Среди прогнивших тем сидели,
Водку пили, пялясь на закат,
Все буд-то были министрели,
Но каждый был простой солдат. 

Лишь звезды, на погонах жали,
Их души пропитые водкой,
Желали получать медали,
Что б службе быть весьма короткой. 

Ведь институт рабов таков, 
Внушать всем счастье средь оков, 
Кидать подачки и стремится, 
К деньгам, как в клетке бится птицей. 

И кто такой, он офицер?
Никто истории не знал,
Не знали: слов, былых манер,
Лишь чтили званье "генерал".

За деньги, подставляли друга,
Пытаясь больше здесь нажится,
Их жизнь как задница - упруга,
Она на пенсии им снится. 

Ведь институт рабов таков, 
Внушать всем счастье средь оков, 
Кидать подачки и стремится, 
К деньгам, как в клетке бится птицей. 

Все гордо, в центре сих процессов,
Пытаясь показать всю гордость,
Ждали наград, большого места,
И чтили тайно слово: "подлость".

Вся жизнь в тюрьме, кричат что служба,
Короткий век, а цель достаток, 
И время тратят все на нужды, 
Таская лишь кули манаток.

Ведь институт рабов таков, 
Внушать всем счастье средь оков, 
Кидать подачки и стремится, 
К деньгам, как в клетке бится птицей. 

Из года в год, из века в век, 
И выбора другого нет, 
Служить, прислуживать за статус, 
Что б бил в башку от спирта градус. 

К деньгам, как в клетке бится птицей, 
Порода нищих в свет стремится. 

К деньгам, как в клетке бится птицей, 
Порода нищих в свет стремится.