На речке, на речке, на том бережочке -
Брила Марусенька белые ноги, брила Марусенька белые ноги...
Народное
Сорока - соперница Музы,
исчадьице рощи туманной,
лилов так чертовски и узок,
блеснет твой глазок иностранной
пуговицею на телогрейке
отечественнейшего из фасонов
похмельной разлапистой ельки.
Распознает по ней шпиона
востроглазая пионерка -
косички, коленки и галстух -
романчика прошлого века,
годов этак скажем тридцатых.
Где времечко щекотливо
пылью пахнет с переплета,
где автора тусклая ксива -
на титульном, в ширь разворота.
Сюжетец шпионский умилен
с интрижкой, развязкой, подкладкой,
будь автор чуток педофилен
опишет, томимый украдкой,
сверкнувшее раз из под ситца
нежнейшее ножки рожденье,
грудей кулачки под ключицей,
да флору подмышек весенних.
Лазутчик хитер, но оплошен;
легавый, как бог, благороден;
стахановец лезет из кожи,
колхозник слюною исходит,
да сопли мотает в кулак.
Бежит пионерка Маруся
мыслишки в головушке русой
трещат, точно по ветру флаг...
Сорока, похожа на ключик,
в еловых открывшая сучьях,
калитку зеленную, штрек
в тот сад, куда в галстуке красном,
учения узник прекрасный,
с ног всех задумал побег
в обитель каких то там нег.
2002