Говори громче.
Я не слышу тебя.
Скажи хоть что-то, потому что я не понимаю ни слова.
Ну, хочешь, можешь говорить по-немецки.
Присылай мне картинки - много, и еще больше...
И больше ничего.
Языка ведь я все равно не знаю.
А больше мне для моего покоя внутри ничего и не надо.
Не тревожь.
Не боли.
...я буду дальше.
... я буду все еще.
...но я не буду как раньше.
Уже так странно теперь вспоминать, как песок горячий прилипает к влажным подошвам, сухо обволакивает, согревает и так нехотя осыпается. Уже не забыть, как вздрагивает рука от телефонного звонка. И как сама себе говоришь вслух: "ну что же ты, деточка? Что ты делаешь?" Как замороженная курица, потихоньку оттаивает с лапок - размягчаешься.... "Да... нужно просто немного расслабится . Вдох. Выдох. И еще..."
А теперь давай на сковородку!
Пш-ш-ш-ш..... Обмякла. Сползла по стеночке.
"О, пардон, дорогая..." Ничего ведь не жаль для себя любимой. Еще немного перчику. Острого, каенского. И соли. Все туда же.
Хоть что-нибудь есть в этом мире без пропасти, пробоины, пропеллера?
Хоть кто-то возвращается домой с окраины твоего Севера?
Пустоты. Пробелы в памяти. И снова пустоты.
Но я как прежде, выше поднимаюсь, карабкаюсь в глубь аорты...
Чтобы, наконец, дотянуться и разглядеть: ну кто ты?
Мини отсутствия твои вполне уже доросли до макси. Огромные макаки такие. Цветные. Дикие. Замаскированные правильно. Одеты в "хаки".
И множатся словами черными, круглыми буковками разрастаются.
Уже давно соревноваться могли бы по популяции с китайцами.
Или с рассыпанными,
кнопками старых клавиатур,
сожженных заживо,
бестолковых, влюбленных дур.