Рейс борта на Новую Землю третий раз отложили на два часа. На острове, видимо, разыгралась обычная для этого времени года снежная буря.
-Ну, что будем делать, Оленька! Так мы с тобой можем просидеть на чемоданах целую неделю,- обращается к своей дочери капитан 3 ранга Огонов.
Вместе с ней он возвращался к своему постоянному месту службы в Белушью Губу из отпуска.
Оленька худенькая пятилетняя девочка с бледным лицом, утомленная переездом в поезде из Питера в Архангельск и четырехчасовым ожиданием самолета, оторвала свои серые глаза от куклы, уложенной на коленях спать, взглянула на отца и хныкнула:- Я к маме хочу, побыстрее.
-Ну, тогда может, ты согласишься не на самолете лететь, а на кораблике. Это, правда, немножко дольше, чем на самолете. Но, с таким прогнозом погоды, кораблик быстрее доплывет. Тем более, ты еще ни разу на корабле и не была. Узнаешь поближе о моей предыдущей службе, представишь себе, как папа ходил по морям на крейсере.
-Хорошо, папа, лишь бы к маме побыстрей! - без особого энтузиазма согласилась девочка.
В каюте "Яузы", корабля ледокольного типа, было очень уютно и тепло.
Николай Петрович помог дочери снять шубку, приготовил ей постель и на всякий случай решил Оленьку проинструктировать по поводу возможной качки.
-Оля, послушай меня внимательно, когда мы выйдем в открытое море, корабль начнет раскачивать. Я - то это все проходил и хорошо подготовлен, а ты в первый раз, так что, послушай папу. Корабельная качка очень похожа на раскачивание на качелях. Ты, наверное, помнишь, ...когда мы с мамой водили тебя на аттракционы, что ты чувствовала, когда я раскачивал тебя на качелях? Они то взмывают вверх, то падают вниз... Вспомнила? Когда летишь вверх, дух захватывает. А вниз - сердце обрывается... Это, конечно, здорово! Но, иногда здесь может присутствовать: головокружение, ком к горлу может подступить, в общем, не очень приятные ощущения. При качке в море происходит то же самое. Чтобы эти неприятности уменьшить, лучше всего не наедаться, то есть кушать по чуть- чуть, глубоко дышать, смотреть через иллюминатор куда- нибудь вдаль. И не акцентировать внимание на своем самочувствии, а думать о чем-нибудь отвлеченном. О маме, например, о своей кукле... Если это не помогает, то тогда лучше подняться на верхнюю палубу, на свежий воздух, и тоже глубоко дышать и смотреть вдаль.
-Хорошо папа, я все поняла. А сейчас я хочу спать.
Николай Петрович помог раздеться дочери и уложил ее в койку.
-Ну, спи моя хорошая, а я схожу, узнаю, когда отплытие, да в буфете куплю минеральной воды...
В портовом буфете Николай Петрович встретил сослуживца Бойцова Жору,
майора медслужбы, розовощекого крепыша с пышными пшеничными усами. Он, как и Огонов, возвращался из отпуска на Новую Землю.
Увидев Огонова, он сразу басовито затараторил: - Колян! Ко-лян! Здо'рово! Просто здо'рово, что мы с тобой попали на эту шаланду. Ну, ты мо-ло-дец!
Дружески ткнув в огоновское плечо кулаком, и выстроив на лице гримасу неподдельной радости, Жора напористо пробасил: - А я думаю, ..с кем думаю бутылку первача скушать. ...Ты один?!- кокетливо намотав на указательный палец кончик своего уса, и хитро сощурив правый глаз, угадывает Бойцов.
Огонов без особого энтузиазма воспринял приглашение накушаться спиртного и на вопрос, неопределенно пожал плечами.
-С женой?!- начинает гадать Бойцов, сощурив оба глаза и ткнув указательный палец в живот Огонова.
Но, Николай Петрович, поджав губы и не проронив ни слова, отрицательно мотает головой.
-С дочкой?!- снова ткнув указательный палец в живот сослуживца, напористо выпытывает Бойцов, - С Оленькой?! - и, заметив, что Огонов слегка кивнул головой, констатирует,- С младшенькой! Есть! Есть! Попал!
Он весело щурится, слегка приседает, бьет себя ладонью по коленке и хихикает, - Это здо'рово! Здо'рово! ...А я вот один! Совсем один! ...Но для Оленьки у меня найдутся хрустящие рогалики. Ты когда нибудь угощал дочку хрустящими, засахаренными рогаликами?
И не дождавшись ответа на свой вопрос, снова затараторил:- ...А какой, Николя, я везу первоклассный закусон!!!
...Бойцов откидывает голову назад, подкатывает глаза и целует кончики всех пальцев правой руки: - Грузди соленые с лучком, ...укропчиком, ...лаврушечкой. А!? ...Прикинь! Отпотевший, из холодильничка стопарик первача - "слеза ребенка", да под груздочки. А!?- Жора, зазывающе, подмигивает и заглядывает в глаза Огонову.
-Ну, в принципе, можно,- как бы вытягивая из себя слова, нехотя, соглашается Огонов, - правда, дочка...
-Да мы ж по чуть- чуть. Только губы намочим! Не переживай!- перебивает Огонова Бойцов и быстро, нетерпеливо растирает ладони в предвкушении выпивки.
-Хорошо, давай Жора, выпьем,- опять как бы выдавливая из себя слова, и, кивая головой, окончательно соглашается Огонов, - Дорога длинная. ...У меня тоже и сало есть и колбаска домашняя...
-Вот и отлично! Вот и хорошо! - дружелюбно хлопает по плечу Николая Петровича Бойцов и начинает суетливо вертеть головой,- Через полчаса, как раз отплывем, ...в моей 19-ой каюте встречаемся. ...А сейчас я исчезаю, растворяюсь! - и уже сделав три шага в сторону дверей, прокричал, - Надо свежим пивком затариться - подзаправиться...
Изобразив на лице гримасу человека только что проглотившего стакан уксуса, Бойцов прошмыгнул в соседний зал...
Огонов зашел в свою каюту. Дочь спала, натянув одеяло на голову.
Вытащив из чемодана сверток с салом, он подошел к столу, развернул бумагу и отрезал бело-розовый кусок. Свет в каюте выключать не стал, на всякий случай.
- Дочь проснется, - подумал он,- чтобы не испугалась спросонок новой обстановки.
Через три часа, выпив на двоих литр первача с пивом, и перемыв в разговоре "косточки" общим знакомым, Огонов, держась за переборки, кое- как добрался до своей каюты.
Из-за сильной качки, выпитого и съеденного, его стало мутить.
Войдя в каюту, Николай Петрович увидел Олю за столом, раскрашивающую цветными карандашами картинки в альбоме.
-Оленька,- стараясь правильно произносить слова, промямлил Николай Петрович,- ты уже проснулась. Вот умница. Теперь папа ляжет, поспит.
Сбросив ботинки, Огонов в брюках и свитере завалился на свою постель.
Качка на этом судне была совершенно не такая, к какой привык Николай Петрович. Крейсер, на котором ходил в свое время по морям Огонов, во время шторма, как огромный утюг, протаскивал под собой три идущие друг за другом волны и раскачивался неспешно, как гигантские качели. А на этом корабле волна тупо била в носовую скулу судна и, казалось, корабль от этого удара на секунду останавливался. Потом его кто-то подхватывал за бока и быстро - быстро поднимал все выше и выше. В этот момент содержимое желудка Николай Петровича так же начинало подниматься вверх...
Потом судно зависало, его переборки начинало бить дрожью от работы оголившихся винтов. Но через несколько секунд оно вдруг срывалось в бездну и, казалось, этому падению не будет конца... Но, в тот момент, когда уже угасала последняя надежда, что падение прекратится, корабль снова получал тупой удар в скулу и, как в нокдауне боксер, на несколько секунд замирал, содрогаясь всеми переборками А затем снова безостановочно летел вверх...
Николай Петрович сел на койку, так как почувствовал, что еще чуть- чуть и
его стошнит...
Оленька, посмотрев на папу, обеспокоилась: - Папа, у тебя очень бледное лицо. Тебя видимо укачало. Постарайся взять себя в руки. Не думай о качке. Думай о чем-нибудь приятном. В такой ситуации лучше не наедаться. Попробуй глубоко дышать и подойди к иллюминатору...
Совет дочери несколько запоздал.
Николай Петрович успел добежать до гальюна и в долгом тягучем желудочном спазме завис над унитазом.
Оленька подошла к стоящему на коленках над унитазом отцу, погладила его по судорожно вздрагивающей спине и с нежностью в голосе сказала:- Папа не думай о качке, представь себе, что ты в нашем парке на качелях. Думай, о чем нибудь хорошем, ...о маме, о моей кукле. ...Не акцентируй внимание на своем самочувствии, ... сейчас тебе лучше всего подняться на верхнюю палубу и глубоко подышать свежим воздухом. Это должно помочь. Папа, и самое главное, обязательно смотри вдаль...