будут голыми?

Директор. Именно так. Актёры будут голыми. В одежде будет только господин Фогель, который играет роль короля. Господин министр тоже будет в одежде.

Фукс. А его роль кто играет?

Директор. Никто. Господин министр будет играть самого себя.

Фукс (пишет в записной книжке): Актёры - голые... Ходят вокруг короля и министра...

Директор. У вас всего пять минут, чтобы довести изменения до сведения актёров.


Фукс подходит к актёрам. Все собираются вокруг него.


Фогель (Директору). Они будут недовольны.

Директор. Главное - чтобы понравилось его величеству и его сиятельству господину Министру.


Фукс что-то тихо говорит актёрам. Все с возмущённым криком отскакивают от него.


Фогель. Ну вот, что я говорил.


Биккерт (громко). Я должен раздеться? Но в публике будут дамы!

Другой актёр (пожилой). Пусть прибавят каждому по сто талеров.

Актриса (среднего возраста, в наряде придворной дамы). Я и за тысячу талеров не разденусь. Пусть они (показывает на декорацию дворца) сами раздеваются!

Третий актёр (актрисе). Конечно, ты у нас сама невинность!

Биккерт (той же актрисе). Ну, положим, за тысячу талеров ты разденешься.

Актриса (Биккерту). Что? Что ты сказал, развратник? Ты сам только тем и занимаешься, что развращаешь девочек! Когда-нибудь ты будешь очень сильно бит или попадёшь в тюрьму!

Биккерт (актрисе). А ты от своего пьянства умрёшь под забором!

Четвёртый актёр (Биккерту). Не смей оскорблять госпожу Хофер! Сейчас как дам тебе по носу, быстро соскочишь с первых любовников! Будешь уродов играть! (Дерутся.)

Пятый актёр. Этим театром заправляют мошенники! Они смеются над нами! Издеваются! (В сердцах толкает ногой кадку с кустом.)

Актриса (молодая). За людей нас не считают!

Шестой актёр. Вот им за это! (Переворачивает скамейку.)

Директор (подходит). Господа, потише, здесь король.

Молодая актриса (громким шёпотом). Играть в голом виде никто не хочет!

Другая актриса. Это же курам на смех! Где, в каком театре актёров заставляют раздеваться догола?

Актёр. Я лично не буду.

Третья актриса. А я даже на сцену не выйду!

Директор. Господа, через пять минут первый звонок.

Актёр. А почему Фогель останется в одежде? Он что - особенный?

Другой актёр. Мошенники! Наш труд не уважают!

Молодая актриса. Господа, предлагаю сорвать спектакль! Будем просто сидеть здесь, на сцене, и молчать! Молчать и всё!


Директор (подходит к Министру). Ваше сиятельство, актёры не хотят раздеваться догола.

Министр. Они должны делать то, что им велено.


Фогель согласно кивает.


Директор (истерично). Господин Фукс! Вы говорили, что занавес опустится через пять минут! Пять минут прошли! Если он не опустится прямо сейчас, то это катастрофа!

Фукс. Сейчас опустится. Сейчас опустится, господин Директор. (Убегает.)


Актёры рассаживаются на сцене. Некоторые садятся прямо на пол.


Актриса. Пусть видят все, как к нам здесь относятся!

Актёр. Пусть сам король увидит!

Другая актриса. Тогда и Аделия должна раздеться! Она тоже народ, как и мы!

Директор. Господа, тише, тише, прошу вас.

Актёр (громким шёпотом) Доложите его величеству о нашем несогласии.


Директор бросается к Министру.


Министр. Ни о каких уступках не может быть и речи! Идти на уступки - это ещё больше распустить их!

Директор. Они грозятся сорвать спектакль. Очень вас прошу, доложите его величеству.


За декорацией хихиканье и томные стоны Аделины.


Министр. Как это - грозятся сорвать спектакль? Бунтуют? В театре будет высшее общество! Министры! Послы! Эрцгерцог Баден-Вюртембургский будет!

Директор. Но, ваше сиятельство...

Министр. Скажите им, что их всех посадят. Вас - в первую очередь!


Директор (идёт, шатаясь. Держится за голову.) Катастрофа... И это в день премьеры...


В полумраке кулисы возникает Дроссельмейер. У него в руках - банки со спиралями.


Дроссельмейер. Господин Директор, я смотрю, у вас снова проблемы?

Директор (стонет). Сударь, я очутился в самом жалком положении, в какое только может попасть директор театра. Едва я намекнул актёрам о приказе его сиятельства господина Министра, как они перестали меня слушаться. Они отказываются играть!

Дроссельмейер. Это можно исправить в один момент.

Директор. Но как? Ах, всё равно. Скорее, скорее исправьте, господин политехник. Мне уже терять нечего. Или садиться в тюрьму, или начинать представление.

Фукс (кричит с другого конца сцены). Господин Директор! Занавес начал опускаться!


Занавес опускается медленно, рывками. Выйдя примерно на треть, замирает.


Директор. Он остановился!

Фукс. Ничего, сейчас опустится. Хольгерт обещал.

Фогель. Занавес заработал! Мы спасены!

Директор. Ничего не спасены! Всё стало только хуже! Актёры бунтуют! (Дроссельмейеру). Приступайте, господин политехник, приведите в действие свой магнетизм, а то будет поздно!

Дроссельмейер. Возьмите одну банку и поставьте её возле тех кулис. Вторую банку я поставлю здесь. Действие обеих спиралей должно охватить пространство (прикидывает)... десять метров на восемь, и три метра в вышину...

Директор. Главное, чтоб оно актёров охватило!

Дроссельмейер (бормочет). Три метра в вышину... восемь на десять... Музыкантов в оркестровой яме не охватит!

Директор. Их и не надо охватывать, они народ покладистый. Тем более им не надо раздеваться...

Дроссельмейер. Придётся обойтись без музыкантов. Зато все остальные будут нашими. Все, кто нам нужен!

Директор. Дайте мне скорее банку. Хорошо, что вы догадались захватить.

Дроссельмейер (передавая ему банку со спиралью). Захватил, поскольку вечером у меня лекция.


Директор с банкой бежит к дальней кулисе. Кто-то из актёров ставит ему подножку. Директор спотыкается, но банку удерживает.


Дроссельмейер. Все здесь, все, кто мне нужен. И Арлекин, и Коломбина, и Пьеро... Ба, даже Болонский доктор здесь! Невероятная удача!


Директор (Дроссельмейеру, кричит). Готово! Поставил!


Из-за кулис выходит королевский лакей.


Лакей (важно). Господа, мне сообщили, что его величество уже находится в театре.

Король (высовываясь из-за декорации). Прибыла королева?

Лакей. Её величество изволят подниматься в ложу. С ними датский посол.

Король. Иду! Господин Министр, пойдёмте!


Занавес, дёрнувшись, ещё немного опустился.


Дроссельмейер нажимает рукой на верхушку спирали. Гаснет свет.


Свет снова загорается. На сцене всё как было. Персонажи на тех же местах. Все, кроме Дроссельмейера, превратились в живых кукол.


В первую минуту все оглядываются. Оглядываются Король, Министр, королевский лакей. Оглядывается Директор, который тоже стал куклой.


Биккерт (слегка изменённым, скрипучим голосом). Когда начнётся представление?

Одна из актрис (тоже слегка изменённым голосом). Скорей бы! Мне хочется играть!

Актёры и актрисы (наперебой). Мне тоже хочется играть! И мне! А мне ещё как хочется! Хотим играть! Спектакль начинайте!

Директор. Господа, к представлению всё готово. Занавес опускается. Сейчас дадут первый звонок, публика войдёт в зал, и мы начнём!


Куклы поднимаются со своих мест. Их движения немного угловаты.


Король. Я бы тоже не отказался принять участие.

Фогель. Ваше величество, роль короля уже занята.

Король. Король здесь только один. Это я. И роль короля играю тоже я.

Директор. Господин Фогель, не спорьте с его величеством.

Фогель. Тогда кого же я буду играть?

Король. Конюха.

Аделина. А я буду играть королеву!

Король (целует ей руку). Дорогая, всё что захочешь.

Фукс (тоже кукла, подбегает к Директору). Господин Директор, актёры согласились? Как вам это удалось?

Директор. В спектакле выступит сам Король!

Министр. Да здравствует король, ать-два!

Аделина. А что сейчас?

Директор. Танцуем! Все танцуем! (Дирижёру.) Маэстро!


Дирижёр (стучит палочкой). Господа, внимание! Баркарола! С цифры десять!


Звучит баркарола. Все на сцене вальсируют, разбившись на пары.


Из-за кулисы высовывается рука Дроссельмейера и нажимает на спираль. На сцене снова гаснет свет.


На этот раз темнота длится немного дольше. Свет загорается, но теперь на сцене никого нет. Вместо людей на полу лежат маленькие куклы-марионетки.


Баркарола продолжает звучать.


Дроссельмейер торопливо собирает кукол и суёт в мешок.


Сверху на тросе спускается Хольгерт. Спускаясь, дёргает занавес.


Хольгерт. Занавес сейчас опустится, господин Дире... (Смотрит вниз. Чуть не срывается с троса от удивления.) А где все? Где господин Директор?

Дроссельмейер (подбирая кукол). Все ушли. Приказ Короля. А вы кто такой? Вы откуда взялись?

Хольгерт (спрыгивает на сцену). Я Хольгерт, рабочий сцены, чинил занавес. А вы - господин политехник? Я вас узнал! Я был на вашей лекции! Мне невероятно понравилось! Скажите, когда будет следующая лекция? Я обязательно приду!

Дроссельмейер. Лекций больше не будет.

Хольгерт. Как же так. Я знакомых собирался привести...

Дроссельмейер. Я теперь директор кукольного театра. А это - моя труппа.

Хольгерт. Надо же, диво-то какое! Вон та кукла очень похожа на нашего директора. А вон та - вылитый господин Фогель. А вон - король! Господин политехник, я очень хочу побывать на представлении вашего театра. Обожаю кукольный театр.

Дроссельмейер. Если обожаете, то поступайте ко мне на службу. Будете заведовать ширмой и занавесями.

Хольгерт. Готов прямо сейчас приступить к работе!

Дроссельмейер. Тогда собирайте кукол и складывайте в мешок. И не церемоньтесь с ними. Запихивайте как попало, лишь бы все влезли.

Хольгерт (бегает по сцене, подбирает кукол). Влезут, не беспокойтесь.

Дроссельмейер. Мы с вами прямо сегодня, без промедления, направимся в Италию. Если нам там повезёт, наживём деньжонок - сделаемся итальянцами, а нет - поедем в Америку. Там-то нам уж точно улыбнётся удача!


Баркарола.


Занавес опускается до конца, скрыв сцену.


В зрительном зале загораются фонари, слышен шум входящей публики. Люди рассаживаются. Постепенно всё умолкает, кроме баркаролы.


Слева, из-за занавеса, выходит Хольгерт с мешком, набитом куклами. Из мешка высовываются кукольные головы и ноги. За Хольгертом идёт Дроссельмейер. Он в тёмном плаще, в цилиндре. В одной руке тросточка, в другой - саквояж с приспособлениями для физических опытов.

Хольгерт и Дроссельмейер быстро идут по проходу и скрываются за служебной дверью.


Занавес неподвижен.


Баркарола.


На фоне занавеса виднеется голова Дирижёра и его взмахивающие руки с дирижёрской палочкой.


Музыка умолкает.


Зрители нетерпеливо хлопают.


Конец.


2026, 10 июня