Тут ко всем приезжим относились очень хорошо. Приезжие - это деньги, это рабочие места для местных, это занятость, это, наконец, опять деньги. Приезжие - это всемирная слава и известность. Каждую деревушку ведь отфотографируют, да потом еще толстые альбомы по всему миру продаются, а сюда - копеечка капает. По копеечке, по копеечке... А где еще вы видели деревни, где все улицы камнем мощены?
- Я извиняюсь, - обратился ко мне мягким баритоном неслышно подошедший незнакомый мужчина. - У вас здесь свободно?
Свободно в этом ресторанчике было везде по раннему утреннему времени, но ведь и у меня - не занято. То есть, выходит, что свободно. А вопрос был конкретный, и мужик этот ждал ответа, стоя слегка в подобии полупоклона, но не искательном, не зависимом, как половой или официант, если по-культурному, а солидно, чуть приопустив к груди гладко выбритый подбородок, спокойно так и даже уверенно.
- Да, свободно, - ответил я и почему-то добавил. - Проше пана.
- Благодарю, - он сел напротив, аккуратно и привычно раздвинув руками полы длинного пиджака.
Или не пиджак это тут, а какой-нибудь кафтан, что ли? Хотя, какая разница, в конце концов, как называется их местная одежда? Тем более - в последний день.
Тут же материализовался, как из воздуха, юркий смуглый мальчишка в длинном фартуке, поставил перед ним толстостенную яркую в утреннем свете белую кружку с ароматным черным кофе. Под левую руку выложил корзинку со свежими круассанами, наполнившими воздух вкусным запахом горячего печива. И сразу исчез - как и не было его только что.
- Йорк, - опять вежливый кивок в мою сторону.
- Иван. То есть, Айвэн, если по-местному.
Йорк взял круассан, макнул его на мгновение в горячий кофе, аккуратно переправил в рот намокший конец. Прожевал, проглотил, запил, кивнул удовлетворенно. Видно, вкусный кофе. Я-то пил, хоть и с самого утра, пиво. Потому что пиво у них тут всегда вкусное. А еще, потому что это у них раннее утро, и уже вставать пора, и на работу надо кое-кому, а у меня как раз самое время отдыха наступало. Вот и ужинал за завтраком.
- И как вам здесь у нас, Айвэн? - он снова макнул, снова откусил.
Ну, прямо, парижанин какой-то на Елисейских полях ранним весенним утром.
- У вас тут хорошо. Тихо у вас.
- Это - да. Тишина и покой. Бывал я в ваших землях. Очень, знаете, шумно, непривычно. Эти ваши дымогарные машины... Почему вы перестали использовать животных? От них все же гораздо меньше шума, они не такие опасные, да и металла столько не надо.
- Они медленнее, - возразил я, но тут вспомнил, что первые эксперименты и первые машины на основе тех экспериментов как раз были медленнее лошади. Гораздо медленнее.
- Вот-вот, вспомнили, да? То есть, кому-то просто было надо, чтобы вместо животных - железные вонючие и шумные машины. Жесткие. Опасные. Вот просто подумайте: мы тут с вами сидим и спокойно разговариваем. На улице - разговариваем. И аромат - чувствуете? Это вон, в садах, все цветет. Весна. Никто не мешает, не заглушает ни разговора нашего, ни этого прекрасного аромата. Это ведь не запах - именно аромат. Понимаете разницу, чувствуете? А у вас? Ну, сами подумайте...
Я подумал. Тем более, что мясо, которое мне поджарили слегка, с соком и кровью, уже заканчивалось, а в кружке еще было пиво. И торопиться мне сегодня было уже совсем некуда - жил я здесь же, на втором этаже.
- Ну, я же и говорю, что тихо у вас тут, хорошо, то есть.
- Да, тихо.
Он уже смотрел на самое дно своей кружки. Вообще-то мне казалось всегда, что кофе пьют чашками. Тонкими такими, почти прозрачными, фарфоровыми, которые страшно взять в руки - вдруг раздавишь.
Йорк вдруг поднял голову:
- Это вас просто учили неправильно. Тонкие чашки - они же совсем невкусные, понимаете? А когда кружка толстая, с круглым краем, то мало того, что сам кофе вкусен, так еще и ощущение, что ты его целуешь...
- Вы - маг?
Он, что - читает мысли?
- Можно, по-вашему, и так сказать, наверное, хотя... Нет, скорее, не маг я. Я тот, кто за этими самыми магами смотрит. Ну, как вот у вас за порядком - как это...
- Полиция?
- Нет-нет, - он поморщил лоб, вспоминая слово. - Шериф! Вот похожее слово, наверное.
- И звезда шерифская у вас есть? - мне становилось уже немного смешно, потому что уж очень все было не настоящее, по-киношному как-то.
- А как же шерифу - без звезды?
Йорк покопался в карманах и вытащил большую серебряную звезду с семью хитро изломанными лучами в разные стороны.
- Вот, всегда со мной на всякий случай, - и выложил на край стола.
А теперь он должен перейти к цели своего подхода. Попытка вербовки, и все такое... Знакомо и даже немного скучно.
- Что вы, что вы! Какая тут может быть вербовка? Просто мне показалось, что вам не все у нас нравится. Вы и в день приезда были чем-то недовольны. И когда выезжали на исторические места, к памятникам - тоже... Что-то все-таки не так? Вы только скажите, а уж я или устраню, или помогу вам чем-нибудь.
Что ему сказать? Ну, хотя бы так:
- Скажите, а зачем тут вы все время обезьянничаете? Зачем копируете у нас наносное, внешнее, самое для вас ненужное?
- В каком смысле? - он даже откинулся в удивлении на спинку жалобно скрипнувшего стула - килограммов сто двадцать в мужике, не меньше.
- Вот эти веревки и канаты, что натянуты по всем улицам - зачем это? Ведь нет у вас здесь никакого электричества, нет! И проводов никаких вам поэтому не надо! Но тянете везде эту паутину, портите весь вид. Знаете, как потом трудно фотохудожникам эти ваши "провода", эту настоящую сеть с фотоснимков стирать? В чем же смысл? Вон, поглядите, поглядите, - тряс я пальцем, указывая на плотную завесу веревок и канатов над нами. - Вы думаете, так вы становитесь ближе к настоящей цивилизации? Да это же смешно просто!
"Шериф" Йорк даже не повернул голову, не приподнял брови, чтобы проследить, куда я указываю.
- Скажите, Айвэн, а кто вам сказал, что вы, все вы там, - впереди планеты всей? Откуда эта странная мысль, что это мы с вас срисовываем, копируем, "обезьянничаем" всяко? - он поморщился, показывая, как относится к этому "всякому". - Мы все же и постарше вас будем... Не годами даже - веками. Как бы не наоборот все было, а? Или вы, как фотограф, не видите этих проводов в своих городах? И вам там они не мешают фотографировать и творить свои фотошедевры?
- Да, у нас полно этих проводов. Но это - вынужденно. Понимаете, вынужденно! Ток идет по проводам. У нас везде - электричество. Даже простое уличное освещение - электричество. И никакой магии. Вот и вынуждены мы тащить провода от дома к дому, от столба к столбу.
- Ну, предположим, предположим. Итак, у вас - вынужденно. А у нас - просто так? Для красоты, мол, и для цивилизованного вида? Вы это хотите сказать?
- Примерно так, - я допил свое пиво двумя глотками и уже собирался уходить.
- Погодите. Я вам объясню, к чему у нас эти "провода". Или, как вы правильно заметили, "сеть". Посмотрите внимательно, как тянутся эти сети. Где они находятся, и что это означает. Видите, перекрывается весь центр улиц. С одной стороны, вам, как настоящему фотографу, это мешает фотографировать дома, что напротив. Но с другой стороны... Как вы думаете, птицам разным. Ну, там воробьям, голубям - могут помешать наши так называемые "провода"? - он так еще специально голосом выделял эти "провода", что становилось ясным, как ему не нравятся мои слова.
- Птицам? Нет, конечно.
- А летучим мышам?
- Да летучие мыши, между прочим, где угодно пролетят!
- А, скажем, гарпиям? Драконам? Мантикорам всяким? Другим крупным летучим существам?
- Как в сказке, что ли?
- Ну, пусть будет, как в сказке. Традиция такая, предположим, так что скажете?
- Крупным будет неудобно, - признал я. - То есть, было бы неудобно, если бы они...
- Они существуют, потому что иначе бы мы в них не верили, - прервал меня Йорк. - Но есть еще один вид крупных летучих... Очень большая летучая мышь. Понимаете, очень большая. Она сможет пикировать на прохожих? А? Айвэн? Смотрите на меня! На меня смотрите! И на мою звезду!
Черт... Это точно магия какая-то. Сжало-то как. То есть, не сжало, а скорее заморозило Судорога такая во всем теле - ни голову повернуть, ни вскочить, ни голос подать.
- Сидеть! Я же сразу вам представился. И звезду свою показал. Так чего теперь дергаться? А то - ишь! Мешают ему наши "провода". "Сети" наши мешают. Да если бы не мешали, вы бы тут разгулялись, представляю! У вас-то давно все в проводах, да под током. Народ ваш быстро перенял нашу традицию защиты от кровопийц. Провода по столбам... Ишь! А вы часто видели места, где со столбов провода заходят в дом? У вас большие дома. Небоскребы. Ну? Видели? Нет? Только в маленькие избушки на дачах? Думайте, я слушаю вас! Народ ваш ремесленный. Он наши традиции усовершенствовал даже. Электричество - это вещь хорошая не только для освещения, но и для защиты. Проволока - и электричество в ней. А у нас - канаты и магия вокруг них. Вот и остается нам, шерифам, просто ждать в участке, пока сработает, пока поколеблется особым образом защитная сеть.
Он бормотал сердито себе под нос, проверяя одновременно мои карманы и выкладывая на стол все оружие и амулеты.
- Ну, вот, вот и еще... И деньги как раз есть - кабатчик не останется внакладе. И документы - можно будет написать письмо в ваш город. Там ведь тоже есть шериф... Ну, или какой другой чин, которому обязательно нужно знать, кто там по ночам шалил. Проверить надо вашу лежку. Гнездо проверить... А вот, кстати, и ваш экипаж, дорогой Айвэн.
По улице почти бесшумно приблизилась черная карета, окруженная угрюмыми всадниками на черных же конях.
- Пакуйте голубчика, ребята. В камеру его. А я еще комнату проверю.
И уже сквозь закрывающуюся дверь донеслось сердитое:
- Ишь, "провода" ему наши не понравились! Турист! Фотограф!