Погружаться в мир прикладной демонологии можно сколь угодно долго. Свидетельств тому великое множество, но все они носят неформальный характер.
Путь обратно бесконечен, и его как бы не существует. Однако об этом не любят распространяться - не будем и мы.
Достаточно знать, что все пути усеяны ловушками - и это закон.
А рассказ пойдет о самой большой из ловушек.
В один из жарких июльских дней предвоенного года к Боровицким воротам подошел человек. С карнизов, зубцов, куполов и ветвей снялись птичьи стаи и в панике улетели в сторону Замоскворечья. Охранник окинул долговязую фигуру подозрительным взглядом и потребовал пропуск. Незнакомец вытащил из кармана книжку и протянул ее охраннику. "L. D. Bronstein (Trotsky)" было написано под фото. Охранник ошалело уставился на долговязого. Тот снял пенсне с носа и отчеканил:
--
Мировая революция проиграна. Приехал сдаваться. Чего ждешь, сволочь?! Связывайся с главным!
По прошествии нескольких минут ополоумевшая кремлевская охрана получила приказ немедленно пропустить визитера. Провожая взглядом его фигуру, исчезающую в сводах арок, начальник охраны просипел внезапно севшим голосом своему помощнику:
--
Черт знает, что творится... Троцкий приехал! А ведь он умер совсем недавно, царствие небесное...
Во втором поясе охраны о прибытии Троцкого ничего известно не было. Поэтому человек в дверях, увидев приближавшегося незнакомца, открыл рот, чтобы потребовать пропуск. Но ничего его рот произнести не смог, а так и остался открытым. Рука охранника непроизвольно сотворила крестное знамение. Посетитель подошел к нему и улыбнулся.
--
Дедушка, - прошептал охранник, - Степан Никитич... как же ты... здесь...
--
Здравствуй, внучек. Так вот ты какой у нас стал! - прошамкал посетитель беззубым ртом и с гордостью оглядел охранника.
--
А... тебя же рас... кулачили и рас... р...
--
Расстреляли! - пропел дедушка и залился веселым смехом. - Хорошая память у тебя, Олежка!
Охранник тихо снял фуражку и упал в обморок.
--
Эхехе, внучек... - посетовал дедушка, перешагнул через тело, и проследовал дальше.
И таинственный пришелец, столь легко меняющий обличья, пошел кремлевскими коридорами.
Здесь он встречал разных знаменитых людей. Лаврентий Берия открыл дверь и столкнулся с пришельцем нос к носу. Тот молча посмотрел на него. Берия, не дожидаясь вопросов, указал пальцем направление. Таинственный пришелец кивнул и последовал дальше.
Анастас Микоян шел навстречу. Завидев визитера, он схватился за сердце и сильно побледнел.
--
Тов... товарищ Фрунзе, - прошептал он еле слышно.
Легендарный командарм раскрыл свои широкие объятья и заключил в них окаменевшего Микояна.
--
Товарищ Анастас, родной вы мой! - сиял теперь столь суровый при жизни полководец. - Как давно я вас не видел!
--
Но... - прошептал Микоян, - как?..
--
А я прям с того света! Мы вас там прямо таки заждались! - Фрунзе ткнул Микояна пальцем в грудь. - Какая у вас удивительная живучесть!
--
Меня заждались? - еле слышно пролепетал тот. - Но ведь так не бывает...
--
Чего не бывает? - нахмурился командарм.
--
Того света.
--
Не бывает?! - в голосе покойника появились железные нотки. - Еще как бывает!
--
Н... ну... не... Вы двойник!
--
Я? Двойник? Ты это брось! Туркестан помнишь?
--
А? - переспросил Микоян.
Фрунзе пристально смотрел ему в глаза.
--
Хиву помнишь? А я ведь знаю теперь! Знаю куда... - он сделал многозначительную паузу, - бронепоезд мой пропал...
Микоян отступил, развернулся и пустился бежать по коридору. Командарм крикнул ему вдогонку:
--
Так мы ждем! У нас и место готово!..
Он осмотрелся. Вокруг были одни коридоры. Спросить было некого.
--
Я, кажется, заблудился. А что, если попробовать через это окно... - воскликнул он и шагнул в огромное зеркало, висевшее на одной из стен.
--
Что такое! - в сильнейшей досаде пробормотал он, осмотревшись вокруг. - Неужели я в зеркало вошел? Какая гадость. Я же говорю, заблудился...
В этот миг из-за угла вышел Климент Ворошилов. Подойдя к зеркалу, он увидел в нем позади своего отражения невероятно испугавшую его адскую фигуру. Он втянул голову и быстро оглянулся, но за ним никого не было. Дрожащей рукой старый рубака перекрестился.
--
Хо-хо! Изрядно! - сказало исчадие ада, следившее из зеркала за этими действиями и пощипывая тонкий длинный ус. Затем исчадие ада выпало из зеркала, нависнув всей своей громадой над несчастным Ворошиловым. - Ну, знаете ли, понастроили вы тут у себя в Кремле! Какие-то коридоры, зеркальные комнаты... - исчадие помахало рукой в сторону зеркала. - Решительно невозможно ничего найти!.. Не подскажешь, милейший, как к главному пройти? А?.. По этому коридору, - исчадие обернулось, - или по этому? Или, - оно снова посмотрело на Ворошилова, - может быть, срезать?
Под ногами Ворошилова росла лужа.
--
Нда-с... - протянуло адское создание (разумеется, все уже поняли, Кто именно это был) и разочарованно махнуло рукой. - Пожалуй, без того, чтобы срезать, не обойтись.
Дьявол подошел к стене.
--
Вот тут, пожалуй, и срежу.
Он сделал глубокий вдох, зажал двумя пальцами нос, как будто собирался нырнуть в воду... и шагнул в стену.
Выйдя с обратной стороны этой стены, он оказался в небольшой комнате - скромно обставленной, тускло освещенной, и пропитанной тяжелым запахом табака.
Дьявол обернулся и увидел усатое существо, стоявшее в углу с трубкой в зубах. Существо довольно скалило зубы и топорщило усы.
Дьявол взял стул, стоявший возле тахты, и поставил его на середину комнаты. Он сел на стул, удобно откинулся на спинку, расправил камзол, положил ногу на ногу. Приставил к себе шпагу. Обернулся к усатому существу и весело расхохотался:
--
Похоже, ты поймал меня, братец! Читаю это по твоей улыбке, которую, ха-ха, никто кроме меня никогда не видел!
Существо перестало улыбаться и нахмурилось.
--
Ты!.. угадал! - сказало оно, делая многозначительные паузы между словами. - И я очень! этому рад.
--
Еще бы! - с восхищением сказал Дьявол. - Изловить самого хозяина тьмы! Но я потрясен! - он изящным жестом обвел пространство. - Я потрясен масштабом твоей работы!.. Москва... - протянул он мечтательно и прищелкнул языком. - Когда я гулял по этому городу, то не мог поверить своим глазам! Десять лучей, кладбища в пересечениях, затопленный храм... Ты даже покойников в стены вложил! Ничего не перепутал, все учел! Полагаю, ты работал по чертежам Гермеса, они лучшие...
--
Я знал... что тебе... понравится! в Москве, - снова оскалило зубы усатое существо.
--
О! - Дьявол явно пребывал в восторге. - Я ничего не видел прекраснее! Такой огромной двойной пентаграммы еще никто не выкладывал! Но скажи, перестраховщик, - почему двойная? Эти нижние ярусы...
--
Хм... - усмехнулся усатый. - Нас спрашивают - почему?.. Мы ответим... Потому что! мы не любим... делать все тяп-ляп, как некоторые... а, наоборот!.. любим делать все очень! тщательно... Мы любим делать все с! запасом.
--
М-м... "некоторые" - это ты имеешь в виду меня, конечно, - сказал Дьявол. - Обидно. Разве тебе хоть раз удавалось взять верх надо мной?
--
Да, удавалось! - ответил усатый. - Разве я не победил тебя в Египте? - он сделал очень многозначительную паузу. - Победил! И правил там очень! долго... Я жил там в каждой! частичке, в каждой... былинке!.. Я! правил там без...
--
Да, ты правил безраздельно Египтом, - отозвался Дьявол. - А я остальным миром.
Его собеседник нахмурился и помрачнел. Он затянулся трубкой и, выпустив облачко дыма, сказал:
--
Но давайте вспомним... к примеру... Вавилон!
--
Конечно, Вавилон! - подхватил Дьявол. - Как же не вспомнить город, в котором ты ухитрился сжечь меня дотла!
--
Совершенно верно заметил товарищ - дотла! И развеял прах над Евфратом! - усатый сделал акцент на слове "Евфрат" и сопроводил всю фразу жестом, напоминавшим попытку заткнуть пальцем льющую воду из крана.
--
Ах, как это символично - развеять прах побежденного, - щелкал пальцами Дьявол в некоторой задумчивости. Сверкали перстни, и по стенам бегали солнечные зайчики. - М-м... Эта история рассказана не до конца. На том месте, где был развеян прах, выросли самые красивые в мире сады. Теперь - всё... Но когда ты повел на меня крестоносцев...
Его собеседник хлопнул по столу ладонью.
--
Будем считать... что в этом случае! мне - не! повезло, - с досадой в голосе сказал он.
--
Лучше сказать, что ты не на тех поставил, батоно, - по-грузински ответил Дьявол. - Кстати, на этого говнюка Робеспьера ты тоже зря ставил. Но там была ничья. Ты оказался достойным противником.
Тот прошелся из угла в угол, дымя трубкой.
--
Я... не понимаю до сих пор!.. зачем! ты помогал мне... с Чингисханом?
--
Я люблю компромиссы, - ответил Дьявол.
--
Но...
--
Постой! - прервал Дьявол усатого. - Зачем ворошить прошлое? Тем более что у тебя такой важный день! Ведь сегодня ты достиг пика могущества! О да, сомнений нет!.. Только одно омрачает мой восторг.
--
Что же... омрачает... твой восторг? - недовольно спросил усатый. Ему не понравилось, что его прервали. Никогда до этого никто не прерывал его.
--
Тебе удалось воплотить самую грандиозную ловушку для Дьявола! - воскликнул Дьявол. - Такой, клянусь честью, больше никто и никогда не создаст. Ты знал, что я не могу не прийти в пентаграмму, предназначенную для меня. И ты сидел здесь в центре и ждал. Браво! Но...
--
Что же? - воззвал к нему второй. - Не томи.
--
Почему в центре столь великолепной пентаграммы так сильно накурено! - Дьявол скорчил недовольную мину. - Плебейский запах трубочного табака - это невыносимо!
--
Но у тебя... будет... время... проветрить, - ответили ему.
--
Но, помилуй, куда же денешься ты? - смутился Дьявол.
--
Раз товарищ... такой непонятливый, мы объясним ему... - вздохнул второй. - Я... поменяюсь! с тобой местами.
--
О! - захохотал Дьявол. - Ни больше ни меньше! Ты хочешь править преисподней, честолюбец! Но, помилуй, ты слишком плохо выглядишь! Для такой работы нужно быть чуточку более представительным.
--
Хм, - помахал трубкой усатый. - Это... ничего. Привыкнут.
Дьявол скинул пылинку со своего изящного походного камзола. Он вздохнул.
--
Так ты и в самом деле чувствуешь, что сравнялся со мной могуществом? - спросил он.
--
А разве... нет? - усатый снова помахал трубкой.
--
Допускаю, - кивнул Дьявол. - Поэтому я шел сюда с легким сердцем.
--
Это! почему? - прищурился усатый.
--
Твоя пентаграмма, - сухо изложил Дьявол, - предназначена для Первого среди Сил Зла. Ты им стал. Наравне со мной, конечно. Но пентаграмме достаточно затянуть одного. И в этом ты меня опередил, любезный родственник. О, не сомневайся - я пришел по собственной воле! Ибо знал, что найду здесь одного пойманного. Обрати внимание! Ты поймал самого себя...
С этими словами Дьявол встал со стула, подхватил шпагу, и, отвесив легкий поклон, удалился.