А начинал свое чиновничье странствие Акакий Акакиевич
в Таганроге - на знаменитой таможне,
под взором Петруса Императора.
Морская даль. Корабли-шхуны. Пушки на пристани.
Тюки, вина, монеты, пряности... Турецкие усы,
хитрые французы. Пройдохи-греки.
Италианцы на пароходе. Иностранные пашпорта.
Яванские куры со сказочными воротниками,
павлины, бараны и фазаны. В круглом глазе цесарки
Ему видятся - тростники, устье Дона, собака в лодке;
и славное Лепажевское ружье проходит сквозь его руки,
как вода. Нет! Поймал. Приобрел аж за двести рублей;
Ассигнации - как паруса на Азовском море - сверкнули
а исчезли белыми лебедями.
Остались - небо и боль. Не зря он так мерзнет
в Петербурхе, ведь он же - с юга. Но оставим пока.
Он - светлый, молодой, полный сил,
плывет на ялике; лихо правит; на корме - спаниель,
на носу - Лепажевское ружье.
И ему кажется, что он - фараон и плывет по Нилу...
Вот и заветное охотничье место.
Акакий привстал, затаенно протягивает руки к ружью, не глядя:
смотрит вверх, не взлетит ли цапля.
Руки сунулись в пустоту: ружья - нет!
"Упало в воду? Недавно? Может, найду?"
И, конечно - ничего не находит...
Остается - бежать, бежать со стыда,
плыть зигзагами в камышах,
крыться от всех "струфианом",
как покойный и обожаемый
Государь Александр Благословенный...