- Что это у тебя с рукой?
- А что?
Посмотрел на руку. Ого... Костяшки на обеих руках не синие даже, а чёрные с жёлтой каёмкой. Вот почему ночью кости ломило, пальцы крутило! Это не синяк уже, а черняк какой-то с желтяком вперемешку. Это... Да откуда оно всё?
- А фиг его знает, что это. Стукнулся где-то, похоже, - стеснительно убрал он за спину левую руку.
А то ещё начали бы подкалывать, где он так бывает и стукается, что двумя руками сразу?
Ночью снова всего ломало, и крутило кости, и ныли пальцы. После такого по клавишам стучать трудно. А ещё утром с трудом натянул носок - ногу раздуло. Наверное, с вечернего пива. Почки, наверное, слабо работают. Вот и пухнут ноги теперь. Надо поменьше пива пить просто.
- Приболел ты, что ли? Посмотри на себя!
Ну, да... Видок не очень. Вернее - очень даже не очень. Синяки под глазами, будто и спать не ложился. Глаза блестят, как при температуре. А кстати... Голова-то горячая. И мотает по коридору туда-сюда, от стены к стене. Это значит, тридцать восемь, не меньше. Хорошо ещё, что лето. Зимой трясло бы не по-детски, морозило.
- Иди-ка ты домой, парень. Мы тут без тебя справимся, а заразы разной нам в коллективе не надо. Своей хватает. Если что - позвони, тогда и завтра прогуляешь. Потом отработаешь.
Ага. Потом отработаю. Больничный лист у нас брать не рекомендуется. И потом, с чем в больницу идти? С болью в пальцах?
Нет, можно и больничный взять, конечно. И даже оплатят, ничего не скажут. По закону. То есть, по той зарплате, которую официально показывают. Но отношение станет совсем не тем. И потом уже - хоть и вовсе увольняйся.
На ночь пил водку с перцем. Есть такой давний рецепт: наливаешь в стопку холодной водки, а потом в неё сыпешь чёрный перец - с пол чайной ложки молотого. Размешать, чтобы перечная вьюга поднялась - и залпом. Ух... Слезу вытереть, а потом горячего навернуть. Вот, пельменей с бульончиком, сдобренным сметаной - очень вовремя.
По телевизору показывали какой-то вроде детектив, а вроде какую-то документалку. Там герой, чем-то похожий на него самого, разными кривыми дорогами отрывался на крутом джипе от преследующих гаишников. Даже в конце фото крупно показали. Очень похож - прямо, как брат родной. Только вот у самого-то ни прав нет, ни навыков таких и умений. Нет, завести машину сможет, наверное. Если ключи торчать будут из замка зажигания. В кино видел, как это делается. А больше - ничего.
Утром болела спина, кашель раздирал лёгкие. А кашлять было никак нельзя, потому что было очень больно. Кашлянешь - и замираешь от боли. Не дышишь.
Позвонил на работу, сказал тихим и хриплым одновременно голосом:
- Ренат Ибрагимович, извините, пойду я в больницу, пожалуй... Никогда не болел, но прижало что-то слишком как-то.
- Жаль, - сказал после долгой вдумчивой паузы начальник. - Жаль, да. Я тут на тебя рассчитывал. Ну, болей, болей... То есть, выздоравливай, давай.
В больницу позвонил и записался на утро, потому что кто же ходит в больницу днём... Не так ещё припекло, чтобы срочно и немедленно. А то некоторые вызывают неотложку, а там всего-то - температура и кашель. Ну, вколют глюкозы, поддержат слегка, рецепт дадут. А все равно потом идти в больницу.
Утром поймал себя на том, что, хрипя и матерясь сквозь зубы, умело бинтовал опухшую ногу. Как будто делал это регулярно и чуть ли не ежедневно. Бинтовал, так сказать, не приходя в сознание. Что там, под бинтом, даже и смотреть не хотелось. Очень болела спина и бока. Мучил кашель. Температура была - ого-го. Специально проверил, подержав минуту градусник под мышкой. Ну, то есть, не стыдно будет в больницу прийти. Пусть теперь нормальный бюллетень дают. И рецепт для аптеки на нужные таблетки.
Дохромал еле-еле до больницы. То есть, до полуклиники. Тьфу, черт - поликлиники, конечно. На удивление, в коридорах было пустынно. Хотя, лето же на дворе - вот и нет никого. Все слабосильные выехали на природу, а кто в силах - на работе. Кроме него, болезного.
Терапевтша смотрела странно, прикладывая холодный металл к груди и прислушиваясь к хрипам. Потом послала ещё к хирургу зачем-то. Это из-за спины, что ли? Хирург, здоровый мужик, обойдя вокруг, спросил о бинте.
- Понимаете, - ответил тускло, еле шевеля губами. - У меня голова болела...
- Ага, а повязка сползла, значит? То есть, можно даже не смотреть? - криво усмехнулся, мол, понимает шутку.
Чего там смотреть? Тут вон кашель сильнейший, высокая температура, спину ломит, бока болят. Чего ещё на ногу-то смотреть?
- Может, всё-таки посмотрим, а? Раз уж вы к нам сами дошли. Хуже-то я не сделаю? Ведь так?
А кто тебя знает? Может, и сделаешь. Но уже сил спорить просто нет. Слабость дикая, пот заливает глаза, рубаха противно прилипает к спине, голова кружится. Хрип сквозь сжатые челюсти:
- Да смотрите, раз уж вам так интересно.
- А вы пока прилягте на кушетку. Вам будет удобнее, мне будет удобнее.
Ой, зря послушался. Совсем зря. Как только лёг, так сразу закрываются глаза, начинается общее кружение, до тошноты кружение, темнеет резко в глазах - и все. Пропал.
...
- Где я?
- Вот, правильный вопрос - это самое главное в нашей работе. Где-где... В больнице. А вы думали - где?
Он ничего не думал, потому что ничего не понимал. Почему в больнице под белой простыней - ещё понятно. А вот почему у кровати сидит этот тип в форме - не понятно. И ещё пить очень хочется.
- Вы, между прочим, очень интересный человек. Пятый раз я вижу, как вы глаза открываете. И пятый раз вы спрашиваете одно и то же. Стабильность, так сказать. Сейчас принесут попить, сейчас-сейчас. Вы молчите, молчите пока. Мы потом с вами ещё поговорим.
Как же кружится голова!
...
- Вижу, сегодня вам уже почти совсем хорошо... Старший следователь Денис Петрович Калягин. Нахожусь здесь с целью снять с вас показания и потом уже решать, открывать ли уголовное дело.
- Какое ещё дело? - голос не слушается, срывается.
- Так вот вы мне и расскажите, какое! - улыбнулся следователь. - Вы в поликлинику для чего явились?
- У меня температура была, кашель сильный - наверное, воспаление лёгких. Или грипп новый страшный подхватил.
- Да? Минуту, минуту. Вот ваша карта. Так. Грипп, говорите? Сломано два ребра. Обширные гематомы. Почки... Ну, это всегда, когда пинают ногами лежачего. Так кто же и когда вас бил?
- Меня? Да я от работы - до дома. И обратно. И никогда, и вообще нигде...
- А кем работаете, кстати?
- А то вы будто не знаете?
- Мы-то как раз знаем, но нам же чисто для протокола. Опять же, чтобы ясно было: человек в себе, нормален, отвечает адекватно.
- Программистом я последнее время был. Самым обычным программистом.
- Ну, да, так оно и есть. Программист, - следователь Калягин скучно и привычно переложил бумажки. - Так кто же и где вас побил?
- Никто меня не бил. Не помню. То есть, не было такого.
- Ага. То есть, жалоб от вас нет, и по этому вопросу мы дело не открываем... А это вот тогда - что?
Следователь сдёрнул простыню, и пальцем показал на то, о чем спрашивал. Правая нога была в таком, типа, футляре из реек, как в ящике. Чтобы не касалась ничего, наверное. Все еще толстая, синяя. Сейчас только почувствовал, как её дёргает. Как зуб больной. И дырища чёрная. Ого-го... И он ведь ещё с таким сам дошёл до врача. Крепок. Уважуха и восхищение самому себе.
- Э-э-э... Пуля, да? - тут уже не отвертеться, да и насмотрелся похожего в разных играх и фильмах.
- Да нет, тут совсем не пуля. Стрела, похоже. Даже щепки, понимаете ли, вытащили, когда чистили рану. Мелкие такие щепки. Как будто ломали ту стрелу. Теперь-то рана заживать начала, а то ведь чуть не угробила вас, простого программиста. Ну?
А что - ну? Ничего он не помнил. Кроме того, что по утрам дико ломило кости. Вот, синяки на руках ещё были. И бинтовал сам себя. Привычно бинтовал.
- Вы вспоминайте, вспоминайте. Я пока пойду, а вы всё-таки вспоминайте. Завтра ещё будем говорить. Это ведь не просто так - побои. Это уже оружие, получается. Да ещё какое странное... Вспоминайте. А мы пока на всякий случай поставим пост у дверей. Кстати, специалисты заинтересовались этими щепками. Странные они. Не специалисты - щепки ваши. Не знают наши, что за древесина. Вот и об этом прошу вспомнить. Откуда? Что? Как?
Вспоминать?
Да что вспоминать? Сны?
Ничего же и никогда не было!