Карпов Леонид Николаевич
Профессиональная деформация писателя

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ироничный рассказ о том, что происходит, когда человек слишком сильно любит свою работу и тащит ее в постель. История о свидании, где вместо обычных нежностей девушке приходится терпеть бесконечные придирки и правила своего мужчины-писателя. Короткий, смешной и жизненный скетч, который поднимет настроение за две минуты.
  Писатель Феликс Борисович не просто занимался любовью - он занимался "экспозицией, переходящей в кульминацию".
  Когда Леночка, его новая пассия, призывно откинулась на подушки, Феликс не бросился в бой. Он замер в дверях спальни, прищурившись, и пробормотал:
  - Слишком много прилагательных в позе. Давай уберем лишнее. Сними браслеты, они перегружают образ.
  Леночка послушно звякнула бижутерией. Феликс приблизился, но вместо страстного поцелуя взял ее за подбородок и задумчиво произнес:
  - Здесь напрашивается метафора. Твои глаза... они как две невычитанные опечатки в любовном романе. Манят и раздражают одновременно.
  Когда дело дошло до прелюдии, профессиональная деформация вышла на пик. Феликс действовал строго по канонам классической драматургии.
  - Погоди, - шептал он, когда Леночка попыталась ускорить процесс, - мы еще не закончили завязку. Зритель должен прочувствовать конфликт интересов.
  Он нежно проводил пальцами по ее бедру, словно вымарывал красной ручкой неудачный абзац. Леночка тихо застонала.
  - Хороший звук, - одобрил Феликс. - Но добавь в него больше экспрессии. Ты сейчас - олицетворение внутреннего монолога героини, которая осознала неизбежность финала.
  В самый ответственный момент, когда ритм стал рваным, как предложения у Хемингуэя, Феликс вдруг замер.
  - В чем дело? - выдохнула Леночка, выгнувшись дугой.
  - Ритмика сбилась, - строго сказал он. - У нас тут пошел какой-то поток сознания в духе Джойса, а я планировал четкий, сухой реализм. Давай еще раз с того момента, где ты "затаила дыхание".
  Леночка, чье терпение уже не просто заканчивалось, а шло под нож цензуры, схватила его за плечи и прошипела:
  - Феля, если ты сейчас же не поставишь жирную точку, я аннулирую твой контракт!
  Феликс Борисович просветлел:
  - Понял. Переходим к катарсису.
  Финал был грандиозным. Леночка лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок. Феликс, скатившись на свою сторону кровати, задумчиво потянулся к тумбочке, достал блокнот и записал: "Сцена удалась, но требуется тщательная редактура в области коленей".
  - Знаешь, - прошептал он, целуя ее в плечо, - на вторую главу у меня уже есть пара свежих идей. Но там будет неожиданный поворот сюжета.
  - Только попробуй вставить туда сноски, - предупредила Леночка, - и я сожгу весь твой тираж.
  *
  Феликс Борисович не подвел: вторая глава началась с того, что он объявил "смену темпоритма" и ввел в повествование элементы саспенса.
  - Теперь, - прошептал он, медленно стягивая простыню, - мы используем прием "ружья Чехова". Если в первой главе на тумбочке стояли сливки для кофе, то сейчас они просто обязаны выстрелить.
  Леночка заинтригованно приподняла бровь, но когда Феликс начал выстраивать композицию с помощью холодного десерта, она поняла: автор явно ушел в жанр магического реализма. Его прикосновения были точечными, как сноски в научном трактате, и вызывали у нее мелкую дрожь, которую он тут же классифицировал как "удачный курсив".
  - Феля, - выдохнула она, когда он перешел к особенно смелым метафорам, - ты сейчас пишешь шедевр или просто тянешь объем?
  - Это расширенная редакция, - не отрываясь от процесса, отозвался он. - Я исследую подтекст. Твоя кожа - это чистый лист, и я чувствую, как на нем проступают водяные знаки страсти.
  Когда Феликс внезапно сменил диспозицию, перевернув Леночку, она возмутилась:
  - Это еще что за сюжетный ход?
  - Нелинейное повествование, дорогая. Взгляд на ситуацию с другой точки зрения. Это придает истории глубину и объем.
  В момент самого яркого развития сюжета Феликс вдруг зашептал ей на ухо эпитеты такой силы, что цензура бы не просто покраснела, а самовоспламенилась. Он перестал быть сухим редактором и превратился в поэта-декадента, для которого каждый стон партнерши был рифмой, а каждое движение - безупречно выверенной строфой.
  Когда наступил долгожданный эпилог, Леночка чувствовала себя так, будто по ней прошлись катком мировой классики. Феликс лежал рядом, блаженно закрыв глаза, и шевелил губами.
  - Ты что, молишься? - спросила она.
  - Нет, - ответил он, - придумываю аннотацию для задней обложки. Что-то вроде: "Захватывающее дух приключение, которое заставит вас забыть о сне и грамматике".
  Леночка лениво потянулась и прикусила его за мочку уха:
  - Знаешь, автор... У этой истории явно напрашивается трилогия.
  - О! - Феликс Борисович подорвался на локтях. - Тогда нам срочно нужен промежуточный клиффхэнгер!
  *
  Феликс Борисович решил, что истинный мастер не уходит со сцены без "авторского послесловия", и плавно переместил действие в ванную комнату.
  Здесь царила эстетика нуара. Густой пар заменял сигаретный дым, а струи воды из душа ложились на кафель ритмично, словно стук пишущей машинки в ночи. Феликс зашел в кабинку к Леночке, держа в руке не мочалку, а "инструмент для полировки стиля".
  - В этой сцене, - провозгласил он, смывая остатки предыдущей главы, - мы должны достичь абсолютной прозрачности смыслов.
  - Феля, просто намыль мне спину, - попросила Леночка, чей образ уже слегка расплывался в тумане.
  - Ты не понимаешь! Это же финальная вычитка! - воодушевился он. - Мы убираем все шероховатости, шлифуем эпитеты... Смотри, как вода подчеркивает твой силуэт - это же чистый модернизм, никакой воды в тексте, только суть!
  Он начал водить мыльной губкой по ее спине, задерживаясь на изгибах так, будто проверял пунктуацию. Когда его руки скользнули ниже, Леночка прижалась к нему, и Феликс почувствовал, что его творческий кризис окончательно капитулировал перед "потоком вдохновения".
  - Осторожно, - шептала Леночка, закидывая руки ему на шею, - у нас тут очень скользкий сюжетный поворот.
  - Это не баг, это фича! - выдохнул Феликс, прижимая ее к холодному кафелю, что создавало идеальный драматургический контраст с его горячим дыханием.
  В какой-то момент, когда пар стал настолько густым, что за ним скрылись бы даже самые смелые метафоры, Феликс Борисович достиг своего личного "Гранд-финала". Он замер, уткнувшись лбом в плечо Леночки, и выдал:
  - Все. Книга закончена. Ухожу в бессрочный творческий отпуск. Минимум на пятнадцать минут.
  Выйдя из душа и завернувшись в махровое полотенце, как в суровую критику, он посмотрел на Леночку и добавил:
  - Знаешь, я тут подумал... У этой истории слишком открытый финал.
  - И что это значит? - подозрительно прищурилась она.
  - Это значит, дорогая, что завтра мы приступим к экранизации. А там, сама понимаешь, бюджеты больше, дубли длиннее и гораздо меньше цензуры.
  Леночка улыбнулась и бросила в него подушкой:
  - Гений ты мой непризнанный... Иди уже спать, а то завтра на "съемочной площадке" будешь выглядеть как массовка из зомби-хоррора.
  Феликс лег, закрыл глаза и, уже засыпая, пробормотал:
  - Главное - не забыть... про продакт-плейсмент... про завтрак в постель...
  Он уже почти провалился в сон, когда Леночка шепнула ему на ухо:
  - Кстати, автор, я тут набросала пару правок... встретимся в сиквеле.
  * Также читайте рассказ на Дзене: https://dzen.ru/a/aXxQkcxWxS5mEOy7?sid=186904879519971
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"