Давно проблематично увидеть на плаву
мне то, что по привычке я родиной зову.
От мышцами играющей живой округи всей
осталось только кладбище, хранилище костей.
Блаженствуя неистово и маясь наяву
мечтами и молитвами - здесь всё, чем я живу:
пустое и великое, как камни сквозь траву...
Высокая патетика в небытие ушла.
Осталось только в метриках название села.
Признания излишни, как страшен взгляд вперёд,
когда никто не пишет, когда никто не ждёт.