За первым и вторым я, словно лишний третий,
пожизненно плетусь, в затылки им дыша.
Не может быть, что есть ещё одна на свете
такая ж, как моя, усталая душа.
Ещё покуда жив, фантазией больною
по именам чужим я окликаю их...
Пусть, чуть притормозив, сравняются со мною.
И мы сообразим, как прежде, на троих.