Яр Надя. Средиземские стихи

***

Сколько башен и штыков
в небесах!
В яркой ночи городов
есть краса.

Исчезающих людей
Тусклый след -
В красоте тех пустырей
Жизни нет.

Сталь, бетон, стекло и дым
До небес
Не зови его святым -
Это бес.

В сером облике толпы -
Бездны взгляд
С этим именем легки
Труд и мрак -

Повелитель очагов
И машин
Жутких северных ветров
Господин.

Не издохла та война -
Лишь ушла
Милость в сердце, мать родна,
Замела.

На Восходе рождены
В горне бед
Понесутся псы войны
Солнцу вслед.

От Заката мутный смех -
И опять
Миру будем мы за грех
Воздавать.

Беседа в александрийской библиотеке

Чума гуляет по смертным землям широкой слепой метлою
В библиотеке свеча горит, и в библиотеке - двое
как небо с морем, они разнятся характером и лицом
но в чём-то главном они похожи, как сын с отцом

В камине пламя играет в тени, а на столе огонёк
и не понять, кто из них человек, а кто из них бог
и бог говорит человеку, что чистая жизнь возможна
оставить ярость, гнев схоронить и будет судьба как должно
зло лучше забыть, смерть лучше простить, похоронить угрозы
пока не поздно, не проросли кровавою жатвой слёзы.

Тепло и тихо свеча пылает, огонь в камине горит
И бог печален, и бог рыдает, а человек молчит.
И бог читает в его молчаньи невысказанный ответ:
Пусть будет пламя, пока Ты с нами - нам смерти нет.
И нет сомнений, нет злых знамений, давно уж зовут поля
в кровавый вечер, в стальные сечи, нас ждёт земля.

И так проходят часы их встречи, огонь в камине горит,
и мир дремотный почти беспечен, а колокол в ночь кричит
и бог печали к утру решает - он подчинится, пусть он молчит;
а человек молчит и знает:
теперь огонь говорит.

Верен

Верен глаз у стрелка,
И не дрогнет рука,
И могилы далёк
Срок -
Только помню всегда:
За годами года
На крыльце моя мать
ждёт.

Повидав мир людской,
Возвращался домой
На пирах пировать,
плясать.
Город дышит обман,
Как болотный туман:
Я увидел седой
Мать.

Жизни срока не знать,
Молча смерть принимать
Присудил нам - Творец? -
Бог?
Отдал меч мне отец,
И тепло их сердец
Погребальный огонь
Сжёг.

Будет вечно весной
Над сырою землёй
Возрождаться в полях
Колос.
Пепел жизни земной
Я рассею рукой,
Стану - ветер, огонь,
Голос.

Господин всех вещей,
Бог великих степей
Мне, как всем на земле,
Шепчет:
Ты - хозяин ночей,
Господин вешних дней,
И в глазах твоих сталь
Блещет.

Вариация

Лунатика походкой сон.
Померкнут, да, но не умрут слова.
Из года в серый год
от криков торжества
от откровений -
до шёпота седых времён
где сил едва-едва
и жизнь моя уходит вон
как в осень - жизнь растений
строка меня зовёт за окоём.

На Родину-that-never-was, в извечный непокой,
в непроходимый сон,
в рассветные поля, где Бог и люди с нами,
где Истину земля
устала ждать и помнить и где пламя
беспечный враг увидит над рекой.

Где, проходя в ночи, драконьими зубами
во снах лежащий мир ты засеваешь,
неторопливо крылья расправляешь -
и в небеса, подмигивая.
И во всём достаток знаешь.

Ты всё знаешь.

Во тьму моей души ты взгляд бросаешь,
и на этот
и на любой вопрос
шутя или всерьёз даёшь ответы.

Всего один ответ -
на все вопросы, крики, теоремы.
Его вернее нет
и все проблемы
велики иль малы
им просто решены -

- Две темы.

Бог Танца

У морей на горе стоит город золотой,
а под этою горой под землёй лежит святой.
Весь народ про то молчит, кто в могиле зарыт.
Мне земля говорит, что та кровь не спит.

В золотых городах настежь дверь да окно.
Время тянется, как ветхое полотно.
Спит огонь в земле, на столе вино -
наливай и пей тот, кому не всё равно.

Слушай, брат ковыль:
скинь покров с могил.
Кто его убил, тот меня убил.
Светлый день прошёл,
ночь упала вдруг.
Час настал, мой друг.
Становись в мой круг.

На святые места ты пришёл с огнём,
на моих костях ты построил дом,
и твоя жена научала сына:
"Этот человек был зол, не грусти о нём."

Средь безвестных могил ты меня схоронил,
мой народ погубил, моё имя забыл.
Время в колокол бьёт, и зовёт окоём.
Мы один на один, так станцуем вдвоём.

Ты себе нашептал, будто я - беда,
и была моя кровь на земле как вода.
Знал бы ты, как надоела мне эта игра.
Доставай кошелёк, расплатиться пора.

Позвони в набат. Час войны пришёл.
Ты был весел и богат, и твой сад расцвёл.
Только день прошёл,
ночь упала вдруг.
Час настал, мой друг.
Становись в мой круг.

У морей на горе стоит город золотой,
а под этою горой под землёй лежит святой.
Мне никто не говорит, кто в могиле зарыт.
А земля кричит, что та кровь не спит.

В золотых городах настежь дверь да окно.
Стало время словно ветхое полотно.
Светлый день прошёл,
ночь упала вдруг.
Час настал, мой друг.
Становись в мой круг.

Сегодня и всегда

Сто тысяч лет угрюмая природа
Копит и восполняет мира память.
Бредут в переселениях народы,
жизнь точит землю, словно воды камень.

Неполных двадцать лет на этой тверди
я жду, пока обрушится секира
в стране Людей, где недостатков дети
зовут и воспевают Полночь Мира.

Тысячелетья пашен предрассветных,
читая строки Книги пред лампадой,
я ожидаю слов твоих заветных,
тружусь для жизни бедной иль богатой.

Все десять тысяч лет веселий горьких,
все зимы, когда пили снег и ели,
всё плачем мы сквозь смех и хлещет горлом
в простор небес печаль и боль потери.

Тот вещий глас услышав над степями,
ожили мифы и сверкнули были.
Мы вспомнили, что разделил ты с нами,
в Заре Рассветной подарив нам крылья.

Кто мог помыслить, что такое благо
Земле подарит древний род с Заката?
Горстями пили мы живую влагу,
а наш Владыка выпил море яда.

Мы были против мерзкой Власти - Сила.
Мы шли, телами засыпая реки.
Цвела земля и падали светила -
прекрасней осени мир не видал вовеки.

В немеряной войне против Заката
так повелось издревле и поныне:
Cвободных за победу ждёт расплата -
смерть Короля и всей его дружины.

Мы пили гнев. Не убывала чаша.
Её лишь смерть на время осушила.
И мирно зашагали годы наши,
в труд и ремёсла влились наши силы.

Здесь тишина. Как будто не слыхали -
"Иди за мною сквозь огонь, Свободный!"
Обычна жизнь, трезва, как не бывало
Священных клятв отцов и дедов вольных.

Дурных вестей из павшей Атлантиды
в тревожной дрёме ждёт Гиперборея.
В полях травою прорастают тихо
вторые десять тысяч лет и третьи.

В сей жизни мужу муж стаёт в напасть
и Родине - врагом ради наживы.
Над нами камнем тяготеет власть -
извечное проклятье Атлантиды.

Не зря, не зря народы жаждут мщенья
и копят гнев от века и до века.
Ведь даже Бог страдал при воплощеньи -
так каково должно быть человеку?

Я ЗДЕСЬ ЖИВУ

... ибо прах ты и в прах возвратишься.
(Бытие 3:19)

Мальчишкой я стремился ввысь
ночами в небесах нестись
январской вьюгой
и ветров степным набегом
звездой падучею пройти
и вот сегодня я в пути
шагаю по степям тревожным ветром.

Я здесь живу
и этот прах
ночами видит в вещих снах
как древним утром ото сна встаёт долина
как пляшет пламя в облаках
закатным ветром в небесах
к моей чужой родной земле гонимо
где дом предвечный мой стоит
и боль в седых глубинах спит
на время замерев
светло и тихо
где танцевала Колумбина
и умоляла Арлекина
- Спаси меня
от этих пут
неумолимых...
- Когда бы мог,
давно бы спас
но в мире этом и для нас
есть смерти час и час любви
нетерпеливой
Пришла ко мне ты на беду
и очень скоро я уйду
туда, где боли нет
и нет конца
и нет начала
ты подожди ещё чуть-чуть
и ты разделишь этот путь
где пут уж нет
и рабства нет -
в ответ звучало

и уходила Колумбина
неся погибель Арлекина
а я его теперь играю
хоть не пою
и не летаю
между добром и злом иду по краю

я за троих один игрок
Великий Князь
Отец
и Бог
я здесь живу
а мир пылает
и нет огню конца и края
и нет конца сему пути
всего лишь вечность мне пройти
осталось.
Я по земле в огне шагаю
между боями вспоминая
как летним утром встал рассвет
в одной долине -
и с верой я смотрю туда
где ожидают города
и злые лживые слова
сгорят и сгинут
и я покину этот дом
где я свободным был рождён
и разрубил простым мечом
сей узел пут
неумолимых
на грани сброшу всю беду
и мимо острова пройду
где ожидает Колумбина
кого-то из своих любимых
где спит она в своём саду
а мир в песок и пыль сгорает
не оглянусь и не вздохну
и в бездну чёрную шагну
живым туманом
сонных звёзд
последний путь мой ляжет
туда, где дышат все миры
туда, где Света нет и Тьмы
где нет долины зла и нет печали

кометой яркой возрожусь
и может быть остановлюсь
там, где конца свободе нет
и воле к знанью
и творенью
и в этой вечности труда
желаю помнить я всегда
как древним утром встал рассвет
над той долиной
и как рыдала Колумбина
и умоляла "О, Любимый,
освободи меня от этих пут
неумолимых..."

***

Делала жизнь гадкой
чёртова загадка:
как я ни гадала
а не понимала.

Книгу закрываю -
наконец-то знаю...

...зачем они безумцам кланялись
зачем они молились пламени
зачем они бросали камни
и оскверняли мирозданье
засеяв земли черепами
хрустели вечером костями
ночами напивались кровушкой
пели на площадях соловушкой
а утром кланялись да выли
что мол заставили их сильные
краснели за своё бессилие
и крокодильи слёзы лили

Отчего, не знала,
мучилась, гадала,
свысока смотрела,
а внутри горела -

но теперь я знаю,
книгу закрывая:

от священных знаков
до рубахи рваной
от меча до взгляда
нет в тебе изъяна

Словом да делами
да Отца заветом
правишь ты сердцами
и всем белым светом

средь песков бесплодных
где бескровны раны
за простором водным
ёжатся тираны

берегом закатным
строятся фрегаты,
в кабаках солдатских
сходятся пираты

и поют народы
Севером да Югом
песню непогоды
тайфунам да вьюгам

слово молвишь скоро -
воспоют все трубы
полетим мы споро
прямо к чёрту в зубы

за свободой горькой
да за верой правой
поплывём за зорькой
вечером кровавой.

Мы с тобою властны
покорить все звёзды!

Всё кристально ясно.
Только слишком поздно.

Лекарство от меланхолии

Война - дело молодых,
лекарство против морщин... (c)

Ты - лекарство от меланхолии.

Слово, путь и мечта, не более.

А броня крепка, танки быстры,
И бензином полны канистры.
Ждут ракеты.
Мечи отточены.

Будет бой.
Ничего не кончено.

На пути Короля поныне
Тает призрак огня в пустыне,
Духи пляшут и привидения,
Продолжается Песнь Творения,
Песня боя и песня боли.

Все метанья врагов бессмысленны:
Без неё жизнь и смерть немыслимы.

Ты - лекарство от меланхолии.

Ты ковром небеса сворачиваешь,
Улыбаешься, нож оттачиваешь,
Открываешь в ночи оконце,
Выпускаешь из клети солнце -

Слово, путь и мечта, не более.

Ты - лекарство от меланхолии.

чёрное молоко сумерек

я - любимый и ты - моя
мы - движенье и мы - земля
твоё тело - шёпот в песках
вода в родниках

путь наш вечен и мы вдвоём
жизнь и смерть в бытие поём
ночью мы пьём
утром и днём
чёрное молоко сумерек

голод и страх
шепчут: ты - прах
но
с миром един
я не один
хранимый
дружиной
людскою
звериной
в поле
и в море
идём мы лавиной
и пьём
мы пьём тебя ночью и утром и днём
спьяну поём
этот наш дом
из черепов
рук
голосов
ведь

нам здесь петь
и жить
и я приказал им пить
чёрное молоко сумерек.

мы - пали.
мы пели
мы пили и пьём
мы пьём тебя ночью
и утром
и днём
черпнув ладонью
мёртвой водою
кровью земной мы омыли наш дом
прах из черепов
жизнь из родников
ярость и страх
в наших глазах
поступь веков.

Когда ты променял на горизонт закат...

Когда
ты променял на горизонт закат
и солнце проводил в последний круг,
заговорили барабаны, трубы.
Из лета к осени пришла беда,
все неприкаянные тени стали в ряд -
за солнцем, маршем, друг за другом.

Когда
спустилась Тень из дома в небесах,
Сна тихая сестра к тебе пришла
и молча в сердце поселилась,
та яркая звезда,
ласкающая прах -
то книгой тайною тебе открылась
вся память скрытая в траве, в песке.

Всё мёртвое пришло к тебе в тоске
заговорило,
всё, что зарыто было
суда просило
терпеливо.
Усталая земля просила ночи, сна,
о Слове, одинокая, молила.

Когда
Ты потушил потоп огнём
и чествовал волну насмешкой и презреньем -
"Да будет вечен мир и люди в нём!" -
сожрала степь дома и города,
снега укрыли мёртвых навсегда,
укрыли жатву той весны осенней.

Ты знал, что бесконечен мир,
что жизнь - отрада,
и умирать тебе уже не надо.
И одиночество
ты выбрал, отклонил
молитвы Тени.
Разбитым берегом
средь меркнущих светил
ты шёл и
помнил -
ждут Ступени.

Тебе не дожить до весны

Тебе не дожить до весны.
Ты мёртвое время, как камень, в ладони сжимал.
Всё лето ты спал на земле,
и свидетели сны:
Земле ты надежду и Слово, как хлеб, раздавал.

Тебе не дожить до весны.
Ты приносишь печаль
и древнее зелье от скуки и гибели этой страны.
В осеннем бою ты богов повстречал.
Тебе не дожить до весны.

Идёт время трав.
И в блеске серпов ты уходишь из мира во сны.
На грани пространства и смерти ты Бога встречал.
Тебе не дожить до весны.

Из Света

Русский перевод моего немецкого стихотворения "Aus dem Licht", написанного по мотивам размышлений о просмотре несуществующей экранизации Чёрной Книги Арды. Оригинал - ниже, среди немецких стихотворений.

***

Размышления
после просмотра несуществующего фильма

I.

Что касается этого фильма
по популярным мифам -
мне в нём кой-чего недостаёт:

продуманной логичности военной
разумной планировки каждого деянья
какого-то самодовольства,
чистюльности:
стыдливого молчанья об издевательствах, о пытках.

Недостаёт - и я молчать не буду! -
скорейшего желанья сдать
себя и дух свой злу
склониться перед властью

- и боли

избежать.

Ты, Сердце Мира.

Всезнающий, Ты пребываешь в Свете -
Тебе смерть не к лицу.

II.

А жизнь прекрасная -
и вправду хороша!
Лучи ползут по моему лицу.
Бессмертна я,
бессмертен мир в дремотном, мягком свете.

Свершает обороты Земля -
и не сдвигается
ни йоты.

Всё новое

Перевод моего стихотворения All die neuen Dinge, созданный Евгением Галаховым. Оригинал см. ниже среди немецких стихотворений.

Былое море - мёртвая пустыня.
Не слышно птиц. Вслепую мчат валы.
Безлюдным брегом ты уходишь ныне
Из света в гущу мглы.

Твоё лицо ожоги изъязвили -
Следы врага, смертельные черты.
В руках - железо, холодок бутыли -
Излечен мёртвой влагой ты.

Ты сон, и ты - сновидец онемелый.
Ничто зияет там, где тень твоя.
Обеты лживы. Раздается смелый
Вопрос пространств, довольна ль я.

Ты древних вод не возглашаешь имя.
Молчишь. Небес кровава сень.
А мы придём - сочтёшь ли нас своими,
Пока волну не сломит тень?

Обрушатся ворота и темница.
В песок уйдёт багровая вода.
Нас поведёт в тени твоя десница,
И свежесть воли мы вдохнем тогда.

перевод (с) Евгений Галахов

The English poems

A Chance Meeting

I came to watch the storm
Out of my tavern - "The King's Horn" -
A lovely place, on ancient quiet shore
Of the Great River.
He was already there.
Waiting, his eyes riveted to the clouds,
Dark, grey and heavy, of the same depth
And colour.
Eastern, a bit.
A Northman, otherwise.
Clothes too light for weather.
(A northern leather outfit; high boots;
a well-made travel cloak, dark green and grey.
Well worn.)
His look struck me like lightning.
Tall, slender, heavy shoulders. Body of a king.
Eyes of a god.
When the storm came, he was the storm.
It was the only time I saw
True human happiness.
A being one with the world
Without "ifs" and "only whens",
In greatness and pity,
Glory and filth.
The hens and straying dogs
Hid under porches,
Whipping streams of water
Turned the ways to mud,
Sky, field and forest
Became as one,
A roaring dark veil.
He was alone.
A heretic, of course.
The proper folk
Hide till the sunny weather, cursing
At someone they don't know
The name of, on such days.
And so do I. But out here
He was, for their better,
For our worse.
The God of Wrath
Had got this soul without lies.
Before my mind's eye I saw
All this and more;
And that part of me that wasn't yet his
Bid me to go.
Flee for your soul! - the trembling voices cried
In depths of my Western mind
And that was when he turned
And looked at me.

I met his eyes.
And did not die.

THE WINTER KING

In the night I had a fateful dream -
shocking
In the sky I saw the Winter King
walking
With the sun towards the coast
heading
Over yellow leaves and bones
treading

On his head he wore high
his old crown
Made of autumn gold and lightning
and of iron
Raging storms under his feet
blowing
Country, home and my fields
covered

With white snow from his old North -
frosty layers
He had spread on peaceful Earth
his white hair
Droves of demons in his wake screaming
followed
All the lands from East to coast
soon be hollow.

Knowing that, from my warm bed
I came forward
Took a fresh warm loaf of bread
put some salt on it
My safe home I left behind
with its doors ajar
Looked up into the sky
and cried far:

"Hail to you, world's joy and pain,
King of Years!
You do know love and hate
bliss and terrors
You do know that life and sin
are a treasure
Do not judge us by the Winter King's
measure

Do not sow these old fields
with your sorrows old
Do not rage and kill and freeze
be it just or not
Many homes you call yours
East and West
Mine is one of them - come in,
be my guest!"

UGLY

Who was the one to clad the Truth in white?
She dwells - shy, taciturn - in numbers, ages,
still photographs and screaming pages,
coy, shine her bloody teeth. She's grinning wide.

Continuity of sense, of time.
Bland whispering of grass.
Concealing ashes, signs,
the charred bones of Truth from trusting eyes.
Deep smile the sculls.
Who was that fool to sing
of Truth and Beauty in the same old lines?
Old lies!
A true spell must be cast
or we shall die -
- and still you lie...

you ugly mumbling thing
pedantically blind
you, deaf to words and cries alike
a fly in Heaven's eye ---

your tongue is crooked.
As for your soul!..
You must
return
to dust.

WITHOUT YOU

Without You,
the sun would rise in the West and set in the East.
Without You,
those wicked shiny fools would have a feast.
Without You,
all of my books would be just ink on paper.
Without You,
all work would start too early, ending much too late.

There'd be
no grass
and no roots

No courage
No sleep
No death
No life
No dragons
No flight and no wings

Without You.

The Blessed Realm

The Blessed Realm is bereaved of night
Its holy lamps are far too bright
On cleansed shores under beauty's sway
cries every grain of sand for rain.

In a dry grove among strange trees
beneath undying silver leaves -

- the Master sleeps.
Oh let his sleep
be pure and kind,
light and deep!
Soft let the time
about him fly -
at rest on Earth,
a star of sky.
Let healing dreams
supplant all fears -
before the sorrow,
after tears.

Sometimes I deem
it would be best
for him - and Evil -
- be at rest ---

the Earth would grow and breath in peace
and hear his voice in Children's dreams -
- without unbidden Western guests,
false kings with their unholy quests.

Oh let him rest in tender grass
until his Children rise from dust
and grow wings,
and come again
to take some night
from the bright day.

Journey into the far North

You walked alone
in Northern lands
on no-man's paths
through autumn graveyards
ancient gates
to human hearts.
You knew:
the knowledge of these parts
would mar your joys.
You could have scorned,
you could have turned -
it was your choice.
You did not close
dead eyes
for right or wrong.
You had to heal
hurt hearts, weak minds -
- for you are strong.
In shallow graves
they stirred, they cried.
You heard the souls.
You went from light
into dead night
and made it yours.

B E L O V E D (The Devil`s Home on Leave)

I am Beloved and
He is mine
for I
am all the peoples who walked behind
the suns of wrath at Dawn
to find a closed gate
a wall of words and stone
a kinsman`s blade
and stop and hear
from far and near
the Song of Night and Day.

Be loved and walking
to spirits talking
where
the winds of atmosphere
touch the demons` hoard
I reach and find your hand
so kind
at last, Beloved
you`ve given me this world.
the weight is breaking
for I am taking
the pain again
and yet again
as I see you die
in heavens high
in the northern sky
falling.

as suns are burning
galaxies turning
around your home
beyond the rim
a castle of bone of ice and stone
to be alone,
to think and wait and elaborate
create in kind
to look and find
me.

on this globe
things fall and die, fated to do so
alone
far away from those few
Who Are Beyond The Fall
of Time
on stone thrones
but you are nigh
as creatures die

sharing the pain
with ALL
as I share it with you.

"Come forth, my childrens` mother.
My girl of flesh, my rose
I`m home now, it`s me.
bring milk and butter, bread and salt
of the Earth
from our house
for I suppose
it`s me, your husband."
the Devil`s home on leave.

quiet voice in my mind, Beloved
you need my skills wicked
my human cunning
scheming and planning
for war, sabotage
and espionage,
terror and pillage
and rhetorics heretical
are all but theoretical and cruel things
for which I am the right man.

I`m not afraid of flying
of living free and dying
without you
for you.
the best of all for killing
for being free and leading
this holy war
of you.

The meaning of life is what I make of it,
nothing more or less, nothing fated
or complicated.
It`s good enough for me, it`ll have to be
for all from now on.
But things get really unsettling
When I think of the last gloomy meeting between you and me,
And silently I cry as I see you die
high in the northern sky,
taking your pain again and again,
catching the world from your hand into mine
falling.

B E L O V E D

THE BAD BOX

I will put in the box
silly right-wing politicians
insolent blondes
the catholic mindset

I will put in the box
the overblown bureaucracy
people who write hate books
unreasonable fears

My box will be of thin white paper
with shiny scarlet ribbons,
translucent and light.

I will write a card to go with it
and give it to my heart's favourite
He will know what to do with the box.

Three episodes from the unfinished poem "A Gnostic War Chant".

  A Gnostic War Chant

  I.

  The Chancellor speaks:

  Your continental Majesty -
  please do divert your blessed attention
  from our magnificent festivities -
  perhaps we should take measures now.
  it's not just nasty thieves
  and run-off heretics
  in those Eastern steppes anymore.
  He's grown too big a fish for our muddy pond.
  a continental gangster
  with a schizophrenic personality split
  who would like to dance
  the entropy tango
  on our bones
  if not today than tomorrow
  if we let it all go.
  So we ought to take measures now.
  Send a New Western Hero (TM) out.
  There're droves of fools around.
  stout Light-believers
  wannabe heroes
  mad would-be killers
  with silly baby faces
  with their cheap thrills
  and their hate faith ---



  From A Gnostic War Chant


  Once, Love and wrath united you and me -
  Two men and Gods. But is the difference too real:
  However sweet to me the Truth may be -
  The thirst for victory is greater still.

  I walked on sculls and diamonds in these lands,
  In rotten fields I was a desert storm.
  This planet's life is secured by my hands
  And ships victorious return to home ports.
  The Eastern Seas in brilliant welcome run
  To greet eternity and a free world's rebirth.
  Old continent awaits her greatest son -
  But no. Gods should not dwell on Earth.

  Old healer Time does walk on, stepping bold.
  Sun sets for me the hour to depart.
  To leave my dear, bitter Realm of Gold,
  Our Earth. And follow you, my heart.
  Forth on my destined Way, too far
  Into the gentle dance of sparkling worlds.
  Gone, never to return, like you, my star.
  With no more human wrath or human hurts.



  From A Gnostic War Chant

  the Usurper speaks

  ***

  In mortal eyes I watched all the scorn
   and all the rage of empty lifeless space.
  In mortal mind a desperate wisdom burned,
   controlled wrath and greed and love and hate.

  He'd given away his soul for Love and lust
   The Dark became his roots beneath the grass.
  His steps made age-old empires crumble to dust -
   A god and man, both less and more than us.

  For all his faith he trembled in his pain.
   The shadow on his throat - a crimson gash.
  Free human hands - and clanking of a chain:
   That Grace is far too hard for mortal flesh.

You are the reason

You are the reason
for the change of seasons
for the rivers' courses
the glitter in the eyes
of mice
the autumn leaves' journey
into the еarth
to die
for the knife
in my hand
sharpened
to cut this evil knot,
to slash the sky.

Перевод:

Ты - причина
смены времён года
русл рек
блеска в глазах мышей
пути осенних листьев
в землю
чтоб умереть
ножа
в моей руке
заострённого
чтобы разрезать этот злой узел,
небеса рассечь.

Miniatures

***

In your eyes
Change is time.
The absence of urgency
Somewhere West
Gold-clad.

***

You know, but...
We don't want to know
That Living hurts
That Change is Time
That empires die

***

eyes
eyes and arrows
arrows
arrows and targets
eyes
eyes and targets
eyes and arrows and targets and
us.

Эпитафия, ему и себе, в двух вариантах

Your glance meets the clock as you wait.
Twenty to four. Too late
To go, meet the stranger you've waited for.
And the only thing you wanted was -
everything.

***

Your time is over.
It's too late
To stand and meet the fate you've waited for.
And the only thing you wanted was -
everything.

Die deutschen Gedichte

  Himmel und Erde


  Die elenden Stimmen die sagen:
  Ich darf Dich nicht lieben.
  Aschenschwarz ist Dein Haar, Dein Antlitz aus Marmorstein.
  Malt Dich mein Aug, so entsteigst Du dem Bild:
  so wirst Du die ueppigen Taeler, die Seen und Kraniche speisen
  im Schwarzweiss der Waelder die einzelnen Bauume so zart
  als haette ich je dort verweilt.
  Im Schwarzweiss. In anderen Zeiten.
  Mein Aug
  trifft Deines, das fluestert
  mir alles, was schoen war und dunkel in Wurzeln des Grasses.
  In Wurzeln des Chaos, in Erde, in Lehm und Verfall.
  So schimmern die naechtlichen Wasser, so beugen
  sich Aeste so steigen die Graeser so tief und so hoch
  um Schutz zu verleihen den Tieren vor Pfeilen
  der boeseren Dinge auf endlosen Pfaden.
  So weiss das Papier.
  Ich kann Dich nicht malen - entsteigst Du der Nacht jedesmal,
  kommst naeher, wirst nahe, Gesicht
  wird die Welt, wir sind Freunde.
  Ich kann mir kein Bild machen von Dir in der Erde,
  ich sehe dich nicht in den Himmeln
  so hoch in der Luft moegen sein jene Graeber
  den Taelern entstiegen
  der Opferstatt der Unreinen,
  dem endlosen Wirken.

  Die haesslichen Stimmen die sagen: Ich darf Dich nicht lieben.
  Doch sehe - ...
  da steht

  - ein Mann auf dem Huegel.
  Er hat Deinen Blick und er steht hoch im Himmel.
  Ich blicke und sage der Hoehe: Ich darf Dich lieben.
  Ich werde mir ein Bild machen von dem in der Hoehe.
  Ich werde das Bild mit den Kraenzen und Lilien schmuecken.
  Ich werde den Elenden sagen: Seht, ich liebe diesen.
  Ich setze mich nieder bei ihm und ich sage: Ich bin nun bei diesem.

So wisse: Wer steht auf dem Huegel? - Der Koenig.
  Der Koenig, er steht hoch im Himmel, der Unreinen Grabstatt,
  er laechelt.
  Ich geh zu ihm durstig, er gibt mir zu trinken
  in Kruegen Dein Bild und die Milch und wir singen:
  Oh, schoener
  steigt nun der Rauch aus der Opferstatt der Gerechten!
  Die Dunkelheit fluestert in mir: Ich werde Dich lieben.
  Den darfst Du nicht lieben, wie eisigen Nordwind ein Roehrchen im Schilf -
  fluestert das Licht.



All die neuen Dinge

Die alten Meere sind nun tote Wuesten.
Kein Vogel schreit. Die Wellen rollen blind.
Ich seh' Dich gehen entlang der leeren Kuesten
mit Deinem Schatten aus Licht.

An Deinem Antlitz - Narben von den Braenden,
Feindwerke, die an Deinem Tod gefeilt.
Das Eisen und die Flasche in den Haenden -
das tote Wasser hatte Dich geheilt.

Du bist nun stumm, der Traeumer und der Traum.
Das Nichts gaehnt dort, wohin Dein Schatten faellt.
Versprechen truegen doch. Der leere Raum
stellt frech die Frage, wie es mir gefaellt.

Die Himmel schmelzen, und Du gehst im Schweigen.
Dem alten Wasser singst kein neues Lied.
Und wenn wir kommen - nennst Du uns Dein eigen,
bevor die Welle an dem Schatten bricht?

Die Tore werden fallen und die Waende.
Der Sand wird trinken rote Regentropfen.
Du fuehrst uns in den Schatten an den Haenden
um endlich neue Luft zu schoepfen.


  Aus dem Licht


  Betrachtungen
  nach einem nie gedrehten Film

  I.

  Was diesen Film betrifft
  nach Mythen, die man so erzaehlt -
  mir hatte einiges gefehlt:

  die militaerische Vernuenftigkeit
  Logisch-geplant-Sein jeder Handlung
  Jedwede Selbstgerechtigkeit
  und Sauberkeit:
  Verschweigen all der Folter, der Misshandlung

  Es fehlte - und so werde ich bezeugen! -
  die schnelle Lust, sich aufzugeben,
  den Geist dem Boesen zu ergeben,
  sich vor der Macht zu beugen

  - zu entgehen

  dem Schmerz.

  Du, Weltenherz.

  Du, der Du alles weisst und wohnst im Licht -
  - Tod steht Dir nicht.


  II.

  Dagegen ist das schoene Leben -
  Herrlich!
  Die Strahlen wandern ueber mein Gesicht.
  Unsterblich
  bin ich, ist Welt in diesem weichen Licht.

  Die Erde dreht sich -
  und bewegt sich
  nicht.

Комментарии: 2, последний от 06/03/2014. © Copyright Яр Надя Размещен: 02/03/2014, изменен: 02/03/2014. 73k. Статистика. Сборник стихов: Поэзия Скачать:		Ваша оценка:
Аннотация: Сборник всех моих стихов по мотивам Арды и Средиземья - мира, описанного Толкиеном, Ником Перумовым, Натальей Васильевой, Кириллом Еськовым и другими. Эти стихи написаны на трёх языках - русском, английском и немецком. Они обладают в основном "тёмной" направленностью и выражают точку зрения восточных народов континента; содержание и образность во многом пересекаются с нашей, реальной историей.

Яр Надя Средиземские стихи

Яр Надя
Средиземские стихи