-Не распыляйся на мелочи! - рявкнуло мое же отражение в зеркале на меня.
-В таком деле как мое мелочей не бывает, - попыталась оправдаться я, вспомнив "старину" Мюллера.
-Не растрачивай себя.
-Ты не понимаешь, это мой последний шанс!
-Живи здесь и сейчас.
-Заткнись! - сказала я и отвернулась от досужливого наваждения-отражения.
И плевать, что середина сентября, что дождь; что холодно, что старое, скрюченное, сухое, мокрое дерево стучится в мое окно, монотонно барабаня своими еле живыми ветками в мое окно. Плевать! Вечер смыт дождем, ночь накрыла зябкой прохладой мою комнату. Мой дар - мое наследство, которое надо использовать, чтобы оно зря не пропало.
Я прочла его интервью в интернете. Он так хочет детей. Хочет, чтобы они свалились ему на голову. Я помогу ему и себе. Сначала обо мне, как меня зовут неважно, пусть Марина, мне около четверти века, я преподаю иностранный язык в вечерней школе. Я одиночка и предпочитаю жить одна. У меня есть родители, точнее мама, отец умер не так давно от рака. Он был хорошим для всех, но для меня он был чужим, он стал чужим, когда ушел из семьи. Я не злюсь на него, я его давно простила, простил ли он меня? Почему я начала с отца, лишь для того, чтобы объяснить безумство своей идеи. Так безумно использовать свой дар. Я никогда его не применяла, он никогда так сильно во мне не проявлялся, но видно пришло время. Пришло время кого-то сделать счастливым, сделать счастливой себя, исполнить свою мечту.
Теперь о моем даре: я могу жить в двух физических телах одновременно, я умею создавать физическое тело. Это не клонирование, и не почкование. Я в состоянии жить в двух телах, в совершенно разных местах, отдаленных друг от друга на неважно какое расстояние. Мне это не мешает. Я могу создать ту физическую оболочку, которою желаю. Я вкладываю часть своей души в нее. Возможно, настал момент, когда следует применить то, что было дано еще при рождении...
Мое второе рождение.
Свое второе физическое тело я спроецировала в Лондоне. Это девочка двенадцати лет. Старше она быть не может потому, что знаменитый актер хотел не старше двенадцати, а младше - мой интеллект достаточно высок, и это бы мне принесло душевные неудобства.
Я полагаю, что однажды это двенадцатилетние тело навяжет-таки мне свои страхи, привычки, надежды, желания и мечты...
Итак, ей двенадцать лет, у нее светло-желтые волосы, почти белые, заплетенные в тугую косу и спускающие ниже ягодиц, светло-зеленные большие глаза, ростом она не выше ста тридцати сантиметров. Она говорит на трех языках, так что ей будет легко ориентироваться, ведь она знает, что ей делать, точнее я знаю, что мне делать...
Теперь меня зовут, погодите-ка, а как же меня зовут, может взять себе имя с вывески какого-нибудь бутика, мимо которых я сейчас иду, здесь очень много женских имен: Анна, Катарина, Джо, Лилит ...
Трудно выбрать имя. Кстати, у меня ни денег, ни документов, хотя одета я прилично: джинсовые брюки иссиня -черного цвета, черная майка и черная джинсовая куртка, сверху на мне серая ветровка, явно не с моего плеча. Что-то я мрачно выгляжу...
Моя задача найти его. Если его желание настоящее, не мимолетное, ни пустой звук, он примет меня, а если нет...
Если нет, я исчезну, ведь я всего лишь ответ на его мольбу, и если он передумал, во мне смысла больше нет, и дар растрачен впустую. К черту мрачные мысли, к черту безысходность, которая, подобна дементру, засасывает твой вздох и тебе нечем дышать и ты проваливаешься во тьму. Мне нечем дышать... свет, включите свет...
Белая комната окружала двенадцатилетнего ребенка. Девочка присела на кровати, свет заходящего солнца прокрался сквозь шторы, этот свет ее угнетал, день умирал...
В комнату вошла женщина, высокая в черном длинном платье. Женщина была в годах, но держалась прямо, правда это черное, пусть и элегантное платье, старило ее. Женщина подошла к девочке и обратилась к ней на английском.
-Как тебя зовут?
Если я с ней заговорю, она услышит мой акцент, мне нельзя говорить, нет, я должна дать понять, что я ее понимаю.
Девочка молчала.
-Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
Девочка кивнула.
-Где твои родители?
Девочка слегка помотала головой.
-Они живы?
Ребенок слегка задумался.
Действительно, как насчет моих родителей, они живы, и кто мои родители, если я всего лишь фантазия, очень реальная фантазия. Я не могу сама себе четко ответить вопрос, я не знаю.
-Мертвы? - тихо с пониманием спросила женщина.
Девочка пожала плечами.
-Ты пойдешь со мной, я заберу тебя в приют, тебе там понравится, а потом мы разыщем твоих родителей.
Неплохо, по крайней мере, я поем и приму ванну, я такая грязная.
Женщина в черном увела девочку в серой ветровке с чужого плеча.
В комнате, куда ее поместили, было еще три девочки. Они не выглядели угнетенными, наверно они привыкли.
Только в душевой для сотрудников можно закрыться и подумать, везде такой галдеж. Я исчезну, если его не найду, у этого дара есть и побочные эффекты. Обидно, очень обидно будет исчезнуть и не дойти до цели. Не дотронуться до финишной ленточки. Надо бежать сегодня или завтра. У меня нет денег, я не могу им ничего сказать, не выдав себя.
Кто-то отпирал дверь.
-А ты, что тут делаешь? - строго спросила молодая медсестра.
Девушка-девочка молча завернулась в полотенце.
-Я, кажется, задала вопрос.
Девочка молчала.
-Не надо, она не говорит. - мягко сказала женщина в черном. - Иди спать. - она улыбнулась ребенку.
Надо идти за ней.
-Ты что-то хотела? - также ровно спросила она.
Девочка кивнула.
-Ну, идем в мой кабинет. Только сначала оденься.
-Ты что-то хотела мне сказать?
Девочка взяла бумагу и карандаш и написала "Что мне сделать, чтобы заработать деньги? Как можно быстрее."
-Детский дом тебя обеспечит всем необходимым.
Девочка уставилась в пол.
-Знаешь. - начала женщина в черном, но ее прервали.
-Простите, миссис Смит, но вас хочет видеть один человек, он ждет внизу. Он сказал, что это касается вашего сына.
-Я иду. - миссис Смит резко встала. - Поговорим завтра. - бросила она ребенку.
Она не заперла дверь всего кабинета, это шанс, а вдруг она вернется, или кто-то другой меня застукает, мне будет стыдно. Я не воровка, а все будут считать, что я воровка. Но если я сегодня не уйду, то завтра может уже будет поздно! Ну, решайся! У меня нет выбора.
Девочка прошмыгнула в кабинет, открыла ящик, который был слегка выдвинут.
Ничего ценного...
Порылась в ее сумке, извлекла кошелек, достала 800$.
Да, губа не дура! Господи, прости.
Девочка вышла из кабинета, из-за угла вдалеке нарисовалась чья-то фигура, ребенок поспешил скрыться в мужском туалете.
Мило! Решетки на окнах!
Фигура зашла в одну из многочисленных дверей, ребенок вышел из туалета и направился в кухню.
На первом этаже, в коридоре, который вел на кухню, было темно и безлюдно. В помещении кухни горел тусклый свет.
Лишь бы от сюда сбежать! Боже, дверь она открыта!
Во дворе кухарка с грузчиком объяснялись на непереводимом английском. Ребенок незаметно покинул пределы детдома...
Бежать на станцию, хоть бы этот фильм снимали не в Праге, иначе все пропало, нет, по последним сведениям, они еще в Британии, значит и он в Британии. Купить подходящую одежду, сесть на поезд. Да, но на какой, куда ехать? Купить газету, такое событие, должны же о нем писать! Если я буду ошиваться на улице, меня заберет полиция и тогда..., нет, нет, никаких мрачных мыслей. Все будет хорошо, все образуется. Спрячусь под мостом, там вряд ли меня кто-то увидит.
Солнце свободы слегка слепило глаза.
Какое здесь количество крыс! Всю ночь от них отбивалась.
Теперь купить одежду, газеты и билет подальше отсюда...
Теперь я не бросаюсь в глаза, все равно пора дряпать, это продавщица, так на меня смотрела, точно сдаст кому-нибудь, куда-нибудь.
Нужный поезд и нужный путь. Жаль, что придется с пересадками, по возрасту для дальнего путешествия в одиночестве не подхожу. Это я то не подхожу! Ах да! Мне же двенадцать, ну почему ему не захотелось иметь хотя бы шестнадцатилетнюю дочь.
Третья пересадка и на месте, главное пробраться через толпу поклонников-миссионеров, разбивших свои многочисленные шатры недалеко от съемок, не уж-то за четыре года их пыл не остыл.
-Простите, извините, разрешите протиснуться, большое спасибо, вы очень любезны.
Сначала туда, где можно принять душ. В гостиницу, самую дешевую, пусть с тараканами и только с холодной водой.
Примерно я об этом и мечтала, зато дали тазик, кастрюлю большую, и газ есть. Согрею воды, приму ванну, приведу себя в божественный вид, то есть в божеский и пойду...
Нет, приму ванну и пойду спать, но для начала убью вон ту жирную самку. Ненавижу тараканов! Завтра опять пешком до "святого места" ч---ти сколько переться.
Заснуть не получается, а по началу так хотелось спать. Все-таки в каждом из нас живет маленький, задорный ребенок, который любит дурачиться. Из-за которого взрослый человек ведет себе слегка не по-взрослому. Жаль, что нам женщинам дурачиться запрещено свыше, мы должны, мы вынуждены держать свою детскую сущность в ежовых рукавицах, иначе останемся одни. Ну почему на ночь лезут всегда дурные, не радужные мысли, ну почему...таракан.
Опять народу как на похоронах президента. Построюсь в очередь типа за автографом.
Симпатичный мальчик с темными волосами и ссадиной на лбу ей как-то дико улыбнулся. Он остановился против нее, кругом к нему тянулись листки, чтобы он черкнул свой незабываемый автограф, руки, чтобы прикоснуться к кумиру. Журналисты, вмиг заметили, что знаменитость застряла возле кого-то, и тут же направили свои прожекторы в лицо мне! Какая наглость! Нет скорее отсюда.
-Простите, пропустите.
И чего он на меня так уставился, а ну да, я и забыла, я же выгляжу немного сказочно. Я ведь фантазия, поэтому не совсем похоже на обыкновенную девочку, скорее на куклу в обычной человеческой одежде. Ой! Я ж его-то без очков-то и не узнала! Ну да ладно, опосля познакомлюсь. Вот он! Вон там! Возле супружеской пары, если мне не изменяет память. Очень пикантно выглядит, да уж черное ему идет. Теперь все в моих руках, либо я исчезну, либо все будет как в сказке. Ах, я такая бледная, он решит, что я больна и не захочет меня взять.
-Черт подери, кто же это посреди поля железяки какие-то поразбросал!
Ах как не хорошо вышло-то. К счастью я на русском ругаюсь, но упасть прямо под ноги Ему. Стыдно-то как.
-Вы не ушиблись. - спросил обладатель бархатного голоса, который рывком поднял ребенка.
Девочка смотрела на него широко открытыми светло-зеленными глазами.
Я, кажется, английский забыла. Надо сделать загадочное лицо. О чем бы мне подумать? О молоке? Тфу! Да молоко - это романтично. Ну, о ком подумать? Нет, о нем думать не буду, это было грустно, он повел себя как ребенок, да и это проблемы не этого физического тела.
-Ты в порядке? - обеспокоено спросил бархатный голос.
-Да. Я к вам долго добиралась, хорошо, что вы не в Праге, я их язык не знаю.
Я вообще не помню, на каком языке они говорят.
Бархатный голос заметил акцент.
-Ты откуда приехала?
-Из России.
-Из России, а твои родители где-то здесь?
-Нет, я одна. Я в Англии нелегально. У меня здесь никого нет.
Боже, какая душераздирающая история, и он как добропорядочный лох по сценарию должен в нее поверить, я сама себе не верю. Но вся шутка в том, что это правда.
Бархатный голос внимательно посмотрел ей в глаза.
-Как же ты попала сюда из России?
-Это уже мое дело.
Да, эту фразу я говорю на любом языке раньше, чем успеваю подумать, что сказать. Не надо так резко отвечать.
-Ну твое, так твое, - бархатный голос пожал плечами.
Лучше сразу перейти к делу, это детское тело дает преимущества. К тому же я очень красивый ребенок, а разве можно отказаться от такой хорошенькой маленькой девочки, с такими большими светло-зеленными глазами. Он же сам говорил в интервью, что очень бы желал, чтобы ему на голову свалились трое детей: восемь, девять и двенадцать лет. Теперь пришло время проверить, искренне он говорил или нет.
-Я прочла в интернете ваше интервью, вот я свалилась вам на голову. Я такая, какую вы хотели, я похожа на вас. Ваше желание фактически исполнилось, теперь вам решать принять исполненное или отказаться. Думаю, у вас есть из чего выбирать, мое предложение вряд ли единственное.
-Интересно. - протянул бархатный голос. - Пойдем.
Он повел ее в свою гримерку.
-Новый персонаж, Алан, из массовки? - кто-то из актерского состава спросил обладателя бархатного голоса.
-Угадал.
Куда я ввязалась? Зачем? Кому это нужно, ему это разве нужно? Ему, сидящему напротив меня и размышляющему, что со мной делать!
-Поешь? - спросил бархатный голос, снимая черный парик.
-Да, а молока не найдется, или что-нибудь с молоком.
-Пойдем в столовую или тебе сюда принести?
-Лучше здесь.
Бархатный голос оставил ребенка одного в своей гримерке.
Скромно! Педантично! Приятно. Парик профессора, его мантия. Пора стирать. Какой черный плащ! А ну-ка я его примерю.
-Простите. Я вот...не удержалась...
-Ничего, ты можешь его не снимать, ешь в нем.
Девочка мигом опустошила стакан с шоколадным коктейлем.
-Спасибо.
-Возьми булочку.
-Ага, а можно мне еще молока. Простите.
Откуси себе язык, как можно быть такой нескромной!
-Конечно, - ласково ответил обладатель бархатного голоса.
Встал, вышел, вернулся с бутылкой молока.
-Я женат, ты это знаешь?
Думает, как бы мне ласково отказать.
-Знаю.
-Моя жена приедет через неделю, у нее деловая встреча.
-Политическая встреча?
-Да.
Я не могу ждать неделю, я не доживу, не досуществую. Дым, фантом станет фантомом. Я исчезну еще до рассвета. Жаль. Я хочу жить.
Слезы заблестели в светло-зеленных глазах ребенка. Наверно, эти светло-зеленные глаза растают последними, растают светло-зеленным мерцающим светом.
-Я должен ей сказать о тебе, я не могу принять тебя без ее согласия.
-Скажите честно, вы хотите хоть кого-нибудь удочерить, усыновить?
-Мы думали об этом, мы говорили об этом.
Я унизила сама себя. Я у него вымаливаю внимание. Я поверила его интервью. До рассвета я исчезну, до рассвета часть меня вернется в Таганрог...
Девочка со светло-золотыми волосами, почти белыми, девочка со светло-зеленными глазами, девочка в серой куртке с чужого плеча встала со стула, сняла его мантию. На пороге перед открытой дверью она обернулась и сказала:
- Я не ребенок, это тело - фантом. Я женщина, красивая, молодая, способная родить вам троих умных, красивых и здоровых детей...
Я дошла до финиша, у финиша я поняла, что такое миг правды жизни: распыляясь на героев, выстраивая их из своего тела, из своей души, растрачиваешь себя реального. Я ни о чем не жалею, я ничего в себе не стыжусь.
Я иду домой, домой, в Таганрог...
В город, который утонет в чужестранной генетике. Жаль!..