Там, где на восточном щите стоит белая сосна, а одуванчики покрывают придорожное поле, он движется, словно тень, бесшумный и изящный, лазающий по ветвям, нежный и кроткий. С мордой цвета коричневого дерева и с шерстью, подобной ночи, щн проскальзывает сквозь заросли, избегая солнечного света. Он питается ягодами, желудями и личинками, и чешет спину о грубые кусты бальзамина. Он - Сосед, наблюдающий с дуба, который ускользает, словно шепот дыма, когда... грозит шухер.
II. Бурый Медведь
Но там, где бурные реки текут холодно и широко, а горы возвышаются в своей величественной гордости, находится владыка мускулов и ярости, с горбом на плечах, который приковывает его к земле. Он вгрызается в осыпи своими длинными серебряными когтями и ловит лососей своими ужасными лапами. Он суровый и величественный, в своей шерсти цвета ржавчины, - его царство есть царство мощи, тишины, и пыли. Он бродит по долинам, древний и медлительный, и спит на высоких вершинах под глубоким снегом.
III. Белый Медведь
Там, где на земле нет деревьев, ветер - как нож, а море есть пустыня замерзшей белой жизни, Белый Медведь дрейфует как призрак на льдине, с лапами, покрытыми снегом, оставляющими следы на снегу же. Морской охотник, обитающий в черных водах, он крадется сквозь туман самых северных снов. Под его бледной шерстью темная кожа улавливает солнце в стране, где день и ночь - одно целое. Он - король тундры, метели и шторма, великан, идущий там, где компас не ведёт.
IV. Гималайский Медведь
Но далеко на востоке, где растет высокий бамбук и крутые туманные склоны Гималаев, гималайский иль лунный Медведь взбирается по высокой кроне деревьев, с когтями, созданными для лазания по ореховым и прочим деревьям. Серебряный ошейник, белый полумесяц ярко сияют на его груди в ночных тенях. Символ фольклора, мудрости и изящества, он несет ночное небо в одном тайном месте. Хранитель долин, где растут дикие орхидеи, он ходит в тумане, где дуют тихие ветры.
Четыре брата дикой природы, четыре древних короля, связанные ритмом, который приносит каждый год. От болота до ледника, от горы до сосны, они идут по краю человеческого замысла.