Аннотация: Нет числа детям войны. Ни одна мать с ней в этом не сравнится. Боу - лишь еще один сирота, выброшенный в мир. Но даже у таких как он бывают хорошие дни.
В глазах тоска осеннего дождя
И ветер одиночества колотит
Стоит собака у крыльца
И ничего уже не просит
Ларионова С.А.
Несмотря на пустой живот, честным трудом Боу был сыт по горло.
Когда череда телег, казавшаяся нескончаемой, наконец проехала мимо, мальчик смог сойти с обочины дороги. Еще чуть-чуть и полетел бы в канаву, вслед за ведрами.
С натугой он разогнул спину. Впервые за день встал прямо. Этот день, мать и отец всех душных изнурительных будней, тянулся до бесконечности и еще на пару шагов за ее край. Июльское солнце все утро взбиралось на крышу мира, да так и осталось там, застыло в пике, растеряв по дороге все силы. Но не злобу. Боу чувствовал его злой, обжигающий взгляд на шее, на плечах. Чувствовал как саднит горло. А когда, собственно, он в последний раз пил?
Слегка покачиваясь от усталости, мальчик посмотрел вниз, на ведра, утопающие в грязи придорожной канавы. А, ну да, точно. Наполняя их у реки в полумиле от лагеря мальчик не стал тратить время чтобы напиться. Справедливо рассудил, что водонос с полными ведрами не может страдать от жажды. И вот боги вознаградили его за старание.
Губы мальчика задвигались сами собой, судорожно, точно два червяка на раскаленном камне. В груди заклокотало, когда наружу стал прорываться не то рык, не то истерический хохот.
В другой раз, Боу бы закатал штанины, спрыгнул в канаву и вытащил ведра. Плевое дело, хоть и измажешься с макушки, до пяток. Впрочем, это даже неплохо. Гудящие ноги и обгоревшие плечи были бы только благодарны прохладной грязи. Но, пожалуй, в другой раз. Боу привык, что ноги гудят. Привык, что руки отваливаются. Привык к тяжелой работе. Привык сам зарабатывать свой кусок хлеба.
Но не в этот раз. Вытащи ведра сейчас, придется вдеть их в коромысло, закинуть проклятую жердь на плечи и тащиться обратно к реке. Потом обратно, к полевой кухне, только на этот раз с полными ведрами. Но и это еще не конец. Лагерь большой, солдат в нем много, где-то надо натаскать дров, где-то выкопать яму под нужник, а где-то убрать навоз за лошадьми. Да мало ли всего? Жирный полковой повар всегда найдет, чем озадачить очередного беспризорника. Оказался недостаточно расторопен? Значит не так уж хотел есть.
Работы Боу не боялся, но он ненавидел, когда ему мешают. А потому застыл над канавой, дрожа от злобы, пытаясь решить, что делать дальше.
Из ступора его вывел лай. Мальчик дернулся от резкого звука, едва не свалившись в канаву к ведрам, обернулся. Лай казался смутно знакомым.
Пес смотрел на Боу и улыбался, как умеют это собаки. Бурая шерсть блестела на солнце, придавая ему сходство с медвежонком. Со смесью интереса и восторга в глазах он смотрел на беспризорника.
- Ты откуда взялась, шавка? - понуро процедил мальчик.
Подняв голову, он посмотрел вверх. Насыпная дорога взбиралась на холм точно змея, лениво петляя меж кочек и валунов, пока не упиралась в ворота замка на вершине. Вереница телег уже успела наполовину заползти внутрь, пока мальчик стоял, испепеляя взглядом проклятые ведра. Боу не запомнил, под которую именно он угодил, но вот что его напугал лай и он со страху шагнул под колеса, он помнил. О, да, это он помнил прекрасно.
Пес, совсем еще щенок, рассматривал мальчика с любопытством.
- А, вот оно что, - протянул Боу сухо. Кивнул на бочки, уходящие в грязь. - Знал, что мне не показалось.
Щенок радостно гавкнул в ответ.
- Вот же тупая шавка.
Снова гавкнув, щенок уселся на насыпь. Мягкий язык свисал из пасти, темные глаза горели весельем.
- Скучно тебе, шавка? Сейчас доиграешься! - процедил Боу. Боль и обида, работа и тычки старших засели в его горле плотным, как яйцо, комком. Он сглотнул, но это не помогло. Таким яйцом сыт не будешь. - Это не игра. Я работаю. Пшел отсюда!
Щенок довольно гавкнул, вскочил, повернулся кругом, нелепо перебирая лапами и сел обратно. Боу судорожно оскалился.
Хотелось пнуть собаку, кинуть в нее камнем, но он почему-то не стал. Глянул в канаву, ведра уже скрылись, виднелись только пузыри. Падалью оттуда несло будь здоров.
- А, к черту.
Боу выпустил коромысло, со стуком оно покатилось в канаву к деревянным подругам. Зашагал прочь, вниз с холма, без понятия, куда идет. Не желая об этом думать. Он опоздал. Опоздал еще до полудня. Приложи все силы сейчас - все равно не успеешь натаскать воды. Повезет, если лагерный повар не отлупит.
К черту! И к черту честный труд.
- Эй, погоди-ка, - пробормотал Боу, замедляя шаг. Хищно улыбнувшись, он обернулся. - А ты вообще чей?
Пес остановился, все это время он следовал за беспризорником, глупо склонив голову на бок.
Воровато оглядевшись, на ряды солдатских палаток справа, на телеги и костры слева, Боу улыбнулся еще гаже. Солдаты и рабочие выглядели занятыми, а значит откровенно филонили. Боу их не винил, разве что немного завидовал. Но главное, что никому не было дела до грязного беспризорника и мелкого пса.
Боу сощурился, протянул ладонь к собаке.
- Песик, хороший песик, - ласково позвал он.
Щенок недоверчиво отпрянул.
- Ну чего ты, малыш? Иди сюда.
Щенок жалобно заскулил, но не сдвинулся с места и Боу шагнул ближе.
- Потерялся? Где твой хозяин?
Кончиками пальцев Боу коснулся клепаного ошейника. Судя по виду, стоил он дороже всех пожитков мальчишки.
- Маленький гавнюк.
Странно, но именно это подействовало. Щенок лизнул протянутую ладонь. Лишь на мгновение на морде отразился страх. Боу змеей бросился вперед. Одна рука сама собой метнулась к ножу на поясе, а пальцы другой сомкнулись на ошейнике. В следующую секунду Боу уже держал пса, приставив к горлу короткое, темное лезвие. Главное, что бы не цапнул и не вырвался...
- Эй, что ты делаешь?! Ты что, живодер?!
Боу остановился. Странно, он уже привык, когда его так называют. Взрослые никогда не упускали шанса посмеяться, случись Боу поймать кошку на ужин. Взрослые, но не сверстники. Другие беспризорники давно усвоили этот урок.
- Вали, пока цел, гавнюк!
Резко обернувшись, он выставил перед собой нож. И застыл.
Мальчик перед ним был незнакомый. Незнакомый и странный. Все в его виде, Боу не сразу сообразил что, выглядело чужеродно. Понятно было одно: это не один из мальчиков на побегушках из лагеря.
- Я не ищу драки, - опасливо поднял руки незнакомый мальчик. Голос его звучал скорее удивленно, чем напугано. - Просто это мой пес. Не мог бы ты отдать его мне?
Да кто вообще так разговаривает? Другие попрошайки в этот момент либо убегали, либо бросались в драку, но не этот. Боу фыркнул и состроил самую мерзкую рожу, на какую только был способен.
- Ну да, я живодер, - злобно усмехнулся он. - А это дичь.
Нагло ухмыляясь, Боу встряхнул щенка и тот взвизгнул. Глаза незнакомца стали круглыми, в них наконец-то промелькнул страх.
- Выпотрошу и сварю пустобрёха в железном шлеме. Будешь лезть - выпотрошу и тебя!
В глазах странного мальчика показались слезы. Боу не без удовольствия рассматривал его, наслаждаясь чужими слезами. Правильно, правильно, будет знать. Явился сюда весь чистенький и лоснящийся. Чистая одежда без дыр, чистые волосы, чистые ботинки. Ботинки! Чистые, блестящие ботинки, черт возьми! Боу не имел даже грязных, а его пятки помнили каждый камень на дороге.
Вот же гавнюк.
- Стой, не надо! - вскрикнул чистюля. Глаза его забегали, он судорожно дышал. Наконец, глубоко вздохнул и взглянул Боу в глаза. - Давай не будем спешить. Мы же можем договориться?
- Договориться? Да что ты можешь предложить, гавнюк?
Шмыгнув носом, чистюля утерся рукавом. Даром что чистый, выглядел он жалко, однако же, все еще не убежал. Упрямый, наивный гавнюк.
- А что ты хочешь? - дрожащим голосом проговорил он.
Живот беспризорника громко заурчал.
- Да с чего бы начать?..
О, Боу мог бы перечислять это часами. Он хотел есть. Хотел отдохнуть. Хотел новую одежду. И ботинки. И это только для начала. Хотел много всего и сразу. Но сейчас больше всего он хотел одного: чтобы кому-то стало хуже, чем ему.
- От тебя? Ниче...
- Погоди! Да... - протянул странный мальчик. Щеки его все еще блестели от слез, но голос изменился, стал задумчивым. - Тебя-то мне и надо.
- Че?..
- Я все объясню! - выпалил чистюля и шагнул к Боу так резко, что тот даже чуть опустил нож. - Мне нужны воины, такие... бойкие, как ты. Скажи, ты бы хотел служить мне?
Мальчик заискивающе смотрел Боу в глаза и казалось, не замечал упирающегося в грудь ножа. Беспризорник изо всех сил старался не засмеяться. А затем, точно по щелчку пальцев, понял, что именно ему казалось странным во внешности чистюли. Нет, не чистота, чистых людей достаточно в церкви в день Сигурта, эка невидаль. А вот щеки, они не вваливались, как у всех мальчишек в лагере. Странный мальчик был толстым.
- Ты что, благородный? - презрительно прошипел Боу, чтобы скрыть беспокойство в голосе.
Чистюля моргнул.
- Ну... да.
Медленно Боу опустил нож. Старая привычка искать в словах окружающих ложь, не раз спасавшая его, вопила что есть мочи. Но сейчас беспризорника не пугала возможность попасться на чужую удочку. Пугало другое: чистюля мог говорить правду.
Впрочем, была в Боу и другая сторона. Перебирая в голове возможности и уловки, Боу сощурился и спокойно проговорил:
- Зови меня Боу, - хитро улыбнулся он. - А как звать тебя?
***
- Рудольф фон Гёц должен умереть сегодня, - задумчиво проговорил Кот.
Поигрывая незажженной трубкой, он расслабленно привалился к деревянному кресту. Командирский мундир фривольно накинутый на плечи, прикрывал одной полой забинтованную, раненую руку. Выглядел Кот, однако, умиротворенно.
Закончив вколачивать колышек в землю, Живодер проверил надежно ли крепится веревка и поднялся на ноги. С натугой разогнул спину. Впервые за день встал прямо. С группой разведчиков они только установили крест, и тот еще немного покачивался, заставляя распятого дворянина потешно вопить от боли. Потому Живодеру сперва и показалось, что он ослышался.
- Вы мне, сэр? - вытирая руки тряпицей, разведчик шагнул ближе. - Чем могу служить?
Коту пришлось оттолкнуться от столба чтобы снова встать прямо. Не торопясь он обернулся.
- Не паясничай, солдат, - на вытянутом лице лейтенанта играла загадочная улыбка. - Я хочу чтобы ты убил хозяина замка.
Мундштуком трубки офицер указал на замок Хорнберг, возвышающийся на холме в двух полетах стрелы от них. Закат залил долину морем крови. Была в том горькая ирония: землю от замка до их лагеря усеивали трупы. Стрелы и копья, точно занозы на теле земли, отбрасывали длинные тени. В небо поднимались столбы дыма от догорающих повозок и осадных орудий.
Живодер неуверенно усмехнулся.
- Изволите шутить, сэр?
Кот хмыкнул. Уверенно, очень уверенно.
- Мне донесли, ты бахвалился, что можешь пробраться в замок и вернуться с головой барона, - тон Кота оставался ироничным, но Живодеру стало не по себе. - Скажи, разведчик, ты изволил шутить?
- Командир, я не это имел в виду...
- А что ты имел в виду?
Солдат не посмел отвернуться, но глаза его забегали. Похоже, та чарка рома за обедом оказалась лишней. Как и те две, перед ней.
- Я... Ничего, сэр.
Лейтенант прищурился, постучал мундштуком по столбу распятия.
- Знаешь, почему я заставил именно вас, разведчиков, возводить кресты?
Со вздохом разведчик опустил глаза, точно провинившийся ребенок.
- Потому что я это придумал, - глухо пробубнил он. - А кто предложил, тот и исполняет.
- Да, - покивал Кот. - Хороший мальчик.
Краем глаза Живодер заметил, что остальные разведчики, как бы невзначай расступаются, а кто и вовсе не таясь улепетывает в сторону лагеря. Хороши товарищи. Впрочем, Живодер их не винил, разве что немного завидовал.
- Вы уверены, сэр? - неуверенно протянул он, надеясь, что Кот просто хочет преподать ему урок.
- Вполне, - кивнул тот. - Будет тебе уроком.
Так он и оказался на поле брани, где смрад трупов не заглушал даже едкий дым. К ночи зарядил дождь, чему Живодер порадовался, тот скрывал от посторонних глаз. Да и часовые на стенах могли променять свои посты на уют и тепло караулки. Ему же приходилось ползти через реки грязи, ощущая тревожный запах меди и надеясь, что движется он в нужную сторону.
Подготовиться он все же успел. Закутался в черное, оставив только щелку для глаз. Сапоги сменил на онучи из темного сукна. Закинул на плечо моток веревки, а за пояс напихал ножей и стилетов. Никто из разведчиков так и не заговорил с ним, точно он подцепил проказу. И никто не вызвался идти с ним. Хороши товарищи.
Так он и полз, пока вода пропитывала одежду, а ночной холод вгрызался в кости. Проклял бы богов, да что толку? Те давно умерли, оставив этот проклятый мир людям. Пенять оставалось только на себя, да на язык без костей.
Когда же половину пути разведчик оставил за спиной, небо расчистилось, показав огрызок луны. В мертвенном свете Живодер видел холмы. Видел поле битвы, но не то, по которому полз. Другое, недостижимо далекое. Он глядел внутрь себя, в глубины памяти, в другую жизнь.
- За силу и честь... - слова пришли сами собой.
Замок нависал над ним, довлел над долиной. Да, он знал путь внутрь. Даже бывал внутри когда-то, но никому не рассказывал. Казалось, и сам уже забыл, точно о сне про кого-то другого. До сего дня.
Но сейчас память возвращалась. Кажется, еще чуть-чуть и ухватишь ее за хвост. Но он не спешил. Чтобы найти путь внутрь, предстояло вначале вспомнить битву, отгремевшую много лет назад, в другой жизни. А для этого требовалось найти дерево.
***
Тросы натянули на ветви большого, раскидистого дерева. Колышки внизу укрепили булыжниками. Кусок старой парусины отлично сошел за полог, а старая бочка, врытая в землю - за стол.
- Это - наш штаб, - торжественно объявил Руди. На полном лице застыло мечтательное выражение. - Мой штаб.
- Похоже на палатку, - пожал плечами Боу. Пса он все еще держал подмышкой. Тот, похоже, был не против.
- Для полевого штаба нужна палатка, - принялся объяснять толстяк. - Командиру нужно сухое место чтобы читать карты, донесения, писать приказы...
- И чтоб вздремнуть, пока остальные работают.
- Ну, и это тоже, - замялся Руди. - Но мой отец говорит, долг командира самый тяжелый. Он несет груз Решений.
- Коне-е-ечно, - протянул Боу. - Тяжело тащить на горбу добычу, пока остальные рискуют жизнью.
Руди серьезно посмотрел собеседнику в глаза. В его же глазах недоумение мешалось с обидой.
- Это не так.
- Может, перекусим? - перебил Боу, чтобы не слушать увещевания толстяка и тот не сорвался с крючка. Охотник должен быть терпелив. - Ты говорил, командир доставляет слугам удовольствие.
Окружающие их богатые мальчишки зашлись хохотом. Даже Руди перестал хмуриться и прыснул.
- Я сказал "командир предоставляет слугам продовольствие", - сдержав смех, проговорил он.
Боу и бровью не повел. В споре нужна уверенность. Особенно, если сморозил глупость. Все беспризорники это знали.
- Я так и сказал, - невозмутимо заявил он.
- А вот и нет! - встрял самый мелкий, но такой же толстый друг Руди. - Я сам слышал!
В следующее мгновение Боу нависал над ним, сверля взглядом.
- Ты назвал меня лжецом?! А ну, повтори, мелкий гавнюк!
Глаза маленького гавнюка забегали, но поддержки он не нашел, его друзья медленно пятились. От вкуса чужого страха Боу почувствовал себя лучше и осклабился.
- Милый мальчик вроде тебя не может врать, да? Тебе, должно быть, послышалось, да?
- Д-да... - чуть не плача пролепетал маленький гавнюк.
Теперь засмеялся Руди, в смехе слышалось уважение.
- Я знал, что не ошибся в тебе!
Боу покосился на говорящего.
- Ты о чем?
Руди протянул ему ломоть хлеба. Белого хлеба. Без раздумий, не жуя, Боу проглотил угощение. Желудок чуть успокоился.
- Еще есть?
- Конечно! Пойдем со мной.
Вместе они вышли из палатки. С вершины холма, где богатые дети устроили штаб, Боу видел всю долину: раскинувшийся справа лес, реку прорезающую холмы, поля пшеницы, уходящие за горизонт. И над всем довлел замок, венчающий высокий холм, на склонах которого, точно муравейник, расположился военный лагерь.
- Мой отец, - Руди указал на замок, - всегда говорит "сила барона - в людях".
Беспризорник перевел взгляд на толстяка.
- Твой отец - барон?
- Ну да, - удивился чистюля. - А кто еще?
Ненавязчиво потянувшись, Боу отпустил щенка. Очень осторожно.
- А от меня что надо, барончик?
- Правильно "баронет".
С усилием, Боу сохранял безразличие.
- Я так и сказал.
Улыбнувшись, Руди погладил щенка.
- Это не просто холм, - барончик указал под ноги. - Это курган моего далекого предка. Враги хотят захватить его. Теперь у меня есть чемпион, что отбросит их. Смотри!
Теперь Руди указывал на лес. Присмотревшись, Боу разглядел на опушке похожу палатку и детей с палками в руках.
- Будут нападать? - зевнул Боу.
Барончик выглядел счастливым.
- Да! И мне нужна помощь в обороне...
- Неа.
- Что? Ты не хочешь?
- Неа, - повторил Боу. - Может сами нападем? Они этого не ждут.
***
Когда дождь прекратился и совсем развиднелось, громада замка предстала во всей красе. А еще Живодер понял, что сидеть на пне, у всех на виду - не самая лучшая идея.
Встав, он позволил ногам выбирать дорогу. Удивился, что спустя столько лет еще помнит тот день так ярко, так живо. Вот они незаметно спустились с холма. Вот перешли ручей и Руди поскользнулся, упал в воду. Вот они смеются, пока малыш-Боу помогает товарищу встать. Вот берутся за руки и входят в лес. Укрытые деревьями, они выходят к опушке, прямо к ставке врага, - здоровяка Хьюго, сына лакея.
- Эй, что это, ты слышал?
Погрузившись в воспоминания, Живодер не сразу остановился. Еще и шел в полный рост.
- Тебе кажется. Нет там ничего.
- Да нет, точно. Вон так!
Упав на колени, разведчик понадеялся, что оставшиеся от леса пни скроют его от чужих глаз. Уже лежа, он проклял Кота, и проклял свой длинный язык. Надо же было нарваться на патруль врага.
Медленно тянулись мгновения, пока разведчик вслушивался в ночную тишину. Но похоже, удача улыбалась ему.
- Говорил тебе, нет там ничего. Пошли.
- Ладно-ладно.
Удаляясь, послышались шаги. Выдохнув, Живодер осторожно выглянул из укрытия.
Две фигуры с большими, звенящими тюками на плечах. Мародеры.
- Стой, мне надо отлить.
Фигура сбросила тюк и повернулась. В свете луны, на Живодера уставилось бородатое лицо.
- Вон он! Держи его!
Кто были эти люди? Разбойники? Или просто отчаявшиеся селяне?
- Не дай ему уйти! Он настучит!
Он не знал. Он улепетывал, радуясь, что пошел налегке. А ноги сами вели его.
***
- Во имя Сигурда, зачем?!
- А что такого? Весело же!
Вдвоем они ломились сквозь лес. Объятый страхом, Руди тащил его за собой. Странно, но Боу страха не чувствовал.
- Ты его чуть не убил!
- Да ладно! - хохотнул Боу. Барончик выдавал неплохую скорость. - Я же его только пощекотал!
- По лицу! Ножом!
Взбираясь на склон, беспризорник обогнал товарища, точно обезьяна цепляясь за корни.
- Гавнюк заслужил, - бросил он через плечо. - Думаешь, он обиделся?
Руди взгромоздился на бровку склона и часто задышал.
- Думаю, немного, - улыбнулся он.
Валяясь на траве, они смеялись. Удивительно, Боу не помнил, когда смеялся в последний раз. Еда и порезанная рожа Хьюго подняли ему настроение.
- Но это все-таки слишком.
- Расслабься, - отмахнулся беспризорник. - Это же война.
- Ты мог его убить.
Боу пожал плечами.
- На войне иногда умирают.
Внизу зашелестели кусты. Несколько человек, чертыхаясь, ломились сквозь них.
- Сюда! Они где-то здесь!
Руди вскочил.
- Борк!
- Кто?
- Сын ловчего!
Они снова бежали, петляя и путаясь. Яростные крики слышались позади, но дети все равно смеялись. Лес густел и солнце с трудом пробивалось сквозь кроны.
Их нагоняли. Уже слышались отдельные слова и фразы. Громко вопил и ругался Хьюго.
- Вон они!
Боу ощутил страх вперемешку с предвкушением и выхватил нож.
- Сюда!
Схватив его за руку, сын барона тащил беспризорника за собой, в овраг полный бурелома и острых камней.
- Нет! - запротестовал Боу, когда земля ушла из-под ног.
Долго ничего не происходило. Затем над оврагом появилась лохматая голова Хьюго. Боу дернулся и Руди тут же зажал ему рот.
- Тихо. Смотри.
Повертев головой, Хьюго глянул вниз и нахмурился. Показались остальные, слепо глядя по сторонам.
- Ты сказал, что нашел их!
Хьюго отвесил оплеуху сыну ловчего.
- Я и видел! - пискнул тот. - Вон же следы!
- Дурак! От них теперь костей не соберешь! Барон с тебя шкуру спустит!
- С меня?! Ты же сам приказал!
Еще одна оплеуха.
- Не спорь со мной!
Сплюнув, сын лакея повернулся.
- Пошли отсюда. Если спросят, мы их не видели.
Когда преследователи, наконец, ушли, барончик разжал руки.
- Что это? Магия?
- Лучше, - довольно улыбнулся Руди. - Я проголодался. Пошли к нам?
- Не пустят меня, - фыркнул Боу.
- А мы никому не скажем.
Странно, но ни камней, не бурелома вокруг не было, просто замшелая низина, ведущая к пещере, которую Боу сверху не увидел. Махнув рукой, Руди нырнул внутрь.
- Стой! - только и успел крикнуть беспризорник.
Сырой туннель кончался большой камерой. Свет падал из дыры в высоком своде пещеры. Шумела вода. Широкая пропасть разделяла пещеру надвое. Стоя у края, Руди глядел вниз.
- Тайный ход в замок, - обернувшись, подмигнул он.
И шагнул в пропасть.
Боу вскрикнул, бросился вперед, сам не зная, что делает. Остановил его смех.
Впервые он видел чудо. Челюсть Боу отвисла. Сын барона шел по воздуху, как по лужайке.
- Где есть вера, нет места страху - весело крикнул он, оказавшись на другой стороне. - Твоя очередь, Боу!
- Моя? - судорожно сглотнул Боу.
***
Один за другим трупы канули в бездну. Один за другим раздались всплески внизу. Дело сделано.
Во что бы не верили мародеры, пересечь Мост Веры им это не помогло.
Все оказалось просто. Страх сошел и хитрости понесли в его голове вскачь. В узком туннеле ночные грабители застряли. Свиньи забавно визжали, когда Живодер пустил в дело свинокол.
Лунный свет пробивался через свод пещеры, освещая узкий уступ на другом конце пропасти. Живодер так и не решился шагнуть на мост. Постоял с занесенной ногой, да и поставил ее обратно. Боги мертвы, не стоит даже и пытаться.
Пройдясь по краю пропасти, опасливо поглядывая вниз, он уперся в стену. Сел на колени и принялся ощупывать стену пещеры, покрытую холодной испариной. Лаз нашелся быстро, главное знать, где искать.
Строители Моста оказались разумны и оставили лазейку для слабых верой. Час он потратил, чтобы протиснуться по узкой кишке, обдирая щеки. Наконец, прорвавшись через корни и мох, выбрался на другой стороне. Здесь обнаружились доски. Похоже, обитатели нашли замену Мосту Веры, чтобы быстро покинуть замок. Разумно. Разведчик перекинул одну доску через пропасть на всякий случай.
Стены стали ровнее, пол глаже. Затем Живодер и вовсе больно ударился об ступеньку. Прямо как в тот раз. Только теперь он поверил, что все это было не просто сном голодного ребенка.
Начался подъем. Живодер скорее карабкался, чем шел по высоким, узким ступеням. Внезапно туннель закончился уходящей вверх круглой шахтой древнего колодца, из которой вниз лился теплый, желтый свет. Веревочная лестница, впрочем, пропала.
В ушах разведчика грохотало сердце, пока он карабкался наверх, упершись в стены шахты руками и ногами. Далеко забрался уже. Может, все и получится.
Стражник, охранявший "колодец" крепко спал, привалившись к стене. Живодер тихо выбрался из шахты, спустил ноги с оголовья и огляделся. На каменных стенах комнаты плясал свет одинокой лампадки. На табурете, привалившись к стене, похрапывал стражник, у его ног стояла пустая бутылка. Единственный дверной проем вел наверх к лихо закрученной, винтовой лестнице.
Живодер выглянул на лестницу, на следующий пролет, но все скрывала темнота. Это хорошо.
- А ты, черт возьми, кто?!
Тяжелая рука опустилась разведчику на плечо, развернула. Спавший стражник стоял перед ним, явно еще не продрав глаза.
- Водонос, - без колебаний ответил Живодер.
- Какой водонос? - пробасил солдат. - Нет в колодце воды, дурак!
- А ты сам проверь.
И пнул его под дых, направляя к колодцу. Стражник стоял на ногах неуверенно, пойло делало свое дело. Но Живодер не стал задерживаться, чтобы посмотреть, как тот падает и бросился вверх по лестнице.
***
- А ну стоять, бесенята мелкие!
Тяжелые шаги раздавались за их спинами, пока мимо бегущих мальчишек проносились пролеты лестницы.
- Ох и получите вы оба!
Лестница закончилась высокой комнатой. Из узкого окна свет падал на три тяжелые, обитые железом двери.
- Сюда!
Руди метнулся к левой двери, со змеей, обвившей железное кольцо. Боу бросил взгляд назад. Лучше бы не делал этого. Стражники бежали за ними, перепрыгивая по три ступени и гремя доспехами.
- Боу!
Вместе они навалились на дверь. Их усилий как раз хватило чтобы захлопнуть дверь перед носом у стражи. Сквозь толстый дуб они слышали возбужденные голоса, крики и проклятья. Затем скрип другой двери и удаляющиеся шаги.
- Сюда не войдут, - заговорщически улыбнулся Руди. - Никто не посмеет обыскивать...
- Церковь, - подсказал суровый голос.
Медленно мальчики обернулись. Лысая макушка жреца отражала свет десятков свечей. Тяжелая роба делала его похожим на каменное изваяние.
- Мы просто играли... - пролепетал барончик.
- Дом нашего бога - не место для игр, - строго объявил монах.
Боу попятился, пытаясь незаметно дотянуться до дверного кольца.
- Нам и в голову не могло прийти такое кощунство, пожалуй, мы пойдем, - увещевал барончик.
Жрец шагнул ближе и склонился над мальчиками. Посмотрел в лицо одному, другому.
- Зачем же вы пришли тогда?
- М-мы...
Сквозь дверь Боу снова услышал шаги и голоса. Стражники говорили, стоя у двери и уходить, похоже, не собирались. Опустив руки, он посмотрел на жреца. Тот улыбался.
- Наверное, мальчики пришли послушать истории о нашем господине, Сигурде Защитнике? - задумчиво проговорил жрец.
Мальчики переглянулись и закивали.
- Я так и подумал.
***
Труп он спрятал за алтарь, но сначала снял с него доспехи. Толстую, стеганую бригантину залила кровь, но Живодер понадеялся, что в неверном свете фонарей это не сильно будет бросаться в глаза.
Выходя, обернулся. В маленькую церквушку не ступала нога человека годами. В ковре пыли на полу зияли отпечатки его ног. Паутина затянула подсвечники. Дом бога стоял заброшенный. Сигурд уже не вернется сюда.
Теперь он вспомнил дорогу. Дверь напротив церкви, прямо по коридору, вглубь замка и снова вверх по лестнице на один пролет. За все время, пока Живодер шел он не встретил ни единой живой души. И не мудрено, все обитатели, должно быть, сейчас на стенах, ждут внезапной ночной атаки. Тем лучше. После третьего трупа за ночь, Живодер начал уставать.
Длинную галерею освещали редкие, чадящие лампы. У комнату Руди, привалившись к стене, нес вахту одинокий стражник. Стараясь не смотреть на него, Живодер проковылял мимо. Щенок, спавший у ног стражника, встревоженно поднял голову и заскулил. Похоже, сын барона тоже любил собак.
Поднявшись еще на этаж, разведчик, наконец, увидел двери баронских покоев. Какие еще двери будут охранять? К счастью, стражник клевал носом.
- Смена караула, - глухо буркнул Живодер, привалившись к стене рядом, стараясь чтобы шлам закрывал лицо.
- А?! - стражник дернулся, хватаясь за меч. - Что, уже три?!
- Давно, - ответ разведчик сопроводил зевком. - Дал тебе поспать.
- Спасибо...
Стражник тряхнул головой, поправил шлем, зевнул в ответ и зашагал прочь.
- Как там, на стене? через плечо бросил он.
- Тебе не понравится.
Ударил Живодер под челюсть, сбоку, прямо в сонную артерию. Фонтаном брызнула кровь, но убийца еще долго держал жертву, пока та не затихла. Дело сделано.
Осталась одна мелочь.
Оставив доспехи снаружи, разведчик осторожно вошел в комнату барона. и тихо прикрыл за собой дверь.
- Привет, Руди.
Он изменился. Уже не толстощекий ребенок. Мужчина. В темноте Живодер видел боевые шрамы на обветренных скулах.
- Кто здесь?!
- Тише.
Живодер сильнее прижал нож к горлу барона.
- Не дергайся. Ты не умрешь. Не сегодня.
Рудольф фон Гёц застыл на кровати, раскинув руки. Оскалившись, он вперил яростный взгляд в незваного гостя.
- Мой сын... Ты убил его?
- Ты не о том думаешь, барон. Не нет, барончик жив.
Барон покосился на дверь.
- Надеешься закричать и поднять тревогу? Не стоит так дешево продавать свою жизнь. Сначала выслушай меня.
- Что тебе надо?! - выплюнул слова барон.
- Хочу дать тебе шанс.
- Не смеши меня! Кто тебя послал?
- Твоя кухарка. Ты сам-то как думаешь?
По лицу барона расплылась победная улыбка. Даже лежа в кровати, с ножом у горла он оставался гордым воином.
- Значит вы поняли, что крепость вам не взять. И от отчаяния послали убийцу.
- Типа того, - безразлично согласился Живодер. - Начальство не против продолжить осаду, но убийство хозяина крепости просто выгоднее. А тут у них нашелся человек, знающий о тайном ходе в крепость. И о тайном ходе в тайном ходе. Ты, должно быть, думал, что без Моста Веры никто внутрь не проберется?
Несмотря на нож барон подался вперед, всматриваясь в лицо убийцы. Одинокая капля крови прочертила темную линию на его шее, но Рудольф даже не заметил этого.
- Не может быть...
- Я тоже так думал.
- Ты... - Барон надолго замолк, точно боясь продолжать. - Ты - Боу!
- Давно уже нет, - покачал головой разведчик. - Зови меня Живодер.
- Живодер? - губы Рудольфы разошлись в улыбке. - Сурьезно? Что это за...
Живодер вскочил, оседлал грудь барона, прижав того к кровати и зафиксировав руки.
- Слушай меня, барончик. У нас нет времени на шутки и ностальгию.
Свободной рукой он указал за окно.
- За этими стенами армия, что вырежет вас, как скотов. Или дождется, пока голод и дизентерия заставят вас открыть ворота и тогда перебьет. Они здесь чтобы убивать. Убивать дворян и их слуг, а не меряться силой. Ты понимаешь?!
Рудольф высокомерно задрал подбородок.
- Пока хоть один воин защищает замок, Сигурд...
- Хватило одного воина, чтобы взять вас за яйца, - прошипел Живодер. - А Сигурд оставил вас, как и остальные боги. Иллюзии? Мост Веры? Их давно нет. Признай это, Руди, вы сами по себе. Боги мертвы.
- Нет, они...
- Не перебивай!
Кулак разведчика с грохотом опустился на изголовье кровати.
- Я должен был убить тебя, но передумал, - сухо проговорил он. - Решил дать тебе шанс. Не заставляй меня жалеть об этом. Открой ворота, впусти нас внутрь и присягни Банде Монеты. Я поручусь за тебя. Можешь взять друзей.
- Присягнуть? Мне? Стать наемником? - из горла барона вырвался смешок. - Ты из ума выжил!
- Похоже на то...
Позади раздался скрип.
- Папа?
Оба мужчины повернули головы на голос. Дверь приоткрылась, прорезав темноту тонкой полоской света. В щель сначала просунулась мордочка щенка, а затем голова светлокудрого мальчика.
- Папа, где ты?
***
- ...и если я нарушу эту клятву, пусть мои доблести будут забыты, имя покрыто позором, и позор мой станет известен всему рыцарству! - торжественно закончил Боу.
Со вздохом облегчения Руди опустил меч на пол. Тот оказался великоват для него. Да и устать они оба уже успели, пока шныряли по всему замку, прячась от стражи. Однако, им таки удалось добыть на кухне еды, а с полки над камином они свистнули старинный меч.
- А теперь - пир в честь нового рыцаря! - объявил Руди.
Вместе они забрались на кровать баронета и набросились на еду. Яблоки, сыр, хлеб и даже сосиски. Сосиски! Для Боу пир оказался совсем не понарошку. Руди ел быстро, пачкаясь, точно поросенок. Боу же наоборот методично поглощал снедь, не упуская ни крошки.
- А хорошо ты придумал с тем стражником, - пробубнил Руди с набитым ртом. - Я чуть не помер со...
С оглушительным грохотом дверь открылась. На пороге показалась дородная фигура немолодой гувернантки.
- Дерьмо, - только и сказал Боу.
- Вот значит, где вы прячетесь, молодой господин, - скрипуче процедила гувернантка. Строгим взглядом обвела мальчишек и остановилась на Боу. - А этот что здесь делает?!
Руди вскочил, встал между гувернанткой и другом, раскинул руки.
- Сэр Боу - мой друг и вассал! - со всей серьезностью заявил он. - Он здесь по праву!
- Вздор!
Рука гувернантки взметнулась, а в следующий момент тисками сомкнулась на ухе Боу. Мальчик закричал от боли, а его уже тащили к выходу.
***
Насилу вырвавшись из хватки стражника, Живодер чертыхнулся и бросился в пересохший колодец. Слышал удаляющиеся крики, пока падал, но но стук сердца в ушах заглушил их. Выбросив в стороны руки и ноги, он затормозил. Боль прошибла его, древние камни заскользили под ладонями, под коленями и плечами, обдирая их до мяса. Безвольным мешком костей он упал на узкую лестницу, покатился по ней, пересчитав все ступени ребрами. Наконец, застыл в темноте.
Ненадолго, правда. Били его и похлеще. Правда, уже давно.
Держась за стены, Живодер поплелся вперед. Оглушенный, в кромешной тьме, полагаясь только на руки, да и те ничего не чувствовали.
Наконец, увидел свет в конце туннеля. Усмехнулся иронии. Но доска над пропастью никуда не делась, это обнадежило.
Шаг, еще шаг. Доска сильно шаталась под ногами, но если идти быстро, шанс есть.
- Стой! Боу!
Живодер едва не упал от окрика. Напрягся, заставил ноги перестать дрожать. Глянул назад через плечо. Барон Гёц, Руди, стоял на краю обрыва, уперев ногу в конец доски, готовый столкнуть ее.
- А есть выбор? - устало вздохнул разведчик.
- Есть. Вот, что я скажу, хех, Живодер, - голос барона звучал спокойно. - Почему бы тебе не остаться со мной? Когда-то ты присягал мне. Я не забыл.
- Я убил твоих людей.
- Но сохранил жизнь мне. Это главное.
- Мы обы умрем в этом замке.
- Может и так. Но умрем героями.
Из-за спины барона послышались крики и на каменный балкон вывалились сразу два стражника без шлемов и брони.
- Господин!
Хорошие слуги, нечего сказать. Первым делом они бросились защищать хозяина.
- Нет! Отставить! - в истерике закричал Руди.
Но сапог стражника уже уперся в доску, толкнул.
А что Живодер? Разведчик даже не успел чертыхнуться.
***
Ухо болело и Боу приложил несколько листьев лопуха к нему.
- Что, на травку перешел? - кричали вслед солдаты, самодовольно сидя у костров.
- Видать, живодер-то наш всех кошек переловил!
Боу шел не оборачиваясь. Снова хотелось есть, а в лагере кормили ужином. Достаточно, что нос терзали ароматы еды. Мальчик просто хотел добраться до своего самодельного навеса из веток, завернуться в кусок мешковины, служивший одеялом и забыться голодным сном.
- О, вот тон, бездельник, - пузатый полковой повар сидел у пузатого полкового котла, забрасывая в рот кусочки хлеба. - Ну и где тебя носило?
- Охотился, - буркнул Боу.
- Опять за свое? - повар сплюнул. - А ведра куда дел?
О, черт. Точно. Ведра.
***
- Не знаю, - покачал головой Живодер. - Я больше ничего не знаю.
Его ощутимо трясло, точно на холодном ветру. Но Кот не унимался.
- Что значит "отпустил"? - цедил он. - Давай-ка по-новой, с самого начала!
И Живодер пересказал все по-новой. И про тайный ход. И про предложение, что сделал барону. И про свой побег. И про разговор на краю бездны.
- Понимаете, сэр, раньше там был мост.
- Мост.
- Да. Невидимый. Пройти по нему мог только верующий.
- Так, - нетерпеливо кивнул Кот. - И что?
- Когда я упал с той доски... - Живодер запнулся, подбирая слова. - Я не упал.
- Бред, - заключил командир. - Боги мертвы.
- Ага, - вздохнул разведчик. - Но Руди... Барон фон Гёц так не считает. Он решил, что это знак.
- И отпустил тебя.
- Да.
- Пиздишь, как дышишь.
Кот внимательно смотрел в глаза подчиненному. Славился он тем, что видит ложь. Но сейчас Живодер говорил правду и хотел уже прибить командира за неверие.
Неверие...
- Я не знаю, что еще сказать вам, сэр.
- Просто признайся, что заврался и выдумал эту сказку со страху. Пара дней в яме научит тебя...
Его прервал звук рога. Тревогу били по всему лагерю и солдаты спешили занять свои боевые посты. Поднялся гомон. Оба, разведчик и его командир, поднялись чтобы взглянуть на замок.
- Ворота! - кричал кто-то. - Ворота открываются!
Но к своему разочарованию, они не увидели шеренги воинов, готовящихся прорвать осаду. Лишь небольшая конная процессия выехала из замка и двинулась к ним.
- Это что... - ошарашенно проговорил Кот. - Это белый флаг?
- Думаю, сэр, барон лично ответит на все ваши вопросы.
***
- На уж.
Боу тупо смотрел на миску с остывшей похлебкой, что протягивал повар.
- За что? - глухо вымолвил он.
- Ни за что! - буркнул тот. - Чтобы завтра от работы не отлынивал.
Мальчик чувствовал, как в глаза наполняются горячими слезами.
- Я...
Его перебил веселый лай. Боу обернулся.
Щенок сидел перед ним и улыбался, как умеют это собаки.
- А это что, добыча твоя? - сварливо осведомился повар.
- Нет, серьезно сказал боу. Выудил из миски кусок покрупнее и отдал псу. Тот принял угощение и снова гавкнул. - Собак я больше не ем.