Давно хотела написать о Римме Федоровне Казаковой, с которой мне
посчастливилось встретиться в Москве весной 2007 года.
Когда я узнала, что она будет вести презентацию "Общей тетради" - книги
стихов североамериканских авторов, которую издал мой муж, Миша Ромм, то ужасно
обрадовалась. Дело в том, что Римма Казакова была одним из моих любимых
поэтов.
Любовь к ее творчеству началась со случайной вырезки из газеты.
Там были опубликованы ее стихи. Не знаю каким образом, но эта вырезка у
меня сохранилась и попала в эмиграцию.
Вот одно их опубликованных там стихотворений:
Тихо, тихо всё во мне,
очень тихо.
Где-то в тихой глубине
сердце тикает.
Тишина стекает с век.
Тихо. Слишком.
И в душе, как тихий снег, -
ты, неслышен.
Из прохладного тепла
соткан вечер.
Тихо вслушаюсь в тебя -
словно в вечность.
Тихо, тихо всё во мне,
плоть - как воздух.
В тишине - как в вышине -
счастья отзвук.
Это было или нет?
Если сплыло,
всё равно остался свет,
знак, что было.
Было, смыло тлен и муть -
и умчало.
Тишина. И снова путь.
И - начало.
Могу с уверенностью сказать, что творчество Риммы Казаковой, в частности ее
любовная лирика, значительно повлияла на мое поэтическое развитие.
Итак, 30 апреля 2006 года в малом зале Центрального Дома Литераторов состоялась
презентация книги "Общая тетрадь". Презентацию вели Римма Козакова и Миша Ромм.
(Римма Казакова и Миша Ромм. Презентация "Общей Тетради")
Я находилась в зале, в качестве одного из авторов сборника, автора, затащить на
сцену которого, к сожалению, не представлялось и не представляется возможным.
О самой презентации уже много говорилось и писалось, так что повторяться не буду.
Скажу лишь, что в зале присутствовали мои друзья по Самиздату.
(Я, Анатолий Рублев и Римма Казакова. Презентация "Общей Тетради". Фотография Николая Ашурова)
Несколькими днями позже у нас была назначена встреча с Риммой Казаковой у нее дома.
Первая половина дня была свободной: мы ходили по городу, фотографировали,
заходили в магазины и, в конечном итоге, ужасно проголодались. Голод привел нас,
а именно: меня, Мишу и его дядю, московского поэта Владимира Ромма, в один из
многочисленных ресторанов, аппетитно манящих своими возбуждающими запахами.
Значительно переборщив в оценке пищевых потребностей, мы заказали огромное
количество блюд, так что лично я поднялась со стола с трудом и сожалением
о содеянном чревоугодничестве. Однако грехи замаливать было некогда.
Мы купили букет цветов и в назначенное время позвонили в дверь.
Римма Федоровна встретила нас... накрытым столом, чего мы никак не ожидали,
все-таки не из голодного края приехали. Мне было ужасно неудобно, но есть я совершенно не могла. Я сказала Мише, чтобы он хоть что-нибудь съел для приличия, потому что если это сделаю я, то не гарантирую, что съеденное не попросится
обратно.
(Алексей Карелин, Миша и Элла Ромм, Римма Казакова)
Нашему вниманию была представлена запись новой песни "Моя кошерная леди"
написанная Казаковой и Карелиным, после чего настала очередь Миши. Он читал
свой знаменитый "Рим". Римма Федоровна заметила, что для понимания текста нужна
специальная подготовка по истории древнего мира.
(Миша и Элла Ромм, Владимир Ромм, Римма Казакова)
Я чувствовала себя не совсем уютно потому, что мы с Мишей еще не были женаты,
и он представил меня как автора сборника. Но, видимо, я смотрела на Мишу глазами,
полными любви и восхищения, что позволило Римме Федоровне сделать правильные
выводы насчет моего присутствия у нее за столом. Свое отношение она выразила тем,
что тронула меня за плечо, кивая головой, в знак понимания и одобрения.
Потом была экскурсия по ее квартире с огромным количеством фотографий и
протекающим в одном углу потолком, и мы расстались. Римма Федоровна подарила Мише
книгу своих стихов, которую подписала так:
"Мише Ромму с пожеланием счастливой любви".