Изорвано небо антеннами-лгуньями
Многоэтажных мышиных нор.
За шторами темными прячутся мумии,
Тайком выметая на лестницы сор.
Вранью обучаясь, у тех, кто неискренен,
Питаясь объедками бледных программ,
Из "ящиков" вечером черпают "истину",
Чтоб утром о ней пошептать по углам.
Гнездятся грехи в тех телах обездушенных -
Кто Бога забыл - не боится грехов,
Их исповедь - желчный поток из отдушины,
Поток облегчающих матерных слов.
Святое - ничто, оскверняя ручищами,
И, грабя когда-то святые места,
Иуды двадцатого века на тысячи
На рынках измерят страданья Христа.
Век нынешний - век одичавших в скоплении,
Век храмов, идущих под серость на слом,
Век мыслей стандартных в стандартах стремления:
Убогие сердцем - убоги умом...
1985 г.
Крест искупления, казнь безответного,
Смерть и прощение Сына предвечного...
Двадцать веков - очень много для смертного...
Двадцать веков, как песчинка - для Вечного.
Вот Он - за наши грехи распинаемый,
Вот Он, просящий Отца за мучителей,
Вот Он - тогда и сейчас отвергаемый,
Вновь призывает с любовью гонителей.
Всё совершилось: Его воскресение,
Царство пришедшее, наше спасение...
Только в спасенных большое сомнение -
Веру найдет? Или вновь отречение?
Разве не так? Неужели Надеждою,
Верой, Любовью сердца наполняются?
Нет! Забиваются гвозди по-прежнему.
Снова Господь на кресте распинается:
Всеми - кто в мире творит беззаконие,
Всеми - кто судит себе в осуждение,
Всеми - кто сердцем не принял незлобие,
Всеми - кто дар не имеет прощения,
Всеми - кто брату желает несчастие,
Всеми - кто Дух променял на утробное,
Всеми - кто в храме принявши причастие,
Выйдя из храма, пинает животное.
Всеми, кто так и не верит в Спасителя,
Жизнь убивая в ином поклонении.
Вами учитель, отвергший Учителя,
С детства уча об ином сотворении...
Крест искупления, казнь безответного,
Смерть и прощение Сына предвечного...
Двадцать веков - очень много для смертного,
Двадцать веков - как песчинка для Вечного...
1986 г.
ПРОРОК
Ты город увидел волшебный, как в сказке,
Но, в городе этом не лица, а маски,
На масках не видно любви выраженья,
Лишь ненависть маски приводит в движенье.
И в городе этом холодном, бесстрастном,
Твой взгляд поражал чем-то чистым и ясным.
Ты истину знал, что подарена кровью,
Хотел эти маски раскрасить любовью...
Тебя разгадали, тебя испугались,
Когда ты страдал - над тобою смеялись.
Ты думал, как жить без тепла и без ласки?..
Ты страх испытал человека без маски.
Погас ты - и воздух наполнился чадом,
Наполнился болью, наполнился ядом.
Зачем уподобившись тем, кто был рядом.
Ты маску надел с ненавидящим взглядом?..