Если на человека мы посмотрим в упор,
Пока он храпит и не может дать нам отпор,
Взобравшись на грудь к нему,
Пока он мирно сопит,
Мы увидим болты, шестерёнки, шурупы,
Которыми он может крутить.
На всё великое необходимо смотреть издалека,
Тогда, заметна шея, голова и крепкая рука,
А если ещё отойдём на пару шагов,
То это уже не человечек спит,
А винтик, шуруп, шестерёнка,
Которыми мы можем крутить.
2
Милосская Венера,
Прекрасная богиня
С амуром и дельфином
И покрывалом синим.
Какой пассаж.
В изгибах мастерской работы
Из - за того, что голая она,
Мы замечаем недочёты.
Губы не губы,
Глаза не глаза
И слишком вульгарно
В разные стороны
Торчат волоса.
Улыбка рассеянная,
Напоминает козу,
Руки как крюки,
Что-то там прикрывают внизу.
И вся её фигура
На нас навевает тоску.
Видны корявые следы
Там где она прыгала по песку.
Иное дело в наших широтах,
Другое дело в наших краях,
Хочется схватить глину и работать, работать...
Достать краски и рисовать, рисовать...
Весь длинный поток похвал
Мастер выслушал и дорисовал.
С тех пор у калиппиги
Задница большая.
Кто мифологию читал - тот знает:
Венер без задниц не бывает.
3
Я шёл по берегу морскому
Из Симеиза налегке,
Путём привычным и знакомым,
К своей палатке в сосняке.
Был полдень. Солнышко палило.
Панаму я оставил зря...
Как вдруг на побережье вижу
Два красных и огромных фонаря.
Влекомый любопытством, а не спесью
Решил я ближе подступить,
Чтоб разглядеть: кто в этом месте
Намерен путь мой осветить.
Гляжу: в масштабе увеличен
По осям абсцыс и ординат
Приятель Шварца и Сталлоне
Здесь совершает променад.
А там, где был его бикини,
Горят они - светила муз,
Как будто абажур старинный
И каждая величиной с арбуз.
Я, пейзажем удручён, глазами начинаю
Морскую гальку ковырять.
Он произносит точно извиняясь:
"Нам завтра в шоу выступать".
А сам не унимается несносный
И крутится как колесо у самоката,
То, вдруг, предъявит солнцу ж... опус,
То, вдруг, подставит пиццикато.
"Ну, в шоу, значит, в шоу" -
Ответил, мимо прохожу,
Как шелестит листвою одуванчик,
Как птички треплются гляжу.
Когда вечёр своим багрянцем
Коснулся кучи облаков
Всё побережье запылало
От разгоревшихся задов.
На том же месте, оттеняя
Слащаво - приторный сонет
Прыщи горохом вылезая,
Алеют точно маков цвет.
4
Пять часов утра.
Начало беготни и тусовки.
Вздыхают синтетические сквозняки и ветра,
Оживают автобусные остановки.
Парикмахеры бреют газоны.
Дворняга тычется в нос: а ты кто?
Гастроли на юге, понимаешь ли, в начале сезона
И я из-под лавки как из ДЕПО.
Хранители строгие ключей и печатей
Блюдут свой независимый вид
И мне приходится тоже кривляться,
Как будто бы мне неизвестен их стыд.
Скорчив благовоспитанную мину,
Зажав в кулаке пятирублёвый пароль,
Подхожу к винному магазину,
Вставляю в глазницу монокль...
А по ночам, когда прячется месяц
В клоаке во весь рост просвещённой Европы,
Я наблюдаю гончих псов и медведиц,
Пустые бутылки - мои телескопы.
5
Как эхо отражаясь вдаль летит,
Слова и предложенья раздробив,
Смешав идей и философий логотипы,
Несясь как бешеный локомотив.
Мольбы о помощи, парнуха, развлеченья,
Блатные веянья, прогресс, теледебаты -
Изобретая сам себя и размножаясь
Perpetum mobilis и генератор.
Бессмыслицы, сопенья и возни
Несут поток радиовопли
И если б проявились в воздухе они,
То мы б сошли с ума, ослепли и оглохли.
Простой житейский негатив,
Кипящая броженьем сердцевина,
Настой из сленга, деловой апперитив,
Спортивный грог и сериально-романтические вина.
Бездарен, бросок и зовущь,
Штампуя копии себе подобных,
Невидим оку, скор и вездесущ -
Дух времени, эфир глубин бездонных.
6
Погряз в разврате Рим,
Как свиньи в тёплых лужах
Расселись горожане,
Не знаю чем мы хуже.
В прозрачнейших шелках,
В сверкающих рубинах,
С набитым животом,
Рим извивается как змей в трясине.
Юнцы возводят города,
Строенья, замки из песка,
Мосты, каналы, переправы,
Стараются расширить
Границы собственной державы,
В тревоге и расстройстве пребывают,
Когда лишают их игрушек,
Уныло смотрят свысока,
С единственным желанием разрушить.
Так и я пресытился уделом
Спокойной жизни без затей,
Последнее что остаётся - поджечь его.
Я - Прометей!
И выбежать на улицу со всеми,
Чтоб раздавать пинки кто не успел удрать,
И женщин, с воспалёнными от ужаса глазами,
За ляжки лапать, кур - гусей топтать,
Детям, что плачут от испуга,
Выкалывать глаза, смеяться над толпой,
Старух, что по базару скачут,
Бить палкой по ногам, что бы ползли домой.
Стреноженные лошади и мулы,
Несчастные забитые скоты,
Я отпущу вас на свободу, но сначала
Всем подожгу хвосты.
Никто не останется в покое -
Насилие, грабёж, садизм
И ничто другое.
Различья безразличны:
Кто раб здесь, кто родовая знать?
По улицам растерзанного Рима
Лишь призраки останутся гулять.
7
Если б я был поэтом известным,
Знаменитым, маститым и славным,
Написал бы поэму хореем
Или даже трёхэтажным ямбом;
Воспел бы в стихах я природу,
Красавиц не позабыл бы при этом,
Которые все сплошь арфистки
Гимны распевают фальцетом;
Напихал бы сыновнего долга,
Что бы всех мучила зависть,
Ратные подвиги царя Красно-солнышко
Я б тоже не забыл прославить;
А так, раз живу я в забвенье
О миске супа урчанием плавным,
Ведь это торжество моего пищеваренья,
Старая песня о главном!
8
Окончен праздник, сползает позолота
С раскрашенных домов и праздничных витрин,
Лет через сто узнаем в анекдотах
Самих себя (конечно если захотим).
Выходят нищие на площадь...
Воздушные шары, газетные лотки.
Кочуют по вокзалам семилетние Гавроши
Среди торжественной и пьяной толчеи.
Поэзия - враньё, красивая обёртка,
Цветная мишура, дешёвая фольга.
Муза - шлюха, залётная красотка.
Поэтов тысяч пять у нас, все ходят при рогах.
Все чувства как в театре...
Расписан весь сценарий:
Актёрские пассы, политика, концерт.
И публика разучивает роли,
Чтоб вовремя звучал аплодисмент.
(1997)
9
Спит убийца на вокзале,
Он такой же, как и все:
Средний рост, ни стар, ни молод,
Дело тут не в красоте,
И особых нет примет,
Романтических игрушек,
Из кармана не торчит стилет,
Нет царапин и веснушек,
Шрамов нет, в карманах пусто,
И для наших мест привычны
Его жесты, говор, взгляды,
И багаж его обычный.
Не испытываешь страха,
Если с ним сидишь беспечно,
Лишь под веками, в зрачках
Притаилось смутно нечто.
10
Астрономическая молитва
Несколько ночей кряду не заходит
Моя любимая звезда.
Из шкафа я достаю телескоп,
Лезу на крышу и смотрю туда.
Когда наплывают облака
И она становится невидна,
Я отрываюсь от аппарата и замечаю,
Что вокруг пустота... тишина...
И вот там, наверху
Я понимаю, что мне не нужно.
Ни внимание, ни почет,
Ни любовь, ни дружба.