В областном, в селе Костëнки, 
Много найдено костей, 
Там помещик жил богатый, 
И любил душить людей. 

Собирал он кости эти, 
И поделки с них творил, 
Девок совращал в усадьбе, 
И в пруду их всех топил. 

Влюблëн в тебя, я сильно так, 
Открою сердце, тëмной ночью, 
За этот медянОй пятак, 
И показал деньгУ воОчию.  

Идëм на пруд, кормить собак! 

А после, с жертв тех совращëнных, 
Их кожу с мясом, с тел снимал, 
И у пруда, той ночью тëмной, 
Он трупы девок расчленял. 

Останки скармливал собакам, 
Те кости жертв, в мешках хранил, 
Он брал доверие нахрапом, 
И так животных он кормил. 

И жил он долго в барском доме, 
Уж стар и стран был, этот дед, 
Как франт один, весь только в коже, 
Не как простак он всëж одет. 

Влюблëн в тебя, я сильно так, 
Открою сердце, тëмной ночью, 
За этот медянОй пятак, 
И показал деньгУ воОчию.  

Идëм на пруд, кормить собак! 

А на плече, ремень из кожи, 
Жертв кожа с лиц на сапогах, 
И в ужасе гримас все схожи, 
На лицах мëртвых, только страх. 

Вот постучался век двадцатый, 
Царизм в России свергнут был, 
И тот помещик, за убийства, 
В ЧекА подвалах тёмных сгнил. 

Где? Что стало с этим дедом?
Знать всë, нам вовсе не дано, 
И пропадали лишь в Костëнках, 
Ночами девки всë равно. 

Лишь голос слышен был в подвалах, 
Манил он в путь, на старый пруд, 
Где пять копеек номиналом, 
Порою путники найдут. 

Влюблëн в тебя, я сильно так, 
Открою сердце, тëмной ночью, 
За этот медянОй пятак, 
И показал деньгУ воОчию.  

Идëм на пруд, кормить собак!