Утро выдалось ясным, когда герцогиня отправилась в путь. Дорога тянулась на восток вдоль озера; под колесами дорожного экипажа она казалась бледной и пыльной. За ней к подернутому дымкой горизонту простиралась водная гладь, слепившая глаза, когда на нее падали солнечные лучи. Вдали над озером лениво громоздились облака - мягкие бело-серые башни, которые издалека вовсе не казались предвестниками бури.
Герцогиня наблюдала за ними через открытое окно экипажа.
Она была так молода, что, будь она одета как простая девушка, никто бы не догадался о ее высоком положении. Однако серебряная застежка у горла с фамильным гербом и двое конных стражников, следовавших позади, напоминали окружающим: она - не просто путешественница. Напротив нее сидела няня, внимательно следившая за тем, чтобы перчатки и шляпка герцогини были в порядке, а сама она чувствовала себя удобно.
- Вы простудитесь, если оставите окно открытым, - заметила женщина.
- Совсем не холодно.
- Похолодает.
Герцогиня улыбнулась:
- Вы говорите так каждое утро.
- И однажды я окажусь права.
Позади двигалась остальная часть небольшой свиты: второй экипаж с багажом и припа-сами, четверо конных воинов, конюх и двое слуг, с самого рассвета сетовавших на состояние дороги. Это был весьма скромный кортеж для герцогини, но данное путешествие и не должно было привлекать лишнего внимания.
Ее это вполне устраивало. Ей сказали лишь что они направляются в следующий город, расположенный за лесом. Никто не объяснил, зачем.
Дорога сузилась, огибая озеро. С одной стороны, плескалась вода, а с другой плотной стеной поднимался лес: дубы, березы, сосны, ясени. На опушке, среди высокой травы, зрели лесные ягоды, и повсюду кипела жизнь. Пчела скрылась в колокольчике цветка. Муравьи тащили обрывки листьев под упавшую ветку. Над зарослями камыша мелькнула синяя стрекоза и исчезла. Но смерть тоже присутствовала здесь - как и всегда. В своей паутине неподвижно замер паук. В траве лежала мертвая ночная бабочка; ее крылья уже начали терять окраску. Высоко над поляной, почти не шевеля крыльями, парил в теплых потоках воздуха коршун. Внизу, почуяв запах ягод, из зарослей осторожно выбралась рыжеватая полевка. На несколько мгновений зверек забыл обо всем на свете: подрагивая усами, он подкрался к ближайшему кусту и принялся грызть ягоды, даже не поднимая головы.
А вот коршун смотрел вниз. Огромная птица наклонила крыло, и на мгновение ее тень скользнула по траве. Полевка замерла. Затем тень ушла в сторону, птица продолжила свой круг, и зверек вернулся к трапезе.
Неподалеку разыгрывалась иная драма. На низкой ветке сидел самец варакушки; при каждом повороте его ярко-синяя грудка вспыхивала на солнце. Полностью поглощенный своим маленьким ритуалом, он тщательно перебирал перья на крыле, не замечая, как небо над ним темнеет.
Чеглок уже сложил крылья. Он падал - не летел, а именно падал, словно отколовшийся от неба осколок, - чтобы в самый последний момент резко расправить крылья. Варакушка услышал свист рассекаемого воздуха и успел исчезнуть, метнувшись в лесную тень; меж ветвей затрепетали перья - птица осталась жива лишь потому, что почувствовала приближение смерти за долю секунды до удара. Сокол круто ушел в сторону, и лес сомкнулся за ними.
Никто в экипаже этого не заметил.
Герцогиня снова перевела взгляд на озеро, хотя и не могла бы сказать, что именно ее тревожило. Ничего не случилось. В этом-то и была проблема. Дорога была тихой, лошади шли ровно, стража была начеку, а погода стояла прекрасная. И все же ее не покидало странное ощущение, будто путешествие началось задолго до того, как они покинули дом: словно она пересекла некую невидимую границу, просто сев в экипаж, или словно нечто поджидало ее.
Она посмотрела в сторону леса. Деревья стояли совершенно неподвижно.
- Видишь это? - спросила она.
Нянька проследила за ее взглядом. - Что именно?
- Не знаю.
- Тогда, пожалуй, стоит перестать это искать.
Герцогиня тихо рассмеялась, хотя в глазах ее веселья не отразилось. Впереди дорога ухо-дила под сень деревьев. Не было видно ни других путников, ни дыма, поднимающегося над лесом, и на этом участке пути не слышно было птичьего пения. Тишина казалась неестественно глубокой.
Один из конных стражников поднял руку. Экипаж замедлил ход.
Герцогиня подалась вперед. - Что случилось?
Стражник ответил не сразу. Он прислушивался. Лошади тоже насторожились.
И тут откуда-то впереди, со стороны дороги, донесся звук: три мягкие, почти музыкальные ноты, а затем - тишина. Стражник обменялся взглядом с кучером.
- Наверное, ничего особенного, - сказал кучер.
И все же стражник не опустил руку. Наконец, повернувшись к экипажу, он крикнул: - Миледи, нам следует ехать дальше.
Герцогиня снова взглянула на деревья. На кратчайшее мгновение ей показалось, что между стволами виднеется бледный силуэт - возможно, человек, а может, просто игра света. Стоило ей моргнуть, как видение исчезло.
Няня коснулась ее руки: - Пойдемте.
Герцогиня отступила назад в карету. Снаружи стражник подал сигнал, лошади тронулись с места, и небольшая процессия въехала в лес.
Позади них озеро по-прежнему сияло в лучах утреннего солнца, хотя облака уже медленно и терпеливо сгущались, коршун охотился, полевка кормилась, а где-то в лесной чаще продолжал жить варакушка. Еще глубже, там, где с озера уже не была видна дорога, нечто наблюдало за проезжающими путниками. Оно не стало их преследовать - пока что. У леса были свои тайны, а герцогиня лишь начала путь, который должен был их раскрыть.