Аннотация: Марина рассталась с парнем и рассказывает своей подруге Оле о своей горькой женской участи...
СОЛОМЕННАЯ
"Ни за что не женитесь на женщине с волосами соломенного цвета"
(лорд Генри Уоттон, "Портрет Дориана Грея")
"Ниф-Ниф решил, что проще и скорее всего смастерить дом из соломы. Ни с кем не посоветовавшись, он так и сделал. Уже к вечеру его хижина была готова"
("Три поросëнка")
Марина рассталась с парнем, а следовательно, в первые несколько часов об этом знало уже всë близкое окружение девушки: парикмахер Оксана, недовольно всплëскивавшая руками, мать Тамара с её постоянными назиданияии и нравоучениями и, конечно же, лучшая подруга Оля, которая просто не могла не поддержать подругу в столь трудной жизненной ситуации. Началось всë с нескольких залпов слезоточивых потоков по телефону, которые вскоре сменились вселенской тоской, а потом, как в таких ситуациях обычно и бывает, - вселенским гневом. Марина во всех красках описывала Оле свои взаимоотношения с бывшим: тут-то он просчитался, тут не то сказал, а тут и вовсе проявил себя полнейшим дураком. И так много претензий накопилось у неё к нему, словно жили они вместе уже лет пять (хотя на деле провстречались они всего-навсего три месяца), и при каждой новой её истории Оля вздрагивала, как полы платья на ветру:
- Да как же... Да как же он мог, Мариночка? Как же он мог! - восклицала она. - Вы вроде уже так... Даже как-то и сблизились, и сошлись, а он... Того... Всë...
- Вот то-то и "тоговсë", Олечка... Все они "тоговсë", мужчины эти...
День стоял чудесный. Погода словно никак не хотела принимать во внимание ужасное событие, произошедшее сегодня под её сводами. Девушки сидели на лавочке в парке, а мимо них непрестанно сновали люди - люди, люди, люди... Как много было их здесь, и как многого они не знали о том, что сегодня приключилось...
Одна из девушек - та, что с белоснежно-соломенными волосами, что-то яростно доказывала своей скромной темновласой собеседнице в сарафане, которая в ответ только охала и теребила узкую косу... Прямо здесь, в этом парке, происходило нечто невероятное - глубочайший катарсис души, пытавшейся очиститься от того позора, в который её когда-то окунули...
- Я ему значит и "любимый", и "чмоки-чмоки", а он вдруг бац - и перестал на это реагировать! - причитала златовласка. - Ишь, бесчувственный какой! Понимаешь, Олечка, я ему, можно сказать, всю себя... Как бы это... Ах, да! Отдала и раскрыла! А он так к этому отнёсся... Ну прямо как к должному какому... Это уже совсем ни в какие ворота!
- Ой-ой-ой, ну как же так, Мариночка, как же так? - отвечала ей брюнетка. - А вы ведь так красиво смотрелись вместе... Я думала, это судьба! А тут вот как оно вышло...
- Да я тоже думала, что судьба, Оля... Думала... Любила его до беспамятства, до потери пульса, до дрожи в коленках, а он... Поступил подло, как и они все... Не могла я ожидать такого предательства! А с виду вроде приличный человек, состоятельный даже...
- Ты расскажи о нём вообще! Как вы... Ну там... Познакомились хоть?
- Познакомились? Да разве это можно назвать знакомством, Олечка! Он же ж совсем на меня не смотрел, а всë куда-то в другую сторону. А тут вдруг я подошла - и вот те раз! Моментально влюбился!
- Ого-го...
- Вот тебе, Олечка и ого-го! Влюбился по самые уши! А если б я ему так удачно не подвернулась, так и вовсе не влюбился бы никогда! Они ж мужчины что? Всë время мимо смотрят и счастье своё упускают!
- Да-да-да, и то верно, Мариночка, и то... Ну а... Что ж дальше-то было?
- Дальше? А что дальше? Втюрился он и стал меня обхаживать! Ну я, разумеется - ни в какую! Надо же чтоб побегал, помучился, поистязал себя! Я к нему то грудью, то спинкой, то грудью, то спинкой повернусь - а он хитрец, не сдаётся всë да не сдаётся!
- Ну так если ж любит, то зачем сдаваться, Мариночка? Любовь - она ведь штука такая... Как бы... Неподкупная...
- Пф!
Марина вздернула носик и распрямила спину, как бы готовясь к чему-то важному, и выдержала решительную ораторскую паузу.
- Ничего ты, Олечка, не понимаешь, ни-че-го! - начала она, немного оправившись. - У тебя-то и мужчины настоящего никогда не было! Тут ведь правильный подход нужен, к мужчинке-то, чтобы сразу выявить, твой это человек или не твой! Сначала ты его окучиваешь, проверяешь, будет бегать или нет, ну как волной накатываешь и пропадаешь! Если всë прошло удачно, то первый месяц - это месяц ознакомительный; как пробная подписка: ты смотришь, готов ли он ради тебя на всë или не готов, купит или не купит, подарит или не подарит. И если нет - аривидерчи и до свиданья. Но если вдруг проявит он себя успешно, то второй месяц - месяц обстоятельств; ты ставишь своего мужчинку в разные неудобные положения, чтобы узнать, как у него с критическим мышлением - в наличии или нет. Всякое может в жизни произойти, и он должен быть готов ко всему! Но, если он даже и это преодолел успешно (что вряд ли), то третий месяц - месяц страстей; мужчинка твой должен понимать, что ты не распутная девица, а неприступная крепость, взять которую можно только штурмом, а для этого ты должна почаще устраивать ему скандальчики и ссорки, которых раньше и в помине не было, чтобы посмотреть, как он на них отреагирует. Если начнет критиковать и волосы на башке рвать - пиши "пропало", если вдруг прогнётся - он твой кандидат! Мой, как видишь, не прогнулся - и ушёл с концом. Неудивительно...
Оля с интересом выслушала рассказ подруги, и настолько сильное впечатление оставил он в её душе, что она нахмурила темные бровки и принялась нервно елозить ручками по складкам сарафана.
- Мариночка, а я что-то вот совсем не понимаю... Сперва ты говоришь, что любила его до беспамятства, а теперь вдруг... Эти твои месяцы, этапы... Так это ж получается, любовь или не любовь вовсе?
Марина недовольно повела глазками и цокнула.
- Ничего ты, Олечка, не понимаешь в высоком чувстве! Наука такая есть - любовь, и в ней надобно разбираться, коли жить желаешь путëво! Я вот... Сколько ни пытаюсь, а меня вечно все кидают да предают, мужчины эти... Тьфу на них всех! Род у них, видать, такой треклятый... Казалось бы, ну разве много мне требуется? Исключительно любовь - подарки, время внимание... И если мужчинка не может мне этого дать - то разве ж это мужчинка? Так, серость...
На скамейке воцарилось молчание. Только глупые птички резвились в ветвях парковых деревьев, не обращая внимания на предоставленный им только что философский диспут. Девушки погрузились каждая в свои мысли: Оля задумалась о том, как отыскать ей того самого "мужчинку" по методу "трёх месяцев", если у них с Игорем уже скоро полгода, а она ещё даже не приступила к выполнению подругиного плана; Марина же, казалось, вновь окунулась в свою вековую печаль. Её ресницы отбрасывали длинную тень в виде паутины на асфальт и периодически вздрагивали, словно туда приближался паук.
Долго бы просидели они так, если бы не прервал их молчание телефонный звонок. Марина вскочила, принялась лихорадочно рыться в сумочке и, отыскав необходимый предмет, судорожно приняла вызов.
Задумчивая Оля недоумённо посмотрела в сторону подруги.
- Мариночка, это кто?
- Ай, да это Вадик из аграрного! Я с ним пару дней назад познакомилась, позвал меня гулять! Бежать пора, как видишь! Совсем меня скоро сживут со свету мужчины эти!
Оля заморгала глазками.
- Подожди, Марин, какой Вадик? Ты же вчера только рассталась... Или я чего путаю...?
- Ну рассталась и рассталась! А мне что сидеть-посиживать? Я девушка молодая, симпатичная! Да и Вадик - мужчинка деловой, у него машина своя есть! "Девятка", правда, ното ничего, это мы поправим!
- Ты же только утром плакала, что никто тебя не любит и никому ты в целом свете, кроме меня, не нужна?
- Ну вот опять ничего ты, Олечка, не понимаешь! Жизнь дана на то, чтоб куролеить, а не дома с матерью лясы точить! Мне этого по горло хватило! И если ты так и хочешь в девках до старости сидеть, то это дело твоë! А я побежала! Он уже, наверное, ждёт! Ну ничего, дама может позволить себе и опоздать!
И Марина ломанулась вдоль аллеи. Каблуки её звонко застучали по асфальту. Постепенно она стала скрываться из виду за поворотом живой изгороди, и последним, что увидела растерявшаяся Оля, были её соломенные кудри, развивавшиеся и разваливавшиеся на ветру.