# Дети разбитого зеркала. Тень над западом. Глава двадцать третья. После затишья

Светлана Жуковского

Глава двадцать третья


После затишья


День пролетел на редкость спокойно, зато новым утром жизнь на ферме кипела, как молоко в котелке.

Брат Горфарин привёл толпу новобранцев, около полусотни.

Все они прошли перед Сетом - молодые и старые, крепкие и худые, в справных тулупчиках и оборванцы.

Коста успел сообщить брату из Дома Огня об обретёнии Истинного Императора, однако новость никак не отразилась на суровом лице проповедника. Он весь был как храмовая статуя из потемневшего дерева, вырезанная быстрой уверенной рукой - какой-нибудь древний пророк, на долю которого выпало видеть, как сбываются все предсказания.

А вот для воинства, что привёл он с собой, весть была слишком остра и свежа: на Сета таращились восторженно и ошалело, с фанатичным блеском в глазах. Эти пойдут, куда он пошлёт, и умрут за него без раздумий.

Рэнди не соврал: правильные слова здорово поднимают дух. Жаль, слишком мало времени для того, чтобы подготовить бойцов. Пора бы уже вернуться разведчикам и послам - а там придётся действовать быстро.

Сет отдал поручения Косте и Реусу, проследил, как хлопочут женщины над обедом - и вдруг заметил ещё одну женскую фигуру.


Девица смущённо куталась в нарядную шубку, на чёрных волосах - яркий платок, на ногах - вышитые сапожки. Смуглое лицо красавицы отчего-то казалось знакомым. И только когда рябой рыжий парень ободряюще обнял её за плечи и подтолкнул вперёд, Сет вспомнил её имя.

- Здравствуй, Мила. Я ждал нашей встречи, Хлай.

Хлай поклонился.

- Вот кому мы обязаны, Императору, - его обветренное лицо оставалось предельно серьёзным, - это большая честь. Рассчитывайте на меня, господин.

Сет кивнул.

- Я тебе тоже кое-что должен. Ты помог разыскать одного человека, не совсем человека.

- Он... жив?

- Она. Да, будь спокоен.

Как-то совсем неожиданно Хлай бухнулся на колени и дёрнул за руку Милу, увлекая вниз за собой.

Сет осенил парочку благословляющим жестом и повернулся к Рэнди, который молча стоял на крыльце у него за плечом.

- Славные ребята. Думал порой, жива ли цыганочка. Ещё вот подружка для Меи.

- Да, не боец. Но от рябого должен быть толк.

Рэнди взмахом руки расчистил подход к крыльцу: в воротах показалась первая двойка разведчиков.


А дальше в одном из покинутых крестьянских домов, превратившемся нынче в штаб, Сет слушал доклады - один за другим - и картина событий становилась отчётливей и подробней.

И картина нисколько ему не понравилась.

Судя по всему, в своём видении он упустил одну вещь - с юга, из Уны, шло подкрепление для армии Императора Хеды. Сначала след в след по тому же, что и они, участку Дороги, потом, свернув на замёрзшую гладь полноводной Роны, южане легко обогнали армию отребья, что прохлаждалась за крепкими стенами фермы. Ну, не совсем прохлаждалась - да только варвары оказались порасторопнее. Как уж те засекли передвижение войск по реке - один Одо знает, да только не дали южанам дойти до места, где в Рону впадает Глисса - бросились наперерез через заснеженные поля и разгромили тех подчистую, практически в полушаге от главных имперских сил.

И теперь впереди Роксахор. Отсёк от всех остальных игроков, куда ни взгляни - всё у него под контролем.

Слишком скоро.

Откуда такая резвость?

И на этаком фоне тревожит судьба отправленных Рэнди парламентёров.

Как там Боров, Мосол и Помело, защитит ли их царская тамга?

И как теперь вести переговоры с маленьким львом? Сейчас он тряхнул вполне себе взрослой гривой и вряд ли настроен с кем-то делить свой успех.


- Надо его впечатлить, - повернулся Сет к горбуну, - ты прав, без знамени никуда. Вели, чтобы Реус прислал ко мне вечером Лину - дам указания златошвейке.

- И рдянку тоже гони, - деловито распорядился Рэнди, выкрасим всё, что успеем. Жаль, что не лето, а то бы сделать бойцам одежду, на которой не видно крови - и вперёд, на врага. Без солнца все эти тряпки поди просуши. Но знаки различия смастерим, тоже большое дело. И флагов побольше, это всегда красиво.


***


Джеди шёл в похоронной процессии и вспоминал предыдущую ночь, что провёл с Ченаном у гроба его отца.

Людской ручей тёк между чёрных елей и диких скал к секретным пещерным склепам, где по традиции принято хоронить императорскую семью.

Лес тут тоже запретный, пусть без особой нужды: пройти на место захоронения кроме как через сад дворца решительно невозможно. Все окрестные ёлки растут на вздыбленных каменных зубьях и крутых обрывах - а ломать руки-ноги да сворачивать шеи дураков нет. Ежели таковые найдутся - отыщутся и сюрпризы для незваных гостей, искусно расставленные ловушки. Но Джеди ни разу не слышал о чём-то подобном, даже от собственного отца. Тот давно отдыхает под куском белого мрамора в тех краях у дальней ограды, где заканчиваются прогулочные дорожки, но иногда Джеди кажется, что он слышит скрип садовой тачки и видит сухощавую родительскую фигуру где-нибудь в просветах между стволами и ветками. Можно сказать, Джеди провёл здесь всё детство, среди рассказов о славе и роскоши непотревоженных древних могил. Однако участвовать в церемонии ему приходилось впервые.

Как-то так повелось, что провожать людей из правящей семьи принято в тайне и тишине, в узком кругу приближённых.

Принцев похоронили без него. Оно и понятно, слишком мелкая сошка, почти забытая за время отсутствия всеми, кроме Ченана - кому придёт в голову такого позвать? Но теперь тут командует его друг, и Джеди вдруг сделался значительным лицом. Кто-то даже заискивать начал, пусть это и курам на смех - можно подумать, хоть что-то здесь зависит от художника.


Окончательно глаза у придворных открылись после того, как Принц взял Джеди с собой на бдение у тела отца. Джеди не слишком обрадовался этой чести - но куда было деться.


Дворцовую часовню не топили, лишь густо наставленные у гроба шандалы с высокими свечами помимо света давали немного тепла. Там же нашлось кресло наследника - древнее, чёрное, со стёршейся позолотой. Джеди пришлось примоститься на скамейке для ног, что, впрочем, его устраивало: с этой точки он не мог наблюдать пугающего великолепия, в центре которого покоилось тело Рэя Одвига, снаряжённое в последний путь.

Против воли он успел рассмотреть по давней традиции залитое прозрачным воском лицо и пряди волос, завёрнутые в золотую фольгу. Волосы покрывал венец, осыпанный сканью и самоцветами. В окладе из золота лежали кольца густой бороды, и даже еловые ветви вокруг изголовья чередовались с искусной работы золотыми колосьями. Всё верно, вечнозелёная хвоя - символ бессмертия, а зёрна пшеницы говорят о возрождении жизни - но до чего стылой жутью веет от всей обрядовой роскоши. Зерно возрождается, падая в землю, - подумалось Джеди, а Императору ждать напрасно, навек замурованным в своём воске и золоте, в алебастровом саркофаге и запечатанном склепе. Разве что в детях доступно бессмертие человеку - но и тут с Рэем Одвигом судьба обошлась жестоко.

- Он никогда меня не любил, - слова Ченана прозвучали гулко, как приговор, - особенно с той поры, как угасла Дейла и унесла с собой привороживший обоих морок.

- Кого обоих? - растерялся Джеди.

- Ты не знаешь про дядю? Впрочем, никто не знает. Да это того и не стоит, оба уже мертвы. Они мертвы, Джеди, а мы будем жить. Будем жить вечно.

- Я сожалею о вашей потере, мой принц.

- Это да, - сказал Ченан, - уж я-то как скорблю. Смерть всегда неприятна. Но иногда приходится пачкать руки.

- Предки считали нечистым всё, что связано с погребением. Но мы с тобой современные люди.

Принц погладил Джеди по голове - так, как гладят детей и собак.

- Не придуривайся, дорогой. Магия жёсткая штука, тут надобна честность. Вот странно - мне почему-то есть дело до твоего драгоценного мнения. Будешь мне верен, когда я надену красный венец?

- Изо всех человеческих сил.

Принц фыркнул. Его рука скользнула по щеке Джеди и опустилась ему на плечо. А потом вдруг сжала его - крепко, почти до боли.

- Ладно, тогда скажи: мальчик или девчонка? Кто из них настоящий Змей? Мой Змей?

- Я не успел пообщаться с Энтреа, - ответил нехотя Джеди.

- А Фран, как тебе Фран?

- Ну... она красивая. И страшно похожа на тот портрет в Инфламмаре, который оставил Тони. Женщина с зелёными глазами. Говорят, её звали Саад.

- Хорошо, - пальцы Принца разжались, - значит, последуем зову сердца. На этот раз, для начала. Не всё же творить дела, к которым оно не лежит.


Странное выдалось это бдение.


А всё же было бы любопытно узнать, о каком таком дяде обмолвился Ченан.

И куда этот дядя делся?

Когда похоронная процессия двигалась по каменной аллее со склепами, Джеди специально смотрел - и нигде не нашёл ничего похожего на могилу неизвестного члена семьи.

Нет, он догадывался, что у матушки Принца имелось достаточно тёмное прошлое, но оказался не слишком готов разглядеть настолько тёмные пятна.


Впрочем, сегодня ему не дано разглядеть даже то, что маячит у самого носа.

Уже на обратном пути осенило - а Фран-то сменила причёску. Волосы подняты, точно как в день появления в Арсенале. Косы и бусы, жемчуг и лилии. Прелестный цветочек на стройной шейке, даром что кругом заснеженные ёлки. Видимо, зря он тогда хлопотал о горничной - гостья прекрасно обходится без неё. Заплетает ей косы какая-то сила.


А вот что не смог бы заметить только слепой: под конец церемонии, опередив брата, Фран скользнула ближе к Принцу - всем своим видом убедив остальных, что ей тут самое место. Даже когда ей хватило наглости взять его под руку, никто и ухом не повёл, приняли как должное.

Но и смотрелись они вместе с Ченаном - любо-дорого.

Красное платье рдело из-под белой шубки, медные кудри лежали на чёрной лисе воротника.