"Охота на медведя волнительна и опасна, потому что это хищник.
Поэтому же, опытные медвежатники говорят, что если человек не будет охотиться на медведей, тогда медведи откроют охоту на людей!"
Перепечатываю рассказ с небольшими исправлениями и добавлениями.
...Лёня и Эрден первый раз за весну собрались на охоту в верховья речки Сенцы.
Эрден жил за рекой, на Заворотной, с родителями и Лёня, пообещал другу утром заехать за ним.
Собравшись ещё с вечера, он, уложив всё во вьюки, стал смотреть телесериал "Бригада"...
Прошлой осенью, один заезжий знакомый предложил купить у него спутниковую антенну, и они купили, а этот же знакомый её быстро смонтировал!
Сегодня всё это выглядит немного смешно - стоят деревянные, коричневые от времени и выгоревшие на солнца постройки, а над крышей такого дома торчит черно-матовый диск антенны.
Ещё десять лет тому назад, скажи кому - не поверил бы, а сегодня - почти у каждого стойба в долине, есть эта антенна - можешь десять или пятнадцать каналов ловить и выбирать, что душе угодно...
"А "Бригада" мне нравится - думал Лёня. Там такие бандиты решительные. И справедливые. Всё между собой разбираются, кто у кого закон нарушил" - вспоминал он утром с сочувствием, поджаривая себе вчерашнее мясо на газовой плите. У них в доме был баллон с газом и когда спешили, то готовили еду на газовой плите...
... Он проснулся на рассвете, пока родители ещё спали, тихонько прошёл на кухонную половину, позавтракал вкусной телятиной, а кости выбросил во двор, чёрному Жуку - собаке-лайке.
Потом оделся в охотничий костюм: резиновые сапоги, чёрные плотные брюки, на клетчатую ковбойку надел камуфляжную куртку, а сверху - солдатскую куртку с меховым отложным воротником. На голову натянул тоже камуфляжную, брезентовую панаму. Потом вывел из стойла своего Вьюнка, которого загнал туда ещё с вечера и дал овса.
Вьюнок - невысокая, но живая и быстрая лошадка, косил коричневым глазом из-под чёрной жёсткой чёлки, спускающейся на морду, фыркал и переступал ногами, и когда, мотнув головой, задел плечо Лёни, тот ткнул её в ответ не больно в брюхо и больше для порядка проговорил, как один из героев "Бригады":
- Ну, ну! Аккуратней! - делая ударение на последнем слоге.
Холодное, чистое солнце взошло над высокой горной долиной, пронзило холодный воздух золотыми лучами, обещая тепло к полудню. Горы, как обычно в ясную погоду, были хорошо видны во все стороны широкой долины реки Сенцы...
И ощущая силу тренированного тела, охотнику захотелось поскорее почувствовать себя одиноким и свободным, как всегда бывало, во времена весенне-летних удачных охот - походов.
И он заспешил, определяя течение времени по высоте золотистого светила в синем небе...
Оседлав Вьюнка, Лёня забросил вьюки на коня, выровнял их, натянув повод, вскочил в седло и с места рысью, чуть ударив по бокам лошади сапогами, тронулся в сторону брода.
Серая трава, покрывающая ровную широкую долину, кое-где чуть перебивалась зелёным; тёмно-синяя, холодная река, поблескивала на перекатах, но в верховьях долины Сенцы, он это помнил, в узких местах где росли небольшие куртинки кустарника, заслоняющие воду от солнца, по берегам ещё громоздились белые ледяные забереги, и речка, только в середине ледяного покрытия пробила себе дорожку и сжатая с двух сторон, неслась шипя и всплёскивая холодной стремниной...
Перед бродом Вьюнок погарцевал, немного задирая голову - не хотел входить в реку, но Лёня дёрнул за повод, сердито крикнул: "Нн-о-о!" - и лошадь чуть боком, кося глазом на хозяина, стуча под водой копытами по камням перешла поток и легко вскочила на высокий, крутой берег...
Вьюнок - справная лошадка с чёрной гривой и развевающимся на ветру хвостом - шёл по привычной дороге ходко, часто-часто переступая копытами с поблескивающими, стёртыми подковами. Лёня сидел в седле чуть сгорбившись, и привычно гасил инерцию толчков нажимая ногами на стремена.
Проезжая мимо кустарниковой рощицы, Лёня вспугнул выдру, которая чёрной таксой, неожиданно быстро кинулась к воде и с плеском нырнула с берега.
"Надо будет капканы поставить" - подумал охотник, но из-за поворота уже показалось стойбо его старинного приятеля Эрдена, и он сам, увидев Лёню в окно вышел на крыльцо уже одетый, и с винтовкой через плечо.
Не дожидаясь, пока Лёня приблизится, он прыгнул в седло своего мерина с крыльца, по длинной дуге подъехал к другу и улыбнувшись, поздоровался.
Его лошадка была повыше ростом, ярко-коричневой масти, с белой отметиной на лбу.
- Ты патроны взял? - спросил он Лёню поравнявшись и тот, удивлённо посмотрел на него.
- Не могу найти своих. Куда-то в верстак положил после зимы, а когда хватился, то не нашёл, - помолчав и поскрипывая седлом, чуть поднимаясь на рыси добавил, - я тебе потом отдам.
- У меня десять штук. Думаю, что нам хватит, - улыбнулся Лёня, - не на стрельбы едем!
После окончания ветеринарного института, он пошёл в армию, где был командиром танка и слово "стрельбы", значило для него тяжёлый гул пушечных залпов и суета с выцеливанием мишеней, в тесной, громыхающей железом машине.
...Лесная дорога поднималась в этом месте чуть вверх, вошла в лиственничный лес с кустарниковым, берёзово-осиновым подростом с сероватой прошлогодней травой между деревьями, и мягкой, усыпанной серо-коричневой хвоей лиственницы, землёй.
По осени, покрытие дороги было почти красным, ярко жёлто-оранжевым, но за зиму выцветало и тем не менее напоминало тканную дорожку, чуть прибитую к земле стаявшим снегом.
Солнце светило справа и сбоку, а там, за рекой, сквозь чёрные ветви лиственниц был виден заснеженный хребет с высоким серыми скалами, гребёнкой торчащими на фоне синего неба.
"Хорошо!" - подумал Лёня, изредка вглядываясь налево, на склон, видимый в прогалы леса.
"Погода отличная, и сегодня можно добыть зверя".
Эрден молчал, ехал чуть позади и невольно отвлекаясь, вспоминал вчерашний фильм "Бригада" и жестоких бандитов:
"Что они всё время делят, - думал он - не понимаю?".
Он вспомнил про недавний случай, угона тувинцами скота в соседней долине, из крайнего к перевалу стойба:
"Тувинцы, конечно не бандиты, но стрельнуть исподтишка, чтобы припугнуть, могут, хотя тут они не бывают - далековато от границы - но всё-таки неприятно..."
Он тяжело вздохнул, поднял голову и закончил размышления:
"Всё переменилось в мире за последние десять лет, и даже у нас, в долинах, где кажется всё застыло в неподвижности на долгие года..."
Шурша травой, откуда-то справа на дорогу выскочил чёрный с обрубленным хвостом Лёнин Жук, глянул на хозяина и перейдя с рыси на галоп, убежал вперёд.
"Хорошая собака", - отметил Эрден и тут, дорога, чуть спустившись с бугра вышла на край долины, над которой покатой стеной клонился ближний хребет и открылась большая каменная осыпь - серая, с коричневыми, высокими лиственницами, редко стоящими вдоль границы леса.
И начиная с этого места, Лёня, и Эрден стали внимательно вглядываться в лесные прогалы и скальные увалы, торчащие то тут, то там из склона.
Крутяки справа уже освободились от снега и на сером фоне, хорошо были заметны скальные, невысокие останцы, под которыми кое - где белели снежные, не стаявшие ещё языки снега.
Вскоре дорога свернула и вышла на большую поляну ограждённую справа крупными зелёными елями, закрывающими обзор.
Солнце здесь уже нагрело траву и тёплый воздух струйками поднимался в чистое небо. Посередине, виднелся деревянный стол со скамьями и две лиственницы, стоящие отдельно почти в центре круга.
К нижним веткам лиственниц было привязано множество белых и синих ситцевых ленточек, обозначающих место почитания духа природы и охоты - Бурхана. Эти ленточки были похожи на бабочек, легкокрылой стайкой присевших на ветки отдохнуть.
Тут же, под деревом набросаны были бутылки: стеклянные и пластиковые - знак, показывающий количество тех, кто, поклонившись Бурхану выпивал водку сам и "брызгал" на землю - духам.
Спешившись, приятели быстро и слаженно приготовили обед - пока один ходил за водой на небольшой ручей, невидимый за тёмно-зелёной еловой стеной, другой разжёг костёр.
Чай вскипел мигом. Бросили в кипяток горстку заварки, сняли котелок с тагана, разлили по кружкам, из вьюка достали мясо, лук, хлеб.
Ели с аппетитом удобно усевшись за столом сняв сапоги, грели ноги под ярким солнцем и ходили вокруг костра по мягкой лиственничной хвое, которая щекотала кожу подошв.
Обедая, говорили о маряне, которая расстилалась сразу за поворотом - там могли быть изюбри, а Эрден вспомнил, что прошлый год видел там четырёх медведей одновременно. Лёня кивал головой...
Жук, появившийся откуда-то из ельника, лёг тяжело дыша и открывая пасть, показывал красный язык.
Когда отъехали от святого места, было всего двенадцать часов дня - весь день ещё был впереди!
Выезжая из леса, оба, почти одновременно увидели медведя на маряне, в дальнем её углу. Он переходил с места на место, ворошил что-то широкой лапой, а потом совал в ветошь морду, вынюхивая запахи съедобных корешков.
Друзья, не сговариваясь спрыгнули с лошадей, привязали их к молодым осинкам на обочине. Жучка взяли на поводок и наискосок, через негустой лес, растущий у подножья склона, стали подниматься на склон, подбираясь ближе к маряне.
Потом, минут пятнадцать обходили маряну верхом и наконец, крадучись стали приближаться к открытому месту, идя по склону уже сверху вниз.
На подходе, поделили патроны - по пять штук каждому...
Лёня шедший впереди, вдруг поднял руку - он увидел медведя метрах в ста, на склоне - Жук, идущий позади Эрдена, уже некоторое время крутил головой и нюхал воздух.
Эрден подошёл ближе и когда напарник, рукой показал ему медведя на маряне, отпустил поводок, наступил на него ногой, поднял карабин и тоже стал прицеливаться.
Лёня видел через мушку, как медведь - круглый и мохнатый, широкой когтистой лапой как лопатой, сгрёб веточки и прошлогоднюю траву и скусив несколько зелёных травинок, начал жевать их, а потом, подняв голову и посмотрел в его сторону...
Охотник нажал на курок, сухо треснул выстрел, и медведь упал.
Попал! - крикнул Лёня, но медведь тут же вскочил и прыжками поскакал к чапыжнику, кустарникунепроходимой частой щёткой, растущему на склоне посередине маряны.
Жук, после выстрела рванулся с поводка и Эрден, в суете, только со второго раза освободил собаку от ошейника.
Лёня, коротко выцеливая, выстрелил бегущего медведя второй раз, потом в третий!
Но видимо оба раза промазал, потому что медведь, после выстрелов, побежал ещё быстрее и вскоре исчез из виду - заскочил в частый кустарник высотой с человека.
Уже по скрывшемуся в кустах зверю выстрелил и Эрден, но поторопился и тоже промазал.
А собака была уже там и вслед за медведем исчезла в чапыге.
Охотники опустили карабины, и осторожно пошли к кустам.
- Я попал, - объяснял Лёня, - но он живучий. Дай мне ещё пару патронов.
Только Эрден собрался вынимать пули из магазина, как медведь в чапыжнике рявкнул, и Лёня увидел, что кусты задвигались в обратном направлении, уже в их сторону. Сначала выскочил Жук, поджав обрубок хвоста, и оглядываясь помчался к хозяину.
Тут же из кустов выпрыгнул медведь и кинулся догонять собаку, пока ещё не замечая охотников.
Лёня, помня, что у него осталось всего два патрона, выстрелил раз, а Эрден в это же время - два. Выстрелы затрещали один за другим. Так! Так! - Так!
Медведь остановился, словно задумавшись, что делать дальше?
Эрден ёще раз выстрелил: - Так! - и медведь упал, но потом вскочил и снова убежал в кусты. Жук, напуганный медведем и пальбой, убежал вниз, а Лёша и Эрден возбуждённо переговариваясь и стараясь не отходить друг от друга, подошли к чапыжнику, увидели кровь на земле, на следах, которые уходили в заросли, совершенно непроходимые для человека.
- Нам туда нельзя! - коротко предупредил Эрден - он нас там, как котят задавит, выстрелить не успеем!
Лёня кивнул соглашаясь.
- А Жук где? - спросил Эрден.
- Он видимо к лошадям побежал, - сокрушённо отметил Лёня.
Решили обходить кустарник вокруг. Может быть, медведь прошёл сквозь чапыжник и убежал. Метрах в пяти от границы кустарника, пошли вдоль зарослей кругом - у охотников в стволах осталось по пуле.
Их всё больше одолевал страх, хотя они молчали и храбрились друг перед другом!
Лёне хотелось бросить всё, спокойно спуститься к лошадям и ехать в зимовье, которое было совсем недалеко.
Эрден думал так же, но молчал, не желая показаться трусом - для каждого это был не первый медведь, но до этого случая всё обходилось более или менее без проблем. А тут...
Шли медленно, тщательно глядя себе под ноги и на кусты, чуть раскачивающиеся под ветром.
Когда обошли почти полкруга, оба облегчённо вздохнули.
Кажется, ушёл, - предположил Эрден и тут же, из кустов высунулась клыкастая, оскаленная пасть - оба охотника навскидку выстрелили почти одновременно.
Медведь, находившийся метрах в десяти от охотников, получив одновременно две пули в грудь замер на месте, несколько раз дёрнулся, потом, словно очнувшись на время, ещё по инерции прополз несколько шагов вниз к охотникам, распластавшись припал к земле и замер, метрах в пяти от них.
Пулевые патроны у охотников закончились и они, старались оставаться невозмутимыми, хотя внутри сильно переживали совершенно необычное беззащитное состояние, когда ты стоишь с винтовкой в руках, но не можешь из неё выстрелить...
Коротко обменявшись взволнованными репликами, охотники, Лёня и Эрден сойдясь, хотели приступить к разделыванию зверя, но вынув ножи из кожаных ножен, долго стояли на мевсте, не желая приближаться к этому живучему зверю.
Потом решившись, осторожно, следя за тушей неподвижного медведя, подошли вплотную и Лёня, сапогом ткнул в бок живучего, неподвижного хищника, но тот не шевелился!
- Однако, разделывать надо - неуверенно произнёс Эрден, и осторожно прикасаясь к мохнатым лапам, приятели осмелев, развернув зверя поудобнее, поправили ножи на бруске и разобрав длинную тёмно-коричневую шерсть между задних ног, Лёня вонзил нож, собираясь делать первый длинный разрез и вдруг, медведь рыкнул громко и зло!
Оба охотника в испуге отскочили, держа ножи перед собой и долго в напряжении стояли, ожидая нападения ожившего зверя!
Но медведь не двигался...
Лёня вытер рукой вспотевший лоб - если бы он был один, то просто ушёл бы к лошадям, а тут перед другом было стыдно.
И всё-таки, сделав паузу, приятели неуверенно подошли к мёртвому зверю и осмелев, сделали наконец первый надрез...
Потом, с облегчением вздыхая, привычно, не спеша сняли шкуру, помогая себе острыми ножами и кулаками, втискивая их между шкурой и жирным мясом, с нажимом водили их влево-вправо, оттягивая скользкую сальную кожу.
Наконец, отделили шкуру от туши, вскрыли нутро - снаружи были видны пять ран в туловище, а когда вскрыли грудину, то оказалось, что сердце тоже пробито пулей!
Медведь оказался довольно упитанным, с толстым слоем жира под шкурой и кусками нутряного жира на кишках, что по весне встречается не так часто.
Закончив с медведем, Лёня и Эрдэн, довольные неожиданной удачей и ещё возбуждённые после пережитых страхов, оставив мясо на горе спустились к лошадям - там был Жук выбежавший им навстречу и виновато вильнувший коротким хвостом хозяину.
- Ну что же ты? - спросил Лёня собаку, отстёгивая ошейника, но Жук молчал, и только виновато отворачивал морду в сторону...
Мясо спускали вниз на лошадях, но Вьюнок, на подходе к разделанному зверю, почуяв медвежий запах захрапел и стал пятиться задом вниз по склону, приседая и поскальзываясь, высекая подковами искры из торчащих на поверхности камней!
Лёня едва его успокоил и Эрден, опасливо поглядывая на разгорячённого Вьюнка, пока хозяин держал лошадь за повод, загрузил мясо во вьюки и забросил их на спину лошади.
До зимовья решили довести лошадей в поводу и выйдя на дорогу, двинулись небольшим караваном вперёд.
Солнце село и заметно похолодало.
Впереди и вверху по долине, зашумела, загрохотала лавина, а лошади,шли прядая ушами и беспокойно косились назад, на вьюки, задирая головы и скаля зубы.
Не доходя несколько метров до зимовья, Жук, опустивший голову к земле, спокойно бегущий какой-то полу рысью, вдруг бросился в кусты справа от дороги и оттуда вылетел красавец-изюбрь, с молодыми рожками.
Он длинными прыжками перескочил через дорогу и помчался к речке, а за ним, с громким лаем кинулся Жук.
Всё это длилось несколько мгновений и автоматически схватившись за карабин, Лёня тут же вспомнил, что у них нет патронов и выругался, а Эрден занервничал, чувствуя свою вину.
Но ведь медведя они всё-таки добыли и это без сомнения, была удача.
Вскоре, от реки раздался лай собаки - она непрерывно и равномерно тявкала на одном месте.
- Наверное, быка в реке поставил, - со вздохом упрёка, невольно заметил Лёня, уже выходя на большую поляну, посередине которой стояло бревёнчатое зимовье с плоской крышей.
Пока развьючили и расседлали лошадей, пока перетаскали вьюки с мясом медведя к зимовью, спустились сумерки.
В это время вернулся Жук - он был мокрый, облизывался и сразу же лёг в стороне от домика.
Ещё через час, в ночной темноте, перед зимовьем уже горел большой костёр и фигурки двух охотников, на фоне яркого огня, казались чёрными, отбрасывая длинные расплывающиеся тени, когда люди двигались вокруг костра...