Жил-был Том Бомбадил, малый развесёлый:
Где хотел он бродил, по горам и долам;
Сам в зелёном кушаке, кожаных чулках,
Был горячий он джигит, всем на зависть, вах!
(Сам он жил на горе, тёк там и родник,
Вот таков старый Том, мот и озорник!)
Как-то летнюю порой, гуляя, старый Том,
На реке одной наткнулся, вишь, на старым лом.
Убирать его сейчас Тому было в лом,
Вот и стал он плясать кругом аки гном.
Борода у воды, тут на грех всплыла
Золотинка, дочь реки, молода была.
Ловко дёрнула она - плюх в кувшинки Том.
Бултыхаться сам стал как металлолом.
- Эй Том Бомбадил! Ты собрался на дно?
Да там и без тебя всяко-разно полно!
Ты лучше смотри - ты тут всех разогнал!
Я вот маме скажу - тебе будет скандал!
- Эй, послушай, не сердись, милая ундина!
Из застенков ты меня вывела, Дъенбина!
Лучше к маме воротись, и ложися спать,
Среди речных корней есть твоя кровать!
Золотинка - на дно, ну а Том остался.
Отдышался от вод - много нахлебался,
Он под солнце подсел - видно задыхался,
Но не долго, увы, он один остался.
Появился старый Ива и как начал петь,
И корнями он опутал Тома аки сеть.
В дупло Тома посадил и дупло закрыл.
Был Том, Тома нет, где он, Бомбадил?
- Ау, Том Бомбадил? Что так крепко спишь?
Не пройдёт мимо ив даже хоббит-мышь!
Что сидишь, что молчишь, я воды напьюсь,
И дождём изнутри на тебя прольюсь!
- Старый Ива, не шути, лучше отпусти!
Для меня такой сети право не сплести!
Лучше спать-ка иди, как и Золотинка,
Смотрит вон на тебя милая рябинка!
Старый Ива задрожал, Тома отпустил.
Сам свою щель закрыл, аки дуб застыл.
Аж листва замерла Том поправил шляпу,
И по лесу пошёл, поминая папу;
На опушке сидел - там и тень, и свет,
Но никто не сказал Тому-то привет;
Том же песни птиц послушал, шляпу он поправил,
И куда глаза глядели, ноги он направил.
Вились бабочки над ним, опускалось солнце,
Том глядел на него сквозь ветвей оконце.
Вдруг дождь и пошёл, хмурилась природа -
У неё, знают все, нет плохой погоды;
Том решил переждать, и потопал в нору -
Жили в ней барсуки, она и Тому в пору.
Вышел заспанный барсук, заворчал на Тома:
- Что, майар, к нам пришёл? Своего нет дома?
Всё в округе изрыл для жены и деток,
На тебе, Бомбадил, нету наших меток!
- Ну так проводи меня, удалой барсук!
Я от вас увидал много разных штук!
За терновым кустом у вас выход есть!
Ты мне путь покажи, дай мне там пролезть!
А потом спать иди, с ундиною и древом,
Не сожри ты тут всё со своим-то чревом!
Испугались барсуки, отпустили Тома,
На вход выставили знак - их, мол, нету дома.
Сами дрожью дрожат, все забили глиной.
(Клин, забыли они, выбивают клином).
Дождь прошёл, вернулось солнце,
Просветы в небе - что оконца,
Домой вернулся старый Том, ставни распахнул,
На окрестности свои снова он взглянул:
Солнце ушло, и вышел звёздный хоровод,
И месяц песню им пастушью сам поёт.
А внизу лежит тьма. Том свечу зажёг,
И по горницы пошёл - он же полубог!
А вот с улицы ему: - Бомбадил, етить!
Об Умертвии, о мне, смог ты позабыть!
На свободе я опять, вышел из кургана,
И взведён, слышь, курок, снова у нагана!
Я теперь тебя достану, сгною под землей,
Не увидишь Золотинки, тоже мне плейбой!
- А ну прочь! Дверь закрой! В тьму ночную кыш!
Припираться с тобой Тому-мне? Шутишь!
Уноси свои ты кости, не ходи ко мне ты в гости!
Золотинка ж давно спит, старый Ива тож храпит,
От барсуков мне - не гугу,
Пора мне спать - вдруг сон в ногу?
И Умертвие вздохнуло, просто тенью стало.
Вокруг оси повернулось и в ночи пропало.
Улетел Могильный Призрак словно птица-сыч,
И никто его не слышал - вот гэбэшный хрыч!
А лёг спать Том Бомбадил на свою кровать,
Чтобы снова до восхода сны свои считать.
Носом он свои рулады задал, храпака,
И никто не потревожил Тома-чувака!
На рассвете же он встал, встретил солнце песней:
Новый день, вишь, настал - будет интересней!
Кушак натянул свои, чулки-башмаки,
К Золотинке пошел, к брегу у реки.
Вот он, Том Бомбадил, славный старый хиппи!
Куртка новая на нём, башмаки со скрипом!
Дела с Томом иметь никто не желает,
По холмам, по долам, снова он гуляет;
В лодке плавает своей, смотрит на кувшинки,
А под ними не видать славной Золотинки?
В тростниках поёт ундина песни для реки,
Подпевает куртка Тома, шапка, башмаки!
Крепко Том её обнял! Вот переполох!
Дева в реки, только Том он совсем не лох!
Крепко взял он её, и не убежать,
Ну а Том как её взялся целовать!
- Золотинка, ты со мной! - говорит ей Том.
- Для тебя стол накрыт, для тебя мой дом.
Угощенье на столе, на окнах цветы.
Славно так заживём, вместе я и ты!
Свадьбу весело и скоро тут они сыграли,
Как на ней плясали гости, пели, гоготали!
Том вот в праздничный венок вплёл реки кувшинки,
То на радость не ему, а вот Золотинке.
Ирисы и незабудки в её волосах,
Оказались и у Тома - прямо на усах.
Ламп уютен жёлтый свет, и светла постель.
Вышла из туч луна, осветила мель.
Барсуки под холмом на лужайке пляшут,
Старый Ива ворчит: - На мне они пашут!
Под луною река тяжело вздыхает,
Слушая Умертвие, как оно рыдает!
Бомбадилу эти звуки просто не по чём,
Он поставил свою морду чисто кирпичом;
На рассвете же он встал, встретил солнце песней:
Новый день, вишь, настал - будет интересней!
Он сидит на пороге и ногами топает -
Золотинка же при нём, ну и завтрак лопает.