Хандрит поутру голос сиплый,
глухой и с явной хрипотцой.
Его хватает на молитву
за всё, про всё,
скрипя не высоко не низко...
Его капризы зная сам,
начну промывку и прочистку
заржавленного голоса.
Сперва ласкаю тёплым чаем,
варенья ложкой подсластив.
И эта ласка помогает
мурлыкать простенький мотив,
озвучивая постепенно
за вокализом вокализ,
по ноткам, словно по ступенькам
шагать и прыгать вверх и вниз.
Так, обертончиками полнясь
научно, а не как-нибудь,
размялся и окреп мой голос,
давая связкам отдохнуть.
Дыханье затая, вкусил он,
неспешно, бережно прогрет,
пассажей простеньких вполсилы
весь диетический фуршет.
И виртуозно, прихотливо
объять единым духом рад
с кристальной чистотой и силой
весь свой природный звукоряд.
Чтоб мощным, громовым раскатом
заполнив необъятный зал,
неподражаемым вибрато
сражать эстетов наповал.