Аннотация: Небольшой фанфикшен по World of Warcraft про приключения ночнуй эльфийки Эдельвен Муншайн.
Он был большой, этот орк. Самый большой из всех, что встречала охотница.
Крадучесь он пробирался через её лес. Его зеленая кожа сливалась с зеленью молодой листвы. Впрочем, Эдельвен хорошо его видела, - в скрытности варвар несравнимо уступал эльфам. Пожалуй, даже людям.
Ствол старой ели приятно пах смолой и хвоей. От любопытных глаз её скрывал плащ. Охотница даже особо не пряталась. Просто прислонилась к нему, расслабленно наблюдая за пришельцем.
В глаза бросались массивные, тяжелые руки, гротескная мускулатура, паутина вспученных вен. Голова его была непропорционально маленькой, а уши большими, словно два погрызенных мышами лопуха. Венчал голову клочок грязных черных волос на макушке. Спина кривая настолько, что почти превратилась в горб. Голова орка застыла, вжавшись в плечи, а руки висели так низко, что при ходьбе касались земли.
Что же до его лица... Эдельвен прижала ладонь к губам, унимая смешок. Ох, видит Элуна, назвать его звериной мордой, значило бы оскорбить разом всех животных. Включая бородавочников и дождевых червей.
Довершали картину комично короткие ноги, которыми орк то и дело спотыкался о корни деревьев, продираясь через подлесок. И как они только выдерживали эту тушу, задавалась вопросом охотница.
Впрочем, все это было не настолько важно, как тот факт, что пришелец пересек границу владений её народа. Более того, пересек её с оружием в руках. И какое это было: огромный, боевой топор. Зеленокожий не смог бы придумать что-то глупее, чел заявиться в священный лес с топором. Темное лезвие оружия выглядело опасно, однако, сработано было грубо и неуклюже. Эдельвен поневоле задумалась: действительно ли это продукт чьего-то труда? А может просто причудливое творение природы, взятое как инструмент?
Ей пришлось одернуть себя. Мысль о том, что Природа могла бы создать что-то настолько грязное, настолько бессмысленное, вызывала отвращение. Охотница, правда, не была уверена, кого именно она имела в виду: топор или его владельца.
Она едва не фыркнула от отвращения, но вовремя опомнилась. Волшебный плащ её народа скрывал её от взгляда, а вот звуки он не приглушал.
Орк тем временем остановился, в замешательстве. Вскинул голову, - та не сильно приподнялась над покатыми плечами, - и потянул своим свиным пятачком воздух.
Странное существо. Единственное, что он может найти по запаху в эльфийском лесу - это свою смерть. Несло от твари так, что Эдельвен, пожалуй, могла бы попасть в него из лука, ориентируясь по одной вони.
Принюхавшись, орк огляделся по сторонам. Не похоже, чтобы он высматривал что-то или кого-то. Просто обвел окружающие его деревья долгим, настороженным взглядом. Уши-лопухи навострились так, что те едва не сошлись на затылке. Он издал что-то среднее между вздохом и утробным рыком, не обнаружив ничего, заслуживающего внимания вокруг. Затем грузно осел на землю там, где и стоял. Тяжелый топор орк рассеянно выронил. Тот упал на толстый ковер лесного мха, да так и остался валяться.
Она не торопилась. Все так же не покидая укрытия, Эдельвен принялась рассуждать. Что делает здесь этот грязный дикарь? И что более важно: что с ним делать ей?
Впрочем, ответ на второй вопрос был прост: любой, кто без приглашения пересекает границы земель Ночных эльфов, заслушивает смерти. Безболезненной, если позволяют обстоятельства. Эдельвен очень сомневалась, что у орка есть приглашение.
Расправившись с пришельцем, следовало отправить высшей жрице Элуны сову с посланием о вторжении. Что будет дальше - уже не ума охотницы дело.
И все же, она медлила. Что-то заставляло её чувствовать озабоченность. Сейчас ей ничего бы не стоило пустить стрелу в зазевавшегося орка. Ранить, повредив артерию и дать истечь кровью. Точно кабана на охоте и дело с концом. Но что-то останавливало её. Что-то было не так. Чего-то не хватало в картине перед ней.
Охотница чувствовала прохладную кость лука в ладони. Приятное щекотание оперения стрелы на кончиках пальцев. Мощь натянутой тетивы. Оружие - настоящее оружие - просило... Нет, - молило о крови.
Эдельвен сняла стрелу с тетивы.
Успеется. А пока она понаблюдает. Возможно, где-то рядом его товарищи.
Что-то хрустнуло в глубине чащи. Застывший на поляне дикарь тут же вскинул голову на звук. Во истину, морды боевых котов с горы Хиджал выражали больше эмоций, чем эта пародия на лицо. Однако, Эдельвен показалось, что это страх сейчас промелькнул на рыле орка. И тут же сменился злобным оскалом.
Медленно, весь напряженный и настороженный, он поднялся. Нервно дернул головой и посмотрел под ноги. Чудовищный топор все так же утопал во влажном мху.
Гортанное хрюкнув, - ну совсем, как свинья, - он потянулся за оружием. Медленно, очень медленно.
И не дотянулся. По всему телу орка прошла судорога. Из горла вырвался надсатный, лающий кашель. Согнувшись вдвое и хватаясь за правый бок, он вновь повалился на землю. Из пасти вместе с частыми вздохами, вырвались несколько капель темной крови, разукрасив его грудь багрянцем.
Да он ранен, с некоторым запозданием поняла охотница. И, похоже, едва жив. Впрочем, это не надолго: рана явно серьезная. И еще страх. Запах страха почти заглушал вонь самого дикаря.
Это давало ответы на некоторые вопросы. Однако, порождало и новые. Ранение и страх говорили, что орк спасался бегством. Возможно, на него напали. Возможно, он проиграл бой. А возможно, его изгнали свои же. Кто разберет, что в головах у варваров? Так или иначе, случилось что-то очень серьезное, раз такая тварь искала спасения в запретном лесу. Разве что он искал быстрой смерти?
Безболезненной, если позволяют обстоятельства.
Ни хрустнула ни единая ветка. Ни зашелестел ни единый лист на дереве. Охотница покинула свое укрытие бесшумно, как могильный ветер. Где-то вдалеке вечернее солнце клонилось к закату, наполняя лес тенями. Еще одной тенью Эдельвен скользила между древними, раскидистыми ясенями. С каждым ударом сердца она все ближе подбиралась к жертве.
Орк так не заметил, как легкая, лесная тень скользнула ему за спину. Как сгустилась и угрожающе нависла над ним.
Он был большой, этот орк. Самый большой, из всех, что встречала охотница. Он истекал кровью из глубокой раны на боку. Истекал кровью в её лесу, точно побитое животное. Охотница не любила, когда животные, даже такие большие и опасные, страдают без причины.
Когда Эдельвен потянула из ножен кинжал, в шепоте изогнутого клинка слышалось обещание. Быстрая смерть. Чистая смерть.
И, похоже, орк тоже его услышал. Правда же, кому как не ему знать язык оружия? - подумала охотница отстраненно. Даже если произноситься он едва уловимым шепотом.
Уши-лопухи тревожно дернулись, но он не вскочил. Даже за оружие не схватился. Просто лениво встал и развернулся к охотнице, словно та не убить его собиралась, а спрашивала дорогу.
Уперев в эльфийку взгляд своих водянистых, слипающихся глаз, орк с непониманием смотрел на нее.
Теперь, на расстоянии удара клинка, Эдельвен по-настоящему увидела, насколько зверь близок к смерти. Лицо... Морда почти обескровлена, от чего неестественный зеленый оттенок только явственнее проступал на коже. Движения замедленны, точно у мухи в капле янтарной смолы. Едва разлепив глаза, он покачивался на месте, балансируя на грани сознания и сна.
В его судорожном, неровном дыхании Эдельвен слышались всхлипы горя. Даже без её помощи, поняла она, жить ему оставалось недолго.
И тогда он ударил.
Тяжелый кулак взметнулся. Охотницу обдало порывом ветра, когда она увернулась от удара, метившего ей в голову. Отпрыгнув, она перекатилась по влажной траве и мху, приземлилась на ноги. Какой-то частью сознания, она со странной отстраненностью отметила, что для такой грузной туши, двигался он на удивление быстро. Правда, недостаточно быстро.
Единым, отработанным за годы движением, Эдельвен загнала кинжал обратно в ножны, скинула лук с плеча и наложила стрелу. И все за какое-то мгновение. Руки охотницы сами выхватывали оружие, сами находили цель. Ей оставалось только наблюда. Почти скучно.
Почти.
Раздался оглушительный рев. Тонкий слух эльфа различил в этом крике и боль, и горе, и даже обиду. Но над всем этим возвышалось одно первобытное чувство - ярость.
Уже интереснее. Самую малость.
Эдельвен вскинула лук. Натянула, прицелилась. Технично и без спешки, как на тренировке.
Орк уже стоял. Ноги широко расставлены, массивные руки угрожающе раскинуты. Из широко раскрытой пасти вырывается рев и зловоние. Слышать этот рев под сенью девственных лесов её народа казалось кощунством.
- Заткнись, тупое животное, - оскалившись, прошипела она.
И спустила стрелу, целясь в распахнутую пасть.
Орк бросился на нее. Стрела чиркнула его по макушке, вырвал клок черных волос, когда тот поскользнулся на мху. Неуклюже и как-то по-детски взмахнув руками, он повалился на землю.
- Во имя Элуны... - протянула охотница, закатывая глаза. Такая вопиющая неуклюжесть бросала форменное оскорбление её искусству охотника и воина.
Проведя по лицу ладонью и медленно вздохнув, Эдельвен потянулась за следующей стрелой. Но когда она подняла голову, то не сразу поняла, на что смотрит.
Это выглядело, как грубая, металлическая тарелка. Неровные края удачно гармонировали с рельефным рисунком оскаленной пасти в центре. Впрочем, общее убожество исполнения заставляло задуматься, а не был ли творец сего с рождения слеп? С обоих боков из под тарелки выходили толстые ремни, прямо, как из под...
Пряжки. Пряжки ремня. Вот что это такое.
Эдельвен подняла взгляд.
Он был большой, этот орк. И сейчас он смотрел на нее сверху вниз, а на морде у него читалось недоброе. Тонкой струйкой с рассеченного лба стекала кровь на левую бровь и орк щурил один глаз.
- А для полудохлого ты быстрый, - заметила эльфийка.
Она не сразу почувствовала боль. Только откинув с лица задравшийся плащ, она поняла, что лежит, привалившись к дереву. Каждый сустав в её теле полыхал адским пламенем. Смутно она помнила, что в полете все же сгруппировалась и, возможно, только это спасло её от быстрой, смерти.
Быстрая, безболезненная смерть...Сейчас Эдельвен не была уверена, что быстрая смерть была бы намного хуже этой боли.
Через кровавую пелену перед глазами и звон в ушах до охотницы вновь донесся рев орка. На этот раз победный, даже радостный. И смех. Чертов ублюдок смеялся.
Где-то тут должен лежать её лук. Эдельвен повела взглядом в одну сторону, в другую. Перед глазами все двоилось, уплывая вправо. Весь мир наполнил туман. И что-то огромное неторопливо надвигалось на нее из тумана.
А, точно. Орк.
Охотница зажмурилась, усилием воли подавила тошноту. Распахнув глаза, она тряхнула головой, сбрасывая головокружение. И тут же заметила свой лук. К несчастью, валялся он в траве на равном удалении что от нее, что от зеленокожего.
Зеленокожий медленно, но уверенно приближался.
- Пора с тобой кончать, - прошипела она, с трудом поднимаясь на ноги.
Словно бы в ответ, орк прорычал что-то на своём зверином подобии языка.Без спешки, точно разминаясь, он по широкой дуге поднимал и опускал секиру. И ведь не скажешь, что столько крови потерял. Видимо, даже на пороге смерти зеленокожие готовым убивать и разрушать.
Словно ныряя в воду, она метнулась вперед. В падении выкинула вперед руки, зажмуриваясь и готовясь к новой боли. И все равно она зарычала, проехавшись лицом по земле из корням. Но это было не важно, Эдельвен думала только о том, что в конце прыжка, её ладони сомкнулись на плечах лука.
- Лок-так! Лок-так! - бешено завопил орк, и у охотницы не осталось сомнений, что будет дальше. Трудно спутать с чем-то боевой клич орды.
Героически преодолевая боль во всем теле, охотница вскочила, встало на одно колено. Колено опасно хрустнуло, но отвлекаться на такие мелочи было нельзя. Орк несся на нее огромными скачками. Еще какой-то десяток шагов и будет поздно.
Эльфийка потянулась к колчану на спине и её сердце пропустило удар. Последняя. Остальные, должно быть, усеивали поляну после её падения.
- Богиня... - выдохнула охотница, вытягивая стрелу онемевшими пальцами. С каждым шагом орка земля под её ногами угрожающе вздрагивала. - Направь мою руку.
Спуская тетиву Эдельвен закрыла глаза. Руки слишком дрожали. Перед глазами все слишком сильно плыло. Воля - слишком слабая после падения. Надежда, как это не иронично, оставалась только на помощь свыше, а потому она зажмурилась и выстрелила наугад.
Остатками воли она заставила себя дышать медленнее. Каждый вдох разрывал легкие. Когда кровь в ушах перестала греметь, повисла тишина. Тяжелая, тревожная. Хороший знак, но охотница все не решалась открыть глаза чтобы проверить.
- Если ты стоишь прямо передо мной, - судорожно проговорила она, - то знай: это очень плохая шутка.
И распахнула глаза, точно ныряя в ледяную прорубь.
Орк лежал на земле лицом... мордой вверх. Тонкая эльфийская стрела торчала из его рта, возвышаясь над поверженным варваром, точно одинокий цветок над могилой.
Усталость накатывала волнами. Медленно поднявшись, Эдельвен подковыляла к орку.
Он умирал. Одной рукой слепо пытался дотянуться до стрелы во рту. Другой все так же сжимал топор, до того крепко, что побелели костяшки пальцев. Мертвой хваткой, невесело усмехнулась охотница. Дыхание с влажным бульканьем покидало легкие. Остекленевшие глаза были широко распахнуты и глядели куда-то бесконечно далеко.
По телу орка прошла крупная судорога. Эльфийка дернулась, точно испуганная лань. Хотелось отскочить, но она сдержалась. Просто предсмертная агония. Да и если на чистоту, у нее уже просто не осталось сил чтобы бежать.
Орк судорожно повернул голову, невидящими глазами уставился на своего убийцу. На какой-то долгий, мучительный момент его взгляд сфокусировался, стал осмысленным. Эдельвен не нужно было гадать, о чем он просит.
Охотница вынула из ножен кинжал. Звери заходятся воем до зхрипа и кровавой пены. Отгрызают застрявщие в капкане лапы. Но продолжают бороться до самого конца. Они никогда не просят о быстрой смерти.
Она продолжала давить на рукоять кинжала даже когда грудная клетка орка перестала вздыматься, а топор выпал из побелевших пальцев.
Еще долго она сидела возле поверженного противника и просто медленного, глубоко дышала, без единой мысли в голове. Окровавленные руки слдожены на коленях, взгляд блуждает в кронах деревьев. Просто зверь. Большой, зеленый, загнанный зверь. Ничего особенного.
Краешком сознания она зацепилась за эту мысль. Загнанный зверь. Кто его загнал?
Хруст веток прервал ход мыслей охотницы. Эдельвен обернулась на звук, прислушалась. Кто-то тяжелый и увешанный железом с ног до головы пробирался через подлесок.
Однажды, рассказывая историю об этом дне, Эдельвен скажет, что выдернула кинжал из тела орка и вскочила на ноги, подобно молодой тигрице. Но это будет позже, много позже. Когда заживут порезы и ссадины. Но сейчас правда была в том, что ей огромного усилия стоило чтобы просто подняться, - медленно, неуклюже, совсем, как тот орк. И еще большего усилия чтобы не осесть обратно.
Чуткие, эльфийские глаза различали за деревьями и листвой грузные фигуры, закованные в блестящую сталь. Орочья сталь не блестит, как не блестел и топор убитого варвара.
А это значило...
- Очень плохая шутка, - одними губами проговорила она.
Они шли не торопять, в шеренгу по-двое. Орудуя перед собой длинными мечами, они продирались через заросли. Редкие лучики заходящего солнца заставляли клинки вспыхивать золотом и багрянцем. Легкий бриз развевал плюмажи на высоких шлемах, яркие плащи и накидки.
Люди. Охотники. Загонщики.
Их было десятеро. Эдельвен даже не пыталась спрятаться или бежать, когда они неторопясь выходили на поляну и в полном молчании выстраивались полукругом вокруг нее. Её плащ порван в клочья и не укроет от взгляда даже в безлунную ночь. То же самое можно было сказать и о ней: на бегство просто не осталось сил.
Тем временем люди подняли щиты, ощетинились мечами и копьями. До нее донеслись их их голоса: испуганные, недоумевающие, похотливые.
Драться. Оставалось только драться и надеяться на Элуну. Эдельвен не было уверена, что богиня ответит ей второй раз подряд.
Один из закованных в сталь бойцов негромко гаркнул на остальных и разговоры тут же прекратились. Главных среди них. Об этом говорили и гравированные золотом доспехи, и самый высокий, точно хвост у павлина, плюмаж на шлеме. Осторожно, не нарушая строй, они начали приближаться, сужая полукруг.
Элуна свидетель, Эдельвен не была сейчас готова встретиться даже с одним из них. Что уж тут говорит об отряде? Что вообще им от нее нужно?
Осознание пришло быстро и отвратительно. Конечно. У людей все не так. Все перевернуто к верху дном. Их женщины не носят оружия и подчиняются мужчинам. Живут, если назвать это жизнью, как скот, как рабы. Даже животные лучше людей. Даже орки.
От их сальных, похотливых взглядов охотницу едва не вырвало. Но с отвращением пришла ярость.
- Чертовски плохая шутка.
Делая первый шаг она пошатнулась, едва удержав равновесие.
На второй она стиснула зубы от боли в колене, но стерпела. Она не услышат её крик.
А на третий она прыгнула.
***
Она кричала и, черт возьми, это было хорошо.
Противник под ней тоже кричал. Прижав руки к голове, он везуспешно пытался заслониться от ударов. А Эдельвен снова и снова, опускала и опускала меч. Меч она отобрала у врага и от процесс казался только приятнее.
- Блять, Эли, отъебись от меня!
Но остановилась она далеко не сразу. Слишкам приятно было возвышаться над поверженным врагом. Слишком правильными казались движения. Ей потребовалось сделать неверный шаг назад, чтобы с глаз сошла кровавая пелена.
А когда зрение прояснилось, она увидела все, как оно есть. Не было таинственного эльфийского леса. Не было тяжелого, стального меча в руке. Не было орка. И не было закованных в доспехи пехотинцев.
- Овца тупая! - выкрикнул Калеб, сын трактирщика. Он бился в истерике, в грязи перед ней. Отчаянно воя от боли, Калеб закрывал побитыми руками лицо. - Не до крови же, говорил! Не до крови!
Как не было и гордой лесной охотницы.
- Иди в сраку, Калеб, - огрызнулась Элли, отступая еще.
Оказавшись в безопасности, сын трактирщика перевернулся на брюхо и быстро пополз в сторону. Опирался он на локти, стараясь лишний раз не прикасаться к ладоням. Только на почтительном удалении от Элли он решился подняться с земли. Неуклюже сев на корточки, он стал дуть на окровавленные пальца. На Элли он старался не глядеть, однако все равно то и дела бросал косой, обиженный взгляд на свою обидчицу. От былой воинственности и бравады, впрочем, в этом взгляде не осталось и следа.
- Не надо было всей толпой налетать, - назидательно проговорила Элли. Почему-то голос её предательски дрожал. Нужно отдышаться. Да, просто нужно отдышаться.
- На такую дылду - это не толпа, - обиженно бросил Дастин, один из дружков Калеба. Самый младший, ему было от силы тринадцать. Досталось ему не сильно, но скулил он за двоих.
- Чего-чего? - Элли бросила на него плотоядный взгляд.
- Э... Ничего.
Дастин c испуганным видом попятился, встав за спины друзей.
- Ты мне руку сломала! - бросил Калеб, картинно держась за запястье.
Элли присвистнула. Синяки и ссадины покрывали его руки до локтей. Кровь на пальцах уже подсыхала, капая на траву. Но, вроде бы, ничего серьезного. Питер однажды упал с дерева и сломал руку. Вот это было пугающее зрелище.
- Да ты упал с первого пинка, - засмеялась она. - Иди пожалуйся мамочке.
По залитой солнцем поляне пронеслась волна злого ропота. Поняв, что бой окончен, мальчишки поднимались с земли и, прихрамывая собирались вокруг Калеба. Щиты и деревянные мечи они благоразумно поднимать с земли не стали. Чумазые, с налипшей травой на лицах, с рубашками, порванными в драке. Они смотрели на Элли снизу вверх, со смесью злобы и обиды в глазах.
- Тоже мне, рыцари Лордерона, - презрительно фыркнула она. - В следующий раз буду драться со связанными руками. Надо дать вам шанс.
Калеб был старше и выше остальных. Сверстник Элли, даже ему нехватало полголовы до её роста. И всем им не хватало скорости. Она лупила одних, точно соломенные чучела. Другие же в этот момент стояли, как вкопанные. Ни боевого духа, ни товарищества.
- Элли, - в голосе Калеба все еще слышались слеза, но тон его оказался неожиданно серьезным.
Мальчишка медленно поднялся, оставив под собой участок примятой травы. Руки он держал перед собой, точно дорогую, хрупкую вазу, которую боялся разбить. Лицо его пересикал темный, прямой синяк в том месте, где Элли прошлась деревянным мечом.
- Ты знаешь, что мой отец сделает с тобой за это? - кивнул он на запекшуюся кровь на костяшках пальцев.
Внезапно стало очень тихо. Элли чувствовала на себе взгляды десятка пар глаз. Во что вылилась их игра? Еще несколько минут назад они гонялись друг за другом с палками вместо копий и крышками от бочек вместо щитов.
Налетевший ветерок зашелестел в кронах деревьев. Обычных деревьев, не сказочных, эльфийских исполинов. В этот жаркий, июльский день Элли вдруг обдало холодом. По спине пробежали мурашки.
Так хотелось просто извиниться. Видят боги, очень хотелось. Пусть все станет, как прежде и они просто продолжат игру. Станет же? Глядя на синяки и ссадины у мальчишек, Элли сильно сомневалась. А значит, не стоит и утруждаться.
Она ухмыльнулась.
- А что он сделает с тобой, когда узнает, что с тобой это сделала девчонка?
- Я скажу, какая ты огромная! - без запинки выпалил он. Его глаза просто-таки пылали праведным гневом.
- А я расскажу, как вы налетели на меня толпой и получили по заслугам. - С этими словами Элли шагнула вперед.
К чести Калеба, он не дрогнул. Продолжал сверлить её взглядом. Но вот остальные в страхе попятились. Сплошные слабаки и трусы. Бедные овечки со своим пастушком.
- Тупая дылда! - выплюнул сын трактирщика.
Поднимая меч, Элли чувствовала, как внутри все дрожит. Нет, не могло это быть чувством вины. Жертвой здесь оказалась она, а значит и правда на её стороне. Так ведь?
- Повтори, - процедила она, глядя на Калеба почти в упор. Деревянный меч упирался бывшему хозяину в грудь.
Он открыл было рот, но снова закрыл его. Его свиные глазки забегали. Похоже, он наконец понял, что остался один.
Сам того не понимая, он попятился.
- Чего замолк, малявка? - последнее слово она проговорила с особым смаком.
Калеб молчал, неотрывно глядя на меч. Или на пятна крови на деревянном клинке? Элли же просто нравилось смотреть, как из него по капле вытекает весь гонор.
- Элли, хватит.
Голос доносился из-за спины. Не опуская оружия, она обернулась.
Питер стоял, опираясь на ствол дерева. Так вот где он прятался все это время. Его пухлые щеки покрывал толстый слой травяного сока, темно-зеленый в тени дерева. На грубую рубашку без ворота налипла грязь. Одна из лямок подтяжек оторвалась, Питер придерживал штаны одной рукой, чтобы те не спадали с пуза.
Голову по привычке Питер с тревогой втянул в плечи. Вечный трусишка, он просто никогда не знал, как за себя постоять. Не мудрено, что именно ему пришлось играть орка. Кто-то должен быть стать жертвой для отряда рыцарей.
Элли улыбнулась, глядя на него. Ей хотелось подбодрить друга. По крайней мере, она всегда могла его защитить. В этом Пит мог не сомневаться.
- Эй, Питти, ты пропустил вечеринку! - весело засмеялась она.
Питер осторожно выступил из-за дерева. Поглядел в сторону, куда Элли продолжала указывать мечом.
- Ты тоже, - пробормотал он, неуверенно улыбнувшись.
Элли обернулась в недоумении. И только для того чтобы увидеть спины убегающий Калеба и его дружков. Что ж, чего еще ожидать от них? Просто шайка стервятников. Чувствуют себя смелыми, только когда их больше. Или когда жертва слабее. Вот уж кому больше подошла бы роль орков, так это им.
Ухмыльнувшись, она закинула меч на плечо. На душе было легко и спокойно.
- Передайте привет мамочке! - крикнула она вслед убегающим.
Большинство мальчишек уже скрылись за деревьями. За какие-то секунды они преодолели добрых три десятка шагов. Никто из них не обернулся на оклик. Только Калеб. Калеб остановился.
Даже с этого расстояния было заметно, как налилось кровью его лицо. Краем глаза Элли заметила, что Питер снова пытается спрятаться за деревом.
- Верни меч, дылда! - От переполняющей его ярости, голос Калеба срывался в фальцет. На расстоянии от девушки к нему снова вернулась храбрость.
Элли взвесила меч в руке. Хороший баланс. Отец Калеба проделал хорошую работу, вырезая игрушку неблагодарному сыну. Ровный, прямой клиной без единого сучка. Красивая гарда из клена с искусной резьбой. Рукоять, обтянутая красной кожей для лучшего хвата. Древесину даже покрывал слой лака, отчего клинок блестел почти, как настоящий. Хорошая, хорошая работа. Не то, что лук, который она смастерила из орехового прута и куска бельевой веревки. Ох, совсем не то...
- Теперь это - мой трофей! - прокричала Элли, подняв меч над головой. - Иди и возьми его.
Не отрывая взгляда от игрушка, Калеб оскалился, но ничего не ответил. Их с Элли разделяла широкая, залитая светом поляна. Девушка не сразу поняла, что мальчишка плачет.
Когда приступ хохота отступил и Элли подняла голову, Калеба уже не было.
- Зачем ты так с ним? - спросил Питер, подойдя. Он выглядел грустно. Ну, грустнее обычного.
Элли хихикнула. Пожала плечами.
- С этим придурком? Сам напросился.
Питер вздохнул, то ли соглашаясь, то ли заново переживая недавнюю драку. Но ничего не ответил.
- Эй, ты как сам? Болит что-то? - озабоченно спросила Элли. Иногда она не понимала, что у Пита на уме.
- Неа, - протянул он. Подумал и добавил. - Ну, болит, конечно, но все нормально.
Он потер ключицу и поморщился. Элли смутно припомнила, что туда угодила её стрела. К счастью, волноваться было не о чем. Её лук вышел настолько слабым, что не оставил бы и синяка. Но Пит всегда был неженкой.
- Они тебе это припомнят, - заметил он, оглядывая поляну. Её усеивали самодельные щиты и прочее оружие.
Элли снова хихикнула.
- Если не приложат больше усилий, мне нечего бояться. А если приложат... - Она поклонилась другу, как дуэлянт перед поединком, и хитро оскалилась. - То это будет битва равных, наконец.
- Да я не о том, - Питер снова вздохнул. - Они с тобой разговаривать не станут больше.
И он заискивающе улыбнулся, глядя ей в глаза. Девушка фыркнула.
- Больно надо с ними разговаривать. Такие, как они понимают только один язык, - и Элли со значением взвесила меч в руке.
Последовал очередной вздох Питера.
- А с кем еще?
Снова в своем репертуаре. Вечно чего-то боится, даже если еще ничего не произошло. А если произошло - то боится слишком сильно, чтобы это что-то исправить. Элли никак не могла решить, раздражает её это в нём или умиляет.
- О, Питти, не переживай, - беззаботно пожала плечами она. - Я уж как-нибудь постараюсь обойтись без компании тупых ублюдков. У меня же есть ты.
И снова Пит вздохнул.
- То-то и оно.
- Ой, да ладно тебе, улыбнись!
Улыбаясь, Элли смотрела на друга, пока тот не улыбнулся в ответ. Криво, через силу, но улыбнулся.
- Ну вот и отлично, - хлопнула она Пита по плечу. - Ну, пошли домой?
- Ага, - вздохнул Питер. - Пошли.
Они зашагали прочь с поля боя. Элли к уху приятеля.
- Кстати, а что твоя мама готовит на ужин?
***
Они молчали, пока не вышли на опушку и солнце не ударило Элли в глаза. Зажмурив один глаз, она обернулась обратно к лесу. Не лес даже, а просто небольшая, ухоженная роща. Какой там уж эльфийский лес. Даже в городском парке деревья стояли гуще.
Однако же, деревья давали какую-никакую тень и Элли не приходилось все время щуриться.
- Держи, - прогнусавил Питер, толкнув её в локоть.
- А? - Элли обернулась к приятелю.
Питер протягивал ей шляпу, её шляпу. Похоже, все это время он нес её с собой. А она и не заметила.
- О. Спасибо, Пит.
Принимая из рук друга шляпу, девушка почувствовала легкий укор совести. Странное чувство, когда о тебе заботятся. Было в нем поровну благодарности и стыда. Странное, странное чувство. А впрочем, откуда ей знать?
- Не стоит благодарности, - пожал плечами Пит. Он улыбался. Уже не так вымученно, как раньше. Спокойно, с пониманием, даже как-то снисходительно. - Ты так увлеклась, вбивая Калеба в землю, что про нее совсем забыла.
- Спасибо, - повторила Элли сдавленно.
Почему-то сегодня шляпа сидела неудобно. Она подвигала шляпу взад-вперед. Повертела, подергала на поля. Бесполезно, уши все равно натирало больше обычного. Ну, она хотя бы защищала от солнца и Элли не приходилось передвигаться наощупь.
- Как уши? - поинтересовался Пит, невинно улыбаясь.
- Болят, - проворчала девушка. - Как шея?
Питер потер загривок. Ему приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы смотреть подруге в глаза.
- Затекла.
Они улыбались друг другу. Странное напряжение, возникшее еще на лесной поляне, понемногу спадало. Чего-то, Элли не могла сказать что, не хватало в окружающей картине. Только сейчас она поняла, насколько голодна.
- Так что там готовит твоя мама?
Питер жил на ферме со своей семьей. Ни братьев и ни сестер он не имел. Ферма была зажиточная, так что к четырнадцати годам Пит оброс жирком, точно откормленный хряк. Элли всегда интересовало, не связано ли это с тем, что родители Пита разводили свиней.
К ферме они шли через поля. Солнце клонилось к закату. Стояла удушающая, вечерняя жара. Воздух дрожал над колосьями спелой пшеницы. Поля уходили дальше на север, где начинался уже настоящий лес.
На север они и шли. Впереди, там, где заканчивалась пшеница и стеной вставали деревья, стоял дом Пита. Они приблизились и Элли могла уже различить, что двери большого, красного амбара закрыты. Дневная работа была закончена. Над трубой аккуратного домика, стоящего чуть в отдалении, вилась струйка дыма. Девушка улыбнулась еще шире: похоже, они с Питом успели к ужину.
- Давай, Пит, кто первый до фермы! - Элли хлопнула приятеля по плечу.
- Да ну, Элли, я устал, - пожаловался тот. Пот стекал с него ручьем. Жара было тому виной или дорога, Элли сказать не могла. Скорее всего, и то, и другое.
- Ну давай же, большой Пит, давай! - Элли продолжала подначивать, пока Питер не сдался.
Добрых пять минут Элли грелась на солнышке и жевала соломинку. Наконец, Пит, весь в колосьях пшеницы, вывалился из зарослей. Хватая ртом воздух, он повалился на колени.
- Эй, Пит, так не интересно. - Раздраженно выплюнув соломинку, она поднялась.
Мальчишка хмуро глянул на нее, выуживая колосья из взъерошенных волос.
- Взаимно.
И что это было сейчас? Элли не могла себе предствить, чтобы Пит начал огрызаться. Тем более на нее, его единственного друга. Она поднялась с земли и принялась отряхивать штаны.
- Если так устал, то зачем бежал? - проворчала она. - Я бы тебя тут дождалась, никуда бы не делась.
- Дождалась бы она...
Ну это уже было просто возмутительно. Элли прыснула.
- Ой, да хватит уже.
Пит резко вскинул голову. Сначала Элли подумала, что он с обидой смотрит на нее. Однако, мальчишка склонил голову набок, глядя подруге за спину.
- Питер!
Элли обернулась на голос. Со стороны дома к ним шла женщина. У нее было круглое, загорелое лицо и пышные волосы соломенного цвета, заплетенные в косу. Женщина носила простое, крестьянское платье, поверх которого - пестрый передник из разноцветных лоскутков. Один вид мамы Питера заставлял Элли улыбнуться.
- Добрый вечер, миссис Мэниган! - девушка сорвала с головы шляпу и замахала ею, щурясь от солнца.
- Добрый вечер, мисс Муншайн, - спокойно сказала миссис Мэниган, подойдя ближе.
Один её вид заставлял Элли улыбаться. От мамы Пита всегда пахло свежеиспеченным хлебом и парным молоком. От нее прямо таки веяло теплом и уютом.
Миссис Мэниган степенно смерила девушку взглядом и повернулась к сыну.
- Питер, в какую волчью нору вы сегодня наведался, что похож на огородное пугало?
Питер смущенно улыбнулся. Смущенно, но с выражением искреннего счастья на лице. Таким его Элли видела только дома, и только с матерью. Миссис Мэниган потрепала сына по голове, взъерошив волосы, от чего во все стороны полетели мелкие веточки и зерна пшеницы.
- Мы просто играли, мам, - замялся Питер, пытаясь высвободиться.
- Да-а-а? - миссис Мэниган хитро прищурилась. Взяла Питера за подбородок. Повернула чумазое лицо сына вправо, затем влево. - И во что же вы играли, скажи на милость? В голодных хряков на помойке?
Питер хихикнул, извернулся, освобождаясь. Отступив на шаг, он стал пятерней приглаживать волосы.
- Понятно, кивнула миссис Мэниган. - Опять играли в войнушку?
- Не говори папе, ладно? - смущенно попросил Питер.
- О? О чем же? Что мой сын снова изображал из себя грязного орка?
Питер обреченно кивнул.
- В следующий раз, молодой человек, подумайте о роли хряка, - с наигранной серьезностью произнесла мать Питера. - Эти существа куда чистоплотнее орков. - Она ухмыльнулась, смерив сына взглядом. - И большинства мальчишек.
Только миссис Мэниган умела сравнить толстого и неуклюжего Питера со свиньей так, чтобы тот не расплакался. Все таки мама у него замечательная.
- А я была ночной эльфийкой! - гордо заявила Элли. Эй тоже хотелось внимания, она даже не пыталась это скрывать.
- А. - Мама Питера осеклась, словно только сейчас заметила присутствие девушки. - Элли.
Она повернулась к гостье. Снова смерила её взглядом. На этот раз холодным и по-настоящему строгим. Под этим взглядом Элли почувствовала себя голой. Солнце все еще жгло ей глаза, но что-то помешало ей нацепить шляпу на голову. Вместо того, она прижала шляпу к животу, точно защищаясь.
- Возможно, юная леди, вы сможете объяснить мне, почему у моего сына порвана рубашка? - Тон у миссис Мэниган был спокойный, веселый даже. Однако, уют, который она до того излучала, разом куда-то улетучился.
Элли покосилась на приятеля. И правда, над левым плечом зияла небольшая, аккуратная дыра. Прямо как он стрелы.
Вот черт.
Она поежилась. Смутно она припоминала, что её стрела угодила Питу как раз куда-то в область левой ключицы.
- А-а-а... - глубокомысленно произнесла девушка. - Миссис Мэниган, мы с Питом...
- Воровали яблоки, - раздался голос Питера.
На вопросительный взгляд Элли он только пожал плечами.
- Зацепился за гвоздь, перелезая забор, - скорее подруге, чем матери пояснил он.
- Да, - только и сказала Элли.
Миссис Мэниган хмыкнула.
- Да? - она перевела взгляд с Элли на сына. - Да?
- Ага, - протянул Питер, не глядя ей в глаза.
Несколько долгих секунд мама Питера молчала.
- Ну ладно, - наконец сдалась она. - Иди умываться, Питер. Обедать будем через четверть часа.
Пит бросил на подругу последний взгляд и медленно побрел в сторону дома.
- Не попадись на глаза отцу в таком виде! - бросила сыну вслед миссис Мэниган.
Элли осторожно, чтобы это не сильно бросалось в глаза, выдохнула. Даже она могла сказать, что мама Питера не поверила ни единому их слову. Но сегодня пронесло.
Стараясь не смотреть на миссис Мэниган, она двинулась вслед за Питом. Её желудок уже призывно урчал.
- Эй, Элли, подойди-ка сюда.
Девушка остановилась. Медленно, словно не по своей воле, она обернулась. Похоже, все таки не пронесло. Она задержала дыхание, точно погружаясь в холодную воду, и попыталась взять себя в руки. Или хотя бы попыталась убедить себя в этом. При всем её видимом добродушии, Элли побаивалась маму Пита.
- Да, мэм?
Искоса, она глянула на удаляющегося друга. Тот даже не обернулся. Все так же продолжал идти, теперь еще и прихрамывая. Не поднимая головы, она подошла к фермерше.
- Да?
- Элли, обедать сегодня будешь дома, - спокойным, но не терпящим возражений тоном, проговорила миссис Мэниган.
- Э, хорошо, мэм, - машинально ответила девушка. Она бездумно уставилась на цветастый передник женщины перед ней. Думала она о несправедливости. Пит шел сейчас набивать толстое брюхо горячим рагу и хрустящим хлебом. Её же приходилось сейчас отдуваться за них обоих. На голодный желудок.
Но вслух она этого не сказала.
- Простите, мэм. Пожалуйста, не наказывайте Питера за рубашку. Мы больше не будем воровать яблоки...
- Элли, пожалуйста, хватит. - Миссис Мэниган вытянула руку, указывая на деревянный меч в руке девушки. Меч с явными пятнами крови. - Не думаешь же ты, что я поверю в ваши сказки?
- А... это... - не зная, что сказать Элли держала игрушку перед собой, словно дохлого опоссума. - Это... Это не моё.
- Довольно, - резко оборвала её причитания миссис Мэниган.
Элли приготовилась к худшему: долгому, нудному выговору.
- Заходил маршалл Дуган.
С непониманием Элли посмотрела фермерше в лицо. Она не преступник чтобы её искал местный маршалл. Если только Калеб не настучал...
- Он искал тебя весь день и просил передать сообщение, если ты объявишься.
Рука с деревянным мечом безвольно повисла. Весь день? Тогда это точно не Калеб. Да что же такого она натворила? За что ей все это?
- Твоя мать прибыла в город и хочет тебя видеть.
Девушка ждала продолжения, но его не последовало. Медленно, много медленее, чем обычно, до нее стал доходить смысл слов.
Мама? Моя мама? Приехала в голод? В Штормвинд? И хочет видеть меня? Меня?
Тупо глядя перед собой, Элли пыталась сделать вывод из услышанного. Понять, что эти слова значат для нее. Что она должна по этому поводу думать. Что чувствовать.
Но мысли не шли. А голова опустела, как тарелка рагу перед большим Питом.
Элли поводила головой вправо. Затем влево. Она находилась на ферме. Хозяйка имения стояла перед ней. Пшеница шелестела на поднявшемся ветру.
Что я здесь делаю? Как я здесь оказалась? Она не понимала. Точно внезапно проснулась в незнакомом месте. Как выживший при кораблекрушении на незнакомом берегу.
Солнце клонилось к закату. В наступающих сумерках, на севере, над лесом виднелись огни. Штормвинд зажигал фонари на дозорных башнях внешней стены.
Что-то знакомое. Кажется, мне туда, подумала Элли.
Ноги сами понесли её. Сначала нужно пройти через лес. Затем, по тропинке выйти на главный тракт. А так просто идти прямо по дороге, до самого города.
- Элли!
Эдельвен обернулась. Знакомый голос. Хозяйка фермы, она никак не могла вспомнить её имя. Она что-то кричала ей вслед.
- Да? - осипшим голосом, одними губами проговорила она. Даже не думая, услышат её или нет.
- Элли, я буду благодарна, если ты перестанешь приставать к моему сыну. Мне надоело, что Питер приходит домой с синяками.
Как же её зовут?
- Хорошо, миссис Мэниган.
С этими словами она развернулась и скрылась в лесных зарослях.
***
- ...а потом объединенная армия заняла гору Хиджал, дожидаясь, пока враг сам придет в ловушку. - Элли говорила без умолку всю дорогу. - Говорят, тогда даже дикие, лесные твари встали на защиту леса и присоединились к союзу.
- У-гу, - в который раз хмыкнул седобородый фермер. Он тронул вожжи, понукая усталую кобылу. В недовольном храпе лошади, даже скрипе телеги слышалось больше эмоций, чем в голосе их хозяина. За всю дорогу он не издал ничего, кроме хмыканья.
- Ну, а потом, потом... - Элли смутно помнила, что было потом. Отец рассказывал ей о битвах Третьей войны, но в конце она всегда засыпала. Слишком уж много имен, названий и дат. Политика, уловки и военные хитрости. И мало самих битв.
Она замолчала, глядя вдаль. Стены города медленно приближались, вырастая над холмом. Мысли не шли. Или шли слишком быстро, Элли не понимала. Скрип колес и мерный цокот копыт сводили с ума.
Нужно отвлечься. Просто отвлечься. О чем бы еще рассказать?
- А вы видели статуи на мосту в город?
Фермер, - старый, иссушенный солнцем и ветром мужчина с кустистыми бровями и пышной бородой, - издал звук, похожий на бульканье. За тот час, что Элли ехала с ним, это было что-то новенькое. Пожалуй, это хороший знак.
- Это - ворота внешней стены. - Девушка указала на гигантские, распахнутые створки, к которым они подъезжали. Над воротами возвышались бастионы, а мощные стены упирались в отвесные утесы. - За воротами будет мост через ров. Ну, точнее, через озерцо. Так вот, на мосту стоят статуи героев войны с орками.
Элли выжидательно взглянула на фермера. Тот все так же глядел на вожжи у себя в руках. Окружающий мир или даже дорога его, похоже, не волновали.
- А-га, - протянул он.
Ну ладно, он хотя бы слышал её.
- Там есть статуи всех героев Второй войны, - продолжала она, уже медленнее и загибая пальцы. - Архимаг Хадгар, ученик Медива, - Элли загнула мизинец. - Курдран Уайлдхаммер, наездник грифонов из народа дворфов, - безымянный палец. - Генерал Туралион, - средний палец. - Денан Убийца троллей, главнокомандующий Штормвинда, - указательный.
Задумавшись, она подняла голову. Город, все так же нехотя, приближался. Колеса все так же скрипели. Их давно пора было смазать.
Большой палец все так же оставался прямым.
- И еще эта, как её, эльфийская охотница... - девушка закусила губу. Почему-то она не могла вспомнить имя воительницы. Наконец, она сдалась. - Там есть табличка, под статуей. Подъедем ближе, я прочитаю.
- Пр-р-р!
Фермер дернул поводья. Понурая лошадь всхрапнула и пошла медленнее, пока совсем не встала. Телегу слегка качнуло, когда они остановились.
Дорогу между ними и вратами заполняла большая очередь. Пестрая вереница телег, крытых повозок и дилижансов устремлялась внутрь города. Фермеры, лавочники, торговцы всех мастей ожидали своей возможности проехать. Кто-то терпеливо сидел на козлах, кто-то спорил с городской стражей, а кто и устроив настоящий пикник на обочине.
При мысли о еде у Элли снова засосало под ложечкой. Впрочем, она чувствовала, что сейчас не сможет проглотить и кусочка. Её ощутимо подташнивало. Должно быть, укачало в старой, шаткой телеге.
- Приехали, парень, - буркнул фермер.
Оказывается, он умел говорить. Затем положил вожжи, откинулся на козлах и, кажется, уснул.
Он был подслеповатый, этот фермер. И, должно быть, тугоухий, раз уж всю дорогу думал, что она - парень. Но Элли не стала его разубеждать. Такая компания была лучше, чем совсем уж никакой. Да и идти пешком ей совсем не улыбалось.
- Спасибо, что подвезли! - крикнула она, спрыгивая в придорожную пыль.
Фермер даже не посмотрел вслед, когда Элли пошла к воротам.
Сегодня статуи почему-то не поражали своим монументальным величием. В вечерних сумерках изваяния древних воинов взирали на людей у своих ног, как недовольные родители на малышей, копошащихся в грязи. Элли остановилась, не дойдя до конца моста. Статуя эльфийской охотницы возвышалась над ней, вскинув руку с сидящим на запястье орлом. К несчастью, статуя находилась на другой стороне дороги. Оживленное движение в таком узком месте отметало любую возможность подойти ближе. Торговцы спешили попасть в город, пока ворота не заперли на ночь. Никто не хотел уступать дорогу какой-то девчонке.
Даже прищурившись и встав на носки, Элли не могла рассмотреть что написано на бронзовой табличке. Каждое утро, выходя за стены Штормвинда, она любовалась этими статуями. Ни раз читала таблички. Еще чаще - представляла, что одна из статуй изображает её саму. И чаще всего - статуя эльфийской воительницы. А сейчас не могла вспомнить, как ту звали. Героиня с укоризной косилась на нерадивую поклонницу к своих ног.
Элли подняла сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, так что палец скрыл лицо охотницы.
"Хороша, ничего не скажешь", думала она. "Каждый день стоишь из себя охотницу, а как зовут героя детства не помнишь."
Да как же, блин, её?..
- Эдельвен!
Она обернулась. В гуле из криков, скрипа повозок и ржания лошадей становилось трудно расслышать и собственные мысли, не то, что имя. Но она расслышала.
- Не самое удачное место вы выбрали чтобы считать ворон, юная мисс, - немолодой, зычный голос с легкостью перекрывал уличный шум.
Как и всегда, первое, что бросилось ей в глаза, были усы - пышные, каштановые усы. Маршал Дуган протискивался сквозь топлу, заполонившую тротуар к вечеру. Светло-синий мундир и строгая, маршальская шляпа ярко выделяли его в толпе. Людей вокруг, однако, это не смущало: они толкались, кричали и не давали прохода представителю власти.
- Добрый день, маршал Дуган, - протараторила Элли заученную скороговорку, когда Дуган подошел ближе.
Нахмурившись, маршал оглядел девушку с ног, до головы. На суровом, обветренном лице проступили глубокие морщины.
- Я почти готов в этом усомниться, - скучающим тоном протянул он. - Но как скажите, мисс Муншайн, день добрый. Полагаю, мое сообщение вы получили?
- А, да. Я уже шла...
- Славно, славно, - голос Дугана был спокойный, отстраненный даже, но на Элли действовал, как хорошая оплеуха. - Что ж, мисс Муншайн, раз уж вы в курсе последних событий, то стоит ли нам здесь прохлаждаться, м-м?
Он помедлил, сощурился. Задумчиво поцокал языком, с явным неодобрением.
- Возможно, впрочем, вы захотите переодеться. - Усы маршала изогнулись, когда он ухмыльнулся. - Уверен, ваша матушка не оценит... крестьянский стиль.
Не то чтобы она относилась к маршалу плохо, нет. Иногда тот рассказывал старые, военные байки, когда был в настроении. Но по большей части, он появлялся чтобы испортить веселье. Впрочем, именно веселья она сейчас и не чувствовала.
Оторвав взгляд от своих грязных ботинок, Элли хмуро глянула не Дугана.
- Вы правы, маршал Дуган, - монотонно проговорила она, лишь бы он отвязался уже. - Спасибо, маршал Дуган. Я пойду, маршал Дуган.
Стараясь не упустить момент, Элли повернулась и зашагала к внутренним воротам. Уходя, однако, она бросила последний взгляд на статую охотницы.
И увидела, что маршал неторопливо следует за ней.
- Не надо меня провожать, - бросила девушка через плечо. - Я знаю дорогу домой.
- Не сомневаюсь, мисс Муншайн, - тон Дугана был серьезным, но в нем слышалось что-то еще. Неужели, насмешка?
Они прошли длинный, узкий барбакан, протискиваясь между идущих вплотную повозок. Выйдя на рыночную площадь, Элли стала петлять между телег. Дуган, впрочем, не отставал, даром что немолодой и грузный.
Остановившись возле лавки пекаря, девушка развернулась к преследователю.
- Я иду домой, - выпалила она. - Спасибо за сообщение, но дальше я сама.
- Как скажите, мисс Муншайн, - Дуган степенно поправил шляпу.
Элли фыркнула и сердито надвинула свою шляпу на глаза. Ушам стало немного легче. Решив пойти домой кружным путем, она свернула в переулок. Если уж маршал хочет хочет сходить к её отцу и отчитаться, то пусть идет один.
Маршал Дуган невозмутимо свернул в переулок за ней.
- Хватит меня преследовать, - не поворачиваясь бросила она.
Из-за спины донеслись глухие смешки Дугана, похожие на уханье филина.
- Преследовать, юная мисс? Вас? Бросьте вы, нам просто по-пути.
От подобного пренебрежения в груди снова начала разгораться ярость. Приятное, согревающее чувство. Резко остановившись, Элли развернулась.
- Я позову стражу!
Маршал Дуган тоже остановился, засунув большие пальцы за пояс.
- Сделайте одолжение, мисс, - сказал он самодовольно. - Слышал, лейтенант Норриз недавно получил повышение. Рад буду лично его поздравить.
- Так может пойдете и поздравите, а меня оставите в покое?
Дуган не ответил.
Девушка выскочила из переулка, повернула направо. Уже медленнее прошла под каменной аркой и вышла на набережную городского канала. Город постепенно погружался во мрак. Кое-где уже горели газовые фонари. Тихое журчание канала звучало успокаивающе. До омерзения успокаивающе. Это только сильнее выводило её из себя. Говоря по-правде, ей хотелось на кого-нибудь наорать. И где только Калеб, когда он так нужен?
- Наслаждаетесь видом, юная леди?
Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как подошел маршал. На девушку он не смотрел, занятый прикуриванием трубки.
Элли судорожно выдохнула. Ей пришлось несколько раз напомнить себе, что перед ней королевский законник. Всю жизнь только тем и занят, что ловит преступников по всему элвинскому лесу. Вероятно, он не лучшая цель чтоб вымещать злость.
Трубка в зубах маршала качнулась. Он улыбнулся, точно прочитав её мысли.
- Люблю это место, - задумчиво протянул он. Вынул трубку изо рта и указал мундштуком на противоположный берег. Отсюда открывается отличный вид на стены городской тюрьмы. Не находите?
Раздраженно Элли фыркнула. Надвинула шляпу еще ниже, скрыв лицо.
- Вы же знаете, кто мой отец, маршал?
- Разумеется. Мне посчастливилось участвовать в приемной процессии, когда он только прибыл.
- Рада за вас. Вы же помните про дипломатическую неприкосновенность, да?
Дуган снова издал похожий на уханье смех.
- Стараюсь периодический себе напоминать, мисс Муншайн.
- Напоминайте почаще. Вы почти её нарушили.
Маршал вернул трубку в рот, глубоко затянулся и выпустил несколько колец дыма.
- Думаю, я здесь скорее для того, чтобы ни у кого другого не возникло похожей идеи. Ночной город, знаете ли, опасное место для юной леди.
Это звучало почти оскорбительно.
- Я сама могу позаботиться о себе.
С этими словами Элли развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь. В который раз сегодня. На маршала она больше не оборачивалась. Пусть увивается следом, как бездомная дворняга, если уж так неймется. Элли едва сдерживала желание обернуться и проверить, так ли это.
От воды тянуло холодом. Ветерок приятно холодил пылающие уши и лицо. Дойдя по набережной до моста, Элли пересекла канал и пошла вдоль стены, огибая тюремную крепость. Изо всех сил она старалась смотреть в сторону, делая вид, что любуется закатом.
Юная леди, тоже мне, - думала про себя Элли. Леди носят неудобные платья и падают в обморок от одного вида крови.
Остановившись, она подняла игрушечный меч к лицу. В свете газовых фонарей на деревянном клинке еще виднелись пятна бурой, запекшейся крови. Она опустила взгляд ниже, рассматривая себя. Штаны, залатанные на коленях, перемазанные сейчас в травяном соке. Башмаки, густо измазанные в грязи, что та аж налипла толстыми ломтями.
Много он понимает, старый пердун. Из нее такая же леди, как из него - воин. Ловить по лесам трапперов и фермеров-конокрадов - не то же самое, что сражаться на войне с орками. Если так много о себе думает, то чего сидит здесь? Почему не отправился вместе с войском к Черной Горе? Ну или еще к каким границам. Просто кишка тонка.
Но вслух она, разумеется, ничего не сказала.
***
От остального города парк отделяла стена. Небольшой, старательно облагороженный кусочек леса посреди каменных улиц, окружали особняки богатых, влиятельных семейств. Они не любили, когда их беспокоят простолюдины, так что стена не особо удивляла. Так было правильно. Наверное.
Элли стояла перед воротами паркового района и не решалась войти.
Конечно, она не боялась, что стража выкинет её взашей, приняв за бродяжку. Не смотря на весь её видок, половина района знала её в лицо. Стражники даже приветливо здоровались, встретив Элли. В этом-то и была проблема. Её здесь знали. Меньше всего сейчас ей хотелось видеть кого-то знакомого. Или чтоб видели её. Только не этом виде, и дело было совсем не в одежде.
Она покосилась назад. Маршал Дуган, как ни в чем не бывало, попыхивал трубкой, болтая с продавцом газет.
- Просто сделай это, подруга, - тихо проговорила Элли. - Это не пещера с пауками. Это твой дом. Там ждет тебя твоя мама. Просто иди и скажи ей "привет".
Только черта с два она верила своим словам.
Сделав глубокий вдох, она задержала дыхание и прошла в ворота. Точно в холодную воду ныряла. Шляпу она предварительно надвинула пониже. Кто-нибудь все равно её узнает. Скучающий стражник отпустит шутку ей вслед. Какая-нибудь благородная дама поинтересуется, как её день. Но так Элли хотя бы сможет сделать вид, что не заметила этого.
- Подбери сопли и иди, - процедила она, заставляя себя шагать.
И все равно сто футов каменной мостовой между воротами и первыми деревьями дались ей нелегко. Элли почти бегом преодолела их и тут же нырнула в спасительный сумрак леса.
"Посмотри на себя," - внутренний голос не заставил себя ждать. "Ну точно мышь, бегущая к своей норе через всю комнату. Тот еще воин."
Продолжая шагать, Элли затрясла головой, но мысли никуда не делись. Под ногами хрустели прошлогодние листья. Деревья обступали её со всех сторон, скрывая городские огни и шум. Через несколько минут уже можно было представить, что ты и не в городе вовсе.
Остановившись, она подняла взгляд к небу. Наконец-то, тишина. Только молчаливые исполины шелестели кронами вверху. Уже совсем стемнело и в прорехах крон промаргивали звезды. Болели скулы. Элли не улыбалась, но её лицо наконец расслабилось.
Шагая увереннее, она пошла дальше. Парк пронизывали десятки ухоженных тропинок. Днем здесь гуляли горожане, устраивали пикники. Те, кто побогаче. Но Элли избегала тропинок. Даже сейчас, даже ночью. Продираясь через заросли, она направлялась вглубь, к самому центру парка. Домой.
Постепенно деревья становились выше. Густые кроны смыкались куполом над головой, не пропуская свет звезд. Все вокруг окутал мрак. Элли, впрочем, это не беспокоило. Она всегда хорошо видела в темноте.
Здесь, в глубине чащи слышались голоса призрачных, ночных птиц. О чем-то перешептывались древние деревья, шелестя листвой. Ухоженный газон под ногами превратился в сплошной ковер мха. Тут и там мох разрывали крупные, перекрученные корни. Невидимые овраги встречали ногу ночного путника влажным чавканьем, норовя оставить без башмаков. Здесь благоухоженый городской парк превращался в настоящий лес, чем когда-то и был.
Идти становилось все тяжелее. Девушка устала за день. Когда в последний раз ела, она и не помнила. При мысли о еще она испустила судорожный вздох.
- Вот же сука тупая, - наедине с природой она могла позволить себе ругаться, как хочет. Но чувство, что миссис Мениган об этом узнает, однако, не отпускало. - Могла бы хоть кусок хлеба дать, раз в дом не пускает.
Что-то промелькнуло слева, едва заметное за деревьями. Намек на движения на самой периферии зрения. Элли всмотрелась в темноту, но ничего не увидела. Только зыбкий туман стелился у корней деревьев.
Детей учат не ходить за призрачными огоньками в лесу. Даже в городском парке. Особенно в городском парке. Всех детей учат этому. Всех, кроме нее.
Элли тряхнула головой. Она уже не ребенок. Нечего думать о суевериях. Она уже почти дома.
Она и сама не заметила, как вышла на поляну. Каждый раз это происходило внезапно, Элли так и не привыкла к этому. В один момент её окружал непроглядный, густой лес в призрачной дымке. А в следующее мгновение деревья словно расступались и Элли оказывалась на широкой прогалине, залитой лунным светом. Воздух внезапно заполнился мерцанием призрачных огней и тихим журчанием воды.
Точно попрошайка на пороге богатого дома, она застыла.
Здесь было очень красиво. Каждую ночь она возвращалась сюда и каждый раз не могла поверить, что это место существует. Деревья обступали поляну, как стены. С их причудливо изогнутых ветвей свисали фонари, окруженные голубоватым мерцанием. В центре поляны возвышались три резные каменные. У их подножия каменные валуны образовывали пруд с прозрачной водой. Древние камни, точно лежащие здесь с сотворения мира, покрывали мох и лишайник, меж ними прорастала осока. На водной глади пруда луна отражалась настолько ярко, что казалась реальнее, чем висевшая в небе.
Элли по привычке зажмурилась. Но нет, свет не резал глаза. Каким-то образом он даже не разрывал ночной мрак. Перед ней был лунный колодец. Сердце обители ночных эльфов.
"Дом, милый дом", невесело подумала она. Хоть она и ощущала умиротворение самого этого места, спокойнее ей не стало. Говоря по правде, ей уже хотелось уйти.
А у камней колодца две фигуры возвышались в свете луны. Стоя спинами к ней, они смотрели на воду. Одна фигура грузная и широкоплечая, с косматой гривой жестких волос. Отец. Вторая стройная, с осанкой натянутой тетивы, закутанная в плащ, словно сшитый из вечерних сумерек и звездного света.
- Мама... - невольно выдохнула Элли.
Даже журчание воды и шелест листьев, казалось, стали тише, стараясь не нарушать тишины. Эльфийская речь плавная, певучая, напоминающая звуки природы. Элли не сразу поняла, что слышит слова. Её родители разговаривали. И, похоже, не замечали её. Или не обращали внимания.
Теперь ей только сильнее захотелось уйти. Не просто попрошайка на пороге, а вот, подслушивающий разговоры хозяев.
Поведя массивными плечами её отец повернулся. Из под буйной гривы блеснули глаза: два зеленых огонька в темноте. Невольно Элли улыбнулась.
- Шандрис, - негромко произнес он, но его голос рокотом пронесся по поляне. - Явилась твоя дочь.
Мысленно Элли поблагодарила отца, что тот не заговорил на эльфийском. Она не призналась бы в этом никому, но язык её народа ей не давался ей с трудом. Приняв это за знак, что она может приблизиться, девушка сделала несколько неуверенных шагов вперед.
Её мать... Её мать все так же продолжала смотреть на мерцающие воды лунного колодца. Ни единым движением она не показывала, что услышала мужа. На минуту Элли показалось, что эльфийская воительница попросту не знала языка людей. Но эту мысль она отбросила: не мог же отец обратиться к ней на незнакомом языке. Она все слышала, она все понимала. Просто не считала нужным смотреть на дочь.
Лицо и уши снова горели. Знакомое чувство. Слишком знакомое. Оно всегда возникает в тот момент, когда взрослый считает, что ты в чем-то провинилась, но не желает говорить прямо. И смотрит, как ты будешь мучаться, перебирая варианты. И только когда ты в конец изведешь себя догадками, соизволит ответить. Каждый взрослый, что присматривали за Элли все прошедшие годы, поступал точно так же.
Все, кроме отца.
Великий друид встретил её взгляд мягкой улыбкой. Он был большой и сильный, её отец. На голову выше взрослого мужчины-человека. Львиная грива и густая борода отливали цветом древесной коры. Глаза мягко светились зеленью солнца в молодой листве. Возвышаясь над дочерью, он был как покрытая лесом гора. Это внушало уверенность.
Соберись. Твоя мать еще не сказала тебе ни слова, а ты уже успела обидеться. Как на счет поздороваться?
Да, точно. Она ведь даже не поздоровалась. Элли нервно улыбнулась. А как здороваются с полководцами ночных эльфом?
Ей стоило волевого усилия чтобы снова не посмотреть на отца. Нет, она справится. Её мать воин. Элли знала много воинов. Городские стражники. Гвардейцы. Эх... Маршал Дуган. В общем, нужно вести себя соответственно.
Элли сняла шляпу. Встав на одно колено, она поставила меч перед собой и сложила руки на эфесе. Да, это всего лишь игрушка, но это не так важно. Важен сам жест. Затем она заговорила.
- Леди Шандрис! Я, Эдельвен, дочь Малдрина, из рода Муншайн, приветствую вас в Штормвинде.
Элли не было до конца уверена, что "леди" - подходящее обращение для эльфийской владычицы. Но сказанного не воротишь. Остается надеяться только, что её голос не слишком сильно дрожал.
- Хм-м-м... - задумчиво протянул её отец. Что это было? Насмешка? Умиление несуразностью дочери?
Нет, глупости. Только не её отец. Слишком уж он отстранен от всего мирского, чтобы вот так насмехаться.
Элли неуверенно подняла голову. Не многое сохранилось в её памяти сохранилось о матери. Она помнила яркие образы из совсем раннего детства, еще до их приезда Штормвинд. Образы, точно сошедшие со страниц сказок. Высокая и прекрасная воительница ночных эльфов. Неудержимая военачальница ашенвальского леса.
Реальность же была беспощаднее, чем все страхи Элли: её мать оказалась именно такой, как Элли запомнила.
Она не заметила, как Шандрис повернулась. Длинный плащ не зашелестел по траве. Теперь Эдельвен видела, что мать носит броню. Изящные доспехи из серебристого металла не издали ни лязга, ни скрипа при движении.
Элли едва снова не опустила голову, встретившись взглядом с глазами матери. И какие это были глаза...
На ум приходит падающий снег. Слепящий буран. Вой вьюги. Даже традиционный рисунок на скулах и щеках, расходился от глаз охотницы бахромой инея. В холодном, белом свете глаз Шандрис не было даже намека на доброту. Или снисхождение. Или хотя бы на издевку. Ничего.
- Госпожа Муншайн?.. - неуверенно пискнула Эдельвен.
Ей приходилось сознательно напрягать шею чтобы та не повернула голову к отцу. Взгляд матери не пугал, нет. Но одного его хватило Элли что бы почувство вать себя бесконечно маленькой и ничтожной.
- Шандрис... - мягко пророкотал её отец, словно подталкивая супругу вперед.
Её отец всегда излучал тепло. В своем единении с природой, друид всегда был безмятежен, отстранен, рассеян даже. На дочь он смотрел так же, как на любое из деревьев в своем доме. Как на еще одну часть мира. Но он всегда был добрым. Как ко всем и всему сущему, так и к Элли.
Теперь же Элли стояла на коленях перед матерью, которую не видела... Сколько? Семь? Восемь лет? И её мать была другой. Не такой, как отец. Элли не находила слов чтобы описать. Не могла понять причину. Сначала на ум пришло слово "холод". Девушка быстро отбросила это сравнение. Даже холод оставался чем-то понятным. Земным и до неприличия обыденным.
Звезды молча взирали на нее с темного неба. Элли не помнила, когда успела перевести на них взгляд. Часто делала так, задумываясь. И тогда солнце больно жгло ей глаза.
Звезды. Огоньки в ночном небе. Бесконечно далекие. Бесконечно высокомерные. Вечные, древние светила, которые ничего не освещают.
Вот оно, то самое слово.
- Вечность... - одними губами прошептала она.
То самое, что сквозило во взгляде матери. На нее, считай ребенка, через бездну вечности смотрела вечно юная старуха. Эта мысль пугала.
Но Элли показалось, что теперь она знает, что нужно сказать.
Снова начав дышать, она опустила взгляд. Но её мать уже удалялась, бесшумно, как лесная тень под сенью темного леса.
***
В этот раз камешек пропрыгал по водной глади до самого конца. Ударившись о противоположный борт пруда, он высоко подпрыгнул и с громким бульканьем упал в воду. Отлично получилось. Хоть в чем-то сегодня должно было повезти.
Элли порыскала взглядом под ногам, в поисках еще одного камешка. Но ничего подходящего не попадалось.
Она еще никогда не видела отца таким. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что друид пребывает в задумчивой безмятежности. Как и полагается мудрому, эльфийскому владыке. Но Элли видела другое: напряженность, скованность, едва сдерживаемую ярость. Малдрин был обескуражен. Прямо как она сама.
- О, отлично! - Среди правы ей попался плоский, гладкий камешек. Прямо как галька на морском берегу. Идеальный, чтобы пускать блинчики.
Взвесив камень в руке, она склонилась над водой и сделала несколько пробных движений.
Поток вопросов, полившихся из нее, разбился о молчание отца, как о скалы. Он так и смотрел вслед уходящей супруге, пока та не скрылась из вида. И продолжал молча смотреть в пустоту, когда та ушла. Элли же не находила себе места. И каждое мгновение тишины все больше сводило её с ума.
Элли бросила камень. Плавным, отработанным движением. Точно сама уподобилась воде. Камень полетел ровно, прямо. Отскочил от воды раз, другой, третий.
"Подожди здесь, моя дочь", только и сказал её отец. Он говорил все так же отстраненно, словно сквозь сон. Или толщу холодной воды. И Элли пришлось смотреть, как теперь её покидает отец.
Камень отпрыгнул еще раз, задрожал в полете и ушел под воду. А ведь как хорошо начал. Пойди теперь, найди еще один такой камешек.
Элли резко выпрямилась. Её уши горели. Её лицо горело. Её глаза горели, а в довершение еще и слезились.
- И чего ждать? - всхлипнула она.
Блинчики пускать ей надоело. Элли скинула башмаки и опустила ноги в прохладную воду. После долгого дня ходьбы, беготни и драк мозоли и ссадины беспощадно ныли. Холодная вода обожгла стопы. Девушка поморщилась, но стерпела. Скоро станет лучше, воды лунного колодца залечат раны.
Почему-то, оставаясь одна, она никогда не могла найти себе места. Или занятия. Ну, по крайней мере вода была приятной и успокаивала стоптанные подошвы.
- Для будущей охотницы, к тебе удивительно просто подкрасться.
Вскрикнул от неожиданности, Элли вскочила с парапета. Холодная вода обожгла игры и девушка неуклюже запрыгала с одной ноги, на другую. Точно мышь на сковородке. Краешком сознания она с прискорбием осознала, что теперь еще и промочила штаны.
- Если собираешься поплавать, лучше выбрать место поглубже, - раздался второй, тоже женский голос. - В лунном колодце и ребенок не утонет.
- А я и не собираюсь тонуть! - огрызнулась Элли, поворачиваясь к говорившим. Нужно было сказать хотя бы что-то. Молча сносить насмешки она просто не могла и плевать на холодную воду.
- В таком случае, почему бы тебе не выйти на сушу? - Третий голос звучал спокойно, но что-то в нем заставило Элли напрячься. Возможно, само спокойствие?
Забыв, что стоит по-колено в холодной воде, Элли подняла голову.
Моментом позже, она осознала, что уточнить сейчас - не самая плохая перспектива.
Они были высокие, эти охотницы. Три стройные фигуры, закутанные в тяжелые плащи с меховым подбоем. Охотницы стояли расслабленно. Откинутые капюшоны обнажали лица. Молодые, вытянутые, прекрасные, с сияющими, точно светлячки в темноте, глазами. Даже длинные, изогнутые уши казались красивыми. Вроде бы, такие же точно как у нее самой, но Элли тут же захотелось спрятать свои под шляпой. Свои она всегда считала уродскими. И все считали, она была уверена.
Под накидками у охотниц слабо поблескивали доспехи. За спинами двух эльфиек виднелись искусно выделанные луки. Та, что стояла ближе всех, небрежно держала лук в руках. На её ли, Элли готова была поклясться, застыло то самое выражение, которым скрывают ехидную улыбку. Впрочем, она могла и ошибаться. Из своего народа она знала только отца, а тот редко выражал что-то кроме безмятежности.
Стараясь не смотреть на охотниц, Элли доковыляла по воде до края пруда. Перекинула ноги через парапет и спрыгнула на траву. Стопы ощутимо подморозило. Девушка едва ощущала землю под ногами, точно отсидела их.
- Я просто жду отца, - буркнула она, подбирая ботинки. - Я не буду вам мешать.
И, отвернувшись к деревьям, она уселась на траву, старательно делая вид, что очень занята своей обувью.
- Ты помешаешь нам, если и дальше продолжишь вести себя, как ребенок, Эдельвен дочь Малдрина. - Спокойный голос раздался у самого уха. Элли стоило немалого усилия воли, чтобы вновь не вскочить, повторно выставив себя на посмешище.
Медленно она обернулась. Та охотница, что совсем-и-не-улыбалась-ехидно, возвышалась над ней.
Сейчас, вблизи, в свете призрачных фонарей над лунным колодцем, Элли смогла рассмотреть охотницу. Темно-голубая, почти фиолетовая тонкая кожа бугрилась мышцами. В охотницу чувствовалась сила и вместе с тем изящество. Полосы блестящего металла, элегантно отороченные мехом, казались скорее украшением танцовщицы, чем доспехами воина. Но главное - глаза. Элли поняла, что ошиблась. Не светлячки, нет. Скорее блики луны в горном ручье.
- Я Ируен, - просто представилась охотница. И внезапно её губы растянулись в настоящую улыбку. Теплую, приветливую. Человеческую.
Сказать, что Элли была шокирована, значило ничего не сказать.
- А я Элли... Эдельвен, - только и пробормотала она.
Ируен засмеялась. Беззлобно, точно старшая сестра.
- Я знаю, - присев на одно колено, охотница взглянула Элли в глаза. - Мы наблюдали за тобой, как только ты вошла в... Как они это называют? Парк?
Элли пристыженно опустила голову. Те огоньки на краю зрения. Значит они слышали весь тот поток брани от нее.
- Ты, кажется, была не в духе. Мы подумали, что ты захочешь побыть одна и оставили тебя в покое, - на лицо охотницы вернулась мягкая улыбка.
- Спасибо, - выдавила из себя Элли. Надо же, она правда была благодарна Ируен. Возможно, даже просто за эти слова.
- У тебя очень красивая кожа, - Ируен протянула руку, провела пальцем по щеке девушки.
От прикосновения Элли вздрогнула, но не отстранилась. Сама не знала, почему.
- Бледная... - пожаловалась она.
- Да-а-а... - завороженно протянула охотница. - Это такая редкость.
Элли пожала плечами.
- Отец говорит, это из-за солнца. Люди темнеют на солнце, а мы бледнеем. И глаза потому же не светятся.
Ируен отстранилась и встала.
- Тебе идет. - Она поглядела по сторонам. - А где твоя шляпа? Мне она понравилась.
Элли тоже огляделась, но шляпыне было видно. Должно быть, зашвырнула в сердцах куда-то в заросли. Впрочем, она заметила еще одну странность: ей не хотелась сейчас надевать шляпу. Странно, очень странно.
- Госпожа Шандрис послала нас испытать тебя, юная, - пользуясь замешательство, продолжила Ируен. И легко протянула Элли свой лук. Точно обычную ложку к обеду. - Умеешь этим пользоваться?
- А?..
Элли замешкалась, не зная, что ей сказать или сделать. Правду, наверное?
- Да, умею.
О том, что её собственный лук - просто согнутая палки с куском бельевой веревки, она разумно решила умолчать. Но, если хорошо подумать, разве не любой лук - просто палки и веревка?
- Тогда бери и стреляй.
Ируен разжала пальцы и тяжелый лук упал в протянутые ладони Элли. Странно, она сама не помнила, когда потянулась к нему.
Немного расслабившись, она взглянула на лук. И тут же поняла, что "просто палка и веревка" - это почти оскорбление. Оружие, что она держала в руках нельзя было так называть. Изящное, тяжелое, собранное из множества частей и искусно сбалансированное. Произведение искусства, смертоносный шедевр. Оружие настоящей эльфийской воительницы.
Она вообще имеет право прикасаться к такому?
- Тебе понадобится это.
Ируен протянула ей три длинные, тонкие стрелы с белым оперением и блестящими, фигурными наконечниками.
Со все растущим чувством обреченности Элли приняла их.
- Видишь светлячка? - Эльфийка указала куда-то за спину Элли, в сторону деревьев.
- Светлячка?
Повернувшись она увидела только деревья, мрак между ними и еще деревья. Никаких светлячков она не заметила.
- Посмотрим, попадешь ли ты в него с трех попыток.
- Но я его не вижу...
- Значит ты пытаешь смотреть, как человек. Смотри как ночной эльф.
- Это как? - бессильно вымолвила Элли.
- Пока не попробуешь, не узнаешь, - серьезно проговорила Ируен. Несколько секунд она разглядывала Элли, затем кивнула. - Возможно, ты и правда слишком много времени провела на солнце. Ты даже похожа на смерт... - Она осеклась и продолжила уже мягче. - На человека. Но в тебе наша кровь, юная. Ты должна попытаться.
Мало что поняв из слов охотницы, Элли, все же, кивнула.
- Ладно.
- Вот и хорошо.
Взяв стрелу, она наложила её на тетиву и попыталась натянуть лук.
Лук едва подался в её руках. Оружие оказалось настолько тугим, что легче было сдвинуть каменную стену. И она должна стрелять из этого?
- Светлячок, значит, да? - выдавила она неуверенную улыбку.
Ируен кивнула, мягко улыбаясь. Две другие охотницы за её спиной подняли руки в ободряющем жесте. Элли надеялась, что в ободряющем.
- Светлячок. Нет проблем, - проговорила она про себя.
И, проглотив вставший в горле ком, натянула лук.
***
Она кричала и, черт возьми, это было хорошо.
Раз за разом она опускала меч. Раз за разом во все стороны щепки и кора, брызги липкого, древесного сока. Пот стекал по ней ручьем. Пропитывал одежду, от чего та липла к разгоряченному телу. Почти ослепляя затекал в глаза, едко щипал ссадины и порезы.
Элли уже не чувствовала руку. Чтобы занести меч ей теперь приходилось разворачиваться всем корпусом. Делая рывок вперед, она разворачивалась на месте и безвольная рука, точно хлыст, летела вперед.
После очередного удара, она поняла, что сейчас упадет. Опершись на меч, она остановилась и попыталась перевести дыхание. Легкие разрывало, в них словно поселилось огненное облако, которое все расширялось и расширялось. Но нужно было продолжать. Промедление было куда болезненнее.
Говоря коротко, она провалилась. В светлячка она не попала. Не попала с первой попытки. Не попала и с сотой. Во всяком случае, так говорила Ируен. Сама Элли, как не старалась пробудить в себе таинственный "взгляд эльфа", но чертову мошку так и не увидела.
- Плохая... шутка... - ловя ртом воздух пробормотала она.
Руку, которой она сжимала рукоять меча, кольнула боль. Похоже, подвижность возвращалась. Элли оскалилась, закричала и снова набросилась на дерево. Каждый удар отдавался болью и судорогой в предплечье, но это только разжигало в ней ярость.
- Чертовски. Плохая. Шутка. - шипела она, подкрепляя каждое слово ударом.
После лука настала очередь метания чакрама. Три волнистых, обоюдоострых лезвия, как лучи у звезды, расходились в разные стороны из круглой рукояти. Элли не успела понять, как держать чертову штуковину в руке, а охотницы уже требовали метнуть её. Хвала богине, на этот раз целью было дерево, а не насекомое. Изо всех сил стараясь не порезаться, девушка попыталась метнуть чакрам. Стоит ли говорить, что у нее ничего не вышло?
- Сраное дерево!
От очередного удара ствол дерева взорвался фонтаном коры и щепок. Элли скорее почувствовала, чем услышала, как меч в руке треснул. Она зажмурилась, чувствуя, как как капли сока падают на лицо и ухмыльнулась. Против кого она сражается, Элли не могла ответить. Против этого дерева? Против образов людей перед внутренним взором? Против деревянного меча в руках? Или против себя самой? Все это были слишком глубокие мысли, чтобы тратить на них время. Знала она одно: по очкам она, черт возьми, явно ведет.
Последним испытанием была эльфийская глефа. Еще одно недоразумение, которое Ируен звала оружием. Элли ожидала что-то вроде короткой алебарды, как у гвардейцев. На деле же, глефа выглядела, как стальной полумесяц, длинной в две руки, остро заточенный как с внутренней, так и с наружней стороны. Рукоять у нее располагалась в центре клинка и Элли вначале подумала, что это лук. Большой, железный, негнущийся лук. Но потом ей дали второй полумесяц. Оказывается, нужно было держать по глефе в каждой руке.
К счастью, до практики с этим недоразумением они не добрались. Стойка для боя с двумя клинками требовала поистине нечеловеческой ловкости. Ирония, что тут скажешь. Элли раз за разом падала, с лязгом роняла клинки. Несколько раз она порезалась и тогда поток брани было не остановить. Впрочем, к этому времени охотницы уже не ждали от нее многого. Ируен лишь вздыхала и разочарованно качала головой.
Элли зарычала.
Удар. Еще удар. Она выплюнула щепки, попавшие в рот. До боли в скулах оскалилась. Занесла меч так высоко, что заломило натруженные мышцы плеча.
Они не насмехались над ней, как сделали бы дружки Калеба. Нет, они были выше этого. Выше нее самой. Охотницы только грустно улыбались и вздыхали. Ируен даже попыталась утешить её.
Элли закричала так громко, что в легких не осталось воздуха. С широкого замаха она ударила по дереву еще раз. От столкновения её руку отбросило, кисть онемела. Но удар получился отличный. От грохота она едва не оглохла, а на голом стволе появилась длинная царапина.
"Рано или поздно, у тебя получится", так сказала ей Ируен. "Нужно только продолжать тренировки." Сказала так просто, точно учила ребенка есть ложкой или попадать струей в ночной горшок.
"Долго? Сколько ты училась?", Элли уже представила долгие месяцы утомительных, тяжелых и вопиюще скучных тренировок.
"Двести лет," только и сказала охотница.
Элли закричала, представляя на месте бедного дерева Ируен. И её молчаливых товарок. И мать. И отца. И маршала Дугана. И Калеба с его мерзкими лизаблюдами. Даже Питера.
- Чертовски! Плохая! Шутка! - вопила она, сопровождая каждое слово ударом.
Что-то громко хрустнуло. Её занесло, по инерции девушка завертелась на месте. Споткнувшись одной ногой о другую, она поняла, что теряет равновесие. Замахав руками, она, с болью и проклятиями, с размаху приземлилась на колени.
Меч все еще лежал в её руке. Чертова игрушка сломалась пополам. Ну, такая победа стоила разбитых коленей. Красивый был меч, даром что деревянный. Калеб, верно, расстроится.
Дерево, однако, все еще нагло возвышалось над ней. Оголенный ствол смотрелся даже как-то бесстыдно.
Элли плотоядно улыбнулась. Вставая, она почувствовала жгучую боль в коленях. Боль. Боль это хорошо. Боль сжигала все мысли, тревогу, неуверенность.
Возвращаясь к своему противнику, она чувствовала, как боль глодает правое колено, точно собака кость. Как вцепляется когтями судорог в бедро. Несколько раз несильно врезав обломком меча по стволу, она повертела кистью. Пойдет, пальцы еще гнутся. Она размахнулась.
- Думаю, это дерево уже усвоило урок, моя дочь.
Отец.
Девушка застыла, охваченная чувством, будто её застукали за каким-то мерзким, постыдный занятием. А впрочем, так оно и было. Для эльфа.
- Я... - пискнула она. Она боялась обернуться и встретить взгляд отца. Мысли понеслись вскачь, Элли отчаянно искала оправдание. - Я просто тренировалась.
- Понимаю.
Послышались грузные, медвежьи шаги друида. Из-за спины, сбоку, и, наконец, Малдрин неторопливо вступил в поле зрения дочери. Все это время она боялась шелохнуться. В ярости она никогда отца не видела. Однако, под покровом отстраненности и безмятежности в нем всегда ощущалось что-то дикое, необузданное, звериное. Даже спокойный, низкий голос иногда напоминал утробный рык.
Неподвижно друид разглядывал изувеченное дерево. От вида его широкой, покрытой звериной шкурой, спины Элли била крупная дрожь, а голова невольно вжималась в плечи. Это было одно из деревьев, привезенных с её родины. Со склонов горы Хиджал. Богиня, что она наделала...
- Папа, - голос дрожал, по её щекам стекали горячие слеза. - Папа, прости...
- Оно все еще живо, - задумчиво пророкотал её отец, словно и не слышал её. И вдруг обернулся.
На его широком, одновременно молодом и древнем лице, играла мягкая, хотя и печальная улыбка.
- Оно переживет это, моя дочь, залечит раны, - проговорил он. Его зеленые глаза светились ярче. Элли чувствовала исходящие от отца волны тепла.
Малдрин повернулся и нежно, точно по щеке ребенка, провел ладонью по истерзанному стволу.
- Живи.
Это была сила её отца, сила её народа. Она впервые присутствовала при творящемся чуде. Спохватившись в последний момент, она перестала дышать. Чего больше она боялась, спугнуть чудо или оказаться недостойной лицезреть его? Она не знала.
Не было ярких огней. Не было разноцветных вспышек или тайных символов, висящих в воздухе. Ничего из арсенала ярмарочных фокусников. На глазах Элли, на голос стволе выступили бисеринки янтарной смолы. Покрыв рану тонкой пленкой, смола застывала и темнела. Голая древесина грубела, покрывалась морщинами. В паре мест, из особо глубоких царапин пробились тонкие, молодые веточки, на глазах обрастая почками, распуская листочки и крохотные, белые цветы.
Прошли минуты? Или века? Элли потеряла чувство времени, наблюдая за магическим действом. Так или иначе, раны дерева затянулись, а она снова начала дышать. Эх, хотелось бы ей сказать, что от увечий не осталось и следа. Правда же была в том, что на коре явственно проступали шрамы от её ударов. Зажившие, но все-таки шрамы надежно увековечивали её глупость.
- Все, что живо меняется, раны зарастают. Только шрамы остаются навечно, - словно прочитав её мысли, проговорил Малдрин. - Природа помнит все.
Элли почувствовала, как у нее горит лицо. Порыскала взглядом под ногами, по краям поляны. Где же шляпа? Даже под палящим солнцем ей так не хотелось надеть её и натянуть пониже.
Малдрин шагнул к дочери. Элли почувствовала тяжелую ладонь друида у себя на макушке. Говоря по правде, она была благодарна, что отец не пытался заглянуть ей в лицо.
- Но природа умеет прощать, - сказал он.
Элли почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.
- Зачем это все? - глухо выдавила она.
- Это?..
- Это! - выплюнула она ответ, точно гнилой фрукт. Она отступила, вырвавшись из рук отца, и встретилась с ним взглядом. - Все это. Её приезд, эти испытания. Все! Чего она хотела? Чего вам всем от меня надо?!
Отец лишь молча смотрел на дочь. Он даже забыл опустить руку, что лежала у нее на голове.
- Я не видела её, сколько? Шесть лет? Семь? - продолжала извергать слова Элли. И тут она приезжает и не говорит ни слова! Чего ей надо? Поиздеваться? Отлично у нее получилось! Поэтому она послала ко мне... ко мне... - Элли сплюнула, на этот раз по настоящему, - свою сраную прислугу?!
Второй раз в жизни Элли видела своего отца в замешательстве. Даже забавно, что первый раз был еще пару часов назад, на этой самой поляне. Малдрин открыл было рот, да так и забыл закрыть его, не найдя, что сказать.
Резко развернувшись, Элли зашагала прочь от него. Она уселась у лунного колодца, прислонившись спиной к камням, пытаясь выкинуть тот рой разъяренных пчел, в какой превратились её мысли. Конечно, без особого успеха. Камень, однако, приятно холодил плечи. Элли вся горела. Хотелось окунуться в холодную воду с головой. К несчастью, для этого пришлось бы встать, а у Элли было такое чувство, что если она двинется, то разобьется, как стеклянная ваза.
Она не заметила, как подошел отец. Высший друид ночных эльфов просто присел на траву возле дочери и молча ждал.
Хотела бы она не замечать его присутствия и дальше. Гордо молчать и смотреть вдаль. Но правда была в том, что слова так и лились сами.
- Они, Ируен и остальные, все повторяли: еще раз, еще раз, еще... - сбивчиво заговорила она. - Дурацкий лук даже не натянуть, а она... она уже говорит: стреляй. А я даже светлячка чертова не вижу...
Она говорила что-то еще, сама себя не слыша. Кажется, что-то про мать, про её холодный взгляд. Про Питера и миссис Мениган. Про то, какой красивый меч Калебу сделал его отец. И про свой поганый лук.
Только сейчас она заметила, что все еще сжимает в ладони обломок меча.
- Я все только порчу... - мертвенным голосом закончила она.
Почему этому ублюдку, Калебу, достался такой отец? Искусная резьба и остатки лака еще сохранились на обломке. С каким старанием все это делалось. Так стараются, когда любят кого-то и когда любят свое дело. Любовь, увековеченная в дереве.
Меч жег ей руку и она отбросила его.
- В нем еще теплится жизнь, моя дочь. Его еще можно восстановить...
Элли резко бросилась к сломанной игрушке, точно спасая щенка из-под колес повозки. Схватилась за рукоять раньше отца, сцепилась мертвой хваткой, а затем отбросила подальше.
- Не прикасайся к нему!
Отец замер с протянутой рукой, с непониманием глядя на Элли. Почему-то читать меч с помощью магии, вырезанный с таким усердием и трудом, казалось кощунством. Жульничеством.
- Хорошо.
Малдрин бросил мимолетный взгляд на обломок меча, помедлил и опустился обратно на траву.
- Мне бы ничего не стоило...
- Именно, - перебила Элли.
- Ладно...
Она села на место, сложив руки на коленях и уткнув в них лицо.
- Твоя мать, - осторожно начал отец. Осторожность тоже была чем-то новым для него. Он словно открывал для себя что-то новое. - Шандрис не привыкла к мирному времени. Она привыкла жить войной или подготовкой к ней. Это такая же её часть...
- Пап, хочешь совет?
Мадлрин смотрел на нее и молчал. Осторожно, очень осторожно.
- Если хочешь утешить дочь, просто скажи, что ты её любишь, - назидательно проговорила она. - Не благодари.
- Хм... - протянул он. Ей могло и показаться, но к возвышенной отстраненности в голосе Малдрина добавилось что-то еще. Что-то новое, Элли не могла сказать, что именно. Наконец, он заговорил. - Я люблю тебя.
Он выглядел так глупо. Большой, неуклюжий, и правда как медвед. Элли невольно улыбнулась. Потянувшись, она улеглась на траву, положив голову отцу на колени. Мягкие. Богиня, как же она устала.
- Что ты говорил про маму?
Отец молчал почти минуту.
- Она... боится тебя.
Это было что-то новенькое.
- Боится? Меня? Я даже лук нятянуть не могу.
Отец тихо рассмеялся.
- Что смешного?
Ладонь Малдрина опустилась ей на голову, мягко прошла по волосам.
- Вернее, она боится не тебя, а того, что ты значишь для нее. Для нас всех.
- Чего-о-о?
- Хм...
Отец надолго задумался и, наконец, медленно начал.
- Мне и твоей матери очень много лет. Ты же знаешь это?
- Ага, - покивала Элли. - Вы жили сотни лет.
- Да. Мы видели расцвет и упадок империи Перворожденных. Слышали обещание вечности. Жили ею. - Он помолчал, продолжая гладить дочь по волосам. - Я, как и мои братья, познавали пути всякой жизни. Пути природы. А женщины нашего народа... Они тратили вечность на совершенствования искусства отнятия жизни. И, кажется, они забыли, что смерть - её неотъемлемая часть.
- Часть жизни?
- Да.
- Глупо как-то. Как если черное - часть белого.
- Не познав холода, ты не поймешь тепла, - рассудительно проговорил друид.
- Философ, - протянула Элли улыбаясь. - Ну и что дальше?
- В вечности нет жизни. Нет жизни без изменений. Понимаешь... Элли?
- Наверное, - Элли не была уверена, что понимает, но надеялась, что со временем смысл дойдет до нее.
- В последней войне мы все чем-то жертвовали. Люди отдали свой дом, свои города, свои земли. Оркам нечего было отдать, потому они расстались со своей гордостью. А мы... Мы отдали нашу мечту. Мечту о вечности.
- И что? - Элли хотелось пожать плечами, но она слишком удобно устроилась. - Мы же все еще живы.
Малдрин не замолчал, но Элли почувствовала, что его рука остановилась.
- Хорошо, что ты это понимаешь, - серьезно проговорил отец. - Шандрис... она еще не готова отпустить. Как люди это называют? Бессмертие?
- Ага, - зевнула Элли.
- Она поймет свою ошибку. Рано или поздно, она изменится. Изменения - это жизнь.
- Ну, либо через двести лет я все таки попаду в светлячка.
Наступило неловкое молчание. Отец никогда не понимал её шуток.
- Боюсь, у нас нет столько времени... - Он не разочаровал и в этот раз.
- Пап, я пошутила.
- Разве? - Возвращался отец, которого она знала. Тот, что мог спутать свое заблуждение с чужим. - Но, возможно, есть более простой путь, моя дочь. Ты всегда хотела стать воином...
Элли заерзала, протянула руку и взяла отца за кончик длинной, кустистой бороды.
- Пап, я уже не ребенок. Я знаю, что мне не стать охотницей. Это просто наши игры в лесу.
- Тебе не обязательно становиться охотницей.
- Что?
Отец не смотрел на нее. Почему-то отец не смотрел на нее. Элли проследила его взгляд. Он смотрел куда-то за границу призрачного света, исходящего от лунного колодца. Туда, где деревья вставали стеной.
- Что там?
Элли поднялась, прищурилась, но безуспешно. Взгляд эльфа ей так и не давался, она не видела даже светлячков.
- Подойди, - пророкотал её отец и его приказ пронесся по всей поляне. Возможно, даже по большей части парка.
Прошло несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем Элли начала различать силуэт. С каждым шагом незнакомца, её охватывало все большее волнение. Хотя казалось бы, куда уж дальше сегодня? Но эта хромая походка, этот тяжелый, пылевой плащ, эта широкополая шляпа...
- Па-а-ап, - неуверенно протянула она.
Отец не ответил.
Наконец, незнакомец ступил под свет призрачных фонарей и в приветственном жесте прикоснулся к шляпе.
- Доброй ночи, посол, мисс Муншайн.
- Доброй ночи, маршал Дуган, - кивнул отец.
- Маршал Дуган?!
Элли вскочила, как ужаленная, не чувствуя усталости, только все нарастающую тревогу.
- Маршал Дуган?!
- Собственной персоной, мисс.
Она посмотрела на отца. Тот поднялся на ноги и улыбался дочери.
Она посмотрела на Дугана. Тот засунул большие пальцы за пояс и напыщенно осклабился.
- Что здесь происходит? - процедила девушка недоверчиво, словно загнанный зверек.
- Ваш отец, мисс Муншайн, говорил, что вы мечтаете стать великим воином.
Малдрин кивнул.
- А маршал Дуган рассказал мне об одной, хорошей возможности для молодого воина.
Настала очередь маршала отвесить учтивый поклон.
- Молодой леди требуется достойное занятие. Думаю, мисс Муншайн, ты оцените это по достоинству.
- Занятие? - Элли чувствовала, что начинает задыхаться.
- Люди... лучше знают, как добиться результатов за короткий срок. Думаю, тебе стоит попробовать, моя дочь.
- Попробовать - что?! - Элли уже откровенно срывалась на крик. - Хватит уже юлить, черт вас дери!
Маршал даже не повысил голос. От продолжал так, словно они вели отвлеченную, светскую беседу.
- Имени его высочайшего величества Андуина Ллейна Ринна, короля Штормвинда и Верховного короля Альянса, училище военной инженерии и артиллерии при штабе командования Штормвинда... - маршал сделал паузу в своей скороговорке чтобы перевести дыхание. А ще чтобы запустить руку в карман и выудить конверт. - ...имеет удовольствие пригласить вас на полный пансион, мисс Муншайн.
И он протянул конверт Элли.
- Э? - только и выдала она, разглядывая конверт, точно редкую, ядовитую змею.
- Военное училище, - пояснил Малдрин. - Школа для воинов. Это же то, чего ты хотела? Стать воином, добиться славы. Маршал Дуган здесь, чтобы вручить тебе официальное приглашение.
- Школа?!
- Своего рода, юная мисс. Но да, в сущности, именно она, - пробубнил маршал в густые, оставив официальный тон.
Элли поочередно смотрела на двух мужчин. Она росла с эльфами. Она росла с людьми. И однако, сейчас ей казалось, что эти двое говорят на совершенно незнакомом языке. Школа? Военное училище? Ей и обычная-то школа стояла костью поперек горла. А если она будет полна душных стариков вроде Дугана. Ох, богиня...
- Плохая шутка, пап, - проговорила она, начиная нервно посмеиваться.
Что уж тут скажешь. Эти двое, пусть и из разных миров, удивительно хорошо спелись.