- Тю! Это ж Грашка со свалки! Вы ей не подавайте, у нее и так все есть! Лучше нам дайте!
Загорелый дочерна мальчишка дергал за рукав мундира капитана Лосса, задумчиво глядящего на девочку лет тринадцати, худую и такую же прокопченную солнцем, как и все здесь. Тут вообще было не место для мундиров. Белый горячий песок, яркое даже не синее, а в бирюзу больше - море. Выцветшее небо светло-голубого оттенка. Жгучее белое солнце. И поджарые, просмоленные, прокопченные какие-то местные жители, бегом носящиеся по мосткам, перетаскивая на "Алпару" груз.
- Вам, значит, надо, а ей - нет? - присел на корточки капитан, по-прежнему смотря в сторону девочки.
- Так есть же у нее все, есть! И платья разные, и еда, и дом - вот там, за свалкой! Ей ведь ничего не нужно - только бы в кораблики поиграть!
И правда, девочка ничего не просила. Она даже не обращала внимания на сошедших на берег моряков. Просто стояла в короткой тени таможни у беленой известью стены и рассматривала их корабль. Внимательно рассматривала, склоняя голову то к левому, то к правому плечу.
- Ну, вот вам на сладкое, - кинул монету пацанам капитан и медленно, потому что быстро тут ходить не получится, двинулся в город.
Город, как город. Наверное, вырос когда-то из простой рыбацкой деревушки, устроившейся в удобном месте. А то, что место удобное, было видно сразу. Жили тут богато. Деревянные дома были обиты темными досками мореного дуба. Стена вокруг города, тоже деревянная, буквально блестела на солнце - ни тебе плесени или гнили, ни проломов каких. На крепких воротах - отчищенные до золотого блеска бронзовые барельефы. Магазинчики со всякими редкостями чуть не на каждом шагу. И пиво в кабаках, как потом хвастались матросы, свежее и холодное.
Капитан прошелся по центральной улице, посидел в прохладе ресторана, выпил чуть-чуть местного бренди, чтобы, как говорил по этому поводу боцман, "уравнять температуры". Нет, все же тропики - это слишком. Правда, это все равно лучше, чем высокие широты, где солнце не греет, а вымораживает кровь, и пить надо там не бренди, вроде как для уравнивания температур, а густой тяжелый ром, чтобы добавить в кровь южной жары.
- Нравится? - спросил он у девочки, неслышно подойдя сзади.
Она, выходит, так и стояла тут, все смотря и смотря на его корабль.
- Ага, - кивнула она, даже не вздрогнув и не повернувшись. - У меня такого еще не было. Четыре мачты!
- Моя "Алпара" - барк, поэтому у нее две грот-мачты. Хотя, это тебе не интересно, наверное?
- А стаксели вы ставите?
- Пока не приходилось. Ветер был попутный, парусов и так хватает, скорости особой никто не требует...
- А со стакселями, наверное, прямо как облако... Краси-иво.
Она обернулась и посмотрела прямо в глаза Лоссу:
- А вы кто - капитан?
- Капитан и хозяин. Это мой корабль. Полностью мой.
Солнце пекло сверху, давило на плечи и голову, прикрытую широкополой шляпой. А девчонка как будто не чувствовала жары. Она снова повернулась к морю, снова посмотрела на корабль:
- У мены такого нет. Краси-ивый.
И убежала. Вот была - и вот нет ее. И к чему с ней было заговаривать? И что она имела в виду?
- Эй, кто тут у вас
Тут же подскочил пацаненок, черный, как из печной трубы:
- Да, сэр?
- Расскажи мне про эту Грашку. Я тебе монетку дам.
- Может, две?
Наглый, конечно, но куда деваться, раз что-то втемяшилось в башку капитана?
- Хорошо, пусть будет две. Но только если все расскажешь, с подробностями.
Они тут говорят, как в театре артисты играют. Машут руками, представляют в лицах. Вот и Грашку эту в лицах представили. Она живет на свалке, вот там, по берегу. Это свалка разбитых кораблей. Где им тут биться? Да дело не в том, где, а - как. Грашка, когда ей приспичит такое, выходит ночью к морю и начинает петь. И она так поет, так поет, что слышно не только в городе, а по всему-всему морю. В городе мамки закрывают двери и окна, загоняют всех в постель и следят, чтобы никто из детей не вылез на улицу. А в море - тут как уследишь? И на ее пение начинают сворачивать корабли. Но море большое, а кораблей в нем все равно мало. Поэтому обычно только один. Ну, два было разок, так об этом весь город помнит. В общем, Грашка поет, корабль поворачивает на ее пение и прет через бухту вот туда, к свалке. И там уже по-разному выходит. Она с кораблями будто играет. Поднимает руки, и корабль как бы между ладонями оказывается. Она - хлоп! И нет корабля. И никого вообще нет. Одни обломки. Или хватает за нос и корму и разламывает посередине. А иногда не трогает, а продолжает петь, пока корабль на полном ходу не врезается в мель. А когда она устает, или если наиграется когда, и спать ложится, тогда уже все городские бегут сюда к морю и собирают обломки и все, что осталось. А если почти целый корабль, так весь его обирают, а моряков по семьям забирают. Она своим пением у них просто всю память отбивает, и они нигде больше не хотя жить, кроме как здесь.
- Ей вроде мой корабль понравился.
- Ну, значит, ночью будет петь, если вы отчалить успеете. А нет, так завтра, значит.
Получив свою плату, пацаненок убежал. А капитан долго смотрел на свой корабль, кладя голову то к левому, то к правому плечу.
Наутро Грашка опять стояла в тени таможни и смотрела, как матросы занимаются уборкой перед отчаливанием.
- Нравится? - капитан опять подошел бесшумно.
- Ага. У меня такого не было. Большой, красивый.
- А хочешь покататься? Мы сейчас груз отвезем, а потом опять вернемся сюда же с заказом. И потом уже - домой. Могу взять тебя с собой.
- Мне нельзя, наверное..., - неуверенно проговорила Грашка. - Я тут нужна.
- Так я же и говорю: туда - и обратно. За неделю обернемся по любой погоде. Что тут за неделю сотворится? Ну? В полдень отчаливаем. Давай, решайся!
Лосс как будто видел маленькие шестеренки и рычаги, крутящиеся и щелкающие в голове у девчонки. Неделя - это же немного совсем. А потом, будет ли еще возможность покататься?
- Я приду! - и унеслась сквозняком за угол и к себе куда-то туда по берегу, по укатанному волнами твердому белому песку.
Ровно в полдень барк "Алпара" отчалил. Экипаж стоял по местам. В связи со слабым ветром подняты были почти все паруса. Грашка стояла на корме и смотрела, как паруса расправляются, надуваются, наполняются ветром и начинают толкать парусник все быстрее и быстрее вперед в открытое море.
А потом был обед в кают-компании, где ей представились, как взрослой даме, все офицеры корабля. И на десерт - сладкое мороженое, после которого так сильно захотелось спать...
...
- Тащи, тащи! Да потихоньку, что мы - звери какие, что ли. На камнях положишь, фляжку рядом оставишь. А больше-то ей ничего и не надо.
Суета. Лязг кабестана. Приглушенные команды. Шлюпка на воде. Весла, без брызг, почти бесшумно окунающиеся в темные воды.
Капитан Лосс, дождавшись доклада первого помощника, лично командовавшего матросами на шлюпке, отметил на карте, тщательно вымеряв координаты:
"Остров сирены".
Пометил знаками опасности и осторожности. Написал сбоку:
"Мореплаватель! Остерегись проплывать возле этого места! Здесь живут чудовища!".
Пора было рассчитывать новый курс.
Его барк никогда не заходил дважды в один и тот же порт.