# Энергетические аспекты интимной семейной жизни элементарных частиц и их отображение в глуповской физике

Леонид Иосифович Вулло

Ироническая проза. С глуповским перчиком...

Вулло Леонид Иосифович

Энергетические аспекты интимной семейной жизни элементарных частиц и их отображение в глуповской физике

Origin: http://samlib.ru/w/wullo_l_i/260820261758.shtml

Создан: 26/08/2026, изменен: 26/08/2026, 54k

Рассказ: Проза

Ироническая проза. С глуповским перчиком...

____________________________________________________________

Энергетические аспекты интимной семейной жизни элементарных частиц и их отображение в глуповской физике

Дисклеймер

Прежде чем вы, дорогой читательский планктон, начнёте листать этот топик и искать в нём крамолу, - сразу оговорюсь.

Глуповский собачник, чьим пером водит неведомо что, по целому ряду причин не несёт никакой ответственности за содержимое сего текста перед глуповским филиалом московского басманного правосудия.

А причины вот какие. Члены этого уважаемого филиала давно работают по совместительству: с утра заседают в Страшном суде небесном, а к вечеру пересаживаются в адский Страшный суд - и совместительство это, надо сказать, даёт им изрядную фору по части стажа.

К такому судье с претензией не сунешься: он тебе и приговор небесный зачитает, и подземный сверху добавит.

Вдобавок о вышеупомянутом собачнике заранее опубликовано несколько некрологов - стало быть, с точки зрения глуповского правосудия он давно не жилец, и привлекать покойника к ответу, как известно, даже московский филиал не решается - бумага не та.

А для пущей надёжности приложена и справка от главного врача глуповского дурдома, согласно которой собачник после сделанной ему лоботомии пребывает в состоянии овоща из советского Гнильторга - того самого, где овощи лежат в ряд и ни на что не реагируют.

Так что имейте в виду, дорогие: текст этот писал то ли покойник, то ли овощ, то ли вообще никто. А с кого спрос с покойника-овоща? С того и взятки гладки. Вот мы и попробуем, что из этого выйдет.

Глуповская пивная. Поминки

А теперь перенесёмся в глуповскую пивную, где сегодня невесело, хотя и не без того самого глуповского огонька. Поминки. По ком - по троим, которых, как водится в Глупове, скосила не старость, а сама жизнь во всей её собачьей, козлиной и совиной красе.

Поминают вечно политкошерную глуповскую Козу - ту самую, что блюла кошерность пуще зеницы ока, а кончила в пасти вечно голодных собак, которые в вопросах кошерности не разбирались вовсе.

Поминают её любовника - винторогого Козла, который недавно отправился на мясокомбинат, где его винторогость, увы, не оценили по достоинству.

И поминают мудрого старого Ворона - а его сожрала глуповская Сова, решившая, видимо, что мудрость лучше усваивается, если её хорошенько прожевать.

За столом, стало быть, весь глуповский зверинец, весь наш литературный паноптикум: Васька Квас, всемирно известный своей Большой Елдой, приглашённые лица, представители духовенства всех глуповских конфессий (приглашены все до единой, ибо конфессиональная принадлежность покойных Козы, Козла и Ворона доподлинно не установлена, а гадать на поминках невежливо) - и, разумеется, два новых сбрендивших глуповских персонажа: преподаватель философии и преподаватель физики.

Их пригласили, чтобы было кому объяснить, что вообще тут происходит, - но кто ж их знает, чем это обернётся.

Первым, как водится, поднимается Васька Квас. Поправляет ширинку, окидывает стол хозяйским взглядом и начинает - не с тоста, а с предупреждения:

"Так, братцы и сестрицы, а также духовенство всех мастей и два умника из-за кафедры. Слушайте сюда, пока я добрый. Только что с базара - и вот вам мой первый и главный совет, зашитый накрепко в мою Большую Елду: не лезьте ни в чью интимную жизнь.

Ни в чью, я сказал. Потому что за это, мил человек, можно и в морду схлопотать прямо на глуповской улице, и никто вам даже наряд не выпишет, потому что наряд за такое не положен - положена только морда".

Тут Васька делает паузу, чтобы до всех дошло, и добавляет:

"А уж тем более не лезьте в интимную жизнь элементарных частиц. Потому что у них, понимаешь, свои семейные дела, свой бюджет, свои часы - и им ваши лабораторные счётчики, извините, до одного места.

Мы тут в прошлый раз про кредиты толковали - так это всё было, когда макромир нос совал, куда не надо. А теперь, стало быть, разговор другой: про то, что они у себя дома делают, когда никто не лезет. И за этим - не в морду, а по уму. Но совет про морду, чтоб вы знали, остаётся в силе".

Васька Квас садится. За столом повисает та пауза, когда все ждут, кто возьмёт слово следующим. И, надо думать, следующим окажется либо преподаватель философии - с его вечным "всё познаётся в сравнении", - либо преподаватель физики, который уже косится на кружку так, будто собирается извлечь из неё формулу.

________________________________________

И тут пошло-поехало.

Раввин, поняв, что пива не предвидится, а вобла без пива - издевательство, вскочил так резко, что все десять кип у его праведников разом подпрыгнули, как стая испуганных воробьёв.

- Это нарушение ритуального баланса! - провозгласил он, потрясая воблой, будто это свиток Торы. - Мы принесли воблу как символ изобилия, а изобилия нет! Где пиво? Где справедливость?

- Справедливость, - буркнул мулла, уже пятясь к выходу, - это когда каждому по аппетиту, а мой аппетит тут явно не учли. Так что я, пожалуй, пойду туда, где учтут.

И он действительно сделал ноги - так стремительно, что за ним даже тень не успела.

А последний верующий в Христа глуповский священник, сидевший до этого тихо, сцепил пальцы, вздохнул и произнёс:

- Братья мои, и не братья тоже... Я вот всё думаю: а стоит ли отпевать эту троицу? Коза - политкошерная, Козел - винторогий, Ворон - мудрый, но сожранный. И если честно, я не уверен, что их загробные траектории укладываются в каноническую картину мира.

Может, они вообще не в рай и не в ад, а в какой-нибудь отдельный глуповский отсек, где всё наоборот?

Раввин тут же развернулся к нему:

- Отдельный отсек? Это что, новая конфессия? А кто там главный? Винторогий Козел?

- Да не в том дело! - всплеснул руками священник. - Дело в том, что у них, похоже, своя физика посмертия. Как будто они живут по каким-то другим законам сохранения - не нашим.

Тут преподаватель философии, до этого молча наблюдавший за всем этим, наконец оторвал взгляд от пустой кружки и вставил своё слово:

- Вот! Именно это я и хотел сказать! Всё познаётся в сравнении. Если у них своя физика, значит, нужно понять, по каким правилам они ведут учёт.

Может, у них там тоже есть свой аннигиляционный кошелёк, только с другой валютой.

Преподаватель физики, услышав про кошелёк, встрепенулся:

- Кошелёк - это хорошо. Но давайте без метафизики. Давайте про энергию. Смотрите: если мы говорим про "семейную жизнь" частиц, то это как раз про то, что происходит, когда никто извне не лезет.

Никакой лаборатории, никаких ускорителей, никакого макромира с его кредитами. Только сами частицы и их внутренние связи.

Васька Квас, который всё это время сидел, постукивая кружкой по столу, хмыкнул:

- Ну вот, я же говорил: не лезьте в чужую интимную жизнь. А вы уже и кошелёк туда засунули, и валюту, и даже посмертие. Сейчас ещё скажете, что у электрона с протоном брачный контракт подписан.

- А может, и подписан, - не сдался преподаватель физики. - Только не на бумаге, а на дефекте массы. Вот смотрите: когда две частицы связываются, их общая масса становится чуть меньше суммы отдельных масс.

Это и есть их совместный бюджет - тот самый семейный кошелёк. И время у них идёт чуть иначе, потому что этот дефект массы влияет на темп внутренних процессов.

- То есть, - подхватил преподаватель философии, - они как бы живут в своём собственном ритме, не зависящем от внешнего мира. Как супруги, которые годами живут в одной квартире и перестают замечать, как тикают часы на кухне.

- Именно! - кивнул физик. - И вот это и есть "интимная семейная жизнь" частиц: они сами по себе, без внешних вмешательств, сами ведут свой учёт, сами распределяют свой бюджет, сами чувствуют своё время.

Священник, слушая это, задумчиво потёр подбородок:

- Получается, что даже в микромире есть своя тайна брака... Только без венчания.

- Зато с дефектом массы, - добавил физик.

Раввин, всё ещё держа в руках воблу, вдруг замер и сказал:

- Подождите. Если у них свой бюджет и своё время, то, может, и поминки им нужны особые? Не с пивом, а с... ну, я не знаю... с квантовой воблой?

За столом повисла пауза. Потом Васька Квас расхохотался:

- Квантовая вобла... Это пять. Ладно, хватит. Раз уж мы всё равно влезли в эту интимную жизнь, давайте хоть поймём, как там у них всё устроено. Рассказывай, умник, про этот их семейный бюджет. Только попроще, чтобы даже праведники поняли.

Преподаватель физики вздохнул, поправил очки и начал:

- Хорошо. Давайте с самого начала. Представьте, что протон и электрон - это такая семейная пара. У них есть общий кошелёк - вся их энергия, вся их масса.

И когда они вместе, этот кошелёк чуть легче, чем если бы они жили по отдельности. Эта разница - и есть их семейный бюджет, их связь. И именно из-за этой разницы у них и время идёт чуть иначе...

________________________________________

...Преподаватель физики вздохнул, поправил очки и начал:

- Хорошо. Давайте с самого начала. Представьте, что протон и электрон - это такая семейная пара. У них есть общий кошелёк - вся их энергия, вся их масса. И когда они вместе, этот кошелёк чуть легче, чем если бы они жили по отдельности. Эта разница - и есть их семейный бюджет, их связь...

Но договорить он не успел.

Откуда-то из тёмного угла, где над бочкой с солёными огурцами висела особенно густая тень, раздался голос - негромкий, но такой, что все сразу перестали жевать, даже праведники с воблой.

- Ну-ну, - протянул Дьявол, появляясь не спеша, будто он тут сидел с самого начала, просто его никто не замечал. - "Семейная пара", "общий кошелёк"... Какая трогательная бытовая физика. Прямо хоть в учебник для домохозяек.

Он подошёл к столу, взял пустую кружку, покрутил её в пальцах, и она вдруг стала казаться не пустой, а до краёв наполненной чем-то очень тяжёлым.

- А скажи-ка мне, уважаемый преподаватель, - Дьявол наклонился к физику, - ты ведь строишь свой рассказ на одном молчаливом допущении: что этот твой "кошелёк" вообще существует как нечто вечное и неизменное.

Что законы, по которым он считается, - это не просто временная бухгалтерия, а сама суть мироздания. Но разве не видишь ты, что, утверждая это, ты сам протаскиваешь в физику Боженьку?

Физик нахмурился:

- Я не протаскиваю никакого Боженьку. Я про законы сохранения. Они проверены экспериментально.

- Проверено, - кивнул Дьявол. - И это самое коварное. Вы называете это "проверено", а на деле просто зафиксировали, что в этом моменте Порядка всё сошлось.

Но Порядок - это всего лишь момент Хаоса. Короткий миг, когда цифры совпали, а потом снова всё рассыпалось. А вы из этого мига делаете вечные заповеди. Это не наука, это теология в лабораторном халате.

Тут преподаватель философии попытался вставить своё:

- Но ведь именно в сравнении моментов мы и находим закономерности...

- О, не надо мне про сравнение, - перебил Дьявол, даже не глядя на него. - Ты хочешь найти смысл в узоре, который нарисован на песке. Придёт волна - и не будет ни узора, ни твоего сравнения.

А ты всё ещё будешь сидеть и мерить линейкой, где какой завиток был.

Васька Квас, слушая это, медленно поставил кружку и хмыкнул:

- Вот оно. Я же говорил: не лезьте в чужую интимную жизнь. А эти двое уже и кошелёк завели, и заповеди написали, и даже Боженьку туда усадили. Теперь ещё и Дьявол пришёл всё это сжечь.

Дьявол усмехнулся:

- Сжигать не буду. Мне интереснее посмотреть, как вы сами себя подожжёте своими же догмами. Но вот что я вам скажу: если хотите говорить про "интимную жизнь" частиц, начните с признания, что никакой вечной бухгалтерии там нет.

Есть только момент, когда Хаос на секунду притворяется Порядком. И в этот момент частицы и успевают "пожить семьёй" - пока волна не смыла их узор.

Священник, до этого сидевший тише воды, вдруг тихо произнёс:

- Получается, что даже таинство - это всего лишь миг, когда песок держит узор...

Раввин, всё ещё сжимавший в руках воблу, посмотрел на Дьявола с подозрением:

- Ты это специально, чтобы нам вообще ничего нельзя было сказать? Чтобы и поминки, и физика - всё было бессмысленно?

- Не бессмысленно, - спокойно ответил Дьявол. - Просто не вечно. И не абсолютно. И уж точно не политкошерно - считать, что один миг Порядка даёт право диктовать законы всей вселенной.

В пивной повисла тишина - не мёртвая, а такая, когда все вдруг поняли, что спорили не о частицах, а о том, можно ли вообще что-то знать наверняка.

А Дьявол снова взял пустую кружку, поднёс её к губам, будто собирался выпить пустоту, и добавил:

- Так что давайте дальше. Только без догм. Расскажите мне, как частицы живут в этом миге. Как они делят свой кошелёк. Как чувствуют своё время. Но не как вечные законы, а как узор на песке - который вот-вот смоет.

________________________________________

И вот тут Дьявол наконец-то перестал притворяться, что ему интересны чьи-то там ответы. Ему не нужны были ни формулы, ни оправдания, ни аккуратные философские построения. Ему нужен был пожар - такой, чтобы искры летели, а пустые кружки шли в ход как аргумент последней инстанции.

Он медленно, с нарочитой ленцой перевёл взгляд с физика на преподавателя философии марксизма ленинизма - и в этом взгляде было столько предвкушения, будто он уже слышал звон стекла и крики.

- А ты, - Дьявол ткнул пальцем в сторону философа, не повышая голоса, но так, что тот вздрогнул, - ты мне интереснее. Ты ведь не просто мыслил - ты служил подпоркой. Держал на себе целую эпоху, пока она рушилась.

И знаешь, что меня в тебе бесит больше всего? Не то, что ты верил. А то, что ты заставлял верить других - и брал за это зарплату.

Преподаватель философии хотел было что то сказать, открыл рот, но Дьявол не дал ему и слова вставить.

- Молчи. Сейчас я буду задавать вопросы. Из ПСС Леонида Вулло. Не из Маркса, не из Ленина - из того, кто наконец-то честно назвал вещи своими именами.

И он начал. Один за другим - хлесткие, точные, как удары кнутом:

- Скажи, ты ведь учил, что коммунистический рай - это не где-то на небе, а здесь, на земле. Так? И что его можно построить - трудом, дисциплиной, отказом от лишнего.

Но разве это не то же самое, что взять Ветхий Завет и переклеить этикетки?

"Земля обетованная" стала "коммунистическим обществом", "манна небесная" - "плановым распределением", а "обещание лучшей доли потомкам" - "светлым будущим для внуков"?

Разве ты не протащил ту же самую теологию, только в рабочих ботинках?

Философ побледнел, пальцы его вцепились в край стола.

- И ведь самое циничное - ты требовал от людей работать сегодня, обещая, что наслаждаться будут их внуки. То есть ты брал у них самое дорогое - их жизнь, их годы - под обещание, которое они никогда не смогут проверить. Это не философия. Это финансовая пирамида из смысла.

- Но мы давали людям цель! - наконец вырвалось у философа. - Идеал! Без него человек - ничто!

- Цель? - Дьявол усмехнулся. - Ты давал им кредит. Точно такой же, какой мы обсуждали про частицы.

Только у частиц кредит краткосрочный и они успевают его вернуть, пока волна не смыла узор. А ты выдавал кредит на сто лет вперёд - и прекрасно знал, что заёмщики его не погасят. Потому что они умрут раньше.

И ты знал, что сам-то ты живёшь в своём маленьком раю - с партпутёвками, спецпайками, закрытыми столовыми, с тем самым "коммунизмом для своих", который был у тебя уже тогда, когда остальные только мечтали о нём. Больше, чем у всех служителей культов, вместе взятых. Разве не так?

Преподаватель философии открыл рот, закрыл, снова открыл - и не нашёл слов. Он вертелся на стуле, как карась на сковородке, и каждое слово Дьявола прижимало его всё сильнее.

- Ну, говори, - подначивал Дьявол. - Сравни. Сопоставь. "Всё познаётся в сравнении", не так ли? Сравни свой рай для внуков с тем, что было у тебя лично. Сравни свои лекции о равенстве с тем, как ты сам жил. Сравни...

Но философ молчал. Только нервно сжимал и разжимал кулаки, будто пытался ухватиться за какую-нибудь цитату, за какой-нибудь параграф, который мог бы его спасти. Но ни один параграф не спасал.

Васька Квас, наблюдавший за этим, хмыкнул и тихо, почти про себя, пробормотал:

- Вот оно. Я же говорил: не лезьте в чужую интимную жизнь. А эти лезут - в жизнь целых поколений. И думают, что имеют право.

Раввин, всё ещё державший в руках воблу, вдруг вздохнул и сказал:

- Знаешь, а ведь он прав. Мы спорили про поминки, про обряды, про то, кого и как отпевать... А тут речь не про загробную жизнь. Тут речь про то, как при жизни у людей украли время. И назвали это высоким словом.

Дьявол на секунду замер, будто прислушиваясь к этим словам, потом снова повернулся к философу - и голос его стал тише, но от этого только страшнее:

- Ты хотел построить рай на земле. Но рай не строят - его либо находят, либо придумывают. А ты придумал. И заставил других в него верить. И теперь скажи мне честно: если бы ты мог вернуться назад, ты бы снова стал читать эти лекции? Или хотя бы одну?

Философ молчал. В пивной повисла тишина - не обычная, глуповская, шумная тишина, а такая, когда слышно, как трещит под ногами тот самый узор на песке.

А Дьявол, словно решив, что уже достаточно, чуть наклонил голову и спокойно добавил:

- Ладно. Молчание - тоже ответ.

Он сделал паузу, оглядел стол, будто оценивая, кто ещё годится для его игр, и вдруг, почти будничным тоном, бросил:

- Впрочем, у меня ещё есть местечко. В особом отделе Ада. Там как раз компания подходящая: Ленин, все его партайгеноссе... И там, знаешь, очень любят философов. Особенно тех, кто строил рай для других, а сам жил в своём отдельном уголке.

Он уже собирался щёлкнуть пальцами, чтобы исполнить свою угрозу, но...

________________________________________

Конец первой части этого топика. Продолжение следует.

И вот тут, посреди всей этой дьявольской бухгалтерии, посреди узора на песке, который вот-вот смоет волной, в пивную врывается Рекс - и не просто врывается, а влетает с таким рычанием, что даже Дьявол на секунду замирает, будто впервые слышит звук, который не он сам придумал.

Пустые кружки так и повисают в воздухе. Раввин крепче прижимает к себе воблу - как будто это щит. Священник машинально крестится, хотя сам не уверен, от чего: от пса или от того, что сейчас начнётся.

Васька Квас только хмыкает: "Ну вот, я же говорил - не лезьте в чужую интимную жизнь. Теперь ещё и псы лезут".

А Рекс уже несётся по залу - шерсть дыбом, глаза горят, и в этом взгляде столько пролетарской правды, что ей можно гвозди забивать.

Он едва не отхватывает первичный половой признак Буржуина - тот только и успевает отскочить, да так, что стул под ним летит в сторону.

И тут же, не теряя ни секунды, Рекс кидается к преподавателю философии марксизма ленинизма, которого Дьявол уже почти утащил в особый отдел, и начинает его загораживать, рыча на Дьявола так, будто тот - не владыка преисподней, а просто слишком наглый тип у кормушки.

- Ты его не трожь! - рявкает Рекс, и голос у него такой, что даже в подвале у бочки с огурцами всё вздрагивает. - Он хоть и сбрендивший, а наш! Пролетарский! И без резолюции от партайгеноссе З. и П. я его никому не отдам!

И тут он вдруг начинает сыпать цитатами председателя Мао - да не просто сыпать, а с такой интонацией, будто каждое слово - это удар сапогом по столу.

- "Революция - это не званый обед!" - рычит Рекс. - "Кто не работает, тот не ест!" - и тут же косится на Дьявола: - А ты, товарищ, вообще, чем тут занимаешься? У тебя план по классовой борьбе выполнен? Ты хоть одну буржуазную иллюзию разоблачил сегодня?

Дьявол чуть приподнимает бровь - не столько от страха, сколько от неожиданности. Он явно не привык, чтобы его отчитывали по цитатам из Мао, да ещё и с такой пролетарской яростью.

- Слушай, пёс, - спокойно говорит он, - я тут не по партийной линии. Я по линии вечности.

- Вечность?! - Рекс чуть не задыхается от праведного гнева. - Вечность - это когда план пятилетки выполнен досрочно! А у тебя тут даже сметы нет!

Преподаватель философии, которого Рекс всё ещё загораживает, стоит, дрожа, но в глазах у него вдруг мелькает что-то новое - не страх, а, пожалуй, даже облегчение.

Будто он впервые за вечер чувствует себя не одиноким философом, которого поджаривают на медленном огне, а частью чего-то большего. И он даже пытается вставить слово:

- Товарищ Рекс, я... я ведь тоже всегда стоял на позициях классовой борьбы...

- Стоял?! - рявкает Рекс. - Стоял - это мало! Надо было действовать! Где твои тезисы по разоблачению буржуазной псевдонауки? Где резолюция? Без резолюции ты просто... просто узор на песке!

Тут он вдруг замирает, будто сам споткнулся о свои же слова. "Узор на песке"... Он не знает, что это значит, но слово ему не нравится - слишком мягкое, слишком неопределённое.

- Нет! - снова рявкает он. - Никаких узоров! Только твёрдые решения! И инструкции! Как матрос Вайноне требовал у комиссарши - так и я требую! Дай мне инструкцию, как бороться с этим... с этим... - он машет лапой на Дьявола, - с этим антипролетарским явлением!

В зале повисает пауза - но уже совсем другая, не та, что была минуту назад.

Теперь это пауза не от напряжения, а от абсурда: посреди поминок, посреди дьявольских речей, посреди споров о частицах и узорах на песке, вдруг встаёт вопрос: где инструкция?

Васька Квас медленно ставит кружку, смотрит на Рекса и вдруг начинает хохотать - так громко, что даже вобла в руках раввина, кажется, вздрагивает.

- Ну вот! - хохочет Васька. - Теперь у нас не поминки, а партсобрание! И пёс требует резолюцию! Да тут хоть сам Ленин встань из гроба - и то не ответит, какая тут должна быть резолюция!

Раввин, всё ещё держа воблу, тихо говорит:

- Может, ему просто пива дать? Чтобы он хоть на минуту замолчал?

Священник вздыхает:

- Боюсь, пиво тут не поможет. Тут нужна целая программа действий.

А Дьявол, глядя на Рекса, вдруг улыбается - не зло, а почти с уважением.

- Знаешь, пёс, - говорит он, - ты единственный, кто тут не пытается объяснить мир. Ты просто хочешь его переделать. И в этом есть своя прелесть.

Рекс на секунду замирает, будто не знает, считать ли это комплиментом или оскорблением. Потом встряхивается и снова рявкает:

- Комплименты потом! Сначала резолюция! И чтобы там было чётко: как бороться с узорами на песке! Как строить коммунизм вообще без песка!

Даже сахарного. На крайняк, будем хавать сахарный тростник, всё ещё поставляемый нам преданными нами кубинскими товарищами под обещания поставок углеводородов.

Но при любом раскладе, мы хотя бы реставрируем социализм, как обещают нам партайгеноссе З.и П. в своём предвыборном роении!

Вторая часть. Салонное танго в глуповской пивной (продолжение)

Так вот, когда компания уже набралась под завязку - и женская половина с Буржуиной, Кошкой и Жучкой, и уборщица со шваброй, и Мурка на бочке, и Рекс с цитатами Мао наперевес, и Дьявол в углу, - в пивную, беззвучно, как и положено духам, материализовались валькирии революции.

И не какие-нибудь там абстрактные: а товарищ Инесса Арманд - та самая, что была не только пламенной революционеркой, но и, как известно по анкетам, близкой соратницей Ильича, - и Надежда Константиновна Крупская, законная супруга.

Они вошли, как вошли бы два корабля в один порт: с одинаковым чувством, что место тут давно занято, но они всё равно приплыли.

Клара Цеткин, оглядев эту пару, поджала губы и произнесла ровно то, что должна была произнести:

- И ради этого, значит, мы заседания вели?

- Ради этого, - кивнула Роза Люксембург, снимая пену с чужой кружки. - Только мы-то думали, что строим будущее. А тут, извиняюсь, даже про женский вопрос не могут решить, кому сегодня отпевать козла.

Но главное началось позже. Потому что как только Рекс, разойдясь в предвыборном роении, бросился загораживать сбрендившего философа и облаивать Дьявола последними словами с цитатами председателя Мао, - в пивной и поднялось то самое салонное танго.

И тут-то, на пике кутерьмы, случилось то, чего не было ни в одной одесской песне, но что в глуповской пивной было неминуемо.

Кошка Мурка, доживающая восьмую жизнь и потому не признающая никаких авторитетов, увидела, что Рекс в пылу праведного гнева замахнулся лапой на её бочку с солёными огурцами.

И вот тут её терпение, накопленное за восемь жизней, лопнуло. Она взвилась с места и - как в лучших глуповских традициях - попыталась выцарапать глаза Рексу. Не за идею, не за резолюцию, не за пролетарскую правду. А за огурцы. Потому что в Глупове святое - это святое.

- Огурцы, пёс, не трожь! - зашипела Мурка, вонзаясь когтями. - Это на всю зиму заготовка! Ты за резолюцию воюешь, а я за соленья!

И пока Мурка дралась с Рексом, а философ дрожал под столом, а раввин прикрывался воблой, - между двумя валькириями революции, женой и любовницей Ильича, вдруг вспыхнуло то, что и должно было вспыхнуть, когда две такие дамы оказываются на одном поминальном столе.

Инесса, глядя на Крупскую, произнесла:

- Надежда Константиновна, вы, конечно, законная супруга. Но кто из нас больше сделал для дела революции - это, знаете ли, ещё вопрос.

Крупская поправила очки и ответила с той ледяной вежливостью, которая страшнее любого крика:

- Для дела революции, товарищ Арманд, сделал больше Ильич. А вот для семейного счастья - это, как выяснилось, мы обе не слишком.

И тут - то, о чём в глуповской пивной потом вспоминали ещё долго: обе валькирии, забыв про марксизм, про партию и про всемирный пролетариат, сцепились так, что повыдирали друг у друга все волосы в паху.

Не за идеологию - за то, кто из них ближе к Ильичу. Потому что в Глупове даже самая высокая идея кончается одним: дележкой.

Роза Люксембург и Клара Цеткин, наблюдая за этой картиной, переглянулись. Роза покачала головой:

- И это мы называем "революционерки"? Мы ради женского вопроса столько лет боролись, а они тут, понимаешь, за Ильича друг дружке порточки рвут.

Клара, прищурившись, добавила:

- Ты заметила, у кого из них хотя бы чулочки целы?

- У кого целы - тот и прав, - философски ответила Роза. - Но я смотрю, у одной фильдеперсовые чулочки порваны, а с другой - и вовсе порточки стащили. Вот тебе и вся классовая борьба налицо.

И, глядя на этот адский кавардак - где Мурка выцарапывала глаза Рексу, жена и любовница Ленина дрались в паху, валькирии обсуждали, у кого чулочки порваны, а с кого порточки стащили, а философ марксизма-ленинизма сидел под столом и не находил ни одной цитаты, - Дьявол вдруг решил, что ему негоже оставаться в стороне.

Он поднялся из своего угла, неспешно, как человек, который всё это время просто ждал удобного момента, - и вступил в потасовку. Не для того, чтобы разнять. А для того, чтобы поддать жару.

- Ну-ну, - произнёс он, схватив кружку. - Дамы, не ссорьтесь из-за одного мужчины. У меня их в Аду - на любой вкус. И, между прочим, у всех целы и чулочки, и порточки.

Что же касается огурцов - Мурка, ты права, огурцы трогать нельзя, это святое. А вот резолюцию Рексу я бы выписал. Прямо сейчас. С печатью.

- Какую резолюцию?! - рявкнул Рекс, вырываясь из-под Муркиных когтей.

- "За несвоевременное предъявление порточек - зачислить в особый отдел", - ответил Дьявол и засмеялся.

И пошло-поехало. Кружки летели, вилки - куда придётся, вобла раввина разлетелась на куски, праведники карабкались под лавки. Васька Квас, наблюдая за всем этим, только хмыкнул и произнёс:

- Ну вот. Салонное танго. На Аргентину не похоже, конечно. Но Глупов - это вам не Аргентина. У нас и танго-то с когтями.

Через пять минут вся шальная компания была выметена из пивной на глуповскую панель: кто с шишкой, кто с фонарём под глазом, кто без порточек, а кто и с выцарапанным глазом. Пивная накрылася, как в песне, - фартовая, где собиралася компания блатная.

А в пивной остались только те, кого не вынесли: Дьявол, Мурка, у которой ещё одна жизнь в запасе, да уборщица со шваброй.

Уборщица посмотрела на дымящееся поле боя, вздохнула и сказала:

- Ну вот. Теперь, когда все убрались, может, поговорим наконец про то, ради чего собирались? Про эти ваши частицы, про их семейную жизнь, про их кошелёк и время?

Дьявол кивнул:

- Вот именно. Всех вынесли. Теперь, когда на панели уже никто не мешает, - и поговорим. Только у меня условие: без узоров на песке. Потому что узор на песке - это не резолюция, и его дождём смоет.

Мурка, потягиваясь и слизывая чужую кровь с когтей, добавила:

- Девять раз я это видела. Девять раз всё кончалось танго и панелью. Но вы, умники, так и не рассказали ни разу, как частицы живут, когда их не трогают. Может, в этот раз доживу до девятой жизни и услышу?

Конец второй части

Выставленные за дверь участники траурной церемонии привели себя, по мере сил, в порядок. Кто починил съехавшую шляпу, кто отряхнул пиджак, кто, извиняюсь, застегнул то, что следовало застегнуть, - и все призадумались: а что, собственно, делать дальше?

Скорая помощь никому не понадобилась - и хорошо. Вызывать полицию не решились - и правильно, потому что ничего из произошедшего не попадало под статьи глуповского УК.

Ну, махнулись раз на раз по пьяной лавочке. Дело житейское, в Глупове за такое не судят, а вот если сами же полицию вызовут - так по 15 суток и схлопочут, как миленькие.

А тени валькирий революции и сам Дьявол - те вообще не подсудны глуповскому правосудию. Тени, они на то и тени: попробуй-ка посади за решётку того, кого и в руках-то не удержать.

Да и животные - Мурка там, Рекс, Кошка с Жучкой - тоже вне юрисдикции. Животное, оно по глуповскому УК не проходит: оно, понимаешь, не субъект права, а субъект природы. Субъект природы, и точка.

И тут сбрендивший преподаватель философии, который весь вечер дрожал под столом и не мог выдать ни одной цитаты, - вдруг, отойдя от пережитого, вспомнил о древней традиции.

О перипатетиках. О тех самых философах, что, как известно, философствовали не внутри стен, а на ходу - под портиками, по дороге, на свежем воздухе, вдали от всяких учреждений.

- Друзья мои! - произнёс он, и голос его, впервые за весь вечер, звучал почти твёрдо. - Аристотель учил своих учеников, прогуливаясь. Мы же, в глуповских реалиях, прогуливаться не будем - потому что прогулки нас уже довели.

Но перенесём эту достойную традицию на почву привратки глуповской пивной. Будем философствовать у входа. На свежем воздухе. Под открытым небом. Как и подобает истинным последователям перипатетической школы.

И, чтобы придать этому ритуальному пикнику у привратки солидности и основательности - по части философской и по части физической, - философ предложил пригласить авторитетов почтенной израильской науки.

Точнее, двух.

По физической части - полуквакшу из Техниона, того самого, что ещё в первой части требовал технологию разгона вирусов на российском ускорителе.

По части философской - самую жирную философскую Квакшу из иерусалимского университета, которая, надо полагать, знает про все доктрины всё, а про некоторые - даже больше.

И потолковать с ними через Интернет. Потому что звать их в Глупов - себе дороже: они, чего доброго, ещё и сюда резолюций натащат.

А так - сели на лавочку у привратки, наушники на уши, чайку в кружку - и вперед, философствовать по-перипатетически, но по-современному: через экран.

Возражавших не было. Устали спорить. Да и кому сейчас спорить, когда на душе полегчало, солнце садится, а впереди - наконец-то - разговор по существу.

И потому на лавочке у привратки глуповской пивной, посреди битого стекла и недопитой воблы, собралась вся шальная компания - кто с шишкой, кто с фонарём под глазом, кто без порточек - и, придвинув телефон поближе, стала ждать, когда на экране появятся две уважаемые морды израильской науки, чтобы наконец-то завести тот самый разговор, ради которого, собственно, всё и затевалось: про частицы, про их семейную жизнь, про их кошелёк, про их время и про узор на песке, который дождём не смоет.

________________________________________

Конец второй части.

________________________________________

Возникшие технические трудности были разрешены не без помощи Дьявола.

Сами понимаете: смартфоны были перебиты в ходе потасовки в глуповской пивной - кто-то уронил в бочку, кто-то получил по экрану кружкой, а Буржуины, извините, вообще телефоном дверь подпирали.

Но у Дьявола есть своя прямая линия - та самая, что не отключается даже во время налётов украинских дронов на город Глупов. Надёжная связь, одним словом.

Никаких "абонент недоступен", никаких "сеть перегружена" - сидит себе где-то в своём Аду, а линия как струна. Потому что у Дьявола, если он чего обещал - всё по-честному, в отличие от глуповских провайдеров.

Были, правда, и опасения по части перевода. А вдруг ещё не все израильтяне поголовно говорят на русском языке? Вдруг Квакша из Техниона - какой-нибудь сабр с вёртлявым ивритом, и придётся придумывать синхрониста, а синхрониста у привратки нет, и кто его знает, как там по-ивритски будет "дефект массы"?

Но опасения рассеялись быстро. Быть может, и не все израильтяне говорят по-русски - но в Технионе и в Иерусалимском университете поголовно все наши бывшие сограждане говорят на чистейшем русском языке. И даже понимают язык глуповской улицы.

Потому что, как выяснилось, все они - либо потомки Луки Мудищева, либо потомки Васьки Кваса. Так что не только переводить не надо - ещё и подсказывать с полуслова можно, они и сами на глуповском уличном сленге с детства.

Более того. Высоконаучные израильские квакши, проявив инициативу, решили привлечь к дискуссии со своей стороны ещё и выдающегося авторитета по части каббалистики - Лайтмана.

Бывшего российского программиста, между прочим.

Который тоже не нуждался в переводчике: сам из наших, всё понимает, и про каббалу, и про глуповский быт. Тройка, одним словом, собралась израильская: физик, философ и каббалист.

Дьявол не возражал. Дело в том, что за неимением с глуповской стороны компетентных глуповцев (сбрендивший философ после всего пережитого годился разве что резолюции подписывать, а преподаватель физики и вовсе сидел в сторонке с видом человека, которого вынесли и забыли), Дьявол задумал стравить участников дискуссии с израильской стороны между собой.

Весьма разумная идея. Ведь как известно: у двух евреев всегда найдётся три мнения по любой проблеме - даже вне области их профессиональной компетенции.

А тут их трое: полуквакша из Техниона, жирная философская квакша из Иерусалимского университета да каббалист Лайтман.

То есть мнений, по этой арифметике, должно быть минимум четыре с половиной, а если как следует разогреть - то и все семь.

Дьявол потирал руки: пусть сами себя и переспорят, ему и поджаривать никого не придётся - сами себе огонь разожгут.

К тому же Дьявол и сам компетентен во всех вопросах - ему ли не знать, где у спора слабое место. Он мог бы и сам всё растолковать, да только зачем, когда есть живые, которые сами себя в клочья раздерут за право оказаться правыми?

Дискуссию начала самая жирная философская израильская квакша - как и положено по канонам философии Гегеля, с мировоззренческих вопросов.

То есть не с частиц, не с кошелька, не с дефекта массы - а с того, что лежит в основе всего: что вообще есть мир, есть ли в нём смысл, и почему всё познаётся в сравнении, хотя на деле ничего в сравнении не познаётся.

А Дьявол ей ассистировал. За неимением глуповского собачника, куда более компетентного по этой части, чем они оба вместе взятые...

Впрочем, собачник-то, может, и компетентнее, да только он сейчас по слухам на чёртовой даче у хозяйки, мешки с яблоками таскает, и философствовать ему недосуг.

Говорят, что он там проходит трудотерапию, рекомендованную ему в глуповском дурдоме, под наблюдением сестрицы-мозговедки его хозяйки...

Так что квакша говорила, а Дьявол поддакивал, подливал керосину и в нужный момент подбрасывал вопрос поколючее, чтобы дискуссия не затухла на первом же мировоззренческом развороте.

Пока конфликтующие между собой стороны глуповской дискуссии выдирали все волосы в паху у своих израильских конкурентов, Дьявол подумал о том, что ещё рановато переключаться на физическую проблематику интимной жизни связанных между собой элементарных частиц.

По уму надлежит сначала разобраться с корнями и ветвями ветвистого древа принципов мироздания, начиная от первопринципа, лежащего в её корнях и так далее по списку.

И начал своё Дьявольское вещание на всю вселенную цитатами из ПСС глуповского собачника.

***

Для начала он воткнул свою дьявольскую бандерилью анус самой жирной квакши от израильской философии, далеко не хило харчующейся при иерусалимском университете.

- Будьте любезны проквакать, что вы усвоили из писаний по этой части из ПСС глуповского собачника? Вы хотя бы его ПСС читали?

- Скажем так. Я сейчас у него учусь. На его платных сетевых семинарах. И другим советую последовать моему примеру. Пока от них все студенты не разбежались. Как от этой полуквакши из Техниона.

Тем не менее, я уже усвоил кое-что по философской из его сетевых семинаров. Например, о том, что на просвещенном Западе уже давно философ Фукуяма пропел свой отходняк по философии не хуже рабби Герца.

Более того, он вполне научно установил причину её благоуханной кончины. Казалось, что она скончалась от смерти мозга. А это уже не обратимая клиническая клиническая смерть, а биологическая.

- Очень мило. И на что же вы при таком раскладе собираете бабки у своих студентов? Только на своё харчевание или как?

- Не только! Сами понимаете, что приличный отходняк нынче безумно дорог...

- Это и глуповская комолая Коза понимала. Господи, упокой душу её!

А теперь поведайте нам, пока я не вышел из терпения и не задвинул вам едучий чилийский перчик из ануса до самых ваших гландов, работали ли вы хоть когда-либо в интересах развития системы Знания или хотя бы подозревали о её наличии?

- Я работал, как и все философы везде и всегда на тех, кто платит бабки! А безгласная система знания их никому не платит. Подозревал ли я о её наличии? Разумеется, как и все российские философы, моими коллегами.

Так ведь подозрения к делу не пришьёшь...

-Ну, а что вы впаривали за свои бабки своим студентам в головы по части диалектической логики?

- Да то, что положено по программе! И ничего сверх того.

В отличие от моих бывших российских коллег, которые впаривали своим студентам весь зловонный букет так называемых общественных наук.

А сверх того, и моральный кодекс строительства коммунизма. И даже срок окончания этого строительства. (Не позднее 1980 года.)

***

На этом Дьявол решил закончить допрос самой жирной израильской квакши из иерусалимского университета. О ещё успеет потолковать с ней в аду...

И перейти к допросу бывшего российского программиста Лайтмана, переквалифицировавшегося в израильского каббалиста.

Фрагмент от Алисы по мотивам фрагмента от глуповского собачника

(Далеко не лишний для желающих сравнить возможности ИИ с возможностями естественного интеллекта.)

...Квакша, услышав про "систему Знания", занервничала и попыталась перевести разговор в привычное русло:

- Ну, знаете ли, я учу студентов диалектической логике. По Гегелю, по положенной программе. Как и положено. И ничего сверх того.

- О-о, диалектическая логика, - протянул Дьявол с таким вкусом, будто попробовал на язык какое-то редкое блюдо и оно ему не понравилось. - Это ты зря упомянула, дорогая. Потому что про диалектическую логику я тебе сейчас скажу то, что ты и от своих студентов-то скрываешь.

Он подался вперёд, и голос его стал тише, доверительнее - как у блатного, который решил поделиться с новеньким по-человечески.

- Во-первых. Диалектической логике учат не на твоих семинарах при Иерусалимском университете. Ей учат на глуповской улице.

А лучше всего - в тюрьмах и ссылках, на уроках блатных авторитетов, которые наработали этот опыт веками.

Вот там настоящая диалектика: тезис - антитезис - синтез, и всё это сшито не по книжке, а по жизни, по общему делу, по понятиям. Там не рассуждают, там выживают, и потому логика там не умозрительная, а железная.

Квакша побледнела:

- Но Гегель...

- А что Гегель? - перебил Дьявол. - Гегель просто записал на бумаге то, что до него веками знала тюрьма. А ты, видать, даже не заметила, кто из великих учился этой логике не по Гегелю, а по нарам.

Ты думаешь, Владимир Ильич Ленин осваивал премудрости диалектической логики по томам "Науки логики", лёжа на диване с подсвечником? Как бы не так.

Он её освоил там же, где и положено - в тюрьмах и ссылках, где у него было время подумать, а рядом были те самые блатные авторитеты, у которых и поучился. Не по книгам Гегеля - по жизни, по изнанке, по тому, как на деле устроены вещи.

Квакша открыла рот, но Дьявол не дал ей и слова вставить.

- А во-вторых, - продолжал он, - и это самое главное.

Никакой диалектической логики в природе не существует. Ни одной, единственной, на все случаи жизни. Нет её - и не было. А есть великое множество логик, и все они разные.

Есть женская логика - и пусть кто-нибудь попробует её опровергнуть, у него не выйдет, потому что она железобетонна.

Есть логика начальства - и она вообще уму не постижима, её не объяснишь ни одним учебником, она живёт по своим, неведомым человеку законам.

Есть логика рынка, логика блатной малины, логика военных, логика влюблённых. Каждая со своими аксиомами, и все они между собой не сходятся.

Так вот, милая моя: всё то, что ты называешь гордым словом "диалектическая логика", - это не логика природы, а скромная выжимка из опыта глуповской улицы и тюремного нарыва, которую обозвали высоким именем, чтобы было что впаривать студентам за бабки.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и добавил уже тише:

- Так что, когда ты в следующий раз начнёшь семинар со слов "согласно Гегелю", вспомни, что Гегель сам - всего лишь переписчик тюремной мудрости.

А тюрьма, она, знаешь, не платит за преподавание. Она платит за то, что выжил. И вот эта валюта - она посильнее твоих семинарских гонораров будет.

Квакша молчала, сжав пухлые пальцы в кулаки. Впервые за всю дискуссию ей нечего было сказать.

А Васька Квас, до сих пор слушавший вполуха, вдруг хмыкнул и произнёс:

- Ну, про логику начальства - это ты, Дьявол, прямо в яблочко. У нас в Глупове как: начальник сказал "понедельник" - значит, понедельник, и неважно, что по календарю четверг. Вот тебе и вся их диалектика.

Мурка, сидевшая на бочке, добавила спокойно:

- А женская логика - это вообще святое. Я восемь жизней прожила и до сих пор не поняла, по каким законам Кошка решает, когда ей спать, а когда воевать. Но она всегда права. Всегда.

***

Дьявол задал бывшему российскому программисту Лайтману всего лишь несколько вопросов - но таких, что от каббалистического величия не осталось и следа.

- Знаете ли вы, малоуважаемый в Израиле, что занятия каббалистикой там строго регламентированы даже для рукоположённых раввинов?

- Как вас угораздило взяться за перевод и трактовку Зогара без знания арамейского языка?

- Сколько шекелей вы заработали, вещая из Израиля на Россию на неистребимой тяге российского плебса к просвещению?

После чего этот бывший испарился - не с треском, не с дымом, а просто как человек, который вдруг понял, что ему здесь больше нечего делать. Испарился, и даже тень его не задержалась на привратке.

***

Допрос полуквакши из Техниона тоже долго не продлился.

Дьявол лишь спросил её о том, как она посмела вступать в философскую дискуссию с первым и последним глуповским философом, если философия вообще в Технионе не преподаётся?

И наложил на неё епитимию в форме ежедневного прочтения перед своими студентами молитвы "Шма Исраэль". И, само собой, в форме лишения зубных протезов и запрета на допуск к туалетам в Технионе и его окрестностях на добрую сотню морских миль.

Полуквакша только пискнула что-то про "академическую свободу", но Дьявол на неё так посмотрел, что писк сам собой заглох.

***

Между тем на небе над глуповской пивной уже загорелись звёзды.

Глуповцы с поминок разбрелись по своим делам, завершив на четвереньках свою физическую дискуссию об энергетических аспектах интимной семейной жизни элементарных частиц.

Кто-то пополз к дому, кто-то к кабаку, кто-то просто сел на бордюр и стал смотреть на звёзды, будто впервые их увидел.

Да и Дьявол растворился во тьме, не забыв прихватить с собой, как истинный джентльмен, тени всё ещё спорящих между собой валькирий революции.

Они спорили о том, в какой валюте им будет возмещён ущерб за порванные фильдеперсовые чулочки и утраченные порточки.

Спорили громко, настойчиво, с цифрами и расчётами - и даже в виде теней оставались истинными хозяйками положения. Вот вам и весь хрен до копейки о женщинах-революционерках!

***

Короче, двери глуповской пивной закрылись. Да и сама глуповская пивная тоже закрылась на переучёт - будто и не было никакого салонного танго, никаких резолюций, никаких порванных чулочек и никаких споров о дефекте массы.

Только запах воблы, остывший воздух и тишина, в которой слышно, как где-то далеко лает собака.

***

А напоследок Дьявол, уже растворяясь в темноте, бросил фразу, которую услышали все, кто ещё оставался на привратке:

- Не стоит забрасывать покойного автора этого топика за недостачу четвёртой части этого топика, в которой его читатели хотели увидеть нечто для них новое по части деталей интимной супружеской жизни элементарных частиц.

Для этого вовсе не нужна четвёртая часть этого топика. Вполне достаточно выглянуть в окно и полюбоваться на собачью свадьбу. Или вспомнить о том, что происходит по ночам в ваших спальных. В принципе, это будет то же самое, что и у элементарных частиц. DIXI!

И исчез. А звёзды над Глуповым остались - холодные, равнодушные и в то же время удивительно точные, будто кто-то специально расставил их так, чтобы они складывались в узор, который дождём не смоет.

________________________________________

____________________________________________________________

© Вулло Леонид Иосифович. Энергетические аспекты интимной семейной жизни элементарных частиц и их отображение в глуповской физике

Origin: http://samlib.ru/w/wullo_l_i/260820261758.shtml

Создан: 26/08/2026, изменен: 26/08/2026, 54k

Рассказ: Проза