Тканый полог тяжел,
Запах нарда и смол,
Танцовщицы похожи на змей.
Изогнется одна, -
Как мечом пронзена -
И вторая замрет рядом с ней.
Словно кошка на кровь,
Изогнувшись хитро,
Засмеется, глаза затеня.
В дар - по жадной мечте
Каждому из гостей:
"Вот она я! Запомни меня!"
...Зеркала холодны.
Давит тяжесть Луны.
Из сардоникса бусы сняла.
Призывая Ничто,
Бросив руки крестом,
Как на жертвенный камень легла.
Миро - медь, малахит.
Сок граната разлит
Вместо крови - под кожей ее.
Мать - гадалка в порту,
Сумасшедшая; тут
Столь же громко безумье поет.
Шепчет: "Лунная тварь,
Ты, живая, - мертва,
Разорви мою тень на клочки.
Пей струю моей тьмы;
В бездну цвета сурьмы,
Что превыше других, увлеки".
Ухмыляется зверь
В многоглазой листве;
Видно вены - сандал и камедь.
Плиты - скользкий гранит...
Ночью сад норовит
Совершить то, что днем не посметь.
Газ - покровы отнять,
И увлечь, заманя
В темноту сладких смол и корней.
Лишь бы стала земной -
Пусть душевнобольной -
Чтобы слиться в единое с ней.
...Ведьма, глядя в зенит,
Бросит кости, бубнит
О судьбе морякам и купцам.
Все вернется - бедой,
Знает мать. Ну, а дочь -
Зов движений, зрачков и лица.
Сколопендра в груди.
Все, то к ней приходил,
Сумасшествия каплю в себе
Забирали - и прочь,
Чуя бред - за порог
Миро, данницы Твари:
"Убей"...
Амариллис - мольба.
Лапы пальмы. Резьба.
Пир на ложе раскинулся тут.
Хрипло дышит луна;
Плеск танцовщиц, вина -
И слепая старуха в порту.