Аннотация: Веселая сатира о том, как российские парламентарии проходят армейские сборы, пытаясь преодолеть полосу препятствий голосованием, а тактические задачи - пакетом поправок к уставу.
Государственная Дума в едином патриотическом порыве решила: пора. Родина зовет, а френч и лакированные туфли лишь отдаляют народного избранника от глубинного смысла бытия. Было постановлено: военным сборам быть. Местом действия назначили подмосковный полигон, куда три автобуса экстра-класса и доставили цвет российской законодательной мысли.
Уже у ворот части возникло первое, сугубо юридическое разногласие. Депутат от фракции "Справедливая забота" Кузякин, член комитета по бюджету, категорически отказался сдавать личные вещи.
- Позвольте! - гремел он, прижимая к груди кожаный портфель. - Здесь поправки к закону о пчеловодстве во втором чтении! Если их съест ваша полковая коза или, упаси бог, зальет солидолом старшина, пчелы всей средней полосы останутся без правового регулирования! Это саботаж!
Старшина Потапов, человек с лицом из мореного дуба, на пчел плевал. Он молча выдал Кузякину камуфляж размера XXL, в который депутат поместился дважды, оставшись при этом глубоко недовольным качеством швов.
Переодевание превратилось в драму. Выяснилось, что военная форма совершенно не предусматривает фракционных различий.
- Это возмутительно! - шептал представитель оппозиции, пытаясь затянуть тактический ремень вокруг того места, где когда-то предполагалась талия. - Почему левые и правые должны носить штаны одного покроя? Где плюрализм? Где, я вас спрашиваю, право на особое мнение в вопросе ношения носок?
Тактические носки, к слову, стали главным камнем преткновения. Выданные старшиной уставные изделия из сурового хб напрочь лишали депутатов привычного уровня комфорта. Законодатели честно пытались натянуть их на конечности, параллельно изучая напечатанную на упаковке инструкцию. Процесс шел по методике чтения законопроектов: долго, с занудными комментариями и полной потерей смысла к концу. В итоге депутат Милочкин просто потребовал заменить его пару на "ортопедические гольфы с компрессионным эффектом", объявив, что базовый армейский трикотаж ущемляет права его вен на свободное кровообращение.
В одиннадцать ноль-ноль объявили построение на плацу.
По привычке депутаты начали занимать места согласно партийным спискам. Возникла легкая потасовка за право стоять на правом фланге. Председатель палаты, временно назначенный "старшим по бараку", привычно потянулся за микрофоном, но обнаружил в руке лишь деревянный муляж автомата Калашникова.
Плац ответил нестройным гулом. Депутат Хмуров поднял руку:
- По ведению! Прошу слова. Во-первых, команда "Смирно" нарушает мои конституционные права на свободу самовыражения. Во-вторых, регламент построения не был согласован с профильным комитетом.
- Отставить разговорчики! - рявкнул старшина, отчего у трех депутатов помоложе выпали из карманов айфоны. - Сейчас начнется марш-бросок. Три километра. В полной выкладке.
Здесь Дума проявила редкое единодушие. Все фракции мгновенно объединились против общего врага - трех километров по грязи. В воздухе запахло парламентским кризисом.
- Мы не можем бежать, - веско заявил старейший депутат палаты, поправляя съехавшую на ухо пилотку. - У нас нет кворума. Половина коллег еще застряла в каптерке, обсуждая концепцию распределения сухпайков. К тому же, бег в затылок друг другу может быть истолкован как несанкционированное шествие.
Старшина Потапов тяжело вздохнул. За двадцать лет службы он видел многое, но людей, способных заговорить насмерть даже танковый еж, встретил впервые.
- Я не рядовой, молодой человек, я заместитель председателя подкомитета! Запишите себе на лбу!
Старшина Потапов вздохнул еще тяжелее:
- Хорошо. Тогда просто: на первый-второй рассчитайсь!
- Первый! - крикнул Кузякин.
- Второй! - подхватил Милочкин.
- Воздержался! - привычно отозвался Хмуров с задней линии.
Старшина Потапов молча вычеркнул Хмурова из списков живых и перешел к проверке формы одежды. Выяснилось, что депутат Кузякин умудрился надеть тактический ремень через плечо, как ленту выпускника, а берцы завязал на изящный бантик, аргументируя это тем, что армейский узел "душит инициативу на местах".
К обеду сборы вошли в фазу конструктивного диалога. На тактических занятиях по преодолению полосы препятствий депутаты проявили недюжинную смекалку. Вместо того чтобы лезть через трехметровую стену, они создали рабочую группу по изучению возможности ее обхода. После двух часов бурных дебатов стена была признана "нецелесообразной", и ее просто обошли сбоку, единогласно проголосовав за преодоление препятствия в первом чтении.
Особенно отличился комитет по международным делам на стрельбище. Получив патроны, они не стали стрелять по мишеням. Они составили ноту протеста в адрес воображаемого противника, привязали ее к шомполу и пытались запустить в сторону условного забора.
Вечером, в палатке, утомленные тяготами армейской жизни народные избранники сидели на двухъярусных койках. Пахло гуталином, сыростью и дорогим одеколоном, чудом уцелевшим в кармане шинели.
- А знаете, коллеги, - мечтательно произнес Кузякин, разглядывая мозоль на указательном пальце. - В этой казарменной простоте что-то есть. Никаких тебе чтений, никаких лоббистов. Написано "Обойма" - значит, обойма. Вот бы нам такой закон принять. Чтобы коротко, ясно и чтоб старшина за неисполнение в наряд отправлял.
- Не куражьтесь, Кузякин, - отозвался из угла Хмуров. - Завтра чистка оружия. Я уже посмотрел инструкцию. Там столько параграфов, что мы до вечера будем только преамбулу обсуждать. Я лично готовлю пакет поправок к уставу караульной службы. Нельзя же, право слово, кричать "Стой, кто идет?". Это неэтично. Нужно говорить: "Приветствую вас, уважаемый коллега, обоснуйте цель вашего визита на охраняемый периметр".
Из дальнего угла палатки донесся жалобный писк. Это самый молодой депутат, привыкший к системе "умный дом", безуспешно пытался голосом выключить керосиновую лампу: "Алиса, погаси свет. Алиса, отмена. Слышь, Потапов, как у этой штуки убавить яркость?". Ему ответил сочный храп старшины, в котором явно читалось нежелание поддерживать диалог с оппозицией.
Над полигоном опускалась тихая подмосковная ночь. Спали танки, спали пушки. И только в палатке третьего взвода тускло горел фонарик: там, под одеялом, три депутата спешно переписывали устав Вооруженных Сил, искренне веря, что если добавить туда пункт о праве на реплику, воевать станет значительно интеллигентнее. А за окном палатки тихо шумел подмосковный лес, где кукушка уже третий час пыталась закрыть заседание повестки дня, но постоянно натыкалась на особое мнение совы.
*
Также можете прочесть рассказ на моем канале в Дзене:
https://dzen.ru/a/amE3hZJusWxjF-5l