# Чудеса 4

Игорь Засыпкин

Учения закончились, мы грузим технику под палящим августовским солнцем. У вокзала что-то жуёт верблюд. Мы от скуки наловили змей. Говорят, что они ядовитые, их много.

Шмель сделал себе ремешок для часов. Так себе поделка.

На полигоне нас сменяют немцы из ГДР - они члены Варшавского договора, это наш ответ НАТО. С ними еще парни из Чехословакии. Вся техника новая, неизвестные БТРы на шесть колес, дурацкие пирожки вместо пилоток на немцах. На чехах кепки, как наша эксперименталка-афганка.

Немцы боятся змей и меняют на них свои значки и сигареты. Чехам надо тарантулов. Тоже сами их ловить боятся. Еще их и убить просят - дикие люди! Они их эпоксидкой заливают и делают сувениры. Мы делаем вылазку в степь и после обмена уже меняемся между собой.

Опять построение. Самый старший полковник. Бодро докладывает о успешном боевом слаживании, удачных пусках ракет, умелое выдвижение в зону стрельб, врёт. Мы уже знаем, что в районе цели из четырех наших ракет нашли только две, а две улетели в неизвестном направлении. Целый полк мотострелков три дня цепью ходил, не нашли.

Через пару дней эшелон трогается, мимо проплывает вывеска "Капустин Яр". Солнце нагрело вагон как сковородку. Наши лица как лица узбеков на рынке. Домой, тьфу-ты, в Новосиб! Домой только осенью, а может даже зимой. У нас в батальоне связи в октябре только из хозроты домой уходят, остальные тянут лямку до декабря.

В открытые окна врывается робкий ветерок. Поехали!


Третий день за окном тянется степь. Глазу не за что зацепиться. Внезапно осознаю, что я горец. По жизни, по рождению.

Под стук колес накатывают воспоминания... .

Я стою на верхней площадке Чертового городища. Мишка Проничев меня подбадривает:

-Не ссы, похороним если что!

Спускаться вниз без обвязки гораздо страшнее, у меня ледышка застыла в груди. Но больше тянуть нельзя, Миша объявит, что я не готов и отдаст спуск другому, а я потом буду жалеть и до конца дня оттачивать спортивный спуск на детском маршруте. Ну уж нет.

Натягиваю верёвку наклоняя тело в бездну, деревянно перебираю ногами, сосредотачиваюсь на скальной поверхности. Чуть ослабляю верёвку в правой руке. Пошел. Страх отступает, иду уверенно без рывков, веревка успокаивающе трёт плечо и спину. До земли два метра, расслабляюсь, остаётся короткий участок с отрицательным уклоном. Проваливаюсь правой ногой в пустоту и с разворотом срываюсь со скалы. По ходу задеваю каской торчащую каменную шишку.

Миша выглядывает из-за каменного карниза:

- Живой?

- На земле! -придаю своему голосу уверенности, мечтаю, чтобы Мишка не заметил моей ошибки у земли.

А он всё видит:

- Балбес!

Я отхожу от скалы, чтобы меня было видно.

Мишка командует:

-Следующий!


... Эшелон останавливается, противно свистят колодки тормозов, кто-то кричит:

-Ахтюбинск!

Да мы по другой ветке возвращаемся! Надо сходить до аппаратной, как там наши арбузы. Но из вагонов не выпускают.

Ближе к вечеру состав трогается. По крыше вагонов иду в сторону платформ, две крыши пассажирских, две товарных, потом наши платформы. Вагоны не спеша катят по сумеркам. На этом участке нет контактной сети и идти можно в полный рост. Представляю себя киношным неуловимым. Идти совсем не страшно, совсем по другому этот процесс представлял. А вот дальше совсем уже не весело.

-Стой кто идет! Стой стрелять буду!

Пытаюсь торговаться:

-Арбуз хочешь?

В карауле ракетчик с СКСом и штыком:

-Два арбуза хочу!

Вот барыга. Ну, по другому-то никак!

В два вещмешка кладу два арбуза. Большие, еле влезают. Два отдаю караульному барыге. Бегу по крышам вагонов, ветер в лицо! Пацаны разочарованно встречают:

-А что так мало?

Нашли грузовика... . Идите сами если мало.


***

Чем больше проходит времени, тем чаще вспоминаю армию. Всё в ней смешалось, как и в всё в моей стране. Люди потеряли смысл в жизни, не видели его в будущем, не углядывали его в прошлом. Наш ротный опять в запое. Старшина с похмелья. Командир четвёртой роты чисто выбрит, но слегка пьян.

... Очередная задача для моего батальона, а может и для всей СОВЕТСКОЙ АРМИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. Это не капс. Так я считаю надо называть мою армию, армию народа, крестьян и рабочих, инженеров, ученых и интеллигентов, учителей и врачей. Так, сука, нам все уши замполит прожужжал. Всё для страны и его людей. И армия, и партия, и решения съездов. Это забито в голову стальными калёными гвоздями... .

Но всё не так. Нет логики в том, что говорят и что я вижу. Очереди за колбасой и лампочками, дефицит на консервы и копчености, ковры и хрусталь. С высоты нынешнего времени, этого уже понять не возможно, -хрусталь это ведь стекло, просто стекляшки, литые или гранёные, но становящие ценностью в период тотального дефицита, когда деньги есть, а то на что их потратить нет.

Помню, как моя соседка по коммуналке, тётя Галя мне говорила, что мы живём в период начинающегося коммунизма, да-да, Хрущев ведь обещал! 1980 году СССР уже будет жить при Коммунизме, где каждому будет полагаться по потребности, а от каждого требоваться по возможности. Вот только олимпиаду в Москве проведём! Но становится только хуже. Талоны на дефицитные товары. Похороны генсеков партии одни за другими. Такое ощущение, что и страна медленно умирает. Как вам такое, потомки?

А потом еще и Перестройка. Народ не готов, не понимает как жить. Живёт по советским заветам. Некоторые понимают к чему всё идёт. Ориентируются, держат нос по ветру. Таких не много.

... Я не знаю, что творится на гражданке. Могу только догадываться. У старшего лейтенанта Мутилина родители живут в Омске. Он ездит на вазовской тройке к ним раз в месяц. Подкидывает продуктов и денег. Продукты армейские -тушенка, сгущённое молоко, рыбные консервы и сухие пайки. Каши в солдатском пайке почти не съедобные если хорошенько не разогреть на огне, а в офицерском пайке более менее удобоваримые. Каши с мясом. Вот и везет старлей коробку такой каши родокам. 650 км туда, столько же обратно. К наряду по столовой в понедельник должен вернуться, но его нет. Летёха из третьего взвода его прикрывает. Разводящий хмурится, ему нужен Мутилин, а не Щербань. Но волну не гонит. Зачем, сам может оказаться в такой же ситуации.

Развод закончен и мы идём принимать столовую. Дело обычное. За два года прошел полный круг нарядов от роты до парка, от КПП до первого поста и караула. К обеду приезжает Мутилин, рожа недовольная. Оказывается на дороге до Омска шалят бандиты. Шмонают машины, вымогают деньги. К 1989 году мы уже знаем такое слово -рэкет. Менты-гаишники на всё это закрывают глаза. Власть слабеет, другие силы заполняют вакуум.

Через месяц Мутный опять к родителям собирается. На переднем сидении у него АКа-74, автомат Калашникова и два рожка с патронами.

-Товарищ старший лейтенант, на охоту собрались? -я открываю шлагбаум на контрольно-пропускном пункте на въезде в военный городок. Сегодня здесь дежурю.

-Это пропуск, -шутит он, -для бесплатного проезда.

Как быстро люди привыкают к новой жизни.

Но есть и хорошие новости. Начинается "Сто дней до приказа" -традиция будущих дембелей. Ночью все кандидаты на увольнение в запас бреются "на лысо", не едят масло в столовой, а отдают его молодым. Ваня Шварцкопф, водитель из третьего отделения, "молодой" подходя к нашему столу бойко докладывает:

- Шнурок рядовой Шварцкопф за масляным довольствием прибыл!

Мы сгружаем цилиндрики масла по пятнадцать грамм ему в тарелку:

-Деточка, а ты не лопнешь?

Ваня расплывается в довольной улыбке, больше ста грамм сливочного крестьянского ему в самый раз, можно не есть проклятую перловку, а заточить пяток бутербродов с белым хлебом.

Побрить голову я не успеваю, так как в наряде на КПП. После развода прихожу в расположение и тут же попадаю на построение роты. Старший прапорщик Глоба идёт вдоль строя выводя всех лысых, доходит до меня, спрашивает:

-А ты что?

Обреченно говорю:

-Не успел.

-Два шага вперёд! -отступает он в сторону, - Ну, что, товарищи дембеля, как там по нашему любимому Уставу, прическа должна быть аккуратной и опрятной, а у вас она напрочь отсутствует. Поэтому от лица командира роты, от себя лично объявляю вам пять суток гарнизонной караульной службы вне очереди, за нарушение формы одежды!

-Через день на ремень! - кричит радостно Мороз, и все подхватывают: -Ур-рр-а!

Старшина улыбается по-отечески и отпускает нас готовиться к караулу:

-Вольно, разойтись!


***

У нас "Тревога". В нашей армии всегда почти связывают тревогу с учебной тревогой. Только не сегодня. Не могу сказать, что печенкой чувствую. Моя печенка девственно чиста. Но чем то чувствую, что-то не так.


С Чудом, это мой водитель, мы бежим в парк. Открываем ворота. Я судорожно соображаю, что нам еще понадобится, на этой, как бы не обычной тревоге. Но ничего добавить к нашему снаряжению не могу. Щелочной аккумулятор на 24 вольта не всегда тянет, но это скорее всего ресурс его подошел к концу. Я обращался к аккумуляторщику, но он только плечами пожал.

Выгоняем Деймос из бокса, заскакиваю в кабину, "калаш" на колени, Чудик резко выворачивает к воротам на выезд. Вообще-то моё место в аппаратной, но пакет с частотами мне не выдали и даже начальник секретки прогнал меня, сказав, что ЗАС(засекреченная связь ) мне сегодня не понадобится. Да что за "Тревога" такая!

Мы подгоняем к расположению батальона, из дверей выскакивает командир четвёртой роты(не моей) и машет мне чтобы я место в кабине освободил. Вообще не понятно.

Он коротко поясняет:

-Операция "Сигнал"! Обеспечение связи для городских служб. Станции на прогрев!

Я перебираюсь в аппаратную. Здесь мне спокойно. Эту коморку я юзаю уже полтора года. Врубаю 130-ю и 111-ю, "мурзилку", связь с кабиной:

-Товарищ капитан, готов! Сообщите спецчастоты!

Он диктует частоты, я настраиваю, но эфир молчит. Так бывает. Пол часа мчим по Новосибирску.

Наконец пищит сто одиннадцатая:

-Туман, я Сигнал десять, приём!

Туман, это я.

-Сигнал десять, я туман, приём!

-Слышу туман, займите позиции. Сообщите по готовности.

-Сигнал, я туман, вас понял, приём!

Соединяюсь с кабиной:

-Товарищ капитан, По позиции...

-Слышал, еще минут десять и прибудем! -кричит мне в трубку капитан.

Я соображаю. Сообщить о готовности. Готовности нет. Значит пока молчим.

Мне даже стрелка-радиста не дали. Только я, мой р-142-ой "Деймос" и водила. Что за дела?

Минуты через три останавливаемся. Я пытаюсь разглядеть сквозь решетки на окнах пейзажи. Запираю аппаратную изнутри. На всякий случай. Слышу как в кабине командует капитан.

Остановились, мотор заглушили.

Слышу стук, открываюсь.

- Я найду телефон, позвоню в часть, проясню остановку. Сержант(это мне), выстави караул, к машине не кого не подпускать. Тревога реальная.

Он уходит, мы с водилой в волнении. Наконец тот мне говорит:

-Запрись в кунге, я снаружи. Так лучше будет.

Я запираюсь на защелку, параллельно думаю о том, что меня от улицы защищает только слой алюминия, утеплитель и еще один слой алюминия...

Если стрелять, то насквозь пролетит и пули и осколки. А почему Командно-штабную машину не выпустили на базе БТР-60? Там и противопульная и противоосколочная броня.

Через полчаса появляется капитан. Тыщенко. Или Ищенко. Всё время их путаю. Один прапорщик, другой капитан. Еще есть Мищенко, но он заместитель начальника секретной части, еще есть Нечитайло и Глоба, но этих хохлов я помню.

-С гарнизонной гауптвахты сбежали трое, убили начальника, ранили помощника и разводящего. С собой забрали автомат и "макарова", две обоймы, по ходу перестарались с перевоспитанием вертухаи.

Кто был на окружной гауптвахте знают - там ад. Заведует ей армянин, капитан кажется. Перевоспитание на "губе" идет по внутренней инструкцией, замешкался при построении, докладе, подъеме, досмотре - тут же наказание, не уставное, караул тоже на фантазии горазд. Провинившихся доводят до отчаяния. Никто туда по второму разу попадать не хочет.

Эфир редко вспыхивает переговорами. Нас не поминают. Давно кончились сигареты. Хочется есть. Сухого пайка нам никто не выдал.

Капитан в очередной раз ушел звонить в часть, узнать новости. Возвращается с большим полосатым арбузом.

Чудик раскалывает его штык-ножом, на не ровные куски. Арбуз хороший, сладкий и сочный. Капитан подвигает нам самые большие.

Я присматриваюсь к нашему временному командиру. В батальоне знают о нём исключительно как о строгом, но справедливом офицере, зверь в погонах!

А с нами по-отечески.

Я знаю, что он награждён орденом Красной Звезды, у многих офицеров такой, кто прошел Афган.

У моего ротного майора Зуева есть такой, а у капитана Каковкина, что в омской учебке нами командовал аж две.

Мы как то спросили, за что? А он нам: первый за пулю, которую не слышал, второй за черепаху.

-???

-Свою пулю не слышишь, она раз и прилетела. А ты уже лежишь, глазами хлопаешь и сделать ничего не можешь. Никакого геройства!

А вот вот второй орден за черепаху, вернее за черепаховый суп. Я уже тогда в ДРА два года отбомбил и в Союз собрался, правила такие были. А борта подходящего нет. Мне в Москву, ну или хотя бы в ту сторону, а все рейсы в Фергану.

Мне комбат(вот такой мужик!) говорит, нам кишлак брать надо, там по сведениям разведки полевой командир отлеживается. Я тебя в части оставить не могу, но и героев без тебя хватает. Ты за дувалами будь, на рожон не лезь, вон возьми мой уазик и жди в степи. Мы как аул этот зачистим, тебе просигнализируем.

Я приказ выполняю - на рожон не лезу. Водила комбатовский черепаху поймал, говорит, щаз суп черепаховый будем делать. Ну я и не против. Смотрю декханин, ну крестьянин, по-нашему, идёт. Я ему, стой, кто идет, по-простому, в плен взял. Заставил сухие ветки для костра собирать. Там с дровами бардак конечно. Ну этот пленный ходит вокруг, кизяк и всякие сучья для костра носит, а я его подгоняю лениво. Сварился суп черепаховый, мы есть сели, я и крестьянину в котелок налил - заслужил. В ауле к тому времени и стрельба закончилась. Приходит комбат, удрученный, сел у костра нашего, сигаретку прикурил и говорит:

-Ушел Масул, нету нигде, как сквозь землю провалился!

А потом так присмотрелся к нашему декханину и спрашивает:

-А это кто?

-А это пленный наш, мы его на всякий случай арестовали. Да и он нам дрова тут добывает.

Достал и планшета комбат фотографию и говорит так осторожно:

-Так вы, мать его, максута, аль шах его так, раббин хакка, в душу и господа, прости, в плен взяли, ну Сергеич, спасибо тебе за то!

Вот за этого дровосека я и второй орден Красной звезды получил, в Москве уже, комбат на меня наградной оформил.

... Наш капитан к тому времени пришел с почты, где-то там он телефон надыбал и говорит:

-Всё, ребята снимаемся, беглецов обезвредили...

Мы:

-Да как так обезвредили?

А он нам говорит:

-Они в садах залегли, сутки там подъедались, а потом один застрелился, а второй на дорогу вышел. И пенсионеров, деда с бабкой подстрелил, на жигулях. Но на машине уехать не смог и по полю на шоссе хотел выйти, а там его десантники бердские подстрелили из пулемета.

А больших подробностей он не знает.

Вот уж история! И вопросов тьма и ответов никаких...