Для нужд донских степей бескрайних,
В защиту крепостных границ,
Ссылали с мест далëких, крайних,
Людей с неведомых станиц.
Воров и жуликов, бандитов,
На шею вешали ярмо,
Их прошлое, лишь тьмой покрыто,
И жгли, на кожах тех клеймо.
С тех пор прошло уж пять веков,
Останки ржавых лишь оков,
Наукой в культ возведены,
Вороны птицы и ежи.
На фоне виселиц, полощется торговый, русский флаг,
Историю страны Великой, так писали в муках,
Чины считали, как и впредь, что нужно всем жить так,
Не вспоминать о кандалах, и жить по их порукам.
Среди донских неволь,
Сосна, топор и боль,
Сосна топор и боль,
Замученная голь,
Среди донских неволь.
Донских неволь!
Мол в честь животных назван град,
И сложенны текстА баллад,
Поют их все, из года в год,
Лишь был бы счастлив здесь народ.
И восхваляют славный град,
И хвалят жизни той уклад,
Царь Пëтр был правитель лучший,
Ведь вроде никого не мучал...
И в сквере памятник стоит,
Ведь городской он красит вид,
И вроде любят все ПетрА,
Хоть и не жили все тогда.
На фоне виселиц, полощется торговый, русский флаг,
Историю страны Великой, так писали в муках,
Чины считали, как и впредь, что нужно всем жить так,
Не вспоминать о кандалах, и жить по их порукам.
Среди донских неволь,
Сосна, топор и боль,
Сосна топор и боль,
Замученная голь,
Среди донских неволь.
Донских неволь!
Лишь кандалы лежат в музее,
Где ходят люди лицезреют,
Им говорят, что были те,
Кто не хотел служить стране.
Как госудАря не любить?
А не любЯщих плетью бить?
Как не любить тупую боль,
Среди степных, донских неволь.
Всегда такие времена,
Считались происками зла,
Как без врагов нам внешних жить,
И как с не любящими быть...
На фоне виселиц, полощется торговый, русский флаг,
Историю страны Великой, так писали в муках,
Чины считали, как и впредь, что нужно всем жить так,
Не вспоминать о кандалах, и жить по их порукам.
Среди донских неволь,
Сосна, топор и боль,
Сосна топор и боль,
Замученная голь,
Среди донских неволь.
Донских неволь!