Выходишь и видишь - пеликан под дождем на скрипочке пиликает.
- Что происходит? - спрашиваю.
А он:
- Отвалите, дядя, мы здесь концерт играем. Уникальный. Для инопланетной цивилизации. Слушай, лошара.
И продолжает пиликать. Как ненормальный. Ну, я подошел. Скрипку отобрал. И тихо - тихо говорю этому чудику:
- Ты кого, падла, лохом обозвал? - и скрипкой ему по голове погладил. Вроде замолк. И даже не говорит уже. Не то что пиликает. У меня теперь живет. Дома. Вместо попугая, в натуре. И про свою инопланетную сущность молчит. Люблю его. Единственный друг.
Смотри, не предай, сука.
Событие.
После того, как это произошло - все втянули головы и подняли брови. Молчали и перемигивались. Как будто ничего не случилось. Даже в газете появилась только неразборчивая заметка. Привожу дословно:«Тогда-то в таком-то часу на таком-то месте случилось странное событие». И точка. Даже не подписались. Как так могло произойти? И само событие и то как все отнеслись и что произошло дальше?
Кто-то из Вас, наверняка, догадывается, даже точно знает, но хихикает в кулачок и молчит.
Как отыскать разгадку?
Все на поверхности, весь незамысловатый эпизод и вдруг - тайна.
Даже не перешептываются. А вдруг и сами перепуганы не меньше моего?
Одним словом, ничего не разберешь. Даже и почерк попался немыслимый. Кто такой прочитает? И кому сообщить куда следует?
А вдруг меня обвинят?
Уж лучше буду молчать как все и знать что нужно про себя.
А там разберутся.
Искать и не отыскать.
- Как я уже сказал, все это правда.
- Что именно?
- Все.
- Здесь поподробнее.
- Не могу.
- Почему?
- Пить хочу.
- Давайте, рассказывайте и сразу дадим воды.
- Сока хочу.
- Дадим сока.
- Сейчас хочу.
- А рассказать?
- Что?
- Что хотели.
- Я ничего не хотел рассказывать. Я просто сказал, что все это правда.
- Что правда?
- Все.
- Что все?
- Вся эта дурацкая история.
- Какая дурацкая история?
- Ну, эта, о которой я сказал, что все это правда. Дайте попить.
- Перестаньте издеваться. Ничего не получите пока не скажите, что случилось.
- Это возмутительно. Я буду молчать.
Молчит. Минуту. Две минуты, пять минут.
- Эй, Вы. Не придуривайтесь. Или выкладывайте что там у Вас или ...
- Что?
- Уже заговорили?
- Нет.
- Как же нет, если да.
- Нет, нет, нет.
Сжал губу и скорчил гримасу.
- Надоели Вы мне. Или скажите мне все или этим кирпичом голову размозжу....
Бить или не бить.
- Девушка, девушка, постойте!
- В чем дело?
- Вы разве меня не помните?
- Не помню что?
- Как?
- Что как?
- Как? Вы не помните что?
- Как я не помню что? Отстань, дурак, ненормальный. В первый раз его вижу, - обращается к толпе. Толпа гудит неопределенно.
- Девушка, девушка, ну постойте же...
- Не подходите ко мне, - голос срывается на истерику, - уберите же кто-нибудь от меня этого психопата.
- Неужели же Вы все забыли? Неужели Вы ничего не помните?
Девушка в истерике:
- Не хочу Вас слышать, бред несете, отстаньте от меня. Милиция, кто-нибудь!
Вдруг размахнулась, вцепилась в лицо нападавшего и зашептала:
- А ты что помнишь, заморыш? Из тебя, смотрю, еще не всю дурь выбили. Молчи и не высовывайся. Добрый тебе совет. И забывай. Потихоньку, с усилием, но забывай. Иначе найдут и за тебя забудут. Смелый какой выискался. Помнит, он, видите ли.
- А, привет ребята. Что-то вы, как я вижу, не торопитесь. Возьмите горячего и смелого и вправьте ему что надо, а то помнит, что и сам не знает. За мать Терезу меня принял. Да и выведайте, до каких шагов он помнит и что конкретно. И чтоб глаза мои больше его не видели. Конец связи.
И поплыла дальше над тротуарами.
Фея Свободы и Независимости.
Бес спорное.
- Со мной происходят странные вещи. Я могу знать заранее, когда кто умрет.
- И когда, интересно, я умру?
- Когда я Вас зарежу.
- Очень интересно. И когда это произойдет?
- В семь минут после полудня, - вытирая нож и красиво улыбаясь, произнес Шутник в который раз свою любимую фразу и спрятался в табакерку.
Отдельное.
- Меня зовут Теплый Хлеб. Я пришла расшевелить Ваши жирные задницы, приподнять Ваши усталые головы и головки. Отведайте моих теплых хлебцев, - облизала соски и пальцы между ног задергались нетерпеливо.
- Не так быстро, киска.
- Подожди толстушечка, я к тебе уже бегу.
- Неумеха хренова, кто ее выпустил?
- Дура пошла вон, эрекция пропадает...
- А ну-ка ущипни себя за попку котенок.
Реакция зала на более чем скромные потуги Теплого Хлебца была вялой. Тем не менее, она еще пять минут провозилась на сцене - кончила по привычке и меланхолично слиняла. Вслед ей не засвистели. Привыкли...
Для пущей убедительности.
- У нее не глаза, а совиные страшилки. Но я ее люблю.
И с размаху в табло - раз.
- Любит меня. Слушается.
Еще раз - же слева.
-Никого лучше нет.
И пьяно мокро присосался. Она немела от счастья и радовалась что и у нее есть настоящая любовь.
- Пошли что ли, мать твою, быстрее, что рот раззявила, раззява?
И пинка для пущей убедительности.
Это она любила. Больше всего. Иногда даже кончала. Когда не до синяков.
Сударыня.
- Позвольте узнать, сударыня, где Вы купили этот синенький платочек?
- За три рубля на базаре.
- А на каком базаре, осмелюсь Вас спросить?
- Да отстаньте же Вы от меня, не помню, не до Вас сейчас. Посмотрите какие тяжелые сумки несу, да и набегалась за весь день как совраска.
- А по Вам и не скажешь. Идет такая некрасовская баба, извините за сравнение, пышет здоровьем...
- Ты еще хамить мне вздумал? А ну пошел быстро отсюдова, о то, как метелку достану, как отхожу по хребтине, мало не покажется...
- Да я только...
- Проваливай, проваливай.
Оступилась т так и села на асфальт со всеми своими сумками и метелками. Застыла на мгновенье.
- Вот черт окаянный привязался. Даже не подходи ко мне. Иди куда шел.
Вскочила и заспешила дальше.
Видения чужой жизни или как быть с небыть.
- Меня преследуют странные видения: то убегаю далеко-далеко и взлетаю не как птица, а как хожу или сплю или читаю - но с удовольствием, или прячусь от поганцев-вампиров или рисую живую музыку раскладывая пасьянс.
Может пора уже вызывать? Добрый вечер, как поживаете?
- Погода хорошая - пора вызывать.
- Думаете уже можно?
- В самый раз. Да и мы уже все приготовились - ждем, не дождемся.
- Так я вам надоел?
- Хуже. Мы все к тебе привязались - но знаешь - порой ты такой странный. И это все для твоего блага.
- Думаете - мне поможет?
- Точно сказать трудно, но определенно мозги вправит. - Захихикал неловко и оттого гнусно-прегнусно, - да не дрейфь, все через это проходили. И живы ведь. Только в первый раз страшно. Потом привыкаешь. И знаешь, без этого даже скучаешь.
- Как? И Вы тоже там были?
- Все мы были...
- Расскажите, пожалуйста, как там?
- Как там. По-другому. Сначала кажется что также, но потом начинаешь замечать - все
по- другому. Трава даже другая - с запахом желаний - захочешь красная, а если устал - матовая и грустная. И люди как люди, но знакомых встречаешь - а они проходят мимо, как будто тебя нет. Зовешь их, кричишь, руками машешь, а они словно не замечают, хотя, мне кажется, исподтишка наблюдают и выводы делают...
- Какие выводы?
- Ну, самые разные. А потом что-то происходит, и ничего не помнишь. А потом опять тут.
- И что же происходит?
- Говорят же тебе, не помню. Но каждый не помнит по-своему - кто не помнит потом музыки, кто яркого света, кто языка, кто помнит только названия экзотичных животных, кто забывает как большинство как я - не помнят только того, что там было. По-моему ничего и не происходило - так издеваются над нами - эксперименты ставят, - тут же огляделся и добавил шепотом - может,ты уже там был, - и так не помнишь?
- я там был? - очень удивился. Такая мысль даже не приходила ни разу. - А вдруг уже действительно был? - Не помню.
- Я все точно помню, там не был.
- Не был, так не был, ты, что так разволновался, успокойся. Не думай об этом. Вообще выбрось из головы всю эту дурь. Сам придумал игру - вызывать не вызывать и играешь теперь в нее, и нас всех туда же втравил в историю. Я тебе вот что скажу - все за нас давно решили. Сиди и не рыпайся, не корчи умного и самостоятельного - свободы нет и никогда не было. Лучше пойдем что-нибудь выпьем погорячее и забудем на время всю эту организацию и этот всемирный поток и переселение души и таинство обрядов со всеми их вызовами и поручениями. Пьяного ведь тебя никто не вызовет - только лишь чуть понизят в статусе на время - ты ведь мужик с головой - опять наверстаешь.
Нажрались как всегда.
А утром я очутился в странном состоянии - здесь и как будто не здесь. Словно меня вызывали? Или уже вызвали? Или только собираются?
Открыл глаза - точно попал не туда - чужая квартира - баба на кровати и я с перебинтованной головой - как же так можно пить? Вскочил - одежду в охапку и к двери. А двери нет. И окон нет. Туалет есть и ванна есть. Залез под холодный душ - может отойду, наваждение исчезнет?
Вдруг - темнота. Жуть. Ужас. Заиграла похоронная музыка - и как черт из табакерки - появилась она - рот кривой, зубы гнилые, руки длинные - что не ждал, красавчик? Как спать со мной - за здорово живешь, а долги отдавать - кто будет?
- Кто вы такая? И что вообще здесь происходит?
- Не прикидывайся болваном! Вчера меня снял на углу привел в этот дешевенький номер, всею ночь меня утюжил, а теперь отказывается платить, чуть не сбежал, падла....
- Так я тебя снял вчера... Фу, так бы сразу и сказала, я тут с похмелья ничего не помню. На сколько договаривались?
- На пять лет.
- Не понял?
- Точнее: на 4 года, 11 месяцев и 2 дня до того рождества.
- Подожди гнать. Еще, не протрезвела что ли дура? Что несешь? Сейчас как пинком под зад расплачусь. Не зли меня. Штуки хватит?
Подняло и понесло. Через невообразимое и холодное детство, молодость и зрелость и вот вынесло меня на пять лет назад - проживать ту же самую жизнь - но совершенно в других условиях.
Так меня вызвали в первый раз, дурака неотесанного и что будет дальше остается только догадываться. А пока я живу своими чувствами пятилетней давности, и как это ни печально, совершаю все те же ошибки, ошибаюсь все в тех же людях. И ничего не помню.
А что будет дальше?
Может где-то я что-то сделал не так? Что-то сломал или что-то нарушил? Как это узнать? И что произойдет через пять лет? Отпустят, не отпустят? Вспомню - не вспомню? Только бы не видеть больше эту девку из кошмара - еще раз увижу и точно - умру на месте.
«ТУДА»
- Положите, пожалуйста, на место.
- Я ничего не трогал.
- Не врите. Я видела, как Вы вытащили пистолет из этой маленькой дамской сумочки и положили в карман пиджака.
- Вам показалось.
- В самом деле?
- Подумайте сами - откуда в дамской сумочке может быть пистолет? Это во-первых. А потом я даже не знаю, чья эта сумка. И как Вам могла придти такая нелепая фантазия - пистолет в женской сумке, и тем более в музее! Кто Вам поверит? - вдруг метнулся к ней стремительно. Но было уже бесполезно.
- Конкуренты нам не нужны. Это наш музей, - вытерев маленький складной нож о лацкан пиджака обманщика, мимоходом вытащив маленький дамский пистолет из его нагрудного кармана, миниатюрная женщина в халате обслуживающего персонала музея пошла дальше по своим делам, напевая модный мотив. На охрану денег у музея не было. «Все для народа» - было написано на его фасаде еще несколько эпох назад.
А экспонаты были редкие и уникальные. Почти не существующие нигде, кроме этого музея. Разве только в воспоминаниях.
История жестока и непоучительна. Когда народ пришел друг к другу с миром, было решено устроить рай на земле. Когда население планеты не больше пятнадцати миллионов и почти все автоматизировано - можно ведь и рай на земле устроить. Выровняли реки, осушили пустыни, сделали горы неопасными для жизни, а пещеры освещенными, пауков и змей заменили бабочками и стрекозами, тараканов, мух и комаров - на ароматных жуков. Ну и так далее. Словом создали своим силами почти идеальную картину мира.
А чтобы не оставалась связь с прошлым - создали так называемую консервацию, или музей, или «Труда» - заселили контролируемую территорию небезопасными «объектами» из неидеальной жизни, к ним прикрепили по специалисту - чтобы если что-то появится в том «идеальном» мире - знать, как с эти бороться и что предпринимать. И вход в эту консервацию тщательно скрывается для всех, территория охраняется. Никто не должен знать о том, что вообще существует подобное место. Тайна мирового масштаба. Если кто попал туда - нет выхода. Поэтому из соображений гуманности «Туда» отправлялись не совсем благонадежные, но специально обученные специалисты, которые обязаны были создавать семьи и передавать свои знания из поколения в поколение. Так и повелось. Не раз спасалась земля от полчищ «неопознанных существ» и всевозможных «непознанных стихий природы» посредством знаний этого места. Так прошло три поколения.
Тайна откуда-то просочилась в мир. «Туда» стало чем-то вроде опасного путешествия при том, что за 3 поколения люди в этом идеальном и прекрасном мире увеличились значительно в количестве, что естественно привело к агрессии, разделенности по принадлежности, социальной расслоености, забастовкам и войнам, в конце концов.
Люди же по ту сторону мира, в «Туда» тоже менялись. Они также воспринимали иной мир как страшное путешествие в иные области. И посторонних не пускали. Происходила тайная и сложная игра двух миров: связь была почти потеряна, смысл разделения миров не совсем понятен, а тайн со всех сторон предостаточно. А представители как идеального, так и мира «Туда» нашли врагов друг в друге. И готовились к решающей битве. Хотя какое-то подобие тайны все еще имело место быть. И наведывались и «Туда» и оттуда добровольцы и для повышения адреналина, и с познавательной точки зрения. Но, как правило все это заканчивалось убийством «пересекшего границу». Не важно кем. И считалось это правилом - чужакам не место в нашем мире.
В общем, ничего не изменилось с наших времен. Прав был Сартр: «Другой - это Ад».