Аннотация: "Я гулял в парке и увидел странных птиц." (с) Duolingo.
Поодаль прогуливалась высокая птица, зелёная с бурым, и что-то высматривала в траве. А кроликов не было. Щедрая зелень, на которой они обычно паслись, пустовала. Мне их не хватало, серо-бурых комков жизни, с прозрачными внутри ушами и глазами-бусинами, осторожных, тёплых. В норах сидят, не вышли на сильфлай. Или уже наелись. Птица шагала вдоль края лужайки, где цветущие кусты и под корнями норы, большая, пятнистая-полосатая, маскировочная, и искала.
Будто почувствовав на себе мой взгляд, она повернула длинную и клювастую голову и несколько секунд смотрела, совершенно неподвижно. Потом столь же чётким, быстрым движеньем вернулась к своим делам.
Высокая... даже слишком. Журавль? Или страусёнок-подросток? Кого здесь только нет - белки, лисы, еноты... Сельская местность меж городов пустеет, её заполняют звери и пробираются в города, в парки. В наш тоже. Того гляди волки шастать начнут.
Птица странно держала крылья - чуть раскрыты. Я напрягла зрение, хотела было встать и подойти поближе, но она сделала пару шагов в кустарник и словно в нём растворилась.
Я вернулась к книге.
Лучшее время для прогулки в парке - как раз такое утро в будний день, поближе к понедельнику. В четверг уже начинают сползаться те, кто устраивает себе продлённые выходные, с собаками, грилем, музыкой, шумными отпрысками и футболом. Чтоб с ними не пересекаться - ...
Издалека, от детских площадок, донёсся звук. Чтение моё застопорилось. Взгляд застыл между строк в начале третьей главы, там, где герои едут в цирк с динозаврами. Я попыталась усилием воли вернуть внимание к тексту; глаза скользнули к предыдущему абзацу, секунды ползли улиткой, потом и вовсе провалились прочь. Я обнаружила, что пробегаю глазами одно и то же снова и снова.
До меня сразу не дошло, что то был крик. Человеческий или звериный? Детский?..
Не стоит, наверно, туда идти.
Я встала со скамейки и пошла, заложив книгу пальцем - не к детским площадкам, а правее, туда, где обычно более людно - поближе к пруду с фонтанами, к золотым карпам и гнёздам уток.
У каменной чаши пруда было тихо и пусто. Духота, должно быть; вечером прошла гроза, над нами громыхало, будто небо лопнуло, и люди думают, что в парке мокро. Но воздух свежий, а тропы подсохли за ночь.
Я села на скамейку у воды. Карпы сегодня не толклись у берега, выпрашивая подаяние хлебом. Умные существа, разумные, не хуже нас - знают, что здесь их кормят, несмотря на запрет и штрафы.
Однако видно их не было. Затаились. Утки тоже; я вдруг поняла, что утиное гнездо на искусственной кочке в пруду исчезло. Кочка едва виднелась из-под воды, потрёпанная грозой, а рядом дрейфовали веточки и мусор.
Стало грустно.
Утро перетекало в молчаливый, длинный день. Мне не читалось. Мутно было на душе. В пруд из канала заплыло что-то - длинное, не карп, - прошло у фонтанов, где глубже, у кочки задержалось, повернуло и уплыло в другой канал, на миг показавшись в зеленоватой воде чешуйчатым медным боком.
Тишина, вот в чём дело. Тишина без птичьих голосов. Без людей. Со стороны аллей, шоссе и церкви донеслось что-то дальнее, некий шум. Голоса? Машины?
Я поднялась и отправилась в сторону звуков.
Собачья площадка была облюбована парой птиц, таких же, как на лужайке, и пахнула пустотой, свежестью трав с подкладкой земли и железа после дождя. В живой изгороди вдоль тропы копошилась птичья мелочь, с тонкими хвостами и пятнистая, и пересвистывалась, снуя. Возможно, птенцы той пары. Я поднялась на цыпочки, разглядывая, что родители клюют в траве. Птицы заметили и застыли, направив взгляд, как прицел. Раздался свист. Мелочь прыснула через кустарник прочь, поближе ко взрослым. Одна из пары сделала ко мне шаг, другой, держа низко голову-клин.
Я поспешила прочь, к роще и аллеям. Гуси и те опасны, если разозлить их, а лебедь - грозный апгрейд гуся. Буро-зелёные больше лебедя, однозначно. И с ними выводок.
Аллея вела сквозь тени к выходу на дорогу и к церкви, высокая под кронами дубов и клёнов. Они смыкались над головой в дырявый зелёный свод. Я обошла церковь - она фасадом смотрит на дорогу - и увидела брошенный на тротуаре букет. Белый, в узорчатой кружевной обёртке.
Мимо ехали машины. Людей видно не было; метров за сто отсюда кто-то бежал прочь, к станции метро. Человек в чёрном. Я глядела ему вслед. Священник?..
Двери стояли нараспашку. В церкви было темно и тихо, и через проём я скорее почувствовала, чем увидела внутри тело, очертания и тяжёлый шаг огромного существа.
Медленно, тишина, ни звука. Назад. Я отступала к углу здания, к аллее, пятясь, не сводя глаз с проёма дверей и щурясь, расфокусировав зрение, чтобы не дай Господь не разглядеть того, кто стоял внутри. Стоял и смотрел.
Он меня видит. И я его видела - поневоле: длинная его морда, звериная в профиль, в анфас казалась разумным, хищным лицом. Великанским и страшным. Оно глядело на меня в упор, тёмно-зелёный в черноту житель зелёного мира, весь в полосах и пятнах среди гигантских стволов, где он потерялся вчера в грозу, заблудился, и молния вывела его к нам.
Может, у него тоже были птенцы.
Я сорвалась в аллею и помчалась. Книга выпала у меня из рук, улетела. Я неслась прочь, солнечные лучи били сквозь кроны дерев мне в лицо, а за спиной ни шагов, ни шума. Он, может быть, и не преследовал меня - был сыт? - но мне даже на миг не захотелось оглянуться. Пришлось бы притормозить. Дыхание быстро кончилось, но после этого ужас дал силы бежать ещё долго и далеко: вдоль живой изгороди, собачьей площадки, мимо пустого пруда с чешуйчатым гостем и дальше. К выходу из парка, к знакомым зданиям, автобусам и нормальной жизни.
Я мчалась в панике перепуганным зверем. Вылетев на опушку, перемахнула дорогу. До остановки и людей рукой подать - но это бежать наверх к перекрёстку. Наверх у меня очень плохо. Догонит. Зато вон тропинка ведёт в ресторан, там люди. Спрятаться в туалете, пока...
За спиной прошла машина, прошумел автобус. Они отрубили ужас. Я остановилась и оглянулась назад.
Парк темнел зеленью, весь в тенях - туча прикрыла солнце. Никого. Ничего. Не гонится.
Правый бок жутко болел; меня перекосило, и я, как карп, хватала ртом воздух, а он не шёл в лёгкие и не шёл. Я упорно искала глазами зверя. Преследовал ли он меня хоть шаг? Или остался в церкви - для него: в пещере - в своей маскировочной шкуре, ждать менее прытких гостей? Или затаился в тени среди вон тех дерев за полосой асфальта, которая для него смердит чуждой вонью, но не спасёт меня. Не спасёт.
Или он мне почудился?
Зелень крон была неподвижна, не колыхалась.
Из живой изгороди парка вышла птица. Та самая. Поменьше страуса, но больше лебедей.
Между нами прошли машины, и птица исчезла.
Я шагнула назад, к ресторану. Из-за спины щебетнуло.
Я обернулась. Вторая птица ждала меня на тропе. Стояла, пригнув голову, в буро-зелёном своём оперенье, сжатая, словно пружина, для прыжка, не сводя с меня птичьих, змеиных глаз и скаля зубы-иглы не птичьей пасти. Её блестящие крылоруки казали на пальцах когти-серпы, готовые рвать добычу.
Я застыла. Онемела, не умея издать крик.
Птица прыгнула.
___
Примечания:
1. "Сильфлай" означает "еда, есть" на языке кроликов в романе Ричарда Эдамса "Уотершипский холм".
2. Книга, которую читает героиня - "Лето динозавров" Грега Бира.
3. Примеры из курса французского в Дуолинго, А2:
- "Je me suis promené dans le parc et j'ai vu des oiseaux bizarres." ("Я гулял в парке и увидел странных птиц.")
- "Nous nous sommes promenés dans un parc très sombre et nous avons vu un dinosaure!" ("Мы гуляли в очень тёмном парке и увидели динозавра!")
- "Nous ne nous sommes pas mariés parce qu'un dinosaure est entré dans l'église." ("Мы не поженились потому, что в церковь зашёл динозавр.")
- "Ce dinosaure ne s'est pas habillé correctement." ("Этот динозавр был одет неподобающим образом.")