Вначале возникает очень сильное желание спать, которому невозможно сопротивляться. Потом все живое начинает умирать. Быстрее всего гибнут разумные существа. Они не испытывают мучений перед гибелью.
 Просто в какой-то момент прекращается электрическая активность в мозге.
 Либо внезапно перестают биться сердца. Или организмы больше не вырабатывают жизненно важные белки.
 Мы точно знаем, как это происходит. Потому, что мы начали терять контакт с остальными цивилизациями.
 Все, с кем мы общались погибали по похожему сценарию. Из-за постепенной отмены некоторых закономерностей биофизики при сжатии Вселенной.
 Мы долго были на связи с каждой из погибающих цивилизаций. Мы простились с каждой из них.
 Постепенно круг общения стал совсем узок... Сначала пропал сигнал от цивилизаций в сотнях миллионов световых лет от нашей, потом – в десятках. Несколько лет назад у нас получалось поддерживать связь только с ближайшими мирами.
 А два месяца назад был совершен последний межпланетный контакт.
 Мы остались последними... По крайней мере, мы так думали.
 Теперь-то я понимаю, что эта ноша достанется Вам. Вы последние!

 – Жутко. Мне не хочется в это верить. Мы последние?
 – Я вас понимаю, Жанна. Лет 20 назад я тоже старалась не думать о том, что меня когда-нибудь затронет сжатие Вселенной. Все мы верили в то, что наша наука что-то придумает. Но ничего у нас не получилось... мы гибнем.
 – И сколько же осталось Вашему миру?
 – По оценкам астрофизиков нам осталось около трех часов.
  По всем телеканалам идет обратный отсчет до гибели, а на фоне играют самые лучшие и воодушевляющие композиции нашей культуры.
 Прямо сейчас, например, оркестр играет «Закат на Марритоновой Горе» за авторством Ду-Рейома. Вам это имя ничего не говорит, но для нас оно является синонимом прекрасного.
 Ду-Рейом умел описывать красоту через маленькие сценки, которые легко пропустить мимо глаз. Дуновение легких шлейных ветров над бароллными холмами. Беззаботная игра детенышей ма’а в каревой траве.
 Сбор урожая в деревне Кай’йя.
 Именно из таких небольших этюдов Ду-Рейома складывается настоящий, живой портрет нашего мира.
 Нежный, мирный и спокойный, как поток Флейковой реки. Наша цивилизация смогла победить войну и зажить в гармонии с природой. Но теперь нам суждено погибнуть от того, что мы не в силах контролировать.
 Будто прощальный гимн жизни эти беззаботные композиции играют по всей планете, успокаивая и подготавливая нас ко встрече с неминуемым.
 – Наша цивилизация тоже очень любит искусство, но я сомневаюсь, что мы бы смогли встретить конец так же достойно, как и вы.
 Музыка, может быть, и играла бы, но под нее бы совершались убийства, грабежи, изнасилования. Для нас, людей, конец света бы означал также и конец морали.
 Я опасаюсь, что мы бы перебили друг друга раньше, чем до нас дошла бы волна сжатия Вселенной…

 Л’ерм, расскажите, пожалуйста, о своей семье. Почему Вы сейчас не с ней?
 – Они уже уснули навсегда. Каждый из нас уже чувствует скорый конец, но некоторые погибают раньше. Мне тоже осталось недолго: мои сердца бьются все слабее и слабее. Дыхание становится тяжелым, Пальцы еле выбивают символы на клавиатуре…
  Если честно, то я не планировала провести свои последние мгновения – вот так, общаясь с Вами. Наша встреча не должна была произойти.
 – Но тем не менее она произошла. Могу ли я поинтересоваться, зачем Вы подключились к эфиру, если знали, что Вам никто не ответит...
 – Дань уважения усопшим друзьям и товарищам с других планет. Они погибали, общаясь через межзвездный эфир. Мне показалось, что было бы символичным сделать также. И ведь мне даже ответили... Жизнь – удивительная штука.
 – Хотели бы вы сказать что-нибудь напоследок?
 – Вспоминайте почаще о нашем мире, в частности о моей семье. Я верю в то, что так мы сможем жить в Вашей памяти еще какое-то время, пока до вас не дойдет волна сжатия. Кстати говоря, вы так и не узнали, как нас зовут. Имя нашей цивилизации…
 – Прием-прием! У Вас пропала связь! Ответьте, пожалуйста.
 
 40 день эксперимента. Лямбда-молчание.
 
 Эксперимент официально закончен.
 Как и планировала, я имею право на краткосрочный отпуск.
 Только я как-то совсем не отдыхаю. Наоборот нервничаю. Нет мне покоя. Пью успокоительные, но они мало помогают.
 Фифа, как очень интеллигентная кошка, явно почувствовала мое эмоциональное состояние, и потому не блюется уже целую неделю.
 Она в этом плане очень тактична. Мне даже начинает казаться, что ее рвота вызывается не комками шерсти, а вполне осознанными побуждениями.
  Факт остается фактом. Если бы в день эксперимента я всего на десять минут отвлеклась бы на свою кошку... То не произошло бы контакта с инопланетным разумом.
 Цивилизация Л’ерм погибла бы раньше, чем это было зафиксировано нашим лямбда-приемником.
 Возможно, мы с лаборантами бы просто отправили сигнал.
 Никого по итогу не нашли бы.
 Сделали какие-то выводы и на этом разошлись бы.
 А ведь так было бы проще. Мы бы просто приняли отсутствие инопланетян как должное и продолжили бы дальше жить как обычно.
 Быть единственными, конечно, обидно.
 Но это не так страшно, как оказаться последними.

 Я очень жалею, что в тот день у меня не хватило времени прибраться за Фифой.
  Прямо сейчас кошка сидит у меня на коленях.
 Я вожу рукой по ее густой шерсти, а она упирается своим влажным носом мне в предплечье. Такая хорошая кошка.
 И ведь даже не осознает, что теперь у нее осталась только я…
 Нет, как-то не так звучит. У нее ведь всегда была только я.
 Правильнее будет сказать, что у нас, у человечества остались только мы сами.
 Теперь я это знаю точно.
 Мне не хотелось верить одним лишь словам инопланетянки.
 Я отправляла повторный сигнал много раз. Исход всегда был один – молчание.
 Лямбда-молчание. Как оказалось, действительно больше некому было отвечать.
 В тот момент, когда я это осознала, моя детская мечта об инопланетянах окончательно погибла.
 Теперь я осталась одна. Одна на весь эфир.
 И самое жуткое в этом то, что мне даже не с кем обсудить свое одиночество. Помидоры, которые я вырастила от скуки, меня не выслушают. А кошка не поймет.
 Мой муж и его начальник заняты каким-то важным проектом.
 И будут отсутствовать еще несколько дней.
 Ни на секунду не могу отпустить мысли о разговоре с погибшей цивилизацией.
 Вновь и вновь прокручиваю в голове каждое слово нашего разговора.
 Наверное, именно этого хотела бы Л’ерм – чтобы их цивилизация навсегда осталась в моей памяти. Что ж. Это желание исполнилось... теперь я все время думаю о ее мире.
 Стоит мне закрыть глаза, и я вижу, как Л’ерм и ее дети смеются, купаясь в волнах Флейковой реки. Вижу, как они гладят нежную шерсть детенышей ма’а. Поедают невиданные землянам фрукты и слушают прекрасную, удивительную музыку Ду-Рейома.
 Мне кажется, порой я слышу отголоски этой музыки.
 Она такая нежная и умиротворяющая...
 Или это просто мурлычет кошка Фифа?
 
 
 
 
 
 
 
 
 Скачать роман "Тонкая работа 2" полностью

 Перейти на сайт автора