1 О, подсознательная прыть,
Какую ты лелеешь тему?
А что', возьмусь-ка сочинить
Предновогоднюю поэму.
Соизволением Творца
Поставленный на это место,
Взовьюсь, как снежная пыльца,
Взойду, как ставленое тесто.
О бремя вечности шальной! -
Не сторона, а середина -
Не континент, не шар земной,
Не заболонь - а сердцевина! -
То, порождающее свет
И пестроту и шум в пустыне,
Посланье Духа, тот привет
Нам всем, который слышу ныне! -
Мой Бог, Бог святый и живой!
Дай мне по голосу задачу,
Дай силу мне - быть тетивой
Звенящей! Дай стреле удачу!
2 Давно... Как вспомню, так всплакнуть
Захочется, но не заплачу;
И слёзы переполнят грудь,
Ту полость, где всегда их прячу.
Когда-нибудь пробьют они
Себе солёные протоки
Из этой душной западни -
Так дерева роняют соки
Сквозь ранки раннею весной,
Так голова уходит кругом,
Воззрясь в слепящий синий зной,
Так мысли рыщут, хлёстким вьюгам
Уподобляясь и громам,
Которые от бледной вспышки
На горизонте по холмам
Галопом скачут, как воришки, -
Так слёзы копятся во мне.
И слово - шарик на фонтане
Или букашка на коне
Или кораблик в океане.
И отвратя в пространство взор
От глубины своей слезливой,
Я вижу расфранчённый бор,
Еловый бор любви счастливой.
И в чащу солнца молоток
Вбивает гвозди золотые,
Как будто ладит теремок.
И, мнится, стогнища пустые
Вот-вот наполнятся игры
Пыхтеньем, бубенцами, криком
Детей, катящихся с горы
В неистовстве блаженно диком.
Я точка на большом снегу
И свадьба манит пышным пиром;
И я хочу, и я могу,
И торжество царит над миром.
3
Простая сказка долгих зим
Мне станет поприщем победным.
Ночь за окном с лицом твоим,
С лицом пронзительным и бледным.
Ночь за окном - сквозь всю печаль,
Испытанную с колыбели, -
И лед стекла прочней, чем сталь,
И дома реет запах ели.
И кажется: бежать бы вон
По лестнице, стучащей в пятки,
Оставив дом, оставив сон,
Забыв простуду и перчатки.
И батарейное тепло -
Мне утешенье в то мгновенье,
Когда волшебное стекло
Отринет вспять мое стремленье.
Я никуда не ухожу -
Я жду, на кухне сидя, чуда.
Все, что сказал, все, что скажу,
Направлено туда отсюда.
Туда, неведомо куда,
Куда-нибудь в иную сферу,
Где злое слово "никогда"
Никем не принято на веру,
Где нет необходимых вех,
Где в пропасть прыгнуть - проще репы,
Где голубком витает смех,
Тетрадные покинув скрепы.
И мудрости холодный пот
Мне ни к чему в моих исканьях.
Прекрасный снег из туч идет,
Такого снега нет в писаньях.
4 Вот вам сюжет. Едва ли лет
Мне было девять той зимою.
В тот час, когда ещё рассвет
Не наступил, метельной тьмою
Подстегиваемый, бегом
Бежал я в школу. Благо, близко
Она была - напротив дом -
Тут заблудится нету риска,
Лишь переулок перейти -
Над ним фонарь как полоумный
Болтается - а там пути
Шагов на сто. И вот уж шумный
Предбанник, и снежинки вниз
Стекают с шапки ручейками.
И вроде тысячи кулис
Висят пальто с воротниками
Из слипшейся цигейки. Сор
Небесный тает в раздевалке
Курясь. И я вливаюсь в хор
Ребячьей стайки. В общей свалке
И спешке кто-то на портфель
Мне наступает и нахально
Смеётся. Между тем, метель
Бушует за окном подвальным,
И замолкает глупый смех,
Освистанный стихией лютой,
И шлёпается на' пол снег
С ушанки чьей-то. И минутой
Мы зачарованы стоим,
Потом идём без разговора
Наве'рх по лестнице с моим
Обидчиком. Мне не до спора
За свой престиж. Да и ему
Вдруг стало странно и немного,
Наверно, страшно. Почему
Иначе он так быстро ногу
Свою убрал? Я говорю:
"Ты слышал?" - "Да", - он односложно
Мне отвечает. Уж зарю
Восточную заметить можно
Из о'кон наверху. Звонок
Перекрывает наши думы.
Попутчик мой толкает в бок
Меня. Но я ещё угрюмо
Смотрю на суету вокруг.
И дети в классе сну подобны,
И этот гулкий школьный звук -
Не грохот ли кишок утробный?
И, лишь когда меня к доске
Зовут, я просыпаюсь снова,
И на доске, как на песке,
Черчу тростинкой-мелом слово.
И свет люминесцентных ламп
Дрожит, голубоват как Вега,
И на стене висит эстамп
С пейзажем, где по горло снега.
И вот, оценку получив,
Несу своё я к парте тело
И понимаю: цел и жив,
И на дворе уж посветлело.
5 Я помню девочку одну.
Она была не в меру смелой.
Бывало я в окно взгляну
На кухне, а на крыше белой,
На высоте в три этажа,
Над нашей школой, эта дива
Сидит, нисколько не дрожа,
И улыбается счастли'во.
А бабушка, отметив мой
Завистливый и восхищенный
Виденьем взгляд, оценкой злой
Меня из неги полусонной
Поспешно выводила: "Ух!
Какая хулиганка! Ты-то
На что любуешься, лопух?
Не смей смотреть!" - И вот закрыто
Для глаз моих моё кино
Широкой бабушкиной грудью.
Я плачу, лезу на окно,
Зову в свидетели и судьи
Кого попало... Но в сердцах,
Обычно добрая, бабуля
Готовит шлепанцем замах.
И в комнату лечу как пуля
Я от удара и кричу,
Недосягаемый, оттуда,
Хоть чувствую не по плечу
Мне это: "Буду, буду, буду
На крыши лазить, как она!" -
"Попробуй только!" - Топ погони
Мне слышится. Моя вина
Лишь в том, что я смотрел - и в стоне
И в крике выражаю я
Свое "святое" возмущенье.
" Ну ладно, хватит как свинья
Визжать", - мне бабушка внушенье
Спокойно делает. Она
Меня, конечно, бить не стала.
Тишком я глянул из окна,
Но девочка уже пропала.
6 Та девочка была на год
Меня постарше, конопата,
Курносая, широкий рот,
Глаза с огнём зеленоватым
И чёлка жесткая. Когда
Она мороженое ела
(Зимой, на улице!), страдал
Я горькой ревностью. Скорбела
Во мне гордыня. Сделать шаг
К непослушанью тень запрета
Не позволяла. Мне вот так
Нельзя - а ей, девчонке, это
Доступно! Будто бы дразня -
Хотя что было ей резона? -
Своей свободою меня,
Без шапки и без капюшона
Она ходила в злой мороз
По нашей улице, и стыдно
Мне было чуть ли не до слёз
Укутанности той солидной,
В которой прятали, любя,
От тонзиллита и ангины
Меня родители. Себя
Я ненавидел. Дух мужчины
Во мне упорно восставал
На бой с излишнею опекой.
Но был я слаб, но был я мал
И слишком был знаком с аптекой
И поликлиникой - они
Меня без продыха лечили
И детства радостные дни
Мне тем немало отравили.
И, чтоб печаль унять, шепчу,
Склонясь, увы, к самообману:
Мол, так я делать не хочу,
И только потому не стану
Так делать. Мол, нехороши
Повадки этой, беспризорной
Девчонки... Но на дне души
Осадок копится позорный,
И мутно мыслям от него:
Я жалок, ни на что не годен
И не умею ничего,
Я не свободен, не свободен!
7 И вот столкнулись с нею мы -
Как бы по воле Режиссёра -
Под Новый Год, среди зимы,
Близ школы, где уж раз который
(За жизнь мою все тридцать раз
Случалось это.) ям нарыли
Под трубы, а ещё для нас,
Искрящихся от снежной пыли,
Наставили бетонных плит -
Вот где играть-то в прятки-салки!
Являют лабиринта вид
Все эти арки, стойки, балки...
Был день, похоже, выходной,
Поскольку не были закрыты
Мы в школе и тропой одной
С утра пришли играть на плиты.
Я, уподобившись орлу,
За ней погнался, как за серной,
И под отвесную скалу
Она скользнула, в лаз пещерный.
Преследуя живую цель,
Я спрыгнул вниз, но в полутёмном
Тоннеле обнаружил щель -
Ушла туда или в укромном
Всё ж затаилась уголке
Поблизости? Смирив дыханье,
Я крался вглубь. На сквозняке
Снежинок бледное порханье
Подчеркивало тишину
Свистящим шорохом. Я слушал
Шаги. Но снег клонил ко сну
Все звуки, что вливались в уши
Мои. Всё меркло за стеной,
Баюкало. И экскаватор
Пыхтел, воюя с глубиной,
Негромко, сонно, глуховато,
У вялой стройки на краю.
И я, встряхнувши головою,
Вдруг понял, что лицом стою
К лицу с той самой озорною
Бессонною моей мечтой,
И потянулся к ней руками...
Бетон залаял пустотой
Под скачущими каблуками -
С весёлым вызовом в глазах
Она увиливала ловко
От рук моих, и снежный прах
Спиралью вился за плутовкой,
Она ж вилась ему под стать -
Не убегала, а плясала...
Но я решил её поймать,
Поймать - во что бы то ни стало.
8 Доселе той погони страсть
Меня, случается, тревогой
Томит - как если бы я часть
Души забыл на той убогой
Неспешной стройке. Топот ног,
Рывки, прыжки и передышки,
И снова топот - разве слог
Вам передаст восторг мальчишки,
Порвавшего запрета цепь
И ставшего сильней закона? -
Наверно, так несётся в степь
Жеребчик юный в пору гона.
Откуда-то из глубины
Во мне вдруг появилась сила,
И я не чувствовал вины
За то, что Ева искусила
Меня. Пусть был я искушён -
Мне этого давно хотелось -
Мелькавший Евин капюшон
В меня вселял любовь и смелость.
Я падал, ногу растянул,
Об острый край стесал колено,
И ветер наждаком со скул
Мне кожу спиливал, о стены
Испачкал я своё пальто
И сажею и белым мелом, -
Но я узнал теперь зато,
Что тоже быть умею смелым!
Такой во мне вихрился пыл -
Аж волосы вставали дыбом.
И, как мороженое, был
Мне сладок воздух - я, как рыба,
Хватал его раскрытым ртом,
Тягучею плевал слюною;
И сердца бешеного гром
Играл как погремушкой мною.
Я взмок - как будто на печи;
Кололо бок, в висках стучало;
Я еле ноги волочил
Уже, и ты слегка устала.
Ты сжалилась, а может быть,
Тебе погоня надоела,
И ты, немного сбавив прыть,
Дала себя поймать. Горело
Моё лицо, как красный флаг,
Горел костер в моей печёнке,
Когда я всё-таки в кулак
Зажал рукав твоей куртчонки.
На дне кювета, пыль клубя,
Постанывал ошмёток вьюги.
Я ждал с надеждой от тебя
Признания моей заслуги:
Ведь я же доказал, я смог,
Твоё я выполнил заданье...
Нет, я не бабушкин сынок,
Я тоже вольное созданье!
Тебе я слова не сказал,
Я напрягал не слух, а зренье.
И вот, зеленые глаза
Твои явили одобренье.
Мы задыхались. Пар густой
Из нас валил двумя столбами.
Я выпустил рукав пустой,
"Спасибо" я сказал глазами.
Потом какой-то разговор
Меж нами был. Но даже имя
Твоё не вспомню, только взор -
Всё остальное, будто в дыме,
В пару'... Бенгальские огни
Ты вдруг достала из кармана,
Достала спички, и они
Зажглись. И маленьким фонтаном
Летели искры в темноту
Под аркою. И близко-близко
Твоё лицо. И рот ко рту
Сидели в этой келье низкой
С тобою мы. И эти рты
Открыты были, как окошки.
Огни бенгальские, цветы
Зимы, цвели в твоей ладошке.
И словно это много дней
Всё продолжалось - мерно, ровно -
Потрескивание огней
В тени и тесноте альковной,
Шипение опавших брызг
И пара вьющиеся клубы,
Лица веснушчатого диск
И что-то шепчущие губы.
9 Всего-то несколько минут,
Пока огни не отгорели...
Всего-то несколько минут -
Цветы опали, но созрели
Невиданные семена;
И в памяти росточков куцых
Полным-полно; и вот, со дна,
Из забытья, они прорвутся
И пред глазами расцветут
Нелепой зимнею весною,
И мой ночной унылый труд
Сметут единою волною
Благоуханий, взяв врасплох
Меня; и запрошу пощады
У непредвиденных эпох,
Накинувшихся из засады
На сердце бедное моё...
О, этот сладостный излишек,
Который временами бьёт
Из прошлого капканом вспышек!
Смогу ли выдержать Твой дар?
Не захочу ли в будень серый,
Назад от слишком ярких чар?
Не погрешу ли малой верой?
10 Всего лишь несколько минут
Смогла ты усидеть на месте,
И действия привычный зуд
В тебе взыграл, как дрожжи в тесте.
На свет дрожащий и седой
Мы выбрались из закоулка,
И я поплёлся за тобой
Куда-то вдоль по переулку.
Ты потеряла интерес
Ко мне, ты просто уходила -
Так быстро шла, как будто вес
Утратила. И снегу было
По щиколотку, а потом
По голень, по колено, позже -
И по живот - и животом
Я вспахивал сугробы. Вожжи
Однако ты мои долой
Отбросила. А без управы
Увяз я вовсе, как слепой
То влево дергаясь, то вправо.
Когда я вылез - как в окно -
В конце концов из той трясины,
Ты поля твёрдого давно
Уже достигла середины.
Снег переполнил сапоги
Мои. Поджилки мерзко ныли.
Перед глазами же круги,
Как в луже от дождя, ходили.
Тебя я жалобно позвал.
Ты оглянулась без участья.
Я был измотан наповал,
И сел - как мог так низко пасть я? -
На тротуар. Тебе во след
Не смел я двинуться. Чертою
Невидимый пролёг запрет
Меж мною и моей мечтою.
Там, на запретной стороне,
Торчали трубы, к ним стремила
Ты свой разбег. О как же мне
Взгрустнулось. Озорная сила
Иссякла, и банкротом я
Себя почувствовал. Куда же,
О муза шустрая моя,
Ты так спешишь? Со злом пропажи
Смирившись, я побрёл домой.
С тех труб какая-то девчонка
Звала тебя и в адрес мой
Весьма нелестно и нетонко
Высказывалась. Я спиной
Всё это слышал, но вернуться
Бессилен был... Мир глубиной
Открылся мне - как если б блюдце
Колодцем стало. Лёгок был
Печальный путь, и наказанье
Не очень-то страшило. Крыл
Я не обрёл, но смысл летанья
Стал ясен мне. И новый вкус
Был у действительности. Право,
Я не отступник. Я не трус,
И мно'ю маленькая слава
Заслужена... И даже лип
Промозглые орешки стали
Пахучими. Пусть я охрип,
Пусть заболею - мне печали
Приятен ныне хоровод,
Меня кружащий чинно, плавно,
Под небом... Скоро Новый Год,
А там - каникулы, - вот славно!
11 Я был когда-то пареньком
Почти что без образованья.
Теперь служу проводником
Почтовым - есть такое званье.
И в общем, я не так уж плох
Как проводник. Но всё же муза
Дороже мне. И видит Бог,
Мне тяжек гнёт двойного груза.
Заигрывая с глубиной,
Я воду брал для нужд вагона.
И тут в колодец ледяной
Скользнула крышка от бидона.
И я, немало тем смущён,
Страшусь расплаты неминучей.
Увы, не сладок жизни сон -
Частенько солнце кроют тучи.
Я жду - неважный я герой -
Пренеприятнейших вопросов,
И совесть мне твердит:"Закрой
Бидон хоть сердцем - как Матросов!"
Вода плескается, сухой
Доныне, стол мокреет - плоше
И не придумаешь. Плохой
Я проводник, но вдруг хороший
Я всё-таки поэт? Когда б
Мне, как проводнику, платили
За это... Нет, я мал и слаб -
Мир изменить мне не по силе.
12 Я много раз бывал влюблён,
И мною всякий раз владело
Желанье - явью сделать сон
И призраки оправить в тело.
Однако, с девочкою той
Я больше никогда не знался
И ни желаньем, ни мечтой
К ней из сует не возвращался.
Одни из многих, в школе с ней
Встречаясь, мимо проходили
Поспешно мы друг друга. Дней
Летели кони - вечно в мыле -
Мы погоняли их, стремясь
К чему-то лучшему - наивны,
Безжалостно мы рвали связь
С корнями детства, с почвой дивной.
Грибник по горло в чащу влез
А боровик-то - на опушке;
Тебя я со своих небес
Узрел лишь в качестве дурнушки.
Нескладная, как топором
Беспечным рубленая хата,
Широким деревенским ртом
Ты улыбалась виновато.
Всё было на твоём лице
Расписано крутым курсивом:
Ты воздыхала о юнце
Манерном, вычурном, красивом.
Я знал его. Твоей любви
Стыдился он как неудобства.
Мы все, мужчины, - се ля ви! -
Не лишены отчасти жлобства.
Не восхищает нас душа
Нам подавай "анфас" с фигурой!
Мы счастье чувствуем, греша
Не с мудростью, с гладкой дурой.
Как горько было твой позор
Мне созерцать! И ныне спится
Мне плохо - твой зелёный взор -
Что' в нём осталось от царицы
Заснеженных дворов и крыш?
Растерянность, подобострастность...
Ты - словно серенькая мышь,
Тебя нависшая опасность
Отверженности в долгий шок
Повергла. И себя не жалко
Тебе - хоть положи в мешок
Тебя и отнеси на свалку -
Когда ему ты не нужна,
Нужна ли ты себе такая?
Твоя душа обнажена
Она течёт, как ртуть сверкая,
По мраморным ступенькам вниз,
В подвал, где раздевалка. Школа
Гудит как улей. Я раскис
От состраданья. Но весёлой
За поворотом кутерьмы
Я приобщусь. В девятом классе,
Среди шестнадцатой зимы,
Зароюсь в снег, укроюсь в массе
Готовящихся в институт...
И у меня с любовью худо,
И мне надежды не дают
Нисколечко то это чудо То то. Я плачу по ночам
И от стесненья очень грубо
Ухаживаю. Палачам,
Поверь, рубить не так уж любо
Послушливые шеи - им
Приходится, у них работа
Такая. Я, влюблённый в дым,
Вполне похож на идиота.
Хоть мы с тобой два сапога
Дырявые, но мы не пара,
И каждому своя нога
Нужна, да не даётся. Яро
Стремимся мы к любимым, в лоб -
Смешны, глупы, неосторожны -
И сколько бы подобных проб
Ни сделали, все безнадежны.
13 И ныне, тридцать пятый год
Кончая свой на этом свете,
Я, мальчик тот, тот обормот
Влюблённый, говорю вам эти
Слова: Да, справедливость есть.
Она прекрасней всех снежинок.
Она не жалость и не месть,
Не торг, не суд, не поединок.
Она всегда глядит на нас
Спокойно, нежно, нелукаво.
И каждый в свой последний час
Её узнать имеет право.
14 Осталось помолиться вслух
О том, чтоб мелкие невзгоды
С меня стекли, как снежный пух,
В преддверьи новенького года.
Я размышлял не день, не год -
Полжизни, если не две трети
Её, о том, чего так ждёт
Под этот праздник сердце. Дети,
Понятно, склонны к пестроте,
К хлопушкам, к сладостям. В природе
У юности - порыв к мечте -
Не о любви, так о свободе
От старших... Но у нас-то? Мы
Уж взрослые. И всё случилось
Как будто, что могло. Взаймы
Нам выдана земная милость:
И страсть удовлетворена,
И есть успехи на работе,
Друзья, квартира, и вина
Хватает... Так чего вы ждёте?
Не чуда ли? Каким оно
Сегодня явится? На блюдце
Летающем влетит в окно
Или заставит нас проснуться
Под утро тихим стуком в дверь,
А там, за дверью - с бородою
В тулупе дед, и - верь не верь -
Принёс он счастье молодое
В коробке с бантиком?.. Открой,
И вихрем вырвется оттуда
Снежинок многоцветный рой.
"Что это?" - спросишь. - "Это чудо" -
Ответит дед. - "Что делать с ним?" -
Но он в ответ пожмёт плечами;
И, счастьем заняты своим,
Мы больше глупыми речами
Не станем портить светлый сон,
Пришедший к нам по пробужденьи
От исторических времён.
Нет ну'жды дару в обсужденьи.
15 Так или, может быть, не так
Совсем бывает. Ощущенье
Присутствия - вот верный знак,
Мне данный, что за прегрешенья
Не так уж страшно с нас Господь
Грозит взыскать - Он добрый. Рядом
Сидит Он с нами - кровь и плоть
Невидимая - вещим взглядом
Он тленный озирает мир.
И, замороченные снами
Реальности, сойдясь на пир,
Мы рады, что Создатель с нами.