Картер Ник
Кровь ятагана

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  
  
   Ник Картер
  
   Кровь ятагана
  
   Blood of the Scimitar
  
   Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
  
  
  
   Первая глава
  
   Невыносимо холодный для мая ветер пронесся по переулкам лондонского района Бейсуотер. Шел мелкий, туманный дождь, который в конце концов мог промочить человека до нитки.
   Но ни ветер, ни дождь не разбудили Перки Ллойда от пьяного сна. Причиной было что-то другое, хотя его затуманенный мозг не мог ему сказать, что именно.
   Перки ненавидел просыпаться в морозную, сырую ночь. Во всяком случае, ему не нравилось просыпаться в маленьком уголке между мусорными баками. Он осторожно выглянул наружу. В кромешной темноте, где не было ни одной неоновой вывески, освещающей окрестности, было что-то странное. Должно быть, прошлой ночью было необычно громко, потому что шум доносился до него. Иначе он бы не вышел бы сюда, а каким-то образом добрался бы до Темзы, где он жил под одним из мостов. Он осторожно пошарил в поисках бутылки, которую аккуратно поставил перед сном.
   Перки всегда начинал день с небольшой выпивки.
   Он шаркал руками, скользя по газетам, которые положил под себя, и дальше по скользкому асфальту под мусорными баками. Он содрогнулся, вспомнив, как однажды, ища таким же образом свою бутылку, столкнулся с крысой — волосатым, насквозь промокшим животным, которое в отчаянии сильно укусило его за палец.
   Затем его ищущие пальцы нащупали холодное стекло бутылки, и он с облегчением вздохнул, поднял ее и потряс. Бутылка была почти наполовину полна. Дрожащими руками он поднес ее к губам и выпил, все еще нервно глядя в узкий переулок.
   И тут он вдруг услышал всё это – щебетание воронов. Неуверенные шаги и звук удара тела о стену дома сначала с одной, а затем с другой стороны узкого прохода.
   Перки знал этот звук. Бог знает, он часто сам его издавал, когда в своем блаженном опьянении пытался дотащить себя до одного из своих обычных мест для сна.
   В следующее мгновение он увидел его — невысокого, худого мужчину с редеющими черными волосами, зачесанными назад, и темным, лисьим, заостренным лицом. Он был похож на араба или, может быть, на индийца, подумал Перки. Но это не могло быть правдой, подсказывал ему мозг — ни индийцы, ни арабы не пьют алкоголь. Затем он увидел, как кровь стекает между пальцами руки, которую мужчина держал, прижатой к его животу.
   Мужчина заметил его в тот же момент. Перки попытался спрятаться в своей норе между мусорными баками, но в следующее мгновение мужчина оказался прямо перед ним.
   — Ты нищий, — хрипло прошептал мужчина. — Один из бездомных, нуждающихся в деньгах.
   — Да-а… и что с того? — подозрительно спросил Перки, пытаясь отстраниться как можно дальше от конверта, который протянул ему мужчина. — Араб, подумал он. Его акцент был безошибочно узнаваем. Перки годами покупал наркотики у арабских наркоторговцев.
   – Возьми этот… конверт, дружище. Отнеси его по… указанному на нем адресу, спроси Мохаба. Отдай ему конверт, и он… даст тебе денег.
   Прежде чем Перки успел послать этого человека к черту, конверт упал ему на колени, и тот ушел.
   — Сумасшедший… — пробормотал Перки, наблюдая, как мужчина свернул за угол.
   Тем не менее, он спрятал конверт под поношенную рубашку и покинул свое укрытие среди мусорных баков. Однако, не сделав и шага, он тут же получил удар сильными руками, которые с силой швырнули его к кирпичной стене.
   Этот мужчина был высоким, худощавого телосложения, но с широкими плечами и ледяным, неприятным взглядом.
  
   – В какую сторону он побежал?
   — Кто, господин? О чём вы говорите?
   – Тот парень, который только что пробежал через переулок. Его невозможно было не заметить. В какую сторону он бежал?
   – Направо, хозяин – в сторону залива.
   Мужчина отпустил его и отвернулся, но тут же удержался и снова резко рванулся назад. – Вы же не видели, чтобы он что-нибудь выбросил, правда?
   – Нет, господин… клянусь. Он просто пробежал мимо.
   Пронзительный взгляд мужчины на мгновение задержался на лице Перки, словно он хотел запомнить его черты. Затем он убежал.
   Перки быстро схватил свою бутылку и выбежал из переулка в противоположном направлении, по пути похлопывая по конверту, который он спрятал под рубашкой.
   Деньги, — сказал тот парень , — эта мысль крутилась у него в голове. — Ну, может быть, лучше подождать несколько дней, прежде чем отдавать. Может, к тому времени дело немного успокоится, что бы это ни было .
  
   Агент Моссада Ирвинг Ламас почувствовал себя неловко при виде увиденного, но отказался отвернуться. Именно он заплатил бандиту за избиение старого пьяницы, потому что сам не мог решиться на подобное, но он чувствовал, что его долг — хотя бы остаться и стать свидетелем происходящего.
   Частного детектива, которого он нанял, главным образом потому, что тот никогда не задавал вопросов, звали Саймон Готч. Он был широко известен в этой части лондонских трущоб, потому что когда-то сам здесь жил.
   Когда Ламас наконец нашёл курьера двумя ночами ранее, письма у него уже не было. С тех пор он тщетно искал его на улицах и в переулках, по которым тот, должно быть, скрылся перед тем, как упал, но ничего не нашёл.
   Именно тогда ему пришла в голову хорошая мысль.
   Время было на вес золота, поэтому ему пришлось нанять помощника.
   — Вы хотите, чтобы я нашел одного пьяницу в Бейсуотере? Готч спросил: – Это будет нелегко, приятель, но я постараюсь.
   И Готч выполнил задачу в течение сорока восьми часов, которые дал ему Ламас.
   Готч назвал этого парня Перки, бывший каторжник и моряк, а теперь вор и пьяница. На вид он выглядел жалким, избитым развалиной: рваная, грязная одежда и многодневная щетина. В глубоких бороздках от кончиков носа до самого рта виднелась грязь, он выглядел изможденным и обессиленным, но мужества ему не недоставало. Он упрямо отказывался рассказывать, что сделал с конвертом, который ему сунули в руки.
   Почему?
   Единственное объяснение заключалось в том, что Перки боялся людей, которым доставил конверт, больше, чем Готча и Ламаса. По крайней мере, так Готч объяснял его упрямое молчание. «Ты ничего от него не добьёшься, приятель, если не убедишь его, что мы ещё круче этих парней».
   – Ты сможешь заставить его заговорить, Готч?
   – За двести фунтов я заставлю его петь, как канарейка, приятель.
   – Тогда сделай это.
   И Готч взялся за дело, сжав кулаки, в тонких кожаных перчатках, с головой, коленями и в остроносых ботинках.
   – Боже мой, ты его убиваешь!
   Готч лишь глухо зарычал, схватил полубессознательного мужчину за волосы и поднёс его лицо к своему.
   — Ну что скажешь, Перки?
   – Наклони его вверх, Готч.
   Ему нанесли удар коленом в пах и пару сильных ударов в область почек, отчего он упал. Ламаса чуть не вырвало, но Готч не позволил себя остановить. – Просто успокойся, приятель. Я знаю, сколько эти парни могут выдержать. Но ты, наверное, знаешь, что нам придётся делать, когда мы выжмём из него информацию. Детектив провёл двумя пальцами по его шее, и это нельзя было истолковать неправильно.
  
   — Что за чертовщина? Ты, должно быть, с ума сошел, чувак?
   — Нет, мистер, это вы сошли с ума. Этот негодяй знает мое имя. Если мы оставим его в живых, завтра весь Лондон будет кричать, что это я его избил. Вам все равно, вы можете просто уехать из страны, а я останусь здесь.
   Ламас вздохнул. Он знал, что сможет бросить Готча так же легко, как и что угодно другое, но также понимал, что не хочет этого делать. Ему нужно было, чтобы тот сделал за него грязную работу, а потом он сам пожнет плоды своих усилий, вернувшись домой в Тель-Авив.
   Как и прежде, в этот момент он пожалел, что не послушался матери, когда Моссад вербовал его. Твой отец, да, он был настоящим саброй, человеком, который сражался и проливал кровь за нашу страну. Но ты, Ирвинг, человек мягкосердечный, которому следовало бы бороться за сохранение человеческой жизни, а не отнимать её. Не ввязывайся в это – сосредоточься на изучении медицины .
   Готч вернул его к реальности, потряся. – Эй, приятель, как дела? Мне продолжить?
   - Да.
   Перки снова пришёл в себя, и Готч продолжил. Час спустя они получили то, что искали.
   Конверт был доставлен некоему Мохабу Бен-Али в гостиничную квартиру на Чаринг-Кросс-роуд. Бен-Али жил там под именем Мохаб Шагнон, марокканский бизнесмен.
   Несмотря на то, что Перки был неряшливым пьяницей, у него были острые глаза и длинные уши.
   Готч обратился к Ламасу. – Довольны?
   - Да.
   – Хорошо. Частный детектив достал пистолет калибра .22 с глушителем. – Тогда твоя очередь.
   – О боже! Готч…
   — Послушай, приятель. Мы оба получили то, что хотели. Теперь у нас остался мстительный старый негодяй, который знает нас в лицо и мое имя.
  
   Ламас вытащил из заднего кармана пачку банкнот и отделил от неё купюры на триста фунтов. «Вот вам бонус».
   — Черт, — сказал Готч и выпустил три пули в затылок Перки.
  
   Свет в коридоре отеля был приглушен наполовину. Мохаб Бен-Али осторожно выглянул в щель в двери. Он едва мог разглядеть ряд обуви, выстроенной для чистки перед дверями на другой стороне коридора. Он повернулся и кивнул рыжеволосой женщине, стоявшей позади него.
   – Тогда у тебя есть свободный проход, дорогая.
   – Увидимся ли мы еще?
   — Конечно. Я часто бываю в Лондоне.
   – Ну, я не такая.
   – Дорогая, я бываю в Париже так же часто, и у меня есть твой номер телефона. А теперь беги прочь, пока не пришел работник отеля забрать туфли.
   Его губы механически коснулись ее щеки, когда она прошла мимо него. Она слабо и застенчиво улыбнулась и, босиком, побрела по коридору, держа туфли в одной руке, а элегантную вечернюю сумочку, расшитую бисером, — в другой. Бен-Али стоял в дверном проеме, наблюдая за ней, пока она не свернула за угол. Затем он молча закрыл дверь.
   Он устал, очень устал после этой молодой женщины. Она оказалась не проституткой, а разочарованной женщиной, замужем за одним из его деловых партнеров, пожилым мужчиной. Если бы он был внимательнее, то, возможно, заметил бы, что тихий щелчок захлопнувшегося дверного замка не был слышен.
   Даже просто пригласить женщину к себе в номер было рискованно, но, черт возьми… нельзя же жить каждую минуту своей жизни исключительно ради этого дела. Конверт, вероятно, хранился в надежном месте. Завтра он передаст его своему русскому связному, и дело будет закрыто. Бен-Али уронил свой парчовый сюртук на ковер и поблагодарил богов за то, что он всего лишь простой посредник, а не действующий агент. тем, кому приходилось соблюдать гораздо более строгие правила техники безопасности, потому что от этого буквально зависела их жизнь.
  
   Ирвинг Ламас стоял в коридоре, прижав ухо к дверному косяку. Когда он перестал слышать что-либо изнутри номера, он достал из кармана маленькую квадратную пластиковую карточку и вставил ее в щель в двери, чтобы отогнуть защелку. Тишина, как у кошки, он прокрался через гостиную, и по пути к двери спальни схватил подушку с дивана, достал из кармана маленькую бутылочку и щедро вылил ее содержимое на подушку.
   Мохаба Бен-Али разбудил не звук, а неосязаемое ощущение надвигающейся опасности. Он открыл глаза и, жадно дыша, увидел темную фигуру, склонившуюся над кроватью. Он отчаянно попытался подняться, но что-то закрыло ему лицо и прижало голову к подушке. Его крики о помощи были заглушены, и удар, нанесенный нападавшему, промахнулся. Что-то мягкое и влажное, с неприятным затхлым запахом, надавило ему на нос и рот. Ему удалось схватить противника за руку, но это лишь усилило давление на лицо. Он попытался задержать дыхание, но это было невозможно надолго, и когда он заставил себя отдышаться, странное жгучее ощущение заполнило его рот и горло.
   Он почувствовал, как сила буквально утекает из его конечностей, и ему показалось, будто его затягивает в бездонную, черную бездну...
  
   Он не спал, но с трудом двигался. В голове у него была тупая, пульсирующая боль, а во рту — отвратительный привкус рвоты. Горло было настолько сухим, что глотать было больно. Наконец он заставил себя сесть. В спальне и примыкающей к ней гостиной горел свет, и Бен-Али точно знал, что он был выключен, когда он ложился спать.
   Затем он вспомнил о нападении.
  
   С болезненным стоном он скатился с кровати и, пошатываясь, поднялся на ноги.
   Ящики и шкафы были открыты, большая часть их содержимого разбросана по полу. Его чемоданы тоже были открыты, и было очевидно, что в них кто-то рылся. На прикроватной тумбочке лежал его бумажник. Одна только мысль о том, чтобы поднять его, вызвала у него приступ тошноты.
   Его бумажник был пуст. Золотые наручные часы, запонки и булавка для галстука с овальным рубином красивой огранки тоже исчезли.
   «Конверт!» — прокричал внутренний голос.
   С огромным усилием воли он, шатаясь, дошёл до гостиной и упал на колени рядом с журнальным столиком. Его чуть не захлестнула тошнота, когда он наклонился, чтобы заглянуть под его столешницу.
   Слава Аллаху! Конверт был на месте. Он был цел, и две полоски скотча, прикреплявшие его под столешницей, выглядели нетронутыми.
   Бен-Али почувствовал волну облегчения, когда разорвал конверт и осмотрел его. Он был спасен. Оказывается, это был всего лишь обычный гостиничный вор, на которого он был нанят…
  
  
   Ник Картер появился у двери еще до того, как сработал звонок.
   - Да?
   – Это я, Ламас.
   Картер дернул за цепочку и отпер дверь. Агент Моссада быстро проскользнул в дверной проем. Покрасневшие глаза Ирвинга Ламаса с предельной ясностью выдавали, что он не спал последние несколько дней. Он бросил портфель на журнальный столик и плюхнулся в одно из мягких кресел.
   Картеру было знакомо это чувство. Он сам испытывал его сотни раз. Его опыт также подсказывал ему, что молодой агент Моссада не обладает необходимыми ресурсами, чтобы в долгосрочной перспективе противостоять давлению, которое оказывали на него его начальники и правительство.
   – Выпить?
  
   — Спасибо, мне это нужно, — кивнул Ламас. — Где она?
   – В ванной. Она сейчас будет здесь.
   – Я уже здесь.
   Рейчел Кагин, в утреннем халате, облегающем ее стройное, но пышное тело, и в маленьких тапочках, провела расческой по мокрым волосам, направляясь к двум мужчинам, и опустилась на стул напротив Ламаса.
   Ей ещё не было тридцати, но уже чуть больше двадцати пяти. У неё были длинные, почти сине-чёрные волосы и пара тёмных, сверкающих глаз. Художнику было бы трудно придумать какое-либо изменение, которое могло бы подчеркнуть чёткие, классические линии её лица. Она также была одним из самых хладнокровных, дотошных и эффективных агентов израильской разведки. Картер никогда раньше с ней не работал, но перед вылетом из аэропорта Кеннеди накануне вечером у него была возможность ознакомиться с её послужным списком в филиале AXE в Нью-Йорке. Она работала на Моссад с восемнадцати лет, и её послужной список был весьма впечатляющим.
   Картер познакомился с ней два часа назад, когда прибыл в ее роскошно обставленный номер в шикарном отеле Andromanches в Ницце, и восхищение и уважение, которые оба агента испытывали друг к другу, были искренними и взаимными.
   — Добро пожаловать в Ниццу, — сказала она своему коллеге.
   — Спасибо, — ответил Ламас с тихим, усталым вздохом.
   — Ну что? — спросил Картер, протягивая ему стакан.
   Ламас выпил примерно половину залпом, а затем поставил стакан, чтобы открыть портфель.
   – Фотографии бумаг в номере Бен-Али в Лондоне получились удачными. Вот перевод. Он вручил каждому пачку машинописных страниц формата А4, а затем откинулся на спинку стула, чтобы закурить сигарету. – Я всё устроил так, чтобы всё выглядело как обычное ограбление отеля. Мы почти уверены, что Бен-Али тут же воспользовался этой возможностью. Это было в его собственных интересах. Вот их перевод.
   Картер окинул взглядом напечатанные страницы и тихонько насвистывал.
   — Да, — сухо ответил Ламас. — В нём есть вещи, о которых мы даже не знали… до сих пор.
   В документах содержалась вся информация о мерах безопасности, которые были приняты в отношении шейха Менбали Эль Кассьера, — вплоть до тщательно составленного списка имен его личных телохранителей. А также точный график передвижений шейха на следующий месяц, когда он будет находиться в Европе.
   – Они могут использовать эту информацию только для одной цели, – отметила женщина.
   — Верно, — сказал Ламас. — Это было покушение на убийство.
   — Да, но почему? — спросил Картер.
   «Я тоже этого не знал», — сказал Ламас, слегка потирая виски кончиками пальцев. — «Пока вчера вечером не связался с Тель-Авивом. Похоже, наше правительство в течение последнего года вело секретные переговоры с Касьером».
   – Неужели он намерен предать своих арабских соотечественников?
   – Что-то в этом роде. В обмен на нефть – а Израиль в ней отчаянно нуждается – он просит нашей защиты, которую ему было бы проще простого получить. Похоже, он доверяет нам больше, чем своим арабским соседям, с которыми последние три года у него своего рода межплеменная вражда.
   — Они хотят убрать его с дороги и захватить его небольшой эмират и его богатые нефтяные месторождения?
   – Так это и может выглядеть. Это одна из причин, почему тебя взяли за это дело, Рейчел. Кассье и слышать не хочет ни о ком, кроме своих личных телохранителей.
   «А как же я?» — спросил Картер.
   – Вы американец, мистер Картер, потому что у нас есть предположение, что вы, возможно, сможете каким-то образом проникнуть в светскую элиту, состоящую из молодых, красивых и особенно богатых людей из высшего общества, которыми он себя окружает. Я объясню это подробнее чуть позже. Суть всего этого в том, что шейх согласился со всеми нашими условиями, и соглашение будет подписано в один или несколько дней. В другой раз в течение следующего месяца. Место и время подписания соглашения Кассье сообщит нашим сотрудникам только за двадцать четыре часа до этого.
   Картер посмотрел на лежащее перед ним расписание. «Так вот в чем суть этого маршрута?»
   Ламас кивнул. – Мы почти уверены, что другая сторона точно не знала о решении шейха предпринять этот шаг…
   — И они не убьют его, пока не узнают наверняка, что он перешёл к нам, — закончила Рейчел Кагин. Она встала и взволнованно зашагала по комнате. Тяжёлый шёлк её халата шелестел при каждом шаге. — Поэтому наша задача — проникнуть в его жизнь и выяснить, кто убийца... и когда он намерен нанести удар.
   — И предотвратить покушение, — сказал Ламас.
   «Вы хоть представляете, кто получил этот контракт?» — спросил Картер, закуривая сигарету.
   – Мы считаем, что это Муамед Квадиш.
   «Лиса? » — прошипела Рейчел.
   — Именно так, — кивнул Ламас. — Ты его знаешь, Картер?
   — Я о нём слышал, — сухо ответил агент АХЕ. — Он родился в Бенгази, но получил образование в Москве. Позже вернулся в Ливию, но подозревается в том, что работает на Москву. Он один из лучших.
   – Верно. Но он редко сам принимает участие в убийствах. Обычно он остается в тени и сам не участвует – и его планы до сих пор редко проваливались.
   – Вот почему никто до сих пор не смог сказать, как он на самом деле выглядит, – добавила Рейчел и снова откинулась на спинку кресла.
   — Можете ли вы рассказать что-нибудь о том, кто стоит за этим и кто дергает за нитки? — спросил Картер.
   Ламас пожал плечами. «Бог знает. Квадиш не привередлив в выборе работодателей. Мы знаем, что он постоянно ездит в Ливию и обратно, и, по данным вашего ЦРУ, его подозревают в поставках большей части взрывчатки, используемой в Бейруте в данный момент. Большая часть поставок поступает из стран «железного занавеса», а Квадиш отвечает за транспорт. За последний год он объездил весь Ближний Восток – нам даже кажется, что в прошлом месяце он был в Тель-Авиве.
   — Хорошо, — сказал Картер, наливая себе в стакан. — Значит, мы обязательно вникнем в жизнь Кассьера и выясним, кто, возможно, является убийцей. Но ты же говорил, что я особенно подхожу для этой работы?
   – По двум причинам. Во-первых, вы аккредитованы как иностранный корреспондент компании Amalgamated.
   Картер кивнул. Объединенная пресс-служба была подставной организацией, используемой AXE — сверхсекретной американской разведывательной службой по всему миру. В прошлом она доказала свою эффективность в качестве прикрытия, и аккредитация для прессы открывала большинство дверей, не привлекая особого внимания.
   «Кассьер обожает освещение в прессе, — сказал Ламас. — Но это должно быть правильное освещение. С ним повсюду целая свита репортеров, но только тщательно отобранных. Мы постараемся устроить вас в туристическую компанию в качестве репортера, а Рейчел — фотографа».
   Картер усмехнулся. «Меня не особо знают как светского журналиста», — сухо заметил он.
   – Верно, но вы когда-то были тесно связаны с владельцем Paris Sass .
   Картеру пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться вслух. – Это та графиня, о которой вы думаете?
   – Именно так. Жаннин де Рошфельт. Париж Сасс внимательно следит за каждым шагом Кассьера и его банды социальных паразитов. Если бы ты могла связаться с этим светским придурком, тебе бы вряд ли удалось получить приглашение. Думаешь, ты сможешь это исправить?
   «Полагаю, да», — улыбнулся Картер, мельком заметив нахмуренное лицо прекрасной Рэйчел Кагин. «Я однажды, пять лет назад, использовал Пэрис Сасс в качестве прикрытия, и все прошло гладко. Графиня ничего не заподозрила. Где она сейчас?»
   – В Испании.
   – Я уезжаю завтра же.
  
  
  
  
   Вторая глава
  
   В определенный период истории провинции Малага Торремолинос и Марбелья были всего лишь парой небольших, сонных рыбацких городков. Гражданская война, а затем и Вторая мировая война замедлили их развитие, но в 1960-х годах они были открыты для туристов, и после этого ничто не могло остановить их рост. Марбелья, в частности, превратилась в один из тех модных центров, мимо которых не осмелились бы проехать представители высшего общества, желающие оставаться частью современной элиты , которая большую часть времени проводит, постоянно переезжая из одного модного курортного места в другое в постоянном поиске все более безудержных излишеств и развлечений.
   Картер лишь слегка покачал головой, наблюдая за стремительным развитием событий, которые принесло время, пока ехал на своем белом «Порше» по полосе приморских курортов, выросших вдоль всего побережья Коста-дель-Соль. Туристический сезон здесь только начинался, но большинство роскошных отелей уже были заняты, улицы были полны блестящих автомобилей, а худые, загорающие люди средних лет толпились на тротуарах и в сувенирных магазинах вдоль узких, старомодных улочек Марбельи. Он обрадовался, когда наконец выехал из самого города на четырехполосную автомагистраль на юг, где мог по-настоящему выжать из «Порше» всю мощь своего автомобиля.
   Он хорошо знал эту дорогу и любил водить. Дорога, построенная в последние годы, была спроектирована для скоростного вождения, и ему почти не приходилось убирать ногу с педали газа, когда он, управляя сбалансированным спортивным автомобилем, входил в серию крутых поворотов, которые дорога делала, следуя вдоль извилистой береговой линии. Только когда он увидел вдали большую неоновую вывеску отеля Melia Don Pepe с пятью золотыми звездами внизу, он сбавил скорость.
  
   Отель Melia Don Pepe, несомненно, был одним из самых роскошных среди ультра-повседневных отелей класса люкс на побережье Коста-дель-Соль. К элегантному лобби примыкали два больших, очень строгих обеденных зала, салон и бар, вдоль стен которых располагались небольшие магазины с ассортиментом таких эксклюзивных брендов, как Givenchy, Gucci и Cartier.
   Картер выбрал второй вариант.
   «Чем могу помочь, сэр?» — спросила невысокая, темноволосая, очень симпатичная продавщица почти на безупречном английском.
   Картер ответил ей на столь же безупречном испанском: – Я ищу подарок. Я подумывал о зажигалке, но немного необычной.
   Она кивнула и достала поднос. Картер окинул взглядом содержимое и покачал головой. Ни одна из этих зажигалок не произведет впечатления на даму, для которой предназначался подарок.
   «Было бы неплохо, если бы это было что-то в чуть более дорогом ценовом диапазоне», — сказал он.
   Она подвела его к другой витрине, и после недолгого колебания Картер остановил свой выбор на ультрасовременной, элегантно оформленной зажигалке из 18-каратного золота с рядом крошечных, тонко ограненных бриллиантов по боковой стороне.
   — Очень со вкусом, — кивнула продавщица. — Настоящая находка за сто сорок тысяч песет.
   Картер тихонько усмехнулся. «Дорогая, в Cartier ничего не купишь, если у тебя в руках нет денег», — сухо заметил он, быстро произведя в уме подсчеты, и понял, что сумма, которую она ему сказала, эквивалентна почти двум тысячам долларов. Он кивнул и протянул ей свою европейскую карту.
   Молодая девушка привыкла к покупателям, которые приобретали товары оптом, но сделка в этом ценовом диапазоне все равно была довольно дорогой и обычно занимала значительно больше пяти минут. «Я… я боюсь, мне придется проверить вашу карту, сеньор», — пробормотала она.
   «Сделай это», — сказал Картер, улыбаясь. «А потом заверни зажигалку. Просто заверни. Я сейчас вернусь».
   В соседней закусочной он быстро позавтракал, выпив стакан сока, съев пару свежих булочек и выпив кофе. Затем он вернулся в магазин. С полки он выбрал простую белую открытку и небольшой конверт с изящной цветочной каймой. На конверте он изогнутыми буквами написал: графине Жаннин де Роэфельт.
   В фойе он помахал посыльному и передал ему пакет, карточку и купюру в сто песет. «Просто оставьте пакет на стойке консьержа», — сказал он.
   Он вышел в сад за отелем и следующие десять минут любовался аккуратно подстриженным газоном и ухоженными декоративными кустарниками. Затем он вернулся внутрь и подошел к стойке консьержа.
   Швейцар с радостью обменял купюру, чтобы получить немного монет для автомата по продаже сигарет. Пока ждал сдачу, он осмотрел шкафчик за столом швейцара, где находилось множество маленьких сейфов для почты гостей. Он заметил, что его посылка и карта лежат сверху. Значит, графиня, как обычно, заняла один из двух пентхаусов Мелии Дон Пепе.
   – Ваша сдача, сеньор .
   - Спасибо .
   Пять минут спустя он увидел, как посыльный достал пакет из шкафа за стойкой и направился к лифту. Картер последовал за ним и поехал на машине до самой плоской террасы на крыше. Он увидел, как посыльный постучал. Дверь открылась, и мальчик скрылся за ней. Когда он вышел через мгновение, Картер подошел и постучал.
   – Да… как дела?
   Голос из номера был приглушенным и немного приглушенным. Это мог быть голос сонной женщины, а мог принадлежать и женщине, которая уже немного выпила. Учитывая, что было десять часов, любой из этих голосов вполне соответствовал образу жизни графини.
   – Жанин, если ты одна, открой эту дверь.
   Он услышал, как дернули за страховочную цепь. – Да, Гу, я одна. Здесь нет никого… Никки!
   – Доброе утро, дорогая. Он быстро шагнул в дверь и захлопнул её за собой, одновременно быстро поцеловав её в обе щеки. – А как ты поживаешь, ты, сексуальная старушка?
  
   – Ники, ты – желанное облегчение в этой пустыне. Ее улыбка была искренней, но глаза слегка затуманились, когда она протянула ему руку для поцелуя.
   Картер уже собирался схватить её и наклониться над ней, когда его улыбка внезапно застыла, а глаза сверкнули. Рука превратилась в коготь, потянувшись к его лицу, чтобы поцарапать его своими длинными, тёмно-красными когтями. В последний момент ему удалось остановить её, схватив за запястье. – Что, чёрт возьми…
   – Ты грязный сукин сын! Как ты смеешь мне так изменять и просто исчезать?
   «Исчезать?» — спросил Картер, стараясь говорить невинно.
   – Да, в Марракеше четыре… нет , пять лет назад. Я только что спустился к бассейну, чтобы окунуться утром, а когда вернулся в номер, тебя уже не было. Черт тебя возьми!
   Она вырвала руку и предприняла еще одну попытку поцарапать ему лицо. Картеру снова удалось отбиться от ее атаки, но на этот раз он поднял небольшой пакет, который она положила на стол рядом с дверью. Он быстро сунул его ей в руку, и она сжала его пальцами.
   – Ч-что это?
   – О, это всего лишь мелочь, которую я нашел, чтобы загладить вину за то, что случилось в Марракеше, дорогая. К сожалению, этого было не избежать. Дела, понимаешь…
   – Бизнес? Чепуха! Ты ни разу в жизни не написал ни одного приличного рассказа. И все же с почти детским рвением она сорвала бумагу. – О… зажигалка Cartier.
   — Я купил это в Нью-Йорке специально для тебя, — солгал он.
   — Ты ужасный лжец, — засмеялась она. — Но ты всё равно очень милый.
   – Заслуживаю ли я теперь выпить?
   – Бери сам. И заодно налей мне двойную порцию.
   Она указала на хорошо укомплектованный мини-бар в утопленной гостиной номера и сама спустилась вниз, чтобы устроиться на диване, достаточно широком, чтобы заместить... кровать – в чем Картер ни на секунду не сомневался, что ей позволяли делать это неоднократно.
   Жаннин, должно быть, было не меньше сорока пяти лет, но она была на удивление хорошо сохранившейся. Если бы она была бедна, ее неутолимый аппетит и ненасытная жажда, вероятно, привели бы к ожирению. В действительности же ей удавалось сохранять свою высокую и довольно развитую фигуру в относительно стройном состоянии, а также часть своей юношеской красоты благодаря дорогим салонам красоты и парикмахерским, которые она часто посещала. Ее гардероб, состоящий из вещей от самых дорогих парижских домов моды, маскировал начинающееся ожирение и, наоборот, подчеркивал те изгибы, которые она хотела выделить.
   — Вам стоит попробовать этот виски, — сказала она. — Это лучшее, что можно найти. Дай Бог, Делби по-прежнему присылает мне ящик в месяц из Эдинбурга.
   Картер кивнул и налил себе выпить. Делби, подумал он, не мог быть иным, как Делби Мансон-Стюартом, шотландским мультимиллионером и страстным автогонщиком. Он не мог вспомнить, был ли Делби четвертым или пятым мужем Жанин.
   Он протянул ей один из стаканов и сел на диван. «К черту все это, Ники», — сказала она, и половина напитка выпита одним глотком.
   – Марбелья в этом году в тренде?
   Она пожала плечами. – По крайней мере, пока Кэсси здесь. Куда бы он ни пошел, все остальные следуют за ним.
   «Кэсси? » — спросил Картер, притворяясь ничего не понимающим.
   – Менбали Эль-Кассьер, дорогой… он шейх.
   — О да, — сказал Картер, смеясь. — Я о нём слышал.
   – В этом году он снял виллу в горах чуть выше Торремолиноса. Она встала, чтобы самой сходить в бар и наполнить свой бокал. Вернувшись, она уже взяла бутылку с собой и поставила ее на кофейный столик.
   «Кто ещё здесь сейчас?» — лениво спросил Картер. «С кем ты тусуешься в своём жалком отеле?»
   Жаннин откинулась на диван. – О, в общем, все примерно одна и та же скучная компания. Несколько человек. Американские нефтяные миллионеры и один-два шейха. Вы же слышали, что сэр Чарльз и леди Болтон развелись, не так ли?
   — Опять? — Он рассмеялся.
   – Да, опять… Наверное, один из них тоже здесь. А ещё здесь Таня Лоррейн. Она в отпуске между съёмками двух фильмов. Ты же помнишь Таню, правда?
   — Вполне хорошо, — ответил Картер. — Таня Лоррейн была одной из второстепенных фигур в этом деле в Марокко, где он впервые использовал светский журнал Жаннин в качестве прикрытия. — Есть ли еще кто-нибудь, кого мне следует знать?
   – Не думаю. Ну, Майло Каллахан, этот немного простоватый ирландец. Он только что заработал еще миллион на одной из своих паршивых книг, по которой сняли фильм. Похоже, Кэсси находит его присутствие забавным.
   «Звучит заманчиво», — сказал он.
   Жаннин посмотрела на него с едва скрываемым юмором. – Ты же не хочешь сказать, что приехал сюда писать?
   – Да, собственно.
   – Вы всё ещё работаете в компании Amalgamated?
   – Да, но не обязательно, если я смогу найти что-нибудь более интересное. Теперь мне пришло в голову, что раз уж в этом году в моде «золотая элита» …
   — Исключение исключено, дорогая, — возмущенно заявила Жаннин. — Не после того, как ты просто исчез в прошлый раз… и даже Сасс не получила никакой истории.
   — Никого не было, — сказал он, немного приблизившись к ней и, словно случайно, положив руку на ее округлые бедра. — Но я думаю, в этом Кассьере есть что-то существенное, и я обещаю тебе, что ты это поймешь. Все для себя... и с фотографиями. Он наклонился над ней и лишь слегка коснулся ее лба губами. — К сожалению, меня не представили шейху, но у меня есть пресс-карточка от Сасса и рекомендательное письмо...
   — Ну вот, оно вырвалось! — прошипела она и резким движением выскользнула из его объятий.
   Картер поймал её и толкнул обратно на диван. Он знал графиню и знал, что она из тех женщин, которым не мешает, если к ней прикасаются немного грубо. Это возбуждало её больше всего на свете.
  
   — Нет, Ники… Ники… о, ты жестокий сукин сын! — выдохнула она, когда он просто встал, держа ее на руках, словно она была куклой.
   — Спальня, — прорычал он глубоким, хриплым, слегка искаженным голосом. — Где, черт возьми, спальня? Диван может быть и хорош в некоторых случаях, но я считаю, что для воссоединения после стольких лет нужна настоящая кровать.
  
   Два часа спустя Картер связался по телефону с Найс.
   – Там под углом, Рейчел. Собери все свои вещи и садись на первый же рейс в Малагу. Я встречу тебя в аэропорту.
   «Вот это да! Как быстро!» — воскликнула она.
   – Не говорите, что я не готов пожертвовать всем ради благого дела.
   — Надеюсь, не всем , — усмехнулась она.
   Картер вспомнил, как накануне блестящий шелк ее утреннего платья облегал ее грудь и мягко округлые бедра.
   — Нет, — сказал он. — Возможно, не вснм .
  
   Если при первой встрече в Ницце Рейчел Кагин показалась Картеру привлекательной, то в зале прилета его совершенно поразила ее высокая, соблазнительная фигура. На ней было светлое летнее платье василькового цвета, открывавшее большую часть шеи, рук и темно-коричневых, красиво загорелых плеч, при этом облегающее фигуру и практически ничего не скрывающее.
   «Где мы будем жить?» — спросила она, неожиданно обняв его за шею и поцеловав в губы.
   — Андалусия, — сказал он. — Это был единственный отель, который я смог найти достаточно близко к пляжу и… Он немного помедлил и с некоторой тревогой добавил: — Боюсь, мне удалось снять только один номер. Сейчас сезон, и я занял последний свободный. Надеюсь, вы не возражаете…
   «Вовсе нет», — смело заявила она.
   То, как она это сказала, и озорная улыбка, которую она ей подарила. Когда она села в «Порше», его сердце замерло.
   Поужинали они в дороге в небольшом уютном ресторанчике в Михасе, расположенном на склоне холма чуть выше Торремолиноса, и добрались до отеля уже довольно поздно.
   Наверху Картер заказал несколько напитков, а Рейчел, как она выразилась, надела что-то более подходящее. Оказалось, это было вышитое японское кимоно из плотного желтого шелка с пуговицами спереди.
   «А какой следующий пункт повестки дня?» — спросила она.
   Картер слегка нахмурился, и лишь с трудом оторвал взгляд от того, как двигались её бёдра под шёлком. «Э-э… мы подождём дальнейших указаний от графини. Она сама придёт и сможет указать на всех, кто не входит в обычное ближайшее окружение шейха. Если мы кого-нибудь найдём, мы свяжемся с ней».
   Им принесли напитки, и Картер щедро оставил мальчику чаевые. Затем он повернулся к Рейчел и поднял свой бокал.
   — Давайте выпьем за Лиса, — сказал он.
   — Будем надеяться, что мы быстро вытащим его из этой передряги, — ответила она, и они нашли общий язык.
   – Какую кровать вы хотите?
   «Почему бы нам просто не сдвинуть их вместе?» — спросила она, скользя ему в объятия.
   Рейчел Кагин не была Жаниной де Рошфельт. Картер не торопился и получал от этого удовольствие.
   Она тоже так поступила.
  
   Табличка «Не беспокоить» оказалась в Марбелье столь же бесполезной, как и в любом другом отеле Европы. Их обоих несколько раз будили ранним утром — один раз из-за громкой ссоры между посыльным и горничной прямо у их двери, а второй раз из-за шумной компании, которая, очевидно, вернулась в отель только после восхода солнца и бродила по коридору, выкрикивая во весь голос какую-то застольную песню. В конце концов Картер сдался. Надеясь еще немного поспать, встал и прокрался в ванную, чтобы принять душ и побриться.
   За завтраком, который им принесли в номер и который оказался на удивление вкусным, они обсуждали следующий ход в игре. Оказалось, что он был только один.
   – Нам нужно подождать. Я буду поддерживать связь с графиней, пока она не свяжется с туристической компанией Kassiers.
   Прошло несколько дней, которые для Картера стали долгожданным отпуском. Погода была жаркая, но свежий морской бриз делал температуру терпимой. Для Рейчел все было иначе. Через два дня она начала чувствовать беспокойство. Ей казалось, что она каким-то образом подводят израильскую разведку, и даже заверения Картера в том, что они ничего не могут сделать, не могли успокоить ее совесть. Наконец, спустя неделю, раздался долгожданный звонок от Жаннин.
   – Ладно, Ники, тебя ждет сюрприз. Завтра днем Кассье доставит нас всех в Памплону на своем самолете Caravelle.
   – Памплона?
   – Да, есть ферия – знаете, ежегодный забег быков по городу. Он на неделю занимает ранчо какого-нибудь герцога или знатного человека . Разве это не великолепное, декадентское изобретение?
   – Вы не пожалеете об этом, графиня.
   — Конечно, я надеюсь, что нет. — Она засмеялась. — И вы, наверное, помните, что всё, что вы пишете, сначала отправляется в Sass , а потом уже в Amalgamated.
   — Обещаю. Картер с трудом сдержал улыбку. Компании Amalgamated было наплевать, что делают эти сумасшедшие представители европейской элиты .
  
   В аэропорту Малаги их ждал частный самолет Менбали Эль Кассьера. Снаружи он ничем не отличался от коммерческих самолетов. Он был окрашен в сине-белый цвет и не имел никаких опознавательных знаков, кроме тех, которые требуются международными авиационными правилами.
   Дизайн интерьера салона сразу же произвел на меня сильное впечатление. Совсем другое дело. Как только они переступили порог, их окутали развевающиеся шелковые портьеры ярких, жизнерадостных цветов, а воздух был наполнен благовониями. Казалось, будто они попали в шатер богатого шейха. Управляющий и его команда из четырех полуобнаженных, экзотически красивых молодых девушек в восточных гаремных костюмах встретили их большими позолоченными подносами с напитками, как только они вошли в самолет.
   Помимо экипажа машины, в личную свиту Кассье входили четыре вездесущих, но сдержанных телохранителя, три секретаря, его личный камердинер и две великолепные афганские борзые.
   Помимо Картера и Рейчел, присутствовало около 40 гостей. Среди них была какая-то принцесса Расмин с торчащими зубами и отчетливым американским акцентом, свергнутый южноамериканский диктатор, африканский диктатор, также находящийся в изгнании, и так далее. Прежде чем они успели сесть, прибыла Жанин, и Картер представил Рейчел как своего фотографа.
   Графиня явно удивилась, оказавшись лицом к лицу с темноволосой красавицей, но ограничилась слегка кошачьей злорадной репликой. Их представили окружению Кассье, и Картер сосредоточился на сопоставлении имен и лиц, после чего удалился в кормовую часть салона.
   Сидя на своем месте, он оценивающе оглядел присутствующих. Хотя он не следил регулярно за светской хроникой, он мог узнать примерно половину из них по фотографиям в газетах и еженедельных журналах.
   Он одновременно отметил, что некоторые из присутствующих уже были изрядно под воздействием напитков, которые разливали в бокалы, а остальные изо всех сил пытались их догнать. Те, кто не пил, находились под воздействием наркотиков. В целом, всё это мало чем отличалось от коктейльных вечеринок, которые почти ежедневно устраивались в более обеспеченных кругах — единственное отличие заключалось в том, что вечеринка проходила на частном самолёте стоимостью около двадцати миллионов долларов.
   По мере того как празднества продолжались, казалось, Однако он заметил, что под всей этой безудержной распущенностью скрывается нечто, что можно было бы почти охарактеризовать как отчаяние – своего рода отчаянное напряжение среди нескольких участников, не желающих ни на секунду снимать свою маску.
   Жаннин села на сиденье рядом с ним.
   – Вы ничего не сказали о том, что ваш фотограф красивая.
   – Разве я этого не сделал?
   – Или что она еврейка.
   – Это плохо?
   – Не для меня, но ведь наш хозяин – араб.
   — Я в курсе этого, — ответил Картер. — Но я слышал слух, что он более либерален, чем большинство арабов.
   Она громко рассмеялась и захихикала. – Не верьте этому. Он может много говорить о мирном сосуществовании на Ближнем Востоке, но, как и другие, у него нет более высокого желания, чем изгнание евреев.
   В голове Картера слабо щёлкнул тревожный колокольчик. Щелчок перерос в настойчивый звон, когда он понял по выражению лица Жанин, что она говорит это всерьёз.
   Чтобы скрыть это, он широко улыбнулся и небрежно сказал: – Вы знаете, я вами восхищаюсь, графиня, но я не могу поверить, что ваше положение владелицы и ответственного издателя светского журнала дает вам право выступать в роли политического эксперта.
   — Не говори глупостей, Ники, — сказала она, слегка прищурив глаза. — Я гораздо ближе к Кассье, чем тебе кажется. Он рассказывает мне много такого, чего и не осмелился бы сказать публично. И знаешь почему? Потому что я смеюсь над ним и даю ему ответы на обвинения... Я не лижу ему спину, как большинство других. Вот почему он доверяет мне гораздо больше, чем своим так называемым советникам. Последние два года я помогала формировать его политику в отношении внешнего мира.
   Судя по выражению глаз женщины, Картер должен был предположить, что она говорит правду. Возможно, Кассье действительно говорил с ней более откровенно, считая её глупой идиоткой, чем ему хотелось бы. Чем многим другим. Картер записал это для дальнейшего изучения и сменил тему: – А где сейчас наш уважаемый хозяин?
   Жаннин без колебаний приняла это и снова перешла на чуть более беззаботный тон.
   — Вероятно, он удалился в свои личные покои в передней части самолета и ждет прибытия Ла Лорейн. Когда она войдет, он непременно покажется.
   Картер взглянул на часы. «Но нам следовало начать почти двадцать минут назад».
   – Дорогая моя, у султанов и шейхов свой график. Когда большая звезда, Таня Лоррейн, позволяет себе опоздать, мы, обычные смертные, конечно же, ждём. Вся эта поездка уже организована в её честь.
   В течение следующего часа вечеринка постепенно набирала обороты. Кто-то сел за пианино и начал выстукивать мелодии, а голоса раздавались громким пением как минимум на пяти разных языках. Стюард и четыре его гаремные красавицы прибыли с огромными бокалами для коньяка, треть которых была наполнена ледяным бренди, после чего бокал был долит выдержанным шампанским.
   – Рай и ад. Ты понимаешь, дорогая, что этот коктейль стоит примерно сто пятьдесят долларов за бокал?
   Картер поморщился. «На вкус отвратительно».
   — Согласна, — сказала Жанин, приглушенно усмехнувшись, и вылила большую часть содержимого стакана, после чего наполнила его виски из бутылки, стоявшей на барной стойке.
   Наконец, прибыла Таня Лоррейн. Ее серебристо-серый «Линкольн» остановился перед трапом, после чего она вышла и, высоко подняв голову, как королева, начала подниматься по нему, в то время как водитель и две горничные торопливо загружали ее багаж, состоящий из нескольких больших чемоданов, в самолет.
   Картер решил, что лучшим описанием Тани Лоррейн будет сказать, что она — киноактриса до мозга костей. Просто назвать её внешность сенсационной было бы недостаточно. На ней была юбка с цветочным принтом и короткий жакет, которые подчёркивали её фигуру. Осиная талия и почти прозрачная блузка указывали на то, что она не носила бюстгальтер и, конечно же, он ей не был нужен.
   Когда Таня Лоррейн поднялась по трапу, Менбали Эль Кассье вышел из своих личных апартаментов в передней части самолета, чтобы поприветствовать ее.
   Картер видел шейха только на фотографиях. В действительности он был гораздо более внушительной фигурой. Он был высоким, очень стройным, одет в светло-серые фланелевые брюки, расстегнутую белую рубашку, которая подчеркивала его смуглую кожу, и хорошо сидящий спортивный пиджак. Его волосы, в которых начали появляться первые седины, были зачесаны назад, а на его тонких губах играла легкая, полуироничная, полувысокомерная улыбка.
   Картер наполнял свой бокал, когда из лимузина Тани вышел другой человек — на этот раз мужчина — и поднялся по лестнице вслед за ней.
   Это был тип человека, которого Картер знал слишком хорошо. У него были темные, глубоко посаженные глаза, большая, грубоватая голова и бычья шея, которая почти сливалась с его мощным телом. Хотя Картер оценил его вес примерно в двести двадцать фунтов, он двигался легко и грациозно, как балетный танцор. Его национальность сразу же было сложнее определить. Он мог быть немцем, или, возможно, скорее баварцем, североафриканцем или даже испанцем с примесью мавританской крови в жилах. Но кем бы он ни был, он на сто процентов был тем человеком, которого вы ожидаете встретить на стоянке для грузовиков в Соединенных Штатах или увидеть идущим к армейскому самолету с пилотским шлемом в руке.
   Или таким, каких можно увидеть в камерах смертников в Синг-Синге или Алькатрасе, вызывающе улыбающихся до последнего вздоха по пути в газовую камеру.
   Довольно громкий голос Тани Лоррейн разнесся по каюте. – Касси, мой дорогой, – прощебетала она, позволяя ему обнять себя и быстро поцеловав в каждую щеку. – Я ведь не опозывадаю, правда?
   — Конечно, нет, Таня, — ответил араб, галантно поклонившись. — Мир остановился благодаря тебе.
  
   — О, как вы и сказали, — ласково промурлыкала Таня. — Полагаю, вы знакомы с Рамоном Боливаром?
   - Конечно.
   Боливар что-то невнятно пробормотал и обхватил тонкую руку шейха своей.
   – Надеюсь, ты не возражаешь, что я позволила себе пригласить Рамона, Кэсси?
   Кассеьр открыл рот, чтобы что-то сказать, но Боливар опередил его. «Мы с Таней сейчас ведем срочный деловой разговор. Надеюсь, вы не возражаете, но, к сожалению, у меня не будет времени остаться на всю ярмарку , и мне нужно уехать не позднее воскресенья».
   Кассье широко улыбнулся, и Картер не смог продолжить слушать разговор, так как двигатели самолета тут же начали прогреваться.
   «Боже мой, эта женщина невероятна», — сказала Жанин, торопливо беря еще два бокала с подноса, который только что прошел мимо. Она только что закончила смешивать их по своему вкусу, когда к ним подошла Таня Лоррейн.
   – Жаннин, моя подруга… Я думала, что тебя здесь нет.
   — Но я есть, — сухо ответила Жаннин, не глядя на нее.
   — И в такое время суток… как божественно, — прощебетала Таня и продолжила, прежде чем Жаннин успела собраться с мыслями, чтобы ответить на ее обвинение: — В последнем номере вашего таблоида я читала, что ходят слухи, будто я лесбиянка. Разве это удар не ниже пояса, когда вы прекрасно знаете, что это не так? Она заметила Картера и воскликнула, не узнав его: — Боже мой, какие же бывают мужчины. Вы — последняя добыча Жаннин?
   Картер проигнорировал вопрос и представился. Он ответил на приглашение и чуть не рассмеялся, когда протянул руку и спросил: «А вы кто?»
   Тане потребовалось около десяти секунд, чтобы почувствовать укус. По повисшей вокруг них тишине стало ясно: Было очевидно, что окружающие её люди оказались гораздо сообразительнее. Она восстановила равновесие и сохранила лицо, одарив Картера одной из тех особых улыбок, которые обычно дарила своим поклонникам, и сказав: – В этой компании ты разбогатеешь. Острый ум и острый язык могут скрыть любые твои недостатки.
   Затем она неторопливо направилась к небольшому, уединенному отсеку аппарата, который был для нее подготовлен.
   Картер тут же отбросил мысли о ней, как только она скрылась из виду. Его гораздо больше интересовал ее спутник. «Графиня, — пробормотал он уголком рта. — Кто, черт возьми, этот Рамон Боливар?»
   — Понятия не имею, — честно ответила Жанин. — Но он, должно быть, особенный человек.
   – Как вы пришли к такому выводу?
   — Он приехал с Таней, и Кассье не стал его отталкивать. Наоборот, он показался приветливым.
   – Что в этом может быть странного?
   — Ты что, с ума сошёл? Кассье ужасно ревнует. Как только к его гарему приближается другой мужчина, он тут же устраивает истерику.
   Интересно , подумал Картер. Затем он увидел Боливара на другом конце салона и заметил нечто, что, если это вообще возможно, было еще интереснее… и немного пугающе.
   Рамон Боливар заметил Рэйчел Кагин, и выражение его лица было безошибочно узнаваемым.
   В этом было явное предзнаменование убийства.
  
  
  
  
   Третья глава
  
   Двенадцать сверкающих лимузинов встретили самолет, и почти столько же фургонов для багажа. Картер попытался усадить себя и Рейчел в машину, на которой ехал Боливар, но это оказалось невозможно. По какой-то необъяснимой причине Боливар и Кассье, похоже, подружились во время полета, и именно они, вместе с Таней Лоррейн и одним из телохранителей шейха, заняли свои места в первом лимузине.
   — Возможно, будет дождь, а возможно, и нет, — заметила Рейчел. — Тогда почему ваш барометр настроения показывает грозу?
   – Вы обратили внимание на то, как этот Боливар смотрел на вас в самолете?
   – Нет, но мне казалось, что по спине ползает какое-то насекомое. Почему?
   — Если бы взгляды могли убивать, ты бы уже была мертва. Ты с ним раньше сталкивалась?
   – Насколько я помню, нет. Ты не думаешь, что он...?
   – Это стоит иметь в виду.
   Наконец им удалось занять место в одной из последних машин в ряду, небольшом седане, который, очевидно, был зарезервирован для сопровождающих представителей прессы. В качестве попутчика на заднем сиденье им достался сильно пьяный ирландец, писатель-новеллист Майло Каллахан.
   Примерно через час суматохи длинная процессия двинулась вперед и медленно двигалась по Памплоне в сторону долины Агры. Путешествие шло в похоронном темпе, поскольку в городе шли самые последние приготовления к предстоящей ярмарке , и многие уже предвкушали радости грядущих дней. Нарядно одетые люди танцевали на улицах, а процессия медленно продвигалась вперед.
  
   «Вы ведь никогда раньше не бывали на Эрл Ферии , не так ли?» — спросил Картер своего спутника.
   — Нет, — сказал он. — Это захватывающе?
   Он тихонько усмехнулся. «Если вы думаете, что это что-то особенное, подождите до завтра. Вечеринка начинается в полдень, когда с ратуши запускают ракету, сигнализирующую о начале безудержного пьянства. То, что вы видите здесь, — это всего лишь небольшая разминка».
   — Как и мы, — невнятно пробормотал Каллахан.
   Картер проигнорировал его и описал, как по улицам гнали стадо молодых быков.
   — Мы будем сидеть в безопасности на одном из этих балконов, — сказал он, указывая, — пока толпы храбрых или сильно пьяных молодых людей, мечтающих стать тореадорами, бегут по улицам перед быками. Остальная часть города наблюдает, с тревогой ожидая, что кто-нибудь из них попадет на рога быка.
   — И это так, — добавил Каллахан. — Обычно каждый год погибает один или два человека, или, по крайней мере, получают серьёзные увечья.
   Рейчел, сидевшая между ними на заднем сиденье, пожала плечами. – В остальном, спасибо. Мчаться по улице, когда за мной гонится бык весом в тонну или полтора, – это не мое представление о развлечении.
   Усадьба герцога Ортеза , которую арендовал Кассье, оказалась слишком большой для него. Огромное белое главное здание в мавританском стиле было более чем достаточно вместительным, чтобы поглотить всю компанию. Хотя они были лишь членами пресс-корпуса и, следовательно, лишь полугостями, каждому из них был выделен номер в одном крыле главного здания, а Картеру предоставили камердинера, а Рейчел — горничную.
   Невысокий темнокожий мужчина, которого назначили Картеру, был одним из самых скромных существ, которых Картер когда-либо видел, и как только его чемодан распаковали и ему дали свежий напиток, Картер отпустил его, предпочитая самому о себе позаботиться, без постоянно находящегося рядом слуги.
   Сам номер был просторным и со вкусом оформленным. Помимо спальни, он состоял из гостиной и небольшой комнаты. Читальный зал. Примыкающая к нему ванная комната была больше и роскошнее обставлена, чем в любом из испанских отелей, в которых Картер останавливался до сих пор. Мебель была выполнена в чисто кастильском и мавританском стиле, а немногочисленные картины на стенах не были репродукциями.
   Дверь соединяла этот номер с соседним, который, вероятно, занимала Рейчел, и их размещение, очевидно, было тщательно спланировано одной из секретарш Кассье, которая хорошо представляла, кто должен находиться в этой смешанной компании.
   Картер сбросил куртку, выпил напиток и вышел на выложенную плиткой террасу, с которой открывался вид на похожие на парк сады усадьбы и два бассейна. Празднества, начавшиеся в аэропорту Малаги, расположенном более чем в трехстах милях к югу, казалось, все еще были в самом разгаре: некоторые из участников вечеринки плескались в бассейнах, а остальные собрались вокруг длинных столов, заставленных едой, расставленных на огромной, безупречно ухоженной лужайке. Наблюдая за шумной толпой издалека, Картер невольно провел параллели со своей собственной жизнью.
   В какой-то момент, ещё будучи совсем молодым, Картер пытался накопить немного денег на тот день, когда уйдёт с государственной службы. Повзрослев и поумнев, он потратил все сбережения, поняв, что ничего с собой не заберёшь, и что единственный способ покинуть AXE — это, вероятно, уйти оттуда ногами вперёд.
   Зачем копить деньги, если ваш номер может быть выбран уже на следующий день?
   Картер уже собирался идти обратно в свою комнату, когда краем глаза заметил вспышку цвета, отражающуюся в открытой двери патио соседнего дома. Это была Рейчел, вышедшая на соседнюю террасу в своем желтом шелковом кимоно, плотно облегающем ее пышную фигуру.
   Он невольно отступил на шаг назад, увидев рядом отражение фигуры Рамона Боливара. Мужчина, очевидно, получил номер люкс, расположенный по другую сторону комнаты Рейчел.
   Мужчина был в сандалиях и крошечных плавках, модных на Ривьере. Его густоволосое, огромное тело было равномерно загорелым, и под натянутой кожей Картер мог разглядеть огромные скопления мышц, непрестанно двигавшиеся, словно сражающиеся змеи.
   Картер оставался стоять в дверном проеме, вне поля зрения окружающих, но отчетливо слышал, что говорилось.
   — Я видел вас в машине, но, к сожалению, так и не представился, — начал великан, ловко перепрыгивая через небольшую каменную стену, разделявшую две террасы. — Меня зовут Рамон Боливар.
   Рейчел приняла протянутую руку и назвала свое имя. «Меня поражает, что мы соседи», — добавила она.
   — О? Почему? Лицо Боливара оставалось совершенно бесстрастным, а улыбка на его губах — неизменной.
   – Я видела, как вы приехали с Таней Лоррейн, поэтому автоматически предположила…
   «Молодец» , — с благодарностью подумал Картер.
   – Да, я присоединилась к команде одновременно с Таней, но, полагаю, именно Кассье решал, где я буду жить.
   – О? Может, он боится конкуренции? Рейчел попыталась изобразить безразличие.
   — Не совсем, — сказал великан, тихо посмеиваясь. — К сожалению, Таня — девушка, цены на услуги которой значительно превышают мои возможности. Он прислонился к каменным перилам и слегка прищурился от заходящего солнца. — А вы , полагаю, принадлежите мистеру Картеру.
   – Как типично для мужского шовинизма, господин Боливар. Я никому не принадлежу . Я работаю с господином Картером в качестве фотографа на этом задании.
   – Самозанятая? Как интересно. Под кимоно на вас купальник?
   - Нет.
   – А почему бы тебе не покурить, а я угощу тебя напитком у бассейна.
  
   - Почему?
   — По нескольким причинам, — сказал он, улыбаясь. — Во-первых, потому что ты прекрасна. Обычно я хвастаюсь, что никогда не забываю лица, и уж точно не такие красивые, как твои, и все же у меня смутное ощущение, что мы уже встречались… возможно, даже не раз.
   — Сомневаюсь, — сухо ответила Рейчел. — В любом случае, я бы тебя не забыла .
   – Браво! Ваша красота и мой рост. Он без труда перепрыгнул через перила с террасы и с кошачьей ловкостью приземлился на лужайку. – Как я уже говорил, я никогда не забываю лица. Скорее всего, я вспоминаю, где мы встречались раньше.
   Он повернулся и ушёл. Картер вышел за дверь как раз в тот момент, когда Майло Каллахан появился на своей террасе напротив номера Картера.
   «Остерегайся его, девочка моя, — сказал он Рейчел, проводя черту. — Он выглядит как настоящий мерзавец».
   — Кто? Господин Боливар? — невинно спросила Рейчел.
   – Возможно, сейчас он так себя и называет, но это не его настоящее имя.
   Картер насторожился. «Вы его знаете?» — небрежно спросил он, прислонившись к низкой стене между ними.
   – Да, но я никак не могу его вспомнить. Как тот парень и хвастался, у меня тоже хорошая память на лица. С именами у меня сложнее, но, наверное, я его вспомню... рано или поздно.
   «Он, должно быть, занят в кино», — сказал Картер, стараясь выглядеть равнодушным. «Я слышал, как он говорил что-то о важной деловой встрече с Таней Лоррейн».
   Каллахан насмешливо рассмеялся. «Он перепутал все с Таней Лоррейн. Он что-то затевает с самим шейхом».
   Картер и Рейчел обменялись взглядами.
   Возможно, большую часть времени Майло Каллахан был слегка пьян, но это, похоже, нисколько не повлияло на работу его мозга или логическое мышление.
  
   Лишь после ужина Картеру удалось обменяться несколькими словами с хозяином.
   Устав от безразличной болтовни других гостей и не найдя Боливара среди присутствующих, Картер вынес свой бокал на большой балкон перед огромной столовой виллы, чтобы немного отдохнуть и подышать свежим воздухом, наслаждаясь видом на обширную долину, открывающуюся перед домом, с мерцающими разноцветными огнями Памплоны на переднем плане и высокими темными горами в качестве силуэта на заднем плане.
   – У вас есть огонь?
   Картер обернулся и увидел идущую к нему Таню Лоррейн с сигаретой в зажатых между ухоженными пальцами. Как обычно, макияж и прическа были безупречны, а на ней было вечернее платье, которое, должно быть, было куплено в одном из самых дорогих парижских салонов.
   — Мисс Лоррейн, — вежливо сказал он и достал зажигалку.
   – Друзья называют меня Таня. Давай будем друзьями. Я тебя теперь вспоминаю.
   - Ой ли?
   – Это было в Марракеше, верно? Я была там на съемках фильма, а вы в то время работали на Жаннин, правильно?
   Картер кивнул. «Я польщен».
   – Тогда я вычеркнула тебя из списка интересных кандидатов, потому что ты так внезапно исчезла, прежде чем мы успели узнать друг друга поближе.
   Словно желая подчеркнуть свою мысль, она сделала шаг ближе и прижалась бедром к его бедру, отчего он автоматически обнял ее за талию. В ответ она прижала свои небольшие, упругие груди к его предплечью.
   — Боюсь, я вам не совсем по плечу, моя подруга, — серьезно заметил Картер.
   – Мне кажется, что это так.
   — А что насчет шейха?
   – Он уже съел свою порцию мяса на сегодня. Мне нужно Что-нибудь покрепче и мощнее. Почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе...
   Картер осторожно высвободился из руки, которую она пыталась обнять.
   – Полегче, девочка моя. Это может возбудить наших зрителей.
   — О боже, этим идиотам нужно хорошенько встряхнуться. Она всё ещё прижималась к нему, и хотя её длинная юбка была обтягивающей, ей удалось раздвинуть ноги достаточно широко, чтобы зажать одну из ног Картера между ними. — Что ты будешь делать после вечеринки сегодня вечером, милый?
   – Я еще не решил.
   – Хорошо, я подожду в раздевалках у бассейна в полночь.
   – Мне нужно будет подумать об этом, Таня.
   Она широко раскрыла глаза. – Что ты говоришь? Тебе действительно нужно об этом думать? Мое самолюбие задето.
   К счастью, ему не пришлось отвечать. Жаннин тут же появилась и втиснулась между ними.
   – Дорогая Таня, что бы подумали твои поклонники? Это выглядело почти так, будто ты пыталась изнасиловать этого беднягу на глазах у всех.
   – Ну это же я, дорогая. Как дела? Твой бедный старик всё ещё умирает?
   – Медленно, но верно… надеюсь. Боже мой, какая же ты ведьма.
   — Сука, дорогая, — сухо ответила Таня. — Ведьмы уродливы.
   На протяжении всего обмена репликами обе женщины мило улыбались друг другу. Таня позволила себя отвлечь, но затем повернула голову и посмотрела через плечо на Картера.
   – У бассейна – в полночь! Казалось, ее губы изобразили жестикуляцию.
   Картер сердито нахмурился и осушил свой бокал. Он должен был как-то выпроводить её. У него уже был билет к Кассье от Жаннин — ещё один билет мог легко оказаться лишним.
   Он только что достал новую сигарету и закурил её. Когда он взял её в рот, из темноты перед ним появилась сверкающая золотая зажигалка, и вспыхнуло яркое пламя.
   – Похоже, вы хорошо знаете мисс Лоррейн, мистер Картер.
   Картер глубоко вдохнул и спокойно встретился взглядом с Кассье. Выражение его лица ясно говорило о том, что он тоже был свидетелем этой сцены.
   — Ваше Высочество, — сказал Картер, слабо поклонившись.
   — О, ради Бога, отпустите меня на свободу, — пренебрежительно заметил Кассье. — Друзья называют меня Касси. Если ты один из друзей графини , то и мой тоже.
   — Большое спасибо… Кэсси. Картер снова слегка поклонился. Не ускользнул от его внимания небольшой подчеркивающий штрих, который шейх поставил над титулом Жаннин. Он быстро сменил тему: — Кстати, ваш английский просто поразительно безупречен.
   — О, большое спасибо. Я довольно неплохо говорю примерно на одиннадцати языках. В детстве я свободно владел языками и мне почти нечем было заняться. Как видите, — добавил он, слегка жестом указывая в сторону шумной компании в столовой позади них, — я сейчас изо всех сил стараюсь наверстать упущенное.
   Состав компании, где на каждого мужчину приходилось примерно четыре женщины, достаточно ясно подтвердил его точку зрения. Его следующие слова сделали то же самое:
   – Вы ведь один из друзей графини, не так ли, мистер Картер?
   «Ник, — сказал Картер, едва сдерживая легкую улыбку при мысли о том, что этот человек может ревновать к одной из самых известных своей доступностью женщин в мире кино. — Позвольте мне сказать так: я работаю на графиню. Несколько лет назад у нас с мисс Лоррейн была короткая встреча, которую она только что вспомнила, хотя, возможно, выразила это несколько театрально».
   Можно было заметить, как напряжение сходит с лица шейха. «А, вы на нее работаете», — небрежно произнес он, с едва уловимым оттенком наигранного оксфордского акцента. «Ну, Полагаю, нужно простить такой красавице её маленькие эксцентричные причуды.
   «Он такой нежный» , — подумал Картер. «Боже, помоги мне в любви!»
   Кассье огляделся по сторонам. Он совершенно расслабился и достал сигарету. – Кстати, разве вид отсюда не великолепен?
   — Конечно, — ответил Картер.
   – Да, мне тоже нравится. Поэтому я и решил купить здесь недвижимость, а не арендовать её. Я люблю красивые вещи, и меня особенно тянет в эту часть Испании. Иногда я не могу поверить, что мои предки позволили себя изгнать отсюда.
   – Простите, сэр… но вы не мавр.
   – Нет, конечно, нет. Когда я так выражаюсь, я скорее говорю как мусульманин. Когда здесь правили мавры, Испания была одной из самых развитых стран Европы. Во что превратился Пиренейский полуостров после прихода к власти христиан?
   «Боюсь, я совсем не религиозен», — пробормотал Картер.
   — О, но это же ты, мой друг, — сказал Кассье, с улыбкой повернувшись к шумной компании за открытыми дверями столовой. — Вот твоя религия… наблюдай за её развитием. Она заключается в том, чтобы мы ели, пили и веселились, пока есть время, ибо после нас придёт потоп.
   Он громко рассмеялся и ушёл.
  
   «Он уже пытался?» — спросил Картер, оглядывая шумную, возбужденную компанию и стараясь не смотреть на Рейчел, стоявшую рядом.
   — Только косвенно, — ответила она. — Небольшие, ненавязчивые взгляды и улыбки.
   – Хорошо, я попробую с ним связаться. Установка микрофона займет у меня около двадцати минут.
   Рейчел слегка кивнула и ушла. Через несколько секунд её окружила толпа восхищенных мужчин. После ухода Кассье и Тани из компании она легко стала ее главной звездой.
   В другом конце большого зала Рамон Боливар небрежно стоял, прислонившись к барной стойке. Его лицо выглядело расслабленным, и если оно что-то и отражало, то, скорее, скуку, но его темные глаза под тяжелыми веками постоянно блуждали по публике. Время от времени они останавливались на долю секунды, глядя на круг поклонников, собравшихся вокруг прекрасной черноволосой еврейки.
   Он подумал, что она хороша. При обычных обстоятельствах он бы ни секунды не заподозрил ее, отчасти потому, что у нее было слишком идеальное лицо и слишком идеальная фигура. Она никогда, ни при каких обстоятельствах, не смогла бы затеряться в толпе, как того требовала их смертельно опасная профессия.
   Но в этом конкретном случае это бы не сработало. Он уже некоторое время был близок к тому, чтобы согласиться на участие Рэйчел Кагин в качестве фотографа, но за ужином вспомнил, где видел её раньше, и почему не смог забыть её лицо позже.
   Однажды он командовал группой террористов, проникших на израильскую территорию на Голанских высотах. Их застали врасплох и устроили засаду. Вся группа — двадцать два человека — была уничтожена. Он остался единственным выжившим. Лишь несколько месяцев спустя он узнал, что в их ряды внедрилась молодая, красивая женщина-агент, которая некоторое время была любовницей их лидера.
   Совершенно случайно девушка его никогда не видела. Однако он её видел и знал, что она таинственно исчезла сразу после неудачной операции. Он не помнил, как её тогда звали, но теперь она называла себя Рэйчел Кагин.
   Он уже пытался осведомиться о ней у Жаннин. Она громко и торжественно клялась, что Картер — вполне реальный человек, но о девушке она знала удивительно мало.
   – Ник сказал, что она фотограф-фрилансер. Он взял её на это задание.
  
   Из другого конца комнаты он заметил взгляд, которым его одарила Рейчел. Этот взгляд, а также легкий взмах ее головы, были безмолвным приглашением.
   Он подозревал, что она должна знать, кто он. Если нет, он был готов намекнуть ей. Он не рассчитывал отпугнуть её, но, по крайней мере, мог заставить её усомниться в своих намерениях. Он небрежно отошёл от бара и медленно подошёл к ней.
   – Хочешь потанцевать?
   – Очень даже.
   Она извинилась перед собравшейся вокруг нее толпой мужчин и без лишних слов скользнула ему в объятия. Для такого гиганта он, кстати, танцевал неплохо. Рейчел плавно следовала за каждым его шагом, не оказывая сопротивления, когда он выводил ее через открытые двери на террасу.
   — Эй… Надеюсь, ты не думаешь о том, чтобы искупаться при лунном свете? — прошептала она ему на ухо.
   — Нет, — усмехнулся он. — Просто немного свежего воздуха. Там довольно душно.
   Ни тон его голоса, ни взгляд не дали ей ни малейшего намека на то, что у него были другие планы.
   Неужели это произойдет сейчас? Эта мысль промелькнула у нее в голове, когда он ловко вел ее по одной из садовых дорожек между аккуратно подстриженными декоративными кустарниками. Рейчел не ожидала, что он будет вооружен, но, с другой стороны, она сама тоже не имела оружия. Она резко остановилась и невольно сделала полшага назад, когда он внезапно остановился в тени высокой кипарисовой изгороди. У нее не было никакого желания вступать с ним в открытый бой. Рейчел знала свои ограничения и понимала, что у нее нет шансов против этого могучего мужчины.
   Однако он добровольно отпустил ее локоть и достал из кармана золотой портсигар.
   – Есть что-нибудь покурить?
   - Нет, спасибо.
   Он пожал плечами и закурил сам. – А мы за остальными? Мы еще не дошли до того момента, когда можно отказаться от более формальных форм обращения... Рейчел?
   – Ради меня, пожалуйста… Рамон.
   — Скажите, из какого именно места в Израиле вы родом?
   – Израиль? Она даже глазом не моргнула.
   – Да, вы еврейка, не так ли?
   – Я американка. О, я знаю, что больше там не живу, но мой отец – бизнесмен в Нью-Йорке.
   – О? А вы сами живете в Нью-Йорке?
   – Я только что сказал, что нет. Когда я не работаю, я живу в Ирландии.
   – Странный выбор.
   – На самом деле нет. Фотограф-фрилансер зарабатывает не так уж много, а в Ирландии и так всёдостаточно дешево.
   Она откинула прядь волос со лба и украдкой взглянула на наручные часы.
   – А какую часть Ирландии вы выбрали?
   Она чувствовала, что он сразу раскусил ее выдуманную историю, но она упорно продолжала ее придерживаться.
   — Маллагмор, — солгала она без колебаний и не отрывая от него глаз. — Это небольшое местечко к северу от Слайго, на берегу залива Донегол. Там довольно дикая и гористая местность.
   – Звучит захватывающе. Слайго… он же на восточной стороне, верно?
   – Нет, наоборот. Это примерно самая западная точка, куда можно добраться.
   Он кивнул и глубоко затянулся сигаретой. – Я очень мало знаю об Ирландии, кроме того, что читаею в газетах. На чьей вы стороне – Севера или Юга?
   — Никого из них, — спокойно ответила Рейчел и повернулась к бассейну.
   – О? Звучит странно.
   – Не совсем. Она спустилась к бассейну и села на качели. – Полагаю, в этом плане я своего рода фаталистка… это не имеет ко мне никакого отношения.
   – Мужчины убивают других мужчин. Он сел рядом с ней.
   — Именно так, — сказала она, наполовину повернувшись к нему . Вот что я называю своим фаталистическим отношением. В любом случае, я ничего не могу с этим поделать, поэтому предпочитаю об этом не думать. Люди убивали друг друга веками по тем или иным причинам. Вероятно, они будут продолжать это делать и в будущем.
   Его пальцы внезапно коснулись её щеки, и он повернул её лицо к своему. Поцелуй был нежным, но со временем становился всё более страстным. Через его губы она почувствовала в нём частичку дикого зверя. Он разгорелся внутри неё, но она не показала этого.
   Их губы снова приоткрылись. Она на мгновение почувствовала его теплое дыхание на своей щеке, а затем на ухе, и в то же время его рука скользнула вверх по ее спине.
   — Я считаю тебя одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречал, — прошептал он.
   — Если бы я стояла там, в тени раздевалок, и наблюдала за нами, я бы, наверное, подумала, что мы прекрасная пара, — ответила она, изо всех сил стараясь не выдать своего отвращения и страха.
   Его руки коснулись её плеч. Кончики пальцев легко коснулись её шеи.
   – А что вы делаете в Ирландии… в своей маленькой деревушке на берегу залива Донегол?
   – Ничего. Совершенно ничего. Ее мышцы слегка напряглись, когда она почувствовала легкое прикосновение его пальцев к чувствительным нервным центрам шеи. Она сжала кулак и перенесла вес с ноги на ногу, чтобы вонзить ее ему в пах. – Думаю, можно сказать, что я веду уединенный образ жизни, когда нахожусь там.
   – Я вам завидую. Однажды – точнее, в ближайшем будущем – я бы хотел выйти на пенсию.
   Он снова поцеловал её, на этот раз более страстно. Его язык проник между её губ и нашёл её. Настойчивое давление его бедра на её бедро заставило часть его желания распространиться и на неё. На долю секунды ей показалось, что он вот-вот это сделает — что его сильные пальцы обхватят её шею и задушить ее – но внезапно, словно по щелчку выключателя, он снова расслабился.
   – Возможно, мы еще встретимся однажды, когда оба выйдем на пенсию и будем наслаждаться старостью, – сказал он.
   Это замечание подействовало как волшебное заклинание. Оно вернуло Рейчел к реальности и помогло ей снова взглянуть на вещи в правильной перспективе.
   Это была лишь первоначальная стычка – словесная и физическая.
   Боливар был абсолютно уверен в своих силах и дал ей это понять.
   — Возможно, — сказала она, плавно выскользнув из его объятий. — Когда-нибудь в будущем.
   – Рейчел.
   Она стояла там, не оборачиваясь. – Да?
   – Мир не остановится, даже если вы вернетесь в свою маленькую ирландскую деревню у залива.
   – Конечно, нет. Но перед этим мне нужно сделать много фотографий.
   – Хорошо, если уж так должно быть…
   – Да, так оно и должно быть.
  
   Во всем этом не было никакой логики. Слишком много было кусочков головоломки, и ни один из них не подходил к общему решению.
   Если Рамон Боливар действительно был идентичен «Лису» Муамеду Куадишу, то им следовало предположить, что он находился в Памплоне, чтобы убить Кассье, но шейх и он, очевидно, были лучшими друзьями.
   Связующим звеном между ними была Таня Лоррейн.
   Кассье явно был без ума от неё. Картер сам почувствовал часть того пламени, которое охватило его во время той небольшой сцены на балконе. Но, похоже, он не испытывал ни малейшей ревности к Рамону Боливару. Казалось, он считал его совершенно безобидным – почти как одного из евнухов, охранявших гарем.
   Была ли Таня в курсе планов убийства Кассьера?
  
   Картер не верил в это, но, с другой стороны, знал, что в этом мире возможно всё.
   Установив микрофон в номере Боливара, Картер покинул виллу и направился в ближайшую деревню. Вскоре после прибытия он связался по телефону с Ламасом из мадридского филиала AXE и попросил его предоставить полную информацию о Тане Лоррейн и Рамоне Боливаре.
   Потребовалось целых десять минут, чтобы связаться с компанией Amalgamated в Мадриде, и еще пять, прежде чем дежурный офицер смог найти Ламаса.
   — Хорошо, что вы мне приготовили?
   – Много интересного материала о Лорейн, который плохо согласуется с биографией, предоставленной ей кинокомпанией.
   — В этом нет ничего странного, — прорычал Картер.
   Таня Лоррейн не была британкой, хотя и родилась в Лондоне. Ее настоящее имя было Таня Рабиновиц, и она была израильтянином — дочерью русского иммигранта и француженки. Оба родителя умерли, когда Таня была еще ребенком, и затем ее воспитывала в Париже семья ЛеКлерк, которая была родственницей по материнской линии и имела большое отношение к театральному миру.
   – Она эмигрировала в Соединенные Штаты в двадцать лет, после съемок нескольких фильмов в Париже.
   — А что насчет ее политических взглядов?
   – Насколько нам известно, никаких. Она, похоже, занимает довольно нейтральную позицию. Если дело дойдет до драматического противостояния, можно было бы ожидать, что она будет склоняться скорее на сторону Израиля, чем арабов, но это всего лишь предположение.
   «Это звучит разумно», — подумал Картер. — « Здесь не было никаких оснований подозревать, что она замешана в каком-то заговоре против Кассье».
   — Что-нибудь ещё? — спросил он.
   — Да, ещё один маленький нюанс, — сказал Ламас. — У неё нет денег.
   – Неужели?
  
   – Вы не ослышались… она неряха и по уши в долгах.
   — Это звучит интересно, — прорычал Картер. — Её фильм стал кассовым хитом.
   – Миллионы. Но, по словам наших источников, у нее вообще нет понятия о деньгах. Она тратит их впустую быстрее, чем зарабатывает. Кроме того, ее последние два фильма провалились. За последний год ей не предлагали новых ролей – по крайней мере, в Голливуде. Пресса этого, правда, не заметила.
   — Пока нет, — пробормотал Картер. — А как же Боливар?
   – Ничего! О нем – ничего! Кажется, будто этого человека никогда и не существовало.
   Картер тихонько усмехнулся. «Это именно то, что я и подозревал. Есть какие-нибудь новости о встрече? Где и когда…?»
   – Это я намеренно оставил напоследок. Тель-Авив получил эту новость час назад. Встреча состоится в Сан-Себастьяне, на вилле под названием «Лас Нубес» , принадлежащей французскому нефтяному магнату Клоду Ревелье. Он один из посредников, которых Кассье использовал в своих переговорах с израильтянами.
   - Когда?
   – Завтра вечером после ярмарки . Наши представители уже в пути. Они летят в Бильбао сегодня вечером. Конечно, всё держится в строжайшей тайне.
   Картер уже собирался повесить трубку, но остановился. «Кто подписывает документы от Тель-Авива?» — спросил он.
   Ламас перечислил ряд имен, а Картер тихо присвистнул. За исключением самого премьер-министра Израиля, все остальные имена в списке напоминали список членов израильского правительства из «Синей книги» .
   «Ничего себе! Столько людей подпишут одно и то же соглашение?» — недоверчиво спросил он.
   – Это довольно важное соглашение. По словам Ревелье , Кассье конкретно упомянул этих людей. Он сказал, что хочет избежать каких-либо недоразумений в будущем. В остальном – ничего.
   — Нет, — сказал Картер. — Боги знают, что и так более чем достаточно.
  
   Он повесил трубку.
   Он вышел из телефонной будки и поспешил обратно в сторону усадьбы . Но он не стал подходить к ней спереди. Вместо того чтобы пройти через главные ворота, он намеревался немедленно двинуться вперед и незаметно подойти к раздевалкам у бассейна.
   Раньше он не собирался приходить на оговоренную полуночную встречу с Ла Лоррен , но теперь все кардинально изменилось.
   Он посмотрел на часы и рванул быстрым шагом.
   Было уже без пятнадцати двенадцать.
  
  
  
  
   Глава четвертая
  
   Она ждала в тени одной из небольших раздевалок, нервно покуривая сигарету. Вероятно, именно свет выдал его местоположение, поскольку на ней были темно-синие брюки и черный свитер с высоким воротником, благодаря чему она идеально сливалась с окружающей обстановкой. Он медленно приблизился, еще не решив, куда идти, когда ее резкий, неприятный голос остановил его.
   — Ладно, а чего ты хочешь, сукин сын?
   Это на мгновение шокировало Картера, и, чтобы скрыть это, он закурил сигарету. – У меня сложилось впечатление, что это ты чего-то от меня хочешь, Таня.
   – Не притворяйся дураком, идиот. Я шлюха, я ничего не раздаю бесплатно. Ты пытаешься меня обмануть в своем грязном журнале, да?
   – Я не понимаю, о чём вы говорите.
   – Ты заходишь слишком далеко с этим делом. Та старушка Жаннин торжественно пообещала, что ни слова об этом не прольется. А теперь она взяла с собой тебя и эту маленькую негодяйку-фотографа, чтобы ты сделал за нее эту грязную работу.
   – Вы имеете в виду… сообщить о том, что вы находитесь на грани банкротства?
   «И не только это, — прорычала Ла Лорейн совершенно неженственным тоном. — Если хоть слово прольется наружу о том, что Кэсси согласился финансировать два фильма в Израиле, ты знаешь так же хорошо, как и я, что произойдет. Вся сделка будет сорвана. Если ты пытаешься залезть ко мне в штаны, чтобы промолчать об этой истории, давай начнем».
   — Эй, не надо нервничать, — успокаивающе сказал Картер. — Позволь мне сделать тебе предложение. Если ты расскажешь мне всю историю с самого начала, я обещаю, что ни единого слова из неё не будет напечатано.
   Она была подозрительна, но, казалось, немного расслабилась. – Откуда мне знать, что я могу вам доверять?
  
   – Ты можешь не доверять, но у тебя сейчас не так уж много выбора. Ты уже раскрыла больше, чем я знал – более чем достаточно, чтобы я, если бы меня заставили, выкопал остальную часть истории.
   Он увидел сомнение в ее глазах и затаил дыхание.
   – Хорошо. Примерно год назад Жаннин познакомила меня с Кассье. Сначала я думала, что он просто пытается переспать со мной, но потом оказалось, что этот дурак в меня влюбился – по крайней мере, мне так кажется .
   — Ты так думаешь? Девушки об этом не знают?
   Она пожала плечами. – Он довольно неуравновешенный – эмоционально. Но, по крайней мере, он пообещал профинансировать два фильма. Я буду в них главной героиней, и он говорит, что хочет, чтобы их снимали в Израиле. Конечно, это не создаст для меня никаких трудностей, потому что…
   – Потому что ваша настоящая фамилия Рабиновиц, и у вас, вероятно, уже есть связи в правительстве, – добавил Картер.
   Она удивленно посмотрела на него и кивнула. – Молодец. Ты действительно хорошо подготовился . В любом случае, я согласилась, потому что мне нужно было найти работу, но когда мы начали подготовку, у нас возникли трудности с наймом необходимых специалистов.
   – Ага! А потом в дело вступает Боливар?
   – Именно. Жаннин познакомила меня с ним в Париже. Сначала я думала, что он просто один из ее любовников, но этот мужчина – настоящий волшебник. Он просто щелкает пальцами, и вуаля… съемочная группа готова.
   – Насколько близко вы находитесь к Боливару?
   — Ты что, с ума сошла? — фыркнула она. — Это чистый бизнес. Ты бы знал графиню. Ты, наверное, видел, как она отреагировала, просто потому что я немного попыталась к тебе подкатить. На самом деле, я бы хотела избежать нарушить дружбу с Жаннин хоть на йоту, даже несмотря на то, что мы постоянно ссоримся и ругаемся друг с другом, когда бываем вместе. Она — доверенное лицо Кэсси, а Рамон — её личный доверенный человек.
   Картер почувствовал, как по его спине пробежала легкая дрожь. Когда он спросил ее об этом, Жаннин отрицала, что знает о Боливаре.
  
   Таня посмотрела на него умоляюще. – Послушай, всё оборудование и технические специалисты уже на месте в Тель-Авиве. Съёмки начнутся через две недели. Это может быть мой последний шанс выбраться из трясины. Ты обещаешь мне замять эту историю?
   – Даю тебе слово, Таня.
   — Слава Богу, — прошептала она, скользя ему в объятия. — Может, пойдем в раздевалку?
   — Может быть, в другой день, — сказал Картер, осторожно высвобождаясь из её объятий. — Давай пока останемся друзьями.
   — Ты интересный! — Таня отступила на шаг назад и тихонько усмехнулась. — Похоже, мое первое впечатление о тебе было верным.
   - Что ты имеешь в виду?
   – Что вы не обычный журналист.
  
   ***
   Боливар отпер дверь своего номера и вошел. Он замер. Его обоняние подсказало ему, что он не один. Затем он узнал запах и с облегчением направился в спальню.
   В полумраке он увидел очертания ее пышного, обнаженного тела, словно светящуюся тень на кровати. Он не включил свет, но лунный свет, проникающий сквозь окно, осветил Жаннин де Рошфельт во всей ее пышной красе.
   «Как вы считаете, это по-прежнему разумно?» — спросил Боливар.
   Из-под кровати донеслось приглушенное фырканье. «Ты же не ожидаешь, что я поеду в монастырь. Прошло уже больше двух месяцев».
   – С тех пор, как мы в последний раз были вместе, дорогая. Но я сомневаюсь, что ты соблюдала целибат по этой причине.
   — Признаю, я слаба, — проныла она. — Но пока я делала всё, о чём вы с Кэсси меня просили.
   – Лодка?
   – Я оставила это вашим людям в Сан-Себастьяне, как вы и сказали. Но давайте подождём с делами… иди сюда, Рамон.
   Он встал у изножья кровати и медленно начал раздеваться. – А что насчет Клода?
  
   – Он сделает, как ему скажут. Он просто обязан. У меня столько компромата на этого маленького ублюдка, что ему придётся застрелиться, если что-нибудь выяснится. Поторопись.
   — Итак, мы готовы начать?
   – Да. А теперь иди сюда…
   Боливар рассмеялся. По крайней мере, из глубины его груди донесся глухой, грохочущий звук. – Ты истерически кричишь на человека, но даже глазом не моргнешь, когда дело доходит до убийства.
   — Ты не можешь так говорить, — пробормотала Жанин. — Я просто делаю, как мне приказывают. Как и тебе.
   – Разница между нами в том, что у меня есть дело, за которое я борюсь. А ты борешься, потому что тебе бы пришлось застрелиться, если бы стало известно, что Кэсси стоит за твоей клеветнической кампанией. Особенно после завтрашнего вечера.
   – Ты бессердечный сукин сын…
   – И еще одна мелочь.
   «Да?» — прошептала она, поворачиваясь к нему.
   – Женщина-фотограф, которая с ним, теперь с этим Картером. Я помню, где я ее раньше видел. Он сказал ей это в нескольких коротких, лаконичных предложениях.
   «Боже мой!» — воскликнула Жанин. — «Клянусь, я ничего об этом не знала. Я просто думала, что Никки привёл её с собой в качестве партнёрши по постели».
   – Насколько хорошо вы на самом деле знаете этого Картера?
   — Он — полный идиот, — сказала она, пожав плечами. — Журналист третьего сорта, которому повезло иметь работу, позволяющую ему жить на деньги, которых хватает на путешествия по миру.
   - Вы уверены?
   – По крайней мере, у меня никогда не было оснований думать иначе... Боже мой, Рамон... ты ведь так не думаешь, правда?
   — Я думаю, их обоих нужно ликвидировать, на всякий случай. Его голос со всей возможной ясностью подтвердил, что решение принято. Вердикт по делу Рэйчел Кагин уже вынесен. Затем реакция Картера на её смерть определит дальнейшую судьбу. Его судьбу. Если его реакция вызовет хоть малейшее подозрение, его тоже придётся убить.
   – Рамон, моя любовь… чего ты ждешь?
   Кровать со скрипом заскрипела под его весом, когда он заполз на нее и грубо взял ее.
  
   Лицо Рейчел побледнело, как свежий снег, когда Картер бесшумно ворвался в ее номер. Она прикрыла губы предупреждающим пальцем и отсоединила небольшой кассетный плеер от радио. Она жестом пригласила Картера следовать за ней, затем поспешила в номер Картера и закрыла соединяющую дверь между двумя номерами. С легкой гримасой отвращения она бросила кассетный плеер на одну из кроватей.
   – Черт возьми, я чувствую себя как человек, смотрящий в окно.
   - Что ты имеешь в виду?
   – Боливар… и Жаннин.
   «Это вполне подходит», — сказал Картер.
   – Но она сказала...
   – Я знаю. Она сказала, что не знает его.
   — Клянусь, она его знает. Рейчел громко рассмеялась. — Она знает его так же хорошо, как любая женщина может знать мужчину. Мне было трудно решить, кто из них собирается кого убить, когда они только начали. Потом она посерьезнела. — Но подождите, пока вы услышите, что они сказали перед началом вечеринки.
   Она нажала кнопку перемотки на маленьком магнитофоне и вышла в гостиную, чтобы налить себе несколько напитков, пока Картер надел наушник и слушал запись. Никто из них не произнес ни слова, пока воспроизводилась пленка. Когда запись закончилась, Рейчел открыла рот, чтобы что-то сказать, но Картер пренебрежительно махнул рукой и перемотал пленку, чтобы снова услышать одного из них.
   Наконец он выключил небольшой прибор и встал.
   «А что ты об этом думаешь?» — спросила она.
   — Наверное, примерно то же самое, что и ты, — сухо ответил он, доставая из-под кровати черную сумку с фотоаппаратом. — Завтра он попытается добраться либо до тебя, либо до меня — или, скорее всего, до нас обоих.
  
   – А что насчет ожидаемой израильской делегации?
   – Кажется, с этим я разобрался. Но давайте пока разберемся по порядку. Он перевернул сумку с фотоаппаратом вверх дном и высыпал содержимое на кровать. – Я знаю, мы уже это обсуждали, но дай-ка я убежусь, что ты это помнишь.
   Поскольку отдельные детали были изменены по форме, чтобы соответствовать камуфляжной расцветке, которая должна была их скрывать, ей пришлось трижды пытаться собрать автомат и вставить магазин на место, прежде чем ей удалось это сделать. В итоге оружие мало чем напоминало Beretta 951, которой оно изначально было. Ствол пришлось укоротить, чтобы он поместился в узкоформатную пленочную камеру, в которую он был встроен, а магазин, встроенный в приклад, пришлось уменьшить, так что он вмещал только четыре патрона вместо первоначальных восьми, чтобы соответствовать рукоятке пленочной камеры. Курок пистолета также пришлось снять, так что оружие взводилось и стреляло исключительно нажатием на спусковой крючок, но взамен оружие было полностью встроено в камеру Rolleiflex, которая служила ему камуфляжем.
   — Умница, — пробормотала Рейчел. — Оружие было испытано?
   «На сто процентов», — заверил ее Картер. «Видоискатель камеры — это ваше прицельное устройство. И не только это — вы все еще можете делать снимки этой камерой, хотя они могут быть немного размытыми».
   – Мне нужно обращать внимание на настройку диафрагмы.
   «Следи за ним , Рейчел, постоянно», — серьезно сказал Картер. «Мы уверены, что он наш человек, и он нас раскусил… или, по крайней мере, тебя. Если он хотя бы посмотрит на тебя так, как тебе не понравится, ни секунды не колеблясь, раскрой его личность. Все объяснения могут подождать».
  
  
  
  
   Глава пятая
  
   Благодаря неограниченным средствам Кассьера ему удалось арендовать весь первый этаж одного из зданий на улице Калле де ла Эстафета , по которому быков должны были загонять с больших загонов на окраине города на арену для боя быков – Пласа де Торос – в центре города. Владельцы магазинов вдоль маршрута закрыли витрины толстыми досками, а по всей дороге были возведены сплошные дощатые заграждения, так что все боковые улицы были перекрыты. Это не давало животным – или сопровождающим их – ни малейшей возможности отклониться от маршрута. Оказавшись на нем, оставался только один путь – прямо вперед.
   Шесть высоких окон выходили на улицу, каждое с небольшим балконом, и сквозь них доносился шум толпы, которая начала собираться вдоль маршрута с самого рассвета.
   Внутри стояло несколько длинных столов, заставленных всевозможными деликатесами, и было установлено несколько баров. Хотя было еще раннее утро, многие из участников вечеринки шейха были изрядно пьяны.
   Одним из тех, кто, похоже, хорошо позаботился о своей выпивке, был Майло Каллахан. Приблизившись к Картеру, было заметно, что тот выглядел так, будто вообще не ложился спать этой ночью, а вместо этого постоянно пил.
   – Картер…?
   - Да?
   – Вы вчера спрашивали меня о Рамоне Боливаре.
   - Ага?
   – Сегодня утром мне вдруг пришло в голову, где я его раньше видел. Это было в гостиничном номере в Париже почти три года назад. Мне поручили написать рассказ о жизни Кассье в изгнании. В то время у власти был его дядя, и Кассье изо всех сил пытался свергнуть его с трона…
   - Доброе утро.
  
   Они оба обернулись, словно их ударили ножом в спину. Рамон Боливар стоял прямо за ними. На губах великана играла улыбка, но она не отражалась в его глазах, которые были устремлены на Каллахана.
   — Поговорим позже, — пробормотал автор коротких рассказов и быстро оставил Картера, чтобы скрылся в толпе.
   Взгляд Боливара теперь был устремлен на Картера. – Похоже, вы неплохо адаптируетесь, мистер Картер.
   – Просвети меня…?
   Боливар обвел взглядом переполненный зал. «По-моему, вы отлично вписываетесь в компанию этих богатых «ночных сов».
   — О? — Картер коротко рассмеялся. — Да, наверное, так и есть. Это довольно поучительно, но я не думаю, что моя печень выдержит, если я буду есть это ежедневно.
   — Рад слышать, что вы, по крайней мере, здравомыслящий человек, — добродушно усмехнулся Боливар. — Куда вы собираетесь вернуться, когда приключение закончится?
   Этот парень был искусным, твердым как кремень и ледяным. Когда Картер посмотрел в его темные, бесстрастные глаза, ему показалось, будто он смотрит в зеркало.
   Непроизвольно мышцы предплечья Картера напряглись в правой руке, и он почувствовал успокаивающее давление Хьюго, тонкого, как карандаш, обоюдоострого стилета, прикрепленного к его предплечью в замшевом чехле. Это было единственное оружие, которое он носил с собой в данный момент, решив оставить свой 9-миллиметровый «Люгер» «Вильгельмину» в потайном отделении чемодана в отеле. Легкая летняя куртка, которую он надел из-за погоды, была скроена неподходящим образом для кобуры на плече.
   — Куда я хочу пойти? — Картер пожал плечами. — Думаю, я отправлюсь в следующее место, где у агентства будет для меня задание. У Картера было предчувствие, что Боливар попытается расспросить его подробнее о его знаниях о Рейчел, поэтому он сам перешел в наступление. — Хотя, судя по всему, ты не очень рад тратить здесь своё время.
   Губы Боливара изогнулись в презрительной улыбке. «Я крестьянин по рождению и вырос в рабочем классе. Я презираю...» Такая сдержанная, но расточительная роскошь, хотя иногда меня забавляет, как живут высшие слои общества. Вся эта роскошь и разврат... это не для таких приземленных людей, как мы, не так ли, мистер Картер? Мы живем в более реалистичном мире, не так ли?
   Картер с трудом сдержал улыбку. За философскими размышлениями этого человека скрывалась очень серьезная угроза — точно такая же угроза, которую Рейчел почувствовала накануне вечером.
   — А о какой реальности ты говоришь? — услышал он свой собственный вопрос.
   — Разрушение, — ответил Боливар, забирая у него стакан. — Позвольте мне обновить ваш напиток.
   Картер наблюдал, как тот пробирался сквозь толпу, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Этот мерзавец был не только убийцей и самоуверенным эгоистом, но и отчасти психологом. Картер видел Боливар насквозь. Этот человек хотел держать всех, в ком он не был полностью уверен, в некотором роде в состоянии неустойчивого равновесия. Это была отличная стратегия, и тот факт, что он воспринимал все это как игру, только делал его еще опаснее.
   В ожидании возвращения Боливара с напитком Картер окинул взглядом толпу. Кассье стоял у одного из высоких окон, увлеченно беседуя с двумя-тремя гостями, в то время как Таня Лоррейн — даже в это время утра, одетая в дорогое платье от Диора или одного из других известных дизайнеров — стояла в окружении четырех-пяти поклонников у одного из остальных.
   Именно вид этой группы людей вокруг Тани подтолкнул Картера к тому, чтобы отбросить мяч обратно на половину поля Боливара.
   — Вот, попробуйте, — сказал великан, возвращая Картеру стакан. — Мне кажется, вы стоите там с таким задумчивым видом. Надеюсь, мое замечание вас не смутило?
   — Наоборот, — улыбнулся Картер. — Я просто сравнил это с тем, что Майло Каллахан говорил об этих людях раньше.
   — О? И что это было?
  
   Боливар поднёс бокал к губам и пил, словно ничто в этом мире его не тревожило, но его тёмные, пронзительные глаза ни на секунду не отрывались от лица Картера.
   – Ну, речь шла о той группе кобелей, которые были возле Туни Лорейн вон там, у окна…
   «Да?» — невольно спросил Боливар, обернувшись.
   – Или, если уж на то пошло, возьмем самого Касси. Насколько я слышал, Касси – один из самых богатых людей в мире. Все его состояние получено от нефтяных месторождений в его стране, но жил ли он когда-нибудь в этой стране сам?
   – Боюсь, я ничего толком не понял...
   — Ах, но я еще не закончил, — улыбнулся Картер, указывая на свой стакан. — Я просто не мог не задаться вопросом, почему Кэсси проводит так много времени, катаясь на гидроцикле из одной страны в другую — Швейцария, Монако, Аргентина, Бермуды, Таити — по всему миру, но за пределами своей страны.
   – Почему? Вероятно, потому что у него нет возможности потратить свою огромную сумму денег в песчаной пустыне, которой является его собственная страна.
   — Сказано сибаритом, — улыбнулся Картер. — Но я больше склонен полагать, что причина, по которой он так редко возвращается домой, та же, что удерживала князя Дежадина от возвращения в Советскую Россию после захвата власти большевиками, — та же причина, которая удерживает сеньора Альвареса от возвращения на Кубу Кастро и Ибн Кассель от возвращения домой в Конго.
   — О! — воскликнул Боливар. — Ты имеешь в виду, что они в каком-то смысле изгои?
   «Именно так, — сказал Картер. — Должно быть, именно это имел в виду Каллахан, когда говорил, что у них всех есть нечто общее. Если бы Кэсси проводил больше времени в своей стране, страховая премия по его полису страхования жизни, вероятно, значительно бы выросла из-за риска покушения. Ни один букмекер не дал бы ему более высоких коэффициентов на выживание — если бы вообще решился сделать ставку. И остальные думают так же — их приговорили к смерти заочно». из-за состояний, которые они накопили до бегства из своей страны.
   Боливар больше не улыбался, но Картер должен был признать, что он и не выглядел особенно встревоженным. Напротив, его голос был совершенно бесстрастным, когда он сказал: – Другими словами, наш друг Каллахан утверждает, что они все – кучка воров?
   «О нет», — быстро сказал Картер, стараясь говорить как можно невиннее, но надеясь, что не подвергает Каллахана слишком большой опасности, используя его таким образом. «Он сделал из этого простой вывод: профессиональный убийца мог бы заработать целое состояние, если бы его выпустили на свободу в этой компании».
   Впервые за все время знакомства Картеру, казалось, удалось спровоцировать реакцию Боливара. Тот открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался крик от одного из мужчин, стоявших у окна.
   — Думаю, веселье началось, — сказал Картер. — Может, нам подойти и присоединиться к зрителям?
   — Давайте сделаем это. И будем надеяться, что все эти дураки там внизу выживут.
   Он отвернулся и ушел, но по тому, как он пожал плечами, Картер понял, что мужчина осознал, что вызов брошен, и принял его.
   Картер присоединился к группе, вышедшей на один из балконов вместе с шейхом. Там же находился и Каллахан, который как раз читал лекцию о предстоящем зрелище, которое, по словам маленького ирландца, было не таким опасным, как хотели представить организаторы.
   Правда, один или несколько пенас – молодых, полных надежд людей, мечтавших о будущей карьере тореадора , – принимавших участие в этом мероприятии, были ранены рогами, а иногда и убиты, но это происходило главным образом потому, что большинство из них были полупьяными и в своей глупости не приняли даже самых простых мер предосторожности, чтобы избежать столкновения с возбужденными животными.
  
   — Еще один хороший способ соблюдать мусульманский кодекс поведения, — рассмеялся Кассье и закурил новую сигарету. — Пока ты не будешь пить, у тебя не возникнет соблазна убежать от реальности, подвергая себя ненужной опасности, вставая на пути возбужденного быка.
   Каллахан пожал плечами. «Пока животные бегут стаей, риск минимален. Однако, если одно из них отделится от стаи, оно может прийти в отчаяние, и тогда это будет опасно».
   — Это ещё одна веская причина довольствоваться наблюдением за этим зрелищем отсюда, — прорычал Кассье.
   Картер заметил Рейчел и бросил на нее предупреждающий взгляд. Боливар вышел на балкон и встал совсем рядом с ней, между шейхом и ней.
   Она поймала его взгляд и, словно по случайности, отошла на небольшое расстояние.
   Картер мысленно перебрал в памяти записанный разговор между Жаннин и Боливаром. Казалось, в нем было несколько неясных моментов, требующих уточнения. Внезапно ему пришло в голову, что Каллахан хотел рассказать ему кое-что о своей первой встрече с Боливаром.
   Он обернулся, чтобы посмотреть, не увидит ли он Каллахана в толпе, когда внизу на улице раздался громкий шум, и любопытные зеваки позади него толкнули его к перилам балкона, после чего внезапно начали толкаться вперед, пытаясь понять, что стало причиной.
   Внизу появились первые молодые тореадоры. Они слонялись по улице, время от времени останавливаясь, чтобы оглянуться через плечо или прополоскать рот вином из фляг , которые большинство из них носили на шее.
   Многие из них носили красные береты или красные пояса, завязанные вокруг талии. Другие держали в руках свернутые газеты, которыми могли бить быков по морде, чтобы подразнить их или, возможно, отвлечь.
   Громкие, оглушительные ликующие возгласы прокатились по улице и распространились среди плотно стоящих толп зрителей, сопровождаемые звуком резкого взрыва вдалеке.
  
   Это была ракета, запущенная с территории городской ратуши в качестве сигнала к выпуску животных.
   На улице появлялось все больше молодых людей и юношей. Некоторые из них не стали ждать и бросились на полной скорости к площади Пласа-де-Торос , где после празднеств позже в тот же день должна была состояться настоящая коррида. Другие, более смелые или, возможно, просто более пьяные, стояли вызывающе, но Картер заметил, что большинство предпочитало оставаться в дверном проеме или возле одной из досок, чтобы быстро добраться до безопасного места.
   Вдали послышался глухой стук копыт и возбужденные крики зрителей. Все больше и больше людей толпилось на балконе, так что те, кто пришел первым, постепенно прижимались к кованым перилам. У многих в руках были стаканы, и несколько раз случалось, что кто-то под давлением ронял свой напиток, и дорогие, искусно ограненные хрустальные бокалы разбивались о брусчатку внизу.
   Слева от него Картер заметил Майло Каллахана. Необычно, но у него в руке, похоже, не было напитка. Он несколько раз безуспешно пытался прорваться сквозь толпу, чтобы попасть в один из баров внутри, но это оказалось невозможным. Наконец, он решил проблему, просто выхватив полный стакан из рук яростно протестующей женщины рядом с ним.
   Принцесса Расмин стояла рядом с Картером, одетая в длинную малиновую юбку-пачку, которую она пыталась удержать рукой на легком ветерке, покачивая головой и осматривая происходящее внизу на улице.
   «Я читала статистику об этом своеобразном испанском виде спорта, — сказала она. — Похоже, им занимаются веками, и за это время погибают в среднем от полутора до двух человек в год. Это одна из самых странных вещей, которыми люди занимаются ради развлечения».
   Картер удивленно посмотрел на нее. Это было, пожалуй, самое разумное заявление, которое он слышал от нее со времен Малаги;
   На улице появились первые животные. Первый из них, крепко сложенный бык красновато-коричневого цвета, уже был весь мокрый от пота. Он тяжело дышал и задыхался, а вокруг его головы летали бело-желтые комки пены. Он вытаращил глаза и, казалось, испугался окружающего шума, одновременно убегая от множества своих сородичей, скачущих позади него.
   Затем появилось основное стадо с длинными, блестящими, острыми как иглы рогами. Словно приливная волна вспотевших тел, стадо полудиких быков пронеслось мимо с грохотом. Мужчины и мальчики бросились бежать прямо перед скачущими животными. Время от времени кто-нибудь из них падал. Тогда ему оставалось только лечь плашмя на землю, скрестив руки над головой, и молиться, чтобы животные обходили его, что они обычно и делали, если у них было место для маневра. Однако время от времени упавшему везло меньше, или вспышка цвета в его одежде или непреднамеренное движение привлекали внимание одного из быков. Тогда животное в панике опускало голову и пыталось пронзить несчастного рогами.
   Когда животные подходили слишком близко, те, кто чувствовал угрозу, прыгали в дверной проем и прижимались к стене, когда стадо проносилось мимо. Другие ловко перепрыгивали через установленные деревянные преграды, чтобы спастись. Это выглядело живописно и опасно, но, по мнению Картера, это были довольно безобидные выходки, потому что, как и в настоящей корриде, все преимущества были на стороне двуногих участников игры.
   Картер внезапно отвлекся от своих мыслей, когда принцесса Расмин издала пронзительный крик ужаса. Он резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Майло Каллахан потерял равновесие и, отчаянно размахивая руками, упал с перил. Он отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь во время падения, но было уже слишком поздно.
   Он с глухим стуком упал на спину на мощеную улицу. Правда, высота падения была не больше трех метров, и по тому, как он перекатился и поднялся на ноги, казалось, что он ничего не сломал, но у него перехватило дыхание. и бесцельно бродил, словно пьяный, которому трудно было сориентироваться.
   «Дурак!» — невольно промелькнула мысль в голове Картера. «Проклятый пьяный дурак!»
   Затем краем глаза он мельком увидел Рамона Боливара, который, пытался пробраться сквозь толпу прямо за тем местом, где, должно быть, стоял Каллахан, когда произошла «авария».
   — Боже мой, его затопчут насмерть! — пронзительно закричал голос.
   Майло Каллахан поднялся на ноги, но все еще стоял неустойчиво, растерянно качая головой прямо перед несшимся стадом быков.
   — Беги, мужчина! Беги! — кричала принцесса Расмин, стуча кулаками по кованым перилам.
   — Тогда сделай что-нибудь! — прокричал другой голос.
   В этот момент мозг Картера работал как компьютер.
   Он понимал, что отчасти по его вине Каллахан оказался в смертельной опасности, но мог ли он позволить себе попытаться его спасти?
   Улица между Каллаханом и атакующими животными была практически пуста. Большинство участвующих пенас либо промчались мимо, либо скрылись за деревянными стенами.
   Картер принял решение.
   Он протянул руку, и принцесса Расмин, словно волчок, закружилась, когда он резким рывком сорвал с нее красную юбку.
   «Что за чертовщина…» — выпалила она с самым чистым и неподдельным бруклинским акцентом, какой только можно себе представить, но у Картера не было времени слушать. Он уже ухватился одной рукой за перила и перепрыгнул через них.
   Он сам был поражен тем, как человеческий мозг может реагировать в такой кризисной ситуации. Когда он летел по воздуху вниз к улице, единственное, что зафиксировал его мозг, — это некоторое удивление по поводу того, что принцесса оказалась в довольно безвкусном и нелепом нижнем белье.
   – Hola, toro… toro, aqui! – прорычал Картер во весь голос. Он с полной силой приземлился, подпрыгивая коленями, на твердые булыжники. Он яростно размахивал юбкой принцессы, чтобы отвлечь крепкого, иссиня-черного быка, который, казалось, выбрал Каллахана своей жертвой.
   Отчаянно пытаясь вспомнить все, что он когда-либо читал о корриде, Картер расправил юбку принцессы и помахал ею.
   «Стой спокойно и не двигайся, мужик!» — крикнул он Каллахану.
   Бык, уже опустивший голову и нацелившийся на цель, вдруг засомневался. Он стоял, склонив голову, и, скребя передними копытами по земле, прищурился, глядя на развевающуюся красную ткань.
   — Эй, торо… торо! — крикнул Картер, топая булыжниками и размахивая юбкой, словно импровизированным плащом .
   Бык ответил на вызов именно так, как и надеялся Картер. Его действия заставили других животных замедлить ход, резко свернуть и промчаться мимо Картера через дорогу. Сейчас ему оставалось беспокоиться только о черном быке. Этого было достаточно — возможно, даже более чем достаточно.
   Сдавленным фырканьем бык внезапно развернулся, опустил голову и бросился на Картера.
   Из толпы раздался громкий вздох, когда на мгновение показалось, что бык пронзил Картера, который кружился, как балерина, но на самом деле он пролетел прямо под развевающейся красной тканью, которую Картер, безупречно исполнив танец «Вероника» , размахивал над его спиной, чего сам Картер не смог заметить из-за недостатка мастерства.
   Бык замедлил ход, развернулся и снова бросился в атаку. Однако Картеру удалось развернуться и развернуть красную юбку, и бык вслепую бросился на красную развевающуюся ткань, а не на человека. Из зала раздался восторженный возглас «Оле!». Это было то, что могли понять испанские ценители корриды.
   Поток животных, проходивших позади него, редел. Теперь в центре внимания были только он и чёрное животное. В то же время ему удалось отвлечь быка от Каллахана, и он увидел поверх тяжело дышащих боков быка, что пара пенисов перепрыгнула через деревянный забор и утащила ирландца в безопасное место. Картер подумал, что еще одного прохода будет достаточно. Тогда он сможет оторваться и добраться до безопасного места.
   Бык снова зарычал, но на этот раз резко взмахнул головой, когда Картер попытался накрыть его тканью. Острие одного из его рогов проткнуло юбку, и ткань вырвалась из рук Картера.
   Времени оставалось только бежать. Он бросился к ближайшему деревянному забору, но вздохи, раздавшиеся среди зрителей, и нарастающий грохот копыт позади него подсказали ему, что ему не удастся добраться до забора.
   Он остановился и резко развернулся как раз в тот момент, когда бык бросился в атаку. Инстинктивно Картер схватил рога быка обеими руками за основание, одновременно приподнявшись на цыпочки и втиснув тело между рогами.
   Ему повезло. Если бы бык попытался резко повернуть голову в сторону, он бы не смог избежать удара одним из его длинных рогов. А так, его ударил в живот только лоб, выбив из него весь воздух, после чего животное, яростно взмахнув головой, подбросило его на несколько метров в воздух.
   Картер приземлился в нескольких метрах от взволнованного животного. На секунду он потерял чёткость зрения, но затем сквозь слёзы, наполнившие его глаза, увидел нескольких других животных вокруг. Это были испанские пены , которые не хотели оставаться позади этого иностранца, а бросились ему на помощь.
   Он увидел одного из них, который схватил быка за хвост обеими руками и топал обеими ногами по булыжникам, пытаясь замедлить животное, в то время как другие безрассудные тореадоры окружили его и сильно били по морде и глазам свернутыми газетами. Он не стал искать других, а бросился к ближайшему деревянному забору, где ему с энтузиазмом протянули руки, чтобы помочь добраться до безопасного места.
   Запыхавшись, он поднялся на ноги и огляделся. деревянный забор. Он видел, что черный зверь потерял боевой дух и бредет по улице к арене, где его ждет участь, которая настигнет его позже в тот же день. За ним гналась стая воющих пенас , размахивая плащами и свернутыми газетами.
   Он вздохнул с облегчением и пожелал ему достойной смерти.
   Восторженные испанцы окружили его. Они оживленно переговаривались между собой, пожимали ему руки и восторженно похлопывали по спине. Один из них, более понимающий, вручил ему бутылку вина, и он с благодарностью сделал глоток. Несколько других восторженных ценителей вина подняли свои бутылки в знак приветствия и приветствовали его, словно победоносного матадора .
   Затем окружающий его круг разверзся, и он увидел Каллахана. Лицо мужчины было бледным, но он вдруг стал совершенно трезвым.
   Картер позволил себе высказаться по этому поводу.
   — И можете быть уверены, я намерен оставаться таким, — кивнул ирландец. — Это было чертовски глупо с моей стороны. Мне стыдно, что я так напился, что упал с чертовых перил!
   Картер понимал, что это не так, но не видел причин выводить Каллахана из заблуждения. Он уже подверг человека опасности и впоследствии был вынужден рисковать собственной жизнью, чтобы спасти его.
   — Вы спасли мне жизнь, — сказал ирландец. — Я даже не знаю, как вас за это отблагодарить.
   «Это довольно просто, — сказал Картер. — Вы могли бы начать с того, чтобы пойти со мной в более спокойное место, где мы могли бы долго и серьезно поговорить. Думаю, есть несколько вещей, которые вы знаете, и которые мне нужно знать».
   Пересекая теперь уже совершенно пустую улицу, Картер взглянул на балконы.
   Большинство раскрасневшихся, радостных лиц все еще были там. Кто-то одолжил принцессе Расмин пальто взамен юбки, которую Картер сорвал. Она. Вечеринка наверху продолжалась, как ни в чем не бывало.
   Но теперь в картине произошло одно существенное изменение. Как бы Картер ни старался, он не мог разглядеть ни шейха, ни Боливара, ни Жаннин де Рошфельт.
   На фотографии отсутствовало еще одно лицо – это была Рэйчел Кагин.
  
   Картер держал стрелку спидометра между девяноста и ста километрами в час, проезжая через почти полностью обезлюдевшие пригороды Памплоны. Водитель угнанного такси, который также являлся владельцем автомобиля, сидел бледный и дрожащий на заднем сиденье.
   Картер знал, что этот человек останется там, несмотря ни на что. Он был почти парализован страхом, но трехсотдолларовые купюры, которыми Картер размахивал перед его лицом, были слишком заманчивы.
   На сиденье рядом с Картером сидел Майло Каллахан, незаметно потягивая бурбон из бутылки и рассказывая о том, что ему было известно.
   И чем больше он говорил, тем яснее Картер видел, как кусочки головоломки встают на свои места и вырисовывается общая картина.
   Каллахан сообщил о своей встрече с Кассье в Париже. Поводом для этого стала очередная неудачная попытка шейха свергнуть своего дядю с престола.
   В ходе разговора Кассьер упорно настаивал на том, что следующая попытка увенчается успехом. Он заявил, что твердо намерен не давать себе покоя, пока законный правитель его страны снова не займет трон – и этим правителем, конечно же, был не кто иной, как Манбали Эль Кассьер.
   Ещё одним его непреклонным принципом была антиизраильская позиция. Он ясно и недвусмысленно заявил Каллахану, что, придя к власти, намерен завоевать авторитет у «Братьев-арабов», лишив правительство Израиля власти. Это не только сделало бы Кассьера единоличным правителем своей страны, но и обеспечило бы ему ведущую позицию во всём арабском мире.
  
   Когда Каллахан вышел из отеля шейха после интервью, он столкнулся прямо с Рамоном Боливаром, который как раз направлялся туда. Однако в тот момент этого человека звали не Рамон Боливар.
   Каллахан не обратил бы на это внимания, если бы совершенно случайно не оказался достаточно близко, чтобы услышать чрезмерно любезный прием, который шейх оказал Боливару. Это было весьма поразительно, поскольку в те дни Кассье редко проявлял особую любезность по отношению к кому-либо.
   Месяц спустя Каллахана отправили в эмират Кассьера, чтобы попытаться выведать другую версию событий у дяди Кассьера. Однако эта встреча так и не состоялась, поскольку в ту же ночь дядя был убит, а за этим убийством последовал зловещий, тщательно спланированный переворот, в результате которого к власти пришел шейх Менбали Эль Кассьер.
   А когда Кассье триумфально приземлился на небольшом аэродроме под столицей два дня спустя, Боливар был одним из первых, кто его встретил.
   С легким щелчком последние кусочки головоломки встали на свои места, и Картер увидел картину со всей ясностью, о которой только мог мечтать.
   Всё, что произошло с тех пор, было лишь фрагментами мастерски спланированного мероприятия, на реализацию которого ушло три года.
   После прихода к власти Кассьер перестал открыто осуждать Израиль. Более того, он начал тайно налаживать контакты с израильтянами. На первый взгляд, казалось, что он всего лишь хочет мира и взаимопонимания со своими израильскими соседями, но за этой прекрасной оболочкой скрывался план похищения или убийства как можно большего числа израильских лидеров. И это вполне может быть началом… чего?
   У Картера было тревожное предчувствие, что всё это как-то связано со съёмками фильма Тани Лоррейн в Израиле. В чём именно заключалась эта связь, он не мог сказать, но намеревался это выяснить.
  
   Однако все это пришлось отложить на время. Тем временем ему нужно было каким-то образом помешать Кассье и Боливару осуществить запланированный ими переворот против израильской делегации.
   Выслушав вкратце рассказ Каллахана, Картер, визжа шинами, свернул на первую же остановку для отдыха. Он ворвался в расположенную там закусочную и попросил одолжить телефон.
   Ему потребовалось несколько драгоценных минут, чтобы дозвониться до Мадрида, а после этого Картеру пришлось очень громко кричать, чтобы заглушить помехи на линии и заставить Ламаса выключить шифратор.
   Теперь к черту всю эту секретность.
   В итоге соединение оказалось достаточно четким.
   – Где они сейчас находятся?
   – Вероятно, где-то между Бильбао и Сан-Себастьяном. У Кассьера есть лодка, которая встретит их недалеко от Гечо. Это небольшая рыбацкая деревушка недалеко от Бильбао. Что происходит?
   – Если мы их не остановим, начнётся настоящий ад.
   – Теперь об этом и речи не идёт. Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду?
   – Я не думаю, что Кассье является целью. Он никогда ею не был.
   — То есть вы имеете в виду…?
   – Именно! Кассье планировал это три года, и это только начало чего-то большего. Свяжитесь с испанской службой безопасности – CECID. Заставьте их мобилизовать имеющиеся у них войска – сухопутные, морские и воздушные – и соберите их вокруг Сан-Себастьяна и виллы под названием «Лас Нубес» .
   — Это займет время, — сказал Ламас. — Все это дело должно было оставаться в секрете. Даже охрана, которая должна была сопровождать министров в их поездке из Тель-Авива, была сокращена до абсолютного минимума.
   «На сколько? » — прохрипел Картер.
   – По одному человеку на человека – вся делегация состоит из десяти человек.
   – Постарайтесь. А я тем временем посмотрю, что можно сделать.
   — А что, если Кассьер намерен нанести удар до того, как они достигнут Сан-Себастьяна, — пока они еще находятся в море?
  
   «Тогда мы буквально отправляемся купаться», — сказал Картер. «И они тоже. И еще кое-что…»
   - Да?
   – Свяжитесь с Тель-Авивом. Недавно на берег доставили оборудование для съемок фильма – вероятно, оно адресовано компании «Lorraine Productions» или чему-то подобному. Пусть они все внимательно осмотрят – до последней детали. Скажите им, чтобы они даже разобрали камеры, если это потребуется.
   – На что им следует обратить внимание?
   – Не знаю, но прежде всего – взрывчатка и оружие. Картер бросил трубку и снова бросился к такси.
   Теперь они мчались с бешеной скоростью по узким извилистым горным дорогам в сторону моря и Сан-Себастьяна.
   « Сеньор! » — крикнул Картер через плечо.
   – Что вам - сказать?
   – Вы знаете дорогу к вилле или усадьбе под названием «Лас Нубес»?
   — Слушайте, сеньор , — встревоженно ответил водитель. — Вам нужно проехать через сам город и выехать на запад по прибрежной дороге.
   Картер выполнил инструкции, и через двадцать минут цель оказалась в поле зрения.
   усадьбы « Лас Нубес» , что означает «Облака», было выбрано удачно. Главное здание возвышалось на вершине высокой скалы, величественно возвышаясь над окрестностями, прямо на оконечности песчаной косы.
   Двухэтажная вилла была огромной. С ее белыми оштукатуренными стенами и ухоженными садами, возвышавшимися, словно зеленый купол, над скалой, ее было видно за много миль в море. Вся территория была окружена высокими, побеленными стенами, увенчанными железными шипами. В лунном свете Картер увидел два сверкающих автомобиля «Мерседес», припаркованных на гравийной площади перед широкой главной лестницей здания.
   Он отчетливо помнил эти два лимузмна с предыдущего дня, когда они доставили шейха и часть его свиты из аэропорта на виллу Ортеса .
   Здесь находились Кассьер и его ближайшие помощники.
  
   Картер не мог разглядеть береговую линию чуть ниже обрыва, но был готов поклясться, что там должна быть пристань для яхт, в которой найдется место для подходящей по размеру морской яхты.
   «Мы здесь высаживаемся», — сказал Картер Каллахану. Затем он повернулся к водителю. «Можете ехать обратно в Памплону, но ради Бога, не включайте фары, пока не проедете несколько миль».
   — С-скажите, сеньор! — с нетерпением пообещал мужчина. Он был готов пообещать что угодно, лишь бы сбежать.
   Картер подождал, пока мужчина не скроется из виду.
   — Со временем он кое-что расскажет своим внукам, — прорычал он.
   «Мне бы хотелось что-нибудь рассказать своим читателям, — сказал Каллахан. — Не могли бы вы намекнуть, о чём всё это?»
   Картер сделал это в нескольких удачно подобранных предложениях.
   Каллахан тихонько присвистнул, и его слегка затуманенные глаза внезапно стали совершенно ясными. – Ты, наверное, не просто сплетник из таблоида графини, да?
   Картер улыбнулся. – Ну немного, но писать об этом вам нельзя. В общем, мы не уверены, что вообще позволим вам опубликовать хоть что-нибудь о том, что произойдет здесь сегодня вечером.
   Каллахан пожал плечами. «Не всегда удается выигрывать. Могу ли я чем-нибудь помочь?»
   – Возможно. Вы умеете управлять лодкой?
   - Я так думаю.
   – Как вы думаете, можно ли замкнуть систему зажигания моторной лодки и завести её?
   – Я знаю, что смогу.
   – Хорошо, тогда пойдем со мной.
   Неспешно спускаясь по склону скалы к заливу у своих ног, Картер направился вниз. В нескольких сотнях метров от виллы он нашел тропинку и пошел по ней. Тропинка вела вниз к широкому скалистому выступу на высоте пятидесяти метров над уровнем моря.
   Он бросил оценивающий взгляд на залив. Волнение было небольшим, но не настолько сильным, чтобы их могло унести течением. Их бы отбросило к скалам, и они бы раздавило, если бы они выпрыгнули отсюда, если бы только они выпрыгнули достаточно далеко.
   Теперь он проклинал себя за то, что покинул Памплону, не взяв с собой остальное оружие. Хьюго, привязанный к его предплечью, был единственным оружием, которым он мог защититься. Было бы приятнее почувствовать вес Вильгельмины под левой подмышкой.
   — Хорошо, а что нам теперь делать? — спросил Каллахан, слегка запыхавшись, и потянулся к нему.
   — Вы видите те огни вон там?
   - Да.
   – Это, наверное, габаритные огни. Осмелюсь предположить, что там, есть пристань. Берите самую большую и лучшую лодку, какую только сможете найти, закоротите двигатель и отправляйтесь в море. Я хочу, чтобы вы патрулировали залив, – сказал Картер, указывая.
   – И попытаетесь остановить яхту, когда она прибудет?
   – Именно. Я предполагаю, что на борту находится не более трех-четырех человек. Израильские охранники должны без труда их обезвредить.
   – Мне придётся их как-то убедить...
   — Я тоже так думаю, — улыбнулся Картер. — Вы пишете короткие рассказы. Дайте волю своему воображению.
   Пока он говорил, Картер разделся до трусов. Он побежал, а затем бросился вниз головой со скалы.
   Вода была холодной. Может, не ледяной, но недалеко от этого. Он вынырнул на поверхность с тихим вздохом и начал плыть наружу длинными, энергичными гребками кролем. Только когда он отплыл так далеко, что больше не было опасности того, что длинные волны унесут его внутрь и швырнут к скалам, он шагнул в воду и попытался сориентироваться.
   Как он и предполагал, территория усадьбы была огорожена высоким забором, который тянулся до самого пляжа и даже немного в воду. Внутри каменистая земля была изрезанной и неровной, за исключением небольшого участка с мелким, Белый песок, а на другой стороне пляжа — длинный пирс, выступающий в воду на двадцать метров. Он был почти уверен, что на этом пирсе, на пляже или между скалами, будет дежурить охранник — да, возможно, даже не один.
   Поскольку у причала не было большой морской яхты, все указывало на то, что он прибыл вовремя. Израильская делегация еще не прибыла.
   С легким вздохом облегчения он начал плыть.
  
   Рамон Боливар вошел в тускло освещенную гостиную и подошел к небольшому, но мощному коротковолновому передатчику, установленному в одном углу. Радист только что закончил разговор, а Кассьер стоял с листком бумаги в руке, который ему только что передал собеседник.
   «Ливия?» — спросил Боливар, невольно заметив мрачное выражение лица шейха.
   Кассье кивнул. «Он даже не использовал псевдоним. Ваша мисс Кагин опасна, но Картер — чистый яд. Москва и наши друзья в Ливии уже много лет назначили за его голову награду. Он один из самых опытных американских агентов… если не самый опытный».
   – ЦРУ?
   – Конечно, нет. Он работает на новую, сверхсекретную службу, которая стоит выше ЦРУ. Его называют агентом-убийцей, и, судя по всему, не без оснований. Если мы сможем его устранить, они будут нам очень благодарны.
   Боливар злобно усмехнулся. – Я отдал приказ именно об этом, как только он вернется на ферму Ортеса . Думаешь, эта сука знала?
   – Жаннин? Не знаю, но она вполне могла быть настолько глупой, чтобы в него влюбиться. Где ты ее оставил?
   – В комнате, соседней с комнатой еврейской девочки.
   – Она все еще без сознания?
   Боливар кивнул. – Я надеялся допросить её, но, возможно, сделанный мной укол был слишком сильным. Сейчас это не имеет значения. Время на исходе.
   – Всё остальное готово?
  
   – Да. Взрывчатка находится в моторной лодке, а ваш вертолет ждет на платформе сзади.
   Кассье задумчиво закурил сигарету. – Может быть, твою еврейскую девушку еще можно использовать во благо?
   – Я тоже сейчас об этом думаю. Если бы ее тело нашли плавающим в воде после взрыва, можно было бы предположить, что взрыв был организован израильской разведкой.
   – Именно! Они прибегли к крайним мерам, чтобы предотвратить подписание договора… даже пожертвовали некоторыми из своих собственных министров.
   — А что насчет графини?
   Кассьер пожал плечами. – Я думаю, она заслуживает похорон в море, но это нужно сделать незаметно. Нашим людям не нужно знать, что её больше нет с нами. Пойдём со мной.
  
   Жаннин де Рошфельт сидела на краю большой кровати с балдахином в своей комнате. На небольшом столике рядом стояло ведерко со льдом, а в руке она держала наполовину полный стакан виски. «Касси, что случилось?» — ахнула она, когда двое мужчин вошли в комнату. «Все в порядке?»
   Кассье остановился посреди пола, а Боливар, скользнув по небольшой дуге, переместился на другую сторону кровати.
   – Дьявол на свободе, дорогая. Ваш мистер Картер – американский агент, и один из самых опасных из всех.
   — О боже, — выдохнула женщина. — Я понятия не имела. Клянусь, Кэсси, я и не знала.
   Глаза шейха были черными и непостижимыми. Женщина вздрогнула, когда он испепеляющим взглядом посмотрел на нее. «Я поднял тебя с канавы, когда ты была готова покончить с собой. Я помог тебе подняться на ноги, Жаннин, а теперь ты сделала это со мной. Я взрастил змею у себя на груди…»
   — Ну, я понятия не имела! Клянусь… Я встречалась с ним очень коротко один раз, пять лет назад, и это всё. У меня не было оснований полагать…
   – Когда я тебя встретил, Жаннин, ты была в ужасном состоянии, и боюсь, с тех пор ты ничуть не изменилась. Все твои мысли заняты выпивкой и мужчинами.
  
   Ледяная холодность в его голосе заставила ее задрожать. – Кэсси, умоляю тебя… Я сделала все, о чем ты меня просил. Я познакомила тебя с людьми, с которыми ты хотел встретиться. Это я познакомила тебя с Таней; и когда тебе нужна была реклама, мой журнал всегда был готов…
   – Ваш журнал, Жаннин? Наверное, вы забываете, что именно на мои деньги он стал таким, какой он есть.
   – Да, да, я знаю, но…
   Рука Кассьера двигалась со скоростью змеи. Она ударила её по щеке с такой силой, что её голова повернулась наполовину. – Насколько хорошо Картер осведомлен о проекте «Лоррейн»?
   – Ничего не знает. Я в этом уверена.
   Удар тыльной стороной ладони, прозвучавший как выстрел из винтовки, заставил ее отвернуться. – Знает ли он истинную личность Рамона?
   — Откуда мне было знать? Она, пошатываясь, поднялась на ноги и побрела к нему. — Пожалуйста, Кэсси…
   — Я часто предупреждал тебя и говорил, что твоё пьянство однажды станет твоей смертью. Он сильно толкнул её в грудь, и она упала назад прямо в объятия Боливара. Она коротко кивнула ему, и Боливар ответил кивком через плечо женщины. Он поднял её и отнёс к кровати, а Кассье резко развернулся и ушёл. Последнее, что увидел шейх, прежде чем закрыть за собой дверь, был Боливар, кладущий подушку на лицо графини.
  
   Картер направился к точке в нескольких сотнях ярдов от пирса. Там он остановился и стал держаться на воде, позволяя течению и волнам нести его к берегу. Незадолго до того, как он достиг пирса, он услышал позади себя звук мощного лодочного двигателя.
   Он надеялся, что это Майло Каллахан.
   Прилив неуклонно нес его к массивным опорным столбам пирса. Он ухватился за один из них и крепко держался, когда внезапно услышал тяжелые шаги по доскам над собой. Он слегка прищурился и огляделся. его взгляд был устремлен на пляж и гравийную дорогу, ведущую к высеченной в скале лестнице.
   Ничего особенного.
   Поэтому там был только один пост охраны.
   Через несколько метров от причала стояла восемнадцатифутовая моторная лодка «Корсар».
   Картер бесшумно скользил по воде к ней. Сваи, поддерживающие пирс, были заросли водорослями и мидиями ниже ватерлинии, что делало подъем на них относительно легким. Он подождал, пока не услышал затихающие шаги вдали от берега, прежде чем осторожно поднять голову над тяжелыми досками пирса.
   Мужчина, одетый в темные брюки, черный свитер с высоким воротником и черную вязаную шапку, находился примерно в восьми метрах от него. На плече у него на ремне висел 9-мм автомат Узи, а правая рука сжимала рукоятку пистолета-пулемета. Держа стилет в правой руке, Картер осторожно отвязал носовой швартовочный трос «Корсара» левой рукой, затем пригнулся под палубными досками. Лодка качалась на неспокойных волнах, ее нос начал раскачиваться наружу.
   – Сатана! Этот возглас прозвучал взрывно, и в следующее мгновение он услышал приближающиеся шаги бегущего человека.
   Картер бесшумно скользнул в воду, когда часовой запрыгнул на носовую палубу «Корсара». Опустившись на колени на самом краю лодки, он отчаянно начал грести одной рукой, пытаясь развернуть нос корабля обратно к мостику.
   Картер вытащил стилет Хьюго из ножен, схватил тонкий обоюдоострый стилет зубами и молча позволил течению унести его к корме лодки.
   На носу часовой выпрямился. Удерживая равновесие на самом краю лодки, он попытался руками ухватиться за швартовочное кольцо на пирсе. Картер воспользовался этим, чтобы подняться над квадратной кормой лодки, спустился в небольшую кабину в задней части и бесшумно скользнул вперед. Он уже проплывал мимо лобового стекла впереди, когда шестое чувство, казалось, предупредило часового и заставило его обернуться.
   Он ахнул, увидев полуобнаженного. фигуру, и он отчаянно схватил Узи, пытаясь поднять его, чтобы выстрелить.
   Картер совершил стремительный прыжок, словно тигр, вытянув перед собой стилет на расстоянии вытянутой руки.
   Часовой мельком увидел обоюдоострый, острый как бритва клинок и перестал пытаться поднять автомат Узи для стрельбы, вместо этого скинув его с плеча и размахивая им, как дубинкой, в отчаянной попытке отразить удар.
   Это не удалось.
   Острый как бритва клинок Хьюго ударил его чуть ниже уха, и, под тяжестью веса Картера, стилет вонзился в мозг мужчины. Он умер, не успев перевернуться на побеленные доски палубы «Корсара».
   Пистолет-пулемет «Узи» вылетел у него из руки и с плеском исчез в воде. Картер яростно выругался. В следующее мгновение безжизненное тело часового уже собиралось последовать за ним, но Картеру удалось схватить мужчину за руку и не дать ему упасть за борт лодки. Он схватил мертвеца за ноги и потащил его в кабину.
   Для него было характерно вытереть лезвие стилета и убрать его обратно в замшевые ножны, прежде чем начать раздевать мертвеца. Несколько секунд спустя Картер надел одежду часового и стал осматриваться в поисках чего-нибудь тяжелого. Он заметил якорь с цепью, лежащий между двумя кожаными сиденьями в небольшой рулевой рубке, и уже собирался поднять его, когда внезапно увидел что-то внизу, в открытом пространстве под носовой палубой.
   Фонарик был воткнут в держатель на приборной панели. Он вытащил его и включил. Увидев луч света, он издал приглушенный свист.
   Весь нос моторной лодки был начинен взрывчаткой. Картер подумал, что этой пластиковой взрывчатки хватит, чтобы взорвать авианосец, и более чем достаточно, чтобы разнести вдребезги яхту Жаннин де Рошфельт. В один из блоков пластиковой взрывчатки был воткнут детонатор с прикрепленным к нему электрическим проводом.
   Это был хитрый расчет. Телохранители, безусловно, осмотрят яхту до мельчайших деталей, прежде чем разрешить кому-либо войти. Израильские министры могли подняться на борт, но как только они окажутся в открытом море, они полностью окажутся во власти быстроходного моторного катера, который будет врезаться в борт яхты, как торпеда.
   Подозрения Картера подтвердились, когда он проследил за электрическим проводом и увидел, что он прикреплен к нажимной пластине на самом конце моторной лодки. В этот момент все было готово взорваться: нос лодки ударился о твердый предмет с необходимой силой, нажимная пластина, которая действовала как поршень ручного генератора, вдавилась, и электрическая искра прошла по проводу к детонатору.
   Картер очень осторожно отсоединил оголенные медные провода от генератора в носовой части лодки и подключил их вместо этого к стартеру на приборной панели судна.
   При этом его подозрения подтвердились, когда он увидел небольшой радиопеленгатор, встроенный в приборную панель. По всей вероятности, он был предварительно настроен на ту же длину волны, что и генератор тона на борту яхты.
   «Умно» , — подумал он. «Аккуратно, но без излишней вычурности. Управляющему лодкой нужно было лишь включить пеленгатор и автопилот, после чего он мог прыгнуть за борт и позволить моторной лодке продолжить движение. «Корсар» сам найдет свою цель, как самонаводящаяся ракета» .
   Задумчиво Картер дважды обмотал цепью якоря тело убитого часового, закрепил ее крюком, затем поднял человека и позволил ему бесшумно исчезнуть в воде с мягким всплеском.
  
  
  
  
   Глава шестая
  
   Картер поднялся по лестнице и оказался в небольшом мощеном дворике. Он как раз собирался направиться к большой задней веранде виллы, когда большая стеклянная дверь на веранду с силой распахнулась.
   Рамон Боливар вышел, держа на руках тело Жаннин де Рошфельт. Оба мужчины одновременно увидели друг друга.
   Картер не колебался, а бросился вперед, словно тигр. Боливар, звериным рычанием поднял верхнюю губу и без колебаний швырнул тело женщины на Картера. Затем он выхватил тяжелый российский автоматический пистолет «Стечкин».
   По тому, как женщина пронеслась по воздуху, словно безрукая кукла, Картер понял, что она мертва. Он мог лишь надеяться, что Рейчел Кагин не постигла та же участь.
   На самом деле жизнь Картера спасла графиня. Ее тело с силой ударило его в плечо, отчего он покатился по темной булыжной мостовой. Боливар держал наготове свой автоматический пистолет и успел сделать короткую очередь, так как благодаря темной одежде часового Картер был легкой мишенью. Пули сверкали, отскакивая от булыжников в полуметре от него, Картер быстро перекатился и упал на колени.
   На террасе прямо рядом с ним стоял небольшой кованый стул. Картер схватил его и изо всех сил бросил в мужчину, прежде чем тот успел прицелиться.
   Однако меткость Картера осталась неизменной. Тяжелый стул с огромной силой ударил Боливара по коленям, тот издал крик боли, заставивший его опустить обе руки и пистолет на ноющие колени.
   Руки Картера сжались, словно тиски, вокруг запястий Боливара, и одновременно он ударил коленом его в живот. Это было похоже на удар о бетонную стену. После удара гигант издал лишь приглушенный стон.
  
   Картер увернулся, когда Боливар, несмотря на хватку за запястье, бросился на него с пистолетом. Картер всем своим весом навалился на руку мужчины и ударил его ладонью о невысокую каменную стену.
   В этот момент Боливар издал приглушенный крик и выронил пистолет. Оружие с грохотом пролетело по булыжникам. Картер отпустил его и, наполовину сжав правый кулак и вытянув костяшки пальцев, потянулся к лицу Боливара. Удар пришелся великану над правым глазом и рассек бровь, но, казалось, это никак не повлияло на великана, который, казалось, был невосприимчив к физической боли. Грубая сила этого человека была ужасающей. Рыча, как раненый медведь, он обнял Картера и швырнул его к дому. Его спина ударилась о стеклянную дверь, которая с грохотом разлетелась вдребезги, и осколки стекла задели его уши. В следующее мгновение его сбила с ног свистящая волна, от которой он отлетел через террасу. Он резко обернулся и упал, ударившись о другой кованый стул.
   Боливар несся вперед, словно неуправляемый танк. Картеру удалось подняться на ноги, схватить кованый стул и поднять его перед собой. Одна из ножек стула ударила Боливара в плечо, но это его не остановило. Тот нанес Картеру еще один, смертельный удар, но вместо этого попал в железное сиденье стула.
   Картер услышал треск, когда у мужчины сломались пястные кости. Это заставило мужчину тихонько ахнуть, и он впервые начал отступать назад. Картер последовал за ним, размахивая стулом обеими руками, словно дубинкой, ударяя по голове и плечам Боливара.
   Он почувствовал ударную волну, прошедшую через стул, но, судя по всему, Боливар не пострадал. С ревом мужчина отбросил стул рукой и снова атаковал. Его огромная левая рука с сокрушительной силой ударила Картера чуть ниже ребер, выбив из него весь воздух. Снова необузданная сила удара отбросила его по булыжникам, и Боливар покатился за ним следом, хотя его правая рука теперь странно безвольно и беспомощно висела вдоль тела.
   Картер подождал на полпути, пока мужчина не переступит порог. и попытается затоптать его насмерть, но вместо этого великан внезапно изменил направление и прыгнул к небольшой клумбе, куда приземлился его Стечкин.
   Картер перевернулся и поднялся на ноги. Легкое подергивание мышц предплечья привело в действие пружинный механизм в ножнах, и Хьюго вылетел прямо ему в руку.
   Кровь стекала по лицу Боливара из брови, а на лбу виднелась глубокая рана от ножки стула, но теперь он нашел пистолет. Из-за сломанной правой руки ему приходилось держать оружие левой, и это казалось немного неудобным, но он все же триумфально повернулся и попытался разглядеть своего противника.
   – Ты теперь мертв, Картер!
   Картер опередил его. Стилет пронзил запястье великана, и тот выронил пистолет. Картер резко дернул оружие в его сторону и направил к горлу мужчины. Слишком поздно, краем глаза он увидел дикий взмах Боливара. Кулак великана, словно каменный, ударил его прямо в скулу, отбросив его обратно по булыжникам, а перед его глазами вспыхнул настоящий Млечный Путь из красных, желтых и синих звезд. На секунду Картер испугался, что великан сломал ему скулу, но поскольку он все еще мог двигать челюстью вверх и вниз, это было не так, хотя кожа была потрескавшейся, и по щеке текла кровь.
   Боливар снова рванулся вперед, словно робот, но внезапно что-то отвлекло его. Он остановился и, склонив голову, словно прислушиваясь, встал.
   В следующее мгновение Картер тоже услышал это — глухой, пульсирующий звук мощных дизельных двигателей, выныривающих из воды.
   Боливар забыл о своей добыче. Он распахнул садовую калитку и, вопя от боли, побежал по гравийной дорожке к лестнице, ведущей к пляжу и пирсу.
   Картеру удалось подняться на четвереньки. Он нащупал руками булыжники и нашел пистолет Стечкина. С ним в руках он перепрыгнул через невысокую садовую стену и позволил себе спуститься по каменным ступеням, неся его на пятках.
   Боливар уже был на пирсе. Он бежал так быстро. Его ноги могли его нести. В открытом море Картер теперь мог видеть навигационные огни яхты, которая направлялась в залив. За изящным, элегантным судном он увидел небольшой черный силуэт – очевидно, моторную лодку Каллахана, которую взяли на буксир вслед за яхтой. Картер выругался. Значит, ирландцу удалось попасть на борт, но его красноречия оказалось недостаточно, чтобы убедить израильтян.
   Яхта находилась примерно в двухстах метрах от берега. Ее мощные дизельные двигатели работали на низких оборотах, и она медленно двигалась по воде.
   Боливар теперь находился рядом с «Корсаром». Он чуть не упал в кабину. Картер остановился и поднял пистолет Стечкина, чтобы выстрелить. Оказалось, что это было излишним.
   Ночная тьма озарилась ослепительной вспышкой огня, и оглушительный взрыв разорвал «Корсар» и большую часть пирса на мелкие кусочки.
   Столб огня, воды и вихревых осколков поднялся в воздух более чем на сто футов. Картер спрятался за невысокой каменной стеной, обхватив голову руками, пока на него сыпались осколки.
   Когда последний гул затих, он осторожно поднял голову.
   Лодка и десятиметровый участок пирса исчезли. Лишь небольшое нефтяное пятно на воде указывало на то место, где мгновение назад лежал «Корсар».
   Яхта развернулась и уже направлялась к берегу.
   Картер осмотрел магазин пулемета. В длинном квадратном стальном трубчатом магазине находилось двадцать 9-мм патронов, расположенных в два ряда со смещением. Оставалось еще пятнадцать.
   Он переключил кнопку в режим одиночного выстрела и поспешил обратно вверх по лестнице.
   Сразу за дверью патио он увидел широкую лестницу, ведущую на первый этаж. Вероятно, именно здесь располагались спальные помещения виллы. Если бы Рейчел была еще жива, он бы искал ее именно здесь. Он был на полпути к вершине лестницы, когда увидел их. Один ждал наверху, другой только что вышел из дверного проема.
   Картер бросился к стене и стрелял так быстро, как только мог. Он действовал так быстро, как только мог. По меньшей мере три тяжелых пули вонзились в грудь мужчины, стоявшего в дверном проеме.
   Он присел на корточки, и в предсмертной агонии его палец сжал спусковой крючок автомата. Картеру здесь повезло. Оружие было нацелено на лестницу, но при падении мужчина развернулся почти вокруг своей оси, и шквал пуль, выпущенных из пулемета, попал в его товарища прежде, чем тот успел выстрелить.
   Картер продолжил подниматься по лестнице. Он поднял оружие мертвецов и выбросил свой собственный, почти пустой Стечкин. С автоматами Узи в каждой руке он продолжил путь по коридору.
   Он по очереди распахнул двери, подходя к ним. Все комнаты были пусты.
   Он снова спустился вниз, чтобы обыскать комнаты, когда внезапно услышал звук двигателя и характерный лязг вращающихся роторов.
   Звук доносился из задней части дома — с той стороны, которую он не мог видеть с дороги. Теперь он выскочил через заднюю дверь и увидел это. Двигатели еще не полностью прогрелись, и большой главный ротор вращался лишь медленно. В кабине горел свет, и Кассьер стоял в открытой боковой двери.
   В его объятиях неподвижно лежала Рейчел Кагин. Губы шейха шевелились, и по тому, как напряглись мышцы его горла, Картер понял, что он кричит, но рев двигателя заглушал его. Картер осторожно подкрался ближе. Два пулемета, которые он держал в руках, были направлены по диагонали к земле. Он остановился в десяти метрах от вертолета.
   – Ваш план провалился, господин Кассьер.
   – Выглядит вроде так. Придётся подождать нового предложения.
   – Вряд ли это произойдёт. С ними покончено.
   – Возможно. Позвольте мне предложить вам сделку?
   – О чём это должно было быть?
   – Эта женщина. Вы должны заставить её остановить вас от стрельбы, прежде чем мы поднимемся в воздух.
   – Это исключено.
  
   Кассьер еще что-то крикнул, но в то же время пилот увеличил обороты двигателя, и голос шейха заглушился. Картер расслышал лишь что-то: — ...дом, наполненный пластиковой взрывчаткой... через две минуты! Слишком поздно он понял, что это была уловка, и что пилот увеличил скорость, чтобы заглушить шаги человека, вышедшего из дома позади Картера. В итоге он лишь мельком увидел движение, отражающееся в одном из плексигласовых окон вертолета. Прежде чем он успел обернуться, что-то — вероятно, приклад автомата — сильно ударило его по шее, и все небосвод вокруг него взорвался ослепительной вспышкой пламени.
  
   Картер все еще был в полубессознательном состоянии и не мог двигаться, но его чувства постепенно начинали возвращаться. Он понимал, что вертолет вот-вот приземлится, и мог догадаться, где это произойдет. Должно быть, это было на небольшом, более или менее частном аэродроме под Памплоной, где стоял вертолет «Каравелль» шейха.
   Грубые руки подняли его и понесли по взлетно-посадочной полосе. Поднимаясь по трапу к самолету, он очнулся настолько, что попытался вырваться.
   Это было безнадежно.
   Его ноги едва коснулись металлических ступеней лестницы, но они подкосились под ним. Он упал назад, ударившись шеей об одну из ступеней. Затем руки снова схватили его и подняли на ноги.
   — Сделайте ему укол! — услышал он голос издалека. — Давайте больше не будем рисковать с этой свиньей.
   Он почувствовал резкий укол шприца, а затем все вокруг него снова потемнело.
  
   Когда Картер снова открыл глаза, он лежал на узкой, покрытой брезентом кровати в маленькой, полутемной квадратной комнате. Стены вокруг него были каменными. Окон не было, но слабая лампочка висела на проволоке, прикрепленной к потолку.
   Воздух в маленькой комнате был тяжёлым и казался влажным. Единственное, что... Свежий воздух проникал через небольшое квадратное отверстие в массивной деревянной двери камеры.
   Медленно и с трудом он поднялся в сидячее положение. Приступы тошноты и головокружения чуть не заставили его снова потерять сознание, и казалось, что голова вот-вот взорвется от боли.
   С огромным усилием воли он сумел удержаться на ногах. Он понятия не имел, сколько времени провел без сознания, но, судя по щетине на щеках и подбородке, это было не менее суток. Сухость во рту и горле, а также навязчивое чувство голода подтверждали это.
   Медленно и собрав все силы, он заставил себя сесть и внимательнее огляделся.
   Комната, в которой он оказался, имела, возможно, четыре метра с одной стороны и чуть меньше с другой. В одном конце находилась дверь, в другом — полуразрушенный камин. Потолок, как и всё остальное, был каменным, сводчатым, а вдоль стен были вбиты в каменную стену железные кольца и жутковатые железные крюки.
   В центре комнаты стоял массивный каменный столб, размером полметра с каждой стороны и полтора метра в высоту. Вокруг него были также установлены железные кольца.
   Весь интерьер ясно давал понять, что он находится в средневековой темнице. Крюки и кольца в стене предназначались для привязывания заключенных, а каменный блок посередине был своего рода пыточным блоком. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить, для чего использовался камин в конце подземелья.
   Он уже собирался встать и подойти к двери, когда услышал, как оторвался тяжелый засов, и дверь открылась.
   В дверь вошёл невысокий, крепко сложенный мужчина с квадратной челюстью. Ростом не более шести футов. На нём была какая-то форма, и фуражка так сильно натягивалась на лоб, что Картер едва мог разглядеть его маленькие, злобно прищуренные глаза и нижнюю часть грязного, небритого лица.
  
   — О, ты проснулся, — прорычал мужчина. Затем он повернул голову и сказал через плечо: — Приведи девочку. Она позаботится о нём.
   – Где я?
   Грубое, темнокожее лицо снова было повернуто к нему, а маленькие, свиноподобные глаза мужчины злобно блестели. Казалось, он совсем не расслышал вопрос.
   – Но сначала мы дадим еврейской девушке что-нибудь, чтобы она могла успокоиться.
   Внезапно мужчина нанес удар. Его поразительно длинные, почти обезьяноподобные руки двигались со скоростью рассекающей змеи, и два сильных удара, левый и правый, пришлись Картеру по лицу. Когда тот упал на пол, мужчина жестоко пнул его в пах.
   Как ни старался Картер, он не мог оставаться в сознании. Тьма снова сгустилась вокруг него. Только его уши улавливали звук тяжелых шагов мужчины, приближающихся более легких шагов и глухой стук, когда массивная деревянная дверь снова захлопнулась.
   — Эти проклятые, садистские свиньи, — раздался знакомый голос, и нежные руки осторожно перевернули Картера.
   Картеру потребовалось почти полчаса, чтобы оправиться от нахлынувших на него приступов боли и тошноты. Хуже всего было то, что у него почти не было содержимого желудка, чтобы вырвать. Каждый раз, когда он пытался это сделать, рот наполняла только горькая желчь. Рейчел поднесла к его губам кружку теплой воды и дала ему прополоскать рот, затем вытерла ему лицо влажной тряпкой и смыла часть засохшей крови, скопившейся между щетиной.
   – Вы можете говорить?
   «Полагаю, да», — хрипло пробормотал Картер.
   – Хотите что-нибудь поесть?
   – Нет… больше воды.
   Она наполнила кружку из глиняного горшка. Он немного пролил, но все же что-то выпил. Это помогло, и через пятнадцать минут он снова смог довольно ясно мыслить и, по крайней мере, говорить.
   – Как давно мы здесь?
  
   – Почти три дня.
   — Боже мой! Неужели меня так долго не было?
   – Либо совсем потерял сознание, либо бредит. Должно быть, вы с кем-то подрались.
   – Боливар… в «Лас Нубес» . Этот зверь был мастодонтом.
   Где мы сейчас?
   – Авкиба. Это небольшой оазис в двадцати милях к югу от Бенрави, столицы эмирата Кассье.
   — А это место?
   – Старая крепость. Мы находимся в пыточном подвале под самим зданием.
   — Я это уже понял. Картер поморщился. — У тебя нет сигареты, правда?
   Рейчел посмотрела на принесенный поднос. На нем лежал пакет, а также спички.
   – Они арабские… очень сильные.
   Картер пожал плечами. «Как угодно».
   Она закурила, поморщилась от отвращения, а затем засунула сигарету ему между губ.
   – А у вас была возможность осмотреть окрестности?
   Она кивнула. – Когда мы приехали, инъекция, которую мне сделали, перестала действовать.
   – Вкратце изложите ситуацию.
   Она сделала это как могла. По-видимому, форт находился в оазисе. Он был окружен небольшим городком.
   – А что насчёт окрестностей?
   – Пустыня. Я кое-что о ней знаю. Я несколько раз совершал ночные разведывательные вылеты на этой территории.
   – Хорошо. Вы говорите по-арабски?
  
   — В общем, да.
   – Это нам понадобится, когда мы выберемся из этой ямы.
  
  
  
  
   Глава седьмая
  
   Черный седан величественно скользил по Красной площади, свернул на узкую улочку и выехал на площадь Дзержинского, расположенную в нескольких кварталах от прежнего места. Мало кто из спешащих пешеходов обратил на него внимание. Это был «Ситроен», иномарка с тонированными стеклами, которую ни один москвич не мог себе позволить купить.
   Огромное серое каменное здание под номером 2 доминировало на одной стороне площади, где на постаменте стояла статуя Феликса Джержинского, создателя ужасной ЧК . Машина проехала вдоль фасада здания, повернула налево на улицу Любянка, а затем въехала через большие ворота, которые открылись при появлении машины. Двое вооруженных автоматами солдат КГБ в светло-голубой форме снова закрыли ворота, как только машина въехала.
   Машина проехала через небольшой дворик, а затем через стальные ворота, которые автоматически открывались, когда водитель, молодой киргиз с смуглым лицом и слегка раскосыми глазами, нажимал кнопку дистанционного управления на приборной панели.
   Трое пассажиров, женщина и двое мужчин, сидевшие на заднем сиденье, вышли, как только машина остановилась во внутреннем большом дворе.
   Эти двое мужчин, по сути, были похожи на близнецов. На обоих были мятые костюмы, карманы которых давно потеряли форму. Их обувь отчаянно нуждалась в чистке, а их широкие, слегка опухшие лица с обвисшими щеками и покрасневшими глазами выглядели так, будто они долгое время провели на свежем воздухе.
   Одного звали Юрий Косырев, а другого — Михаил Питовранов. Оба были опытными сотрудниками КГБ и оба имели звание майора.
   Стройная женщина с длинными медово-светлыми волосами, идущая между ними, выглядела как сверкающий драгоценный камень, зажатый между двумя кусками угля.
   Несчастную женщину звали Вера Алексеевна Маркова, и она тоже. Она была майором КГБ. В отличие от двух мужчин, стоявших рядом с ней, она была одной из высококвалифицированных, действующих агентов секретной советской разведки, работающих за рубежом, в то время как двое других были всего лишь рядовыми сотрудниками. В то время как они были запрограммированы лишь на выполнение своего рода курьерской службы и могли в лучшем случае доводить дело до преследования граждан, осмеливавшихся мыслить иначе, чем режим, Вера Алексеевна Маркова была высококвалифицированным агентом ближневосточного отдела КГБ и обучена убивать в случае необходимости.
   Когда женщина, высоко подняв голову, вошла через одну из дверей мрачного каменного здания, в ее внешности было что-то трудноопределимое, но явно прослеживающееся в уверенной, почти мужественной манере двигаться. Во всех ее движениях чувствовалась какая-то кошачья ловкость, выдававшая в ней тренированную спортсменку.
   Внутри стены были выцветшего зеленого цвета, а освещение было плохим. Лабиринт коридоров тянулся во все стороны, а двери, выкрашенные в мрачный серый цвет, вели в множество кабинетов, где дребезжали телетайпы и пишущие машинки, а клерки, программисты и подчиненные сотрудники ежедневно собирали информацию о миллионах российских и иностранных граждан, а затем передавали ее сотрудникам, работавшим в огромной базе данных в подвале.
   Вера не могла не восхититься внутренним спокойствием, которое она испытывала, стоя между Косыревым и Питоврановым в скрипучем лифте. Назначенную встречу она получила за неделю до этого, вместе с приказом подготовиться к новому назначению. Но перед отъездом ей нужно было явиться на брифинг к первому заместителю начальника 1-го управления КГБ Александру Александровичу Марченко в штаб-квартиру на площади Дзержинского.
   Она не сомневалась, что это означает, что её ждёт важное задание.
   Вера слабо улыбнулась. У нее были веские причины радоваться. Она прошла долгий путь с тех пор, как провела детство в Грузии. Немногие агенты, и уж тем более женщины, могли похвастаться тем, что были награждены одновременно Орденом Красной Звезды и дважды Орденом Красного Знамени за выдающиеся заслуги.
   Единственным агентом на Ближнем Востоке, который мог бы составить конкуренцию Вере, был Муамед Кадиш, также известный как «Лис», но даже он не мог рассчитывать на такое же высокое положение, какое было у нее, поскольку он не родился в Советском Союзе.
   Как правило, иностранные агенты КГБ занимали в иерархии даже более низкое положение, чем женщины, независимо от того, насколько искусными и безжалостными они могли быть при выполнении своих обязанностей. Лис был исключением, получив последнее задание прямо у нее из-под носа.
   Теперь «Лис» был мертв. Человек, о котором говорили, что у него девять жизней, наконец-то использовал свою последнюю.
   Вера Алексеевна Маркова была убеждена, что именно для того, чтобы взять на себя его задачу, ее и вызвали сегодня на брифинг.
   – После вас, товарищ Маркова.
   Лифт остановился, и Косырев вежливо отошёл в сторону, чтобы Вера могла первой выйти в длинный коридор.
   Верхние этажи здания были отведены для высокопоставленных чиновников. Только коридор, в который она вошла, напоминал об этом. Стены были светлыми, пол выложен мраморной плиткой, а на стенах висели работы более известных русских художников, а не вечные плакаты, призывающие к «перевыполнению» следующего пятилетнего плана. На полу кабинета, в который она вошла, лежал ковер толщиной в дюйм.
   – Товарищ Вера Алексеевна. Всегда рада и приятно приветствовать Вас.
   Александр Марченко был высоким и довольно представительным мужчиной, с широкими плечами и лишь едва заметным животиком. Его голубые глаза были ясными и проницательными, а когда он говорил, то делал это с уверенностью и точностью, не оставляя ни у кого сомнений в том, как он продвинулся до должности первого заместителя всемогущего главы Управления внешней разведки КГБ.
   «Я слышал о вашей матери», — сказал Марченко с улыбкой. В голосе чувствуется ровно столько серьезности, сколько нужно. – Позвольте выразить мои соболезнования.
   – Спасибо, товарищ Марченко. Похороны были организованы очень красиво, и, в конце концов, судьба подарила ей пять прекрасных и значимых лет на пенсии.
   Если Марченко и услышал в её голосе лёгкий оттенок сарказма, то не показал его. Он поцеловал её в обе щеки, по русскому обычаю, и с нужным, размеренным, отеческим прикосновением прикоснулся к её плечам. Косырев и Питовранов по такому приёму и не догадались, что Вера время от времени была любовницей Марченко последние три года.
   Марченко велел им всем устроиться в удобных креслах перед своим огромным, отполированным до блеска столом из красного дерева, а Питовранов по его знаку поспешил к барной стойке, которая была частью офисной мебели, чтобы налить им всем по большому бокалу грузинского коньяка.
   Вера оглядела роскошно обставленный кабинет, пока все потягивали свои напитки и обменивались бессмысленными замечаниями, главным образом о все более суженном ассортименте товаров в специализированных магазинах, которые, как предполагалось, должны были обслуживать интересы высших партийных чиновников, и о трудностях с получением иностранной валюты для импорта иностранных автомобилей и английских тканей из-за постоянно растущей нестабильности на Западе и все возрастающего недоверия западных держав к Советскому Союзу.
   Вера рассеянно отпила глоток, прислушиваясь лишь к разговору, и невольно задумалась, что бы подумал обычный рабочий завода или тракторист в Казахстане, услышав этот разговор, ведь ему самому приходится тратить большую часть месячной зарплаты на покупку новой пары ботинок.
   Наконец, Александр Александрович откинулся на спинку своего мягкого кресла и аккуратно обрезал кончик толстой кубинской сигары. Это был сигнал к тому, чтобы перейти к обсуждению рассматриваемого вопроса.
   – Вы ознакомились с материалами операции «Дезстроук», товарищ Вера Алексеевна?
  
   — Да, товарищ полковник, — ответила она, доставая из сумки тяжелый коричневый конверт и кладя его на стол.
   Марченко наклонился вперед, его густые черные брови на переносице сошлись в букву «V» от сосредоточения. – Так что вы в курсе двоякого характера этого плана и того, сколько денег и энергии мы уже в него вложили.
   – Это я ознакомилась, товарищ. Три года тщательного планирования с тех пор, как Кадиш привёл Касьера на трон. Это хороший план, товарищ – сначала посеять хаос в рядах израильтян, массово убив как можно больше их избранных лидеров, а затем спровоцировать внутренние беспорядки, которые дадут арабам в соседних странах возможность оккупировать страну.
   Марченко вздохнул и откинулся на спинку стула, выпустив огромное облако дыма к потолку. «Боюсь, первая часть плана провалилась, и Кадиш мертв».
   – Да, я слышала об этом.
   – Он был побеждён и убит американским агентом по имени Ник Картер.
   — «Мастер-убийца»? — Вера подняла брови. Сама она никогда не сталкивалась с Ником Картером, но была прекрасно знакома с объёмным досье на него, хранившимся в центральном архиве, которое практически каждый высокопоставленный агент КГБ прочёл в надежде избавиться от этого первоклассного американского агента. — А что теперь с Картером? — спросила она.
   – Американцы и израильтяне считают, что он погиб в результате взрыва, разрушившего виллу Кассьера в Сан-Себастьяне. Однако это неверно. Он и израильская агентка по имени Рэйчел Кагин были захвачены Кассьером. Сейчас они находятся под стражей в тюрьме в эмирате Кассьера, и он готов передать их нам для допроса и последующей нейтрализации.
   Вера не сдержала улыбку. Ей бы хотелось самой положить конец карьере Картера. Это означало бы быстрое повышение. С другой стороны, было приятно знать, что его передадут КГБ. эксперты по допросам, которые должны были знать, как выжать из него всю информацию до казни.
   – Кассьер хочет продолжить вторую часть плана. В обмен на передачу нам Картера и женщины он попросил назначить ему агента, подобного «Лису», для оказания помощи в той части «Операции Дезстроук», которая обязательно должна проходить в самом Израиле.
   Вера приподнялась в кресле и почувствовала, как адреналин приливает к ее венам.
   Марченко увидел её волнение и кивнул.
   — Да, товарищ Вера Алексеевна! — Вы! — Он помолчал немного, а затем подвинул к ней через стол еще одну пачку бумаг. — Вся взрывчатка уже на месте, осталось только раздать боеприпасы. Нужен только детонатор. А вы, товарищ Вера, будете детонатором, который взорвет пороховую бочку!
  
  
  
  
   Глава восьмая
  
   Звук открытой двери разбудил Картера. В камеру вошли двое мужчин, и через открытую дверь он увидел еще двоих снаружи, с автоматами на уровне бедра. Один из них стоял в дверном проеме, а другой спустился по лестнице к кровати и грубо потряс Картера за плечо.
   – Вставай, свинья. Эль Кассьер хочет с тобой поговорить!
   Английский у мужчины был довольно неплохой, но с сильным акцентом. Картер сразу заметил, что Стечкин, которого он держал, был не готов к стрельбе.
   — А может, сначала примем ванну и наденем чистую одежду?
   – Пойдем со мной. Это не дружеский визит.
   Картер встал. Он полностью оправился, за исключением легкого ушиба в области шеи и жжения в многочисленных синяках. Он поднялся по лестнице и вышел за дверь, чтобы занять позицию позади двух других охранников, а первые двое присоединились к нему. Вместе они прошли через небольшой коридор и остановились перед дверью другой камеры, где процедура повторилась. Рейчел вывели из камеры, и она встала рядом с Картером.
   - Как вы?
   - Я выживу…
   – Никаких разговоров! Вперед! Ствол пистолета «Стечкин» с силой ударил Картера в спину.
   Краем глаза он наблюдал за Рейчел. Ее взгляд был отрешенным, словно сосредоточенным на какой-то точке далеко впереди, которую видела только она, но она держала голову высоко, движения ее были быстрыми и сдержанными.
   Отлично , подумал он. Она бодра и готова . Он был уверен, что она немедленно придет ему на помощь, если представится возможность для побега.
   Охранники повели их по лестнице, и яркий солнечный свет, неожиданно ударивший им в глаза, когда открылась дверь, заставил их невольно прищуриться. Их повели В конце коридора с высокими потолками и большими окнами, выходящими на залитую солнцем площадку для упражнений, стояли еще двое охранников, которые открыли им большую двойную дверь, и их провели в большой, богато украшенный зал.
   Шейх Менбали Эль-Кассьер сидел в обитом кожей кресле у конца длинного стола и курил. На нем был длинный, богато вышитый кафтан и темные очки.
   Длинным золотым мундштуком сигареты он указал на пару стульев примерно посередине стола, и они сели, а их охранники заняли позиции у стены позади них, нервно перебирая пальцами оружие. По знаку шейха перед ними поставили маленькую чашку горячего мятного чая и миску с маленькими сладкими пирожными.
   — Что вам удалось сделать, до того, как вас поймали? — спросил Кассье, откинувшись на спинку стула. — Можно узнать.
   — Всё, — сухо ответил Картер.
   Тонкие губы шейха изогнулись в циничной улыбке. «Очень интересно, — сказал он. — И что всё это включает в себя?»
   – Ваш план покушения на израильских министров.
   - Продолжайте.
   – Внутренние волнения, которые приведут к свержению израильского правительства.
   Кассье наклонился вперед и уперся локтями в столешницу. – И как могло возникнуть это внутреннее смятение?
   «Зачем нам рассказывать вам то, что теперь знают мои люди?» — холодно спросила Рейчел. «Чтобы вы успели изменить свои планы, прежде чем убьёте нас?»
   – Я не собираюсь никого из вас убивать, мадемуазель . Вы слишком ценны для этого.
   Картер перехватил мяч и тут же отбил его обратно на половину поля Кассье: – Продав нас Москве?
   – Совершенно верно, мистер Картер.
   — В обмен на что, если позволите спросить?
   – Конечно. В обмен на способного человека, который сможет завершить то, что так умело начал Муамед Кадиш.
   — И что это?
   Кассье снова цинично улыбнулся. – Именно это я и хотел бы услышать от вас, мистер Картер. Мы и так это знаем. что все оборудование, отправленное кинокомпанией Тани Лоррейн в Тель-Авив, было тщательно проверено. Конечно, ничего не было найдено, но приказ об этом мог исходить только от вас . Поэтому мне было бы интересно узнать, что вы узнали о наших приготовлениях.
   Лицо Картера ничего не выдавало, но мысли его метались, пока он осторожно отпивал чай. «С этой частью все было довольно просто. Они собирались использовать компанию Тани Лоррейн, чтобы доставить что-то в Израиль. Я предполагал, что это будет оружие и взрывчатка».
   — Разумное предположение, — сказал Кассье, поднимаясь. — И я слышал достаточно, чтобы понять, что вы цепляетесь за каждую соломинку, как тонущий человек. Оружие и взрывчатка — да, но израильтяне их не нашли. Но вы забываете об одном из других необходимых компонентов для успеха революции, мистер Картер. Люди. Не обычное пушечное мясо, а люди, способные возглавить восстание. Наш короткий разговор убедил меня в том, что вы ничего не знаете и, следовательно, не можете передать информацию, которая могла бы каким-либо образом угрожать нашим планам.
   По его жесту охранники присоединились к двум заключенным.
   – Вас сейчас отведут обратно в камеру, а завтра вы отправитесь в свой последний путь в Москву.
   Картера и Рейчел снова вывели из большого зала.
  
   По пути обратно в камеру Картер умудрился сильно удариться плечом о дверной косяк. Это сработало по расчету. К тому времени, как он добрался до камеры, повязка на его плече была вся в крови.
   – Можно ли разрешить женщине перевязать мне плечо, прежде чем ее отведут обратно в камеру?
   Охранники обменялись взглядами и кивнули. Рейчел втолкнули в камеру к нему, предварительно дав ей миску воды и свежие бинты.
   – Какая ты нежная. У тебя снова кровотечение.
   – Я сделал это специально, чтобы было достаточно времени для разговора, потому что не уверен, что у нас ещё будет возможность поговорить. Кажется, у меня есть идея.
   Картер быстро пересказал то, что заметил во время их короткой прогулки, и его нисколько не удивило, когда она сделала еще несколько замечаний, которые показали, что она тоже была внимательна все это время.
   – Мне кажется, самое приятное время – это когда нам приносят ужин.
   – Я полностью согласен.
   – В этот момент они всегда разделяются на две пары. Одна пара идёт в твою камеру, а другая – в мою. Думаешь, сможешь придумать что-нибудь, чтобы отвлечь твоих охранников от того, что происходит в моей камере?
   «Сколько?» — спросила она, вопросительно глядя на него.
   Картер улыбнулся. – Настолько, что они не обращают на это внимания, даже если будет немного шумно.
   Она лукаво улыбнулась. – Я с самого приезда кричу, что хочу принять ванну, мне кажется, я почти добилась бы, чтобы мне принесли ванну с водой.
   – Хорошо. Допустим, за полчаса до того, как принесут еду.
   Закончив работу по подключению его к видеокамере, она подняла глаза и увидела одного из охранников, наблюдавшего за ними через дверной глазок. Он знал, что один из охранников Рейчел — а иногда и оба — постоянно следили за ней через этот глазок. Внезапно до него дошло, что имела в виду Рейчел. Он улыбнулся. Несомненно, ей удастся удержать внимание охранников… ну, скорее всего, всех четверых.
   — Готово, — сказала она и встала…
   Картер встал и легонько коснулся ее щеки губами. «Устрои им адскую жару», — прошептал он.
   Она улыбнулась. – По крайней мере, им будет тепло. Она пнула дверь. – С меня хватит.
   Когда охранник выпустил Рэйчел, Картер небрежно спросил, прежде чем она отошла так далеко, чтобы его не было слышно:
   - Который сейчас час?
   — Зачем? Вы никуда не пойдёте до завтра, уже почти вечер.
  
   – Я знаю, но мой желудок только что спросил меня, сколько времени осталось до еды.
   Охранник опустил взгляд, вероятно, на часы. «Примерно два часа», — сказал он и захлопнул дверь.
   Тихонько насвистывая, Картер спустился вниз и сел на край дивана.
   Теперь ему нужно было раздобыть оружие.
   Рассеянно проводя пальцами по краю койки, представлявшей собой простой деревянный каркас с натянутым на него брезентом, он подумал про себя, что уже знает, откуда доносится этот звук.
  
   Картер слышал резкие протесты охранников, когда Рейчел громко требовала возможности помыться. Когда ее голос достиг истерического накала, возражения охранников затихли. По выражению лица охранника, стоявшего у двери, Картер понял, что кому-то из них, должно быть, пришло в голову, какую выгоду они могли бы получить, удовлетворив ее просьбу.
   Через несколько минут он услышал громкий лязг большой деревянной ванны, которую втащили в камеру Рейчел. Затем в ванну хлынула вода. Картеру пришлось сдерживать смех, который вырвался у него при виде меняющихся выражений лиц охранника. Было ясно, что тот очень хотел ускользнуть и присоединиться к зрелищу, которым наслаждались остальные.
   Тогда иди туда, сукин сын! — подумал Картер.
   Он так и сделал, но в иллюминаторе его место заняло другое лицо. Картер услышал, как Рейчел беззаботно плещется в ванне. Она даже тихонько пела. Каждая мышца в теле Картера была напряжена, и он хотел, чтобы она сделала что-нибудь совершенно невероятное, что заманило бы к ее двери даже последнего из четырех охранников.
   Должно быть, она так и сделала, потому что внезапно лицо исчезло в маленьком квадратном отверстии, и на его месте не появилось новое.
   Наконец, Картер мог предпринять действия.
   Диван представлял собой не что иное, как квадратный каркас, на который была натянута брезентовая ткань. У него было шесть ножек и откидная верхняя часть. Средняя перекладина позволяла складывать диван днем. Ножки были слишком короткими, чтобы использовать их в качестве оружия, но боковые части были около метра длиной и сделаны из твердой древесины. С огромным усилием Картеру удалось открутить одну из боковых частей в изголовье дивана и вытащить ее из брезентовой петли, пришитой вокруг нее.
   — Вот и вся работа, — он слегка фыркнул, задыхаясь, и быстро принялся распутывать конец куска холста, пока не набрал достаточно нитей, чтобы получилась метровая нить, которую он просунул сквозь холст и привязал к верхнему и среднему концам, так что сам холст держался довольно хорошо и не привлекал слишком много внимания, безвольно свисая с одной стороны, где он снял боковую часть.
   Теперь он занял позицию у изножья кровати, наполовину прислонившись к стене. Если бы кто-нибудь заглянул в окно, он бы смог его отчетливо увидеть, но не почти метровую деревянную дубинку, которую он держал прижатой к ноге.
   Небольшой табурет, на который охранник всегда ставил еду Картера, стоял у изножья кровати. Сильный толчок коленом мог привести к тому, что кровать опрокинулась бы на табурет.
   Теперь ему оставалось только ждать. Минуты тянулись бесконечно, пока он наконец не услышал, как открылась дверь, и знакомый металлический лязг тележки с едой.
   Помощник на кухне и охранники снаружи обменялись несколькими грубыми замечаниями по поводу ванны Рейчел, и мужчине, возможно, разрешили на мгновение взглянуть на нее, прежде чем уйти.
   – Твоя еда, женщина.
   – Просто отложи это. Я ещё не закончила.
   Затем раздался оглушительный взрыв смеха и звук двух пар тяжелых сапог, топающих по каменному полу.
   Картер закурил сигарету и безвольно прислонился к стене, сигарета свисала из уголка рта, когда один из охранников быстро заглянул внутрь и открыл дверь.
   - Еда.
   — Да. Картер кивнул, но не двинулся с места.
   Дверь открылась. Вошел Номер Один с подносом в руках. Номер два, как обычно, сделал два шага вперед и замер. Дуло Стечкина было нацелено на ноги Картера. Вероятно, ему был дан строгий приказ ни при каких обстоятельствах не убивать заключенного, но он был готов прострелить ему колени при малейшем признаке опасности.
   Номер два подошел к табурету и наклонился, чтобы поставить на него поднос. В самый подходящий момент Картер толкнул диван коленом, и, как и ожидалось, тот опрокинулся прямо на табурет.
   Первый издал болезненный вскрик, за которым последовал поток изысканных арабских ругательств, когда койка опрокинулась и миска обжигающе горячего бараньего супа брызнула ему на ноги. Он наполовину опустился на колени от боли, и второй невольно прыгнул вперед и поднял свой Стечкин на заключенного.
   Картер взмахнул дубинкой обеими руками. Твердый кусок дерева попал ему в нос чуть выше глаз и переносицы.
   Из сломанного носа хлынула кровь, мужчина упал, уронил пистолет и схватился обеими руками за лицо.
   – Черт побери…
   Первый уже выпрямлялся и тянулся к пистолету за поясом, когда Картер, развернувшись вокруг своей оси, нанес удар пяткой, попавший ему чуть ниже уха. Не задумываясь о дальнейшей судьбе, Картер завершил разворот и снова замахнулся дубинкой на второго, который, ослепленный слезами, пошатываясь по полу в поисках упавшего у него Стечкина.
   Дубинка с глухим стуком ударила мужчину по голове сбоку, и он упал на пол, словно пораженный молнией.
   Картер быстро нащупал пульс у двух мужчин. Второй, должно быть, получил удар головой, был здоров как бык, потому что он остался жив, в то время как у первого был раздроблен висок.
   У обоих охранников за поясами висели армейские ножи Fairbairon-Sykes. Картер схватил их оба и выбежал из камеры.
   Кряхтение и фырканье из камеры Рейчел указывали на то, что ее небольшая выходка стала слишком невыносимой для охранников. Одного взгляда сквозь дверь было достаточно, чтобы Картер убедился в правильности этого предположения.
   Рейчел, очевидно, вышла из душа и начала одеваться, но она была готова только наполовину.
   Ее платье было порвано на талии, и одна из бретелей бюстгальтера тоже была разорвана. Один из охранников в данный момент толкал ее назад на кровать, а другой пытался сорвать с нее юбку.
   Через плечи мужчины, пытавшегося сбить ее с ног, она заметила Картера. Он поднял оба ножа, и она ответила едва заметным кивком.
   Затем она внезапно напала, как львица.
   До этого момента она, по-видимому, лишь играла с двумя мужчинами, но не предпринимала ничего действительно эффективного, чтобы отбить их домогательства. Теперь же, без предупреждения, она резко ударила одного коленом в пах, а другого схватила за лодыжки. Прежде чем мужчина успел среагировать, он с глухим стуком упал на спину.
   Картер бросил один из ножей Рейчел, а затем бросился за другим, который, шатаясь, прижал обе руки к раздавленным яичкам. Все произошло так быстро, что мужчина едва осознал происходящее, пока все не закончилось. Левая рука Картера была сжата сзади вокруг его шеи, как тиски, не давая ему кричать, и в то же время охотничий нож скользнул по диагонали под его левую лопатку сзади.
   Картер держал мужчину только до тех пор, пока тот не перестал подпрыгивать. Затем он отпустил его и повернулся, чтобы посмотреть, не нужна ли Рейчел помощь.
   Этого не потребовалось.
   Другой мужчина никогда уже не поднимется Рейчел в этот момент хладнокровно вытирала нож о его форму.
   — Мы возьмём две другие формы, — прорычал Картер. — На них меньше крови.
   Она лишь кивнула и последовала за ним в его камеру. Они быстро сорвали форму с двух охранников и надели её поверх своей одежды. Куртки военной формы, похожие на полевые, имели капюшон, похожий на бурнус, можно было натянуть на голову, чтобы защититься от солнца, но нередко можно было увидеть, как солдаты поднимали капюшоны даже вечером.
   Именно так и поступил Картер, после чего помог Рэйчел спрятать длинные волосы под капюшоном.
   Форма соответствовала военному стилю, но солдаты частной армии шейха Эль-Кассиера не славились облегающей униформой, и слишком свободная форменная блузка, безусловно, помогала скрыть округлые, женственные формы Рейчел.
   Держа в каждой руке по Стечкину, они подкрались к лестнице, ведущей из подземелья наверх.
   – Если что-то случится, стреляйте… и продолжайте стрелять! Теперь либо они, либо мы.
   Она кивнула, и они незаметно вышли через дверь в длинный коридор наверху.
   Днём, когда они здесь были, в коридоре стояли четыре охранника. Теперь остался только один. Он стоял в дверном проёме, сонно прислонившись к двери. Большие двойные двери в конце коридора были открыты, и изнутри зала, где Касьер разговаривал с ними, доносились громкие голоса и лязг столовых приборов о фарфор.
   Это может указывать на то, что шейха не было дома и что охранники в его отсутствие легкомысленно относились к своим обязанностям.
   Охранник у двери резко проснулся, когда они подошли к нему. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но замер, когда Картер поднёс ему под подбородок дуло Стечкина.
   — Ни звука… сколько вас здесь? — прошипел Картер по-арабски.
   Мужчина кивнул. Его глаза были широко раскрыты от ужаса.
   – Сколько там мужчин?
   – Четверо.
   – А сколько человек снаружи?
   — Всего лишь четыре, — пробормотал мужчина, широко раскрыв глаза, когда увидел Рейчел. — А вы заключенные из подвала?
   – Где находится Кассьер?
   – Я… я не знаю.
   — Где? — прорычал Картер и с силой вонзил ствол автоматического пистолета в живот мужчины.
  
   – В мечети. У него сейчас время молитвы, – прошептал мужчина.
   Хорошо, подумал Картер. Это значит, что вертолет все еще где-то поблизости. – Что за дверью?
   – Оружейная… которая заперта.
   «Тогда открой! » — приказал Картер.
   – У меня нет ключа.
   – Рейчел, как по-арабски сказать «лжец»?
   Она что-то прошипела и одновременно ткнула мужчину в бок кончиком армейского ножа. Это сработало. Как по волшебству, из пояса, который часовой носил на талии, появилась небольшая связка ключей. Внутри было кромешная тьма, и они не решились снять один из фонарей с искусно сделанных держателей на стене.
   — Зажгите свечу, — сказал Картер. — Мы не можем оставлять дверь открытой.
   — Ты что, с ума сошёл? — простонал мужчина. — Здесь взрывчатка.
   Рэйхель снова сказала что-то невежливое по-арабски, и нож в ее руке зашевелился. Охранник практически вскочил к полке прямо у двери. Были зажжены две восковые свечи, и Картер огляделся.
   — О боже, — сказал он.
   Комната была небольшая, но битком набита оружием. Там стояли ящики с автоматами АК-47, чешскими УЗ-6Л и стопки пистолетов Стечкина. В углу Картер заметил дюжину зенитных ракетных комплексов С-7 с реактивными установками. Несколько ящиков были заполнены лишь наполовину. Картер догадался, где находится остальное оружие.
   Он уже собирался внимательнее осмотреть другие коробки, когда услышал приглушенные шаги, а затем вопросительный голос снаружи.
   — Что это, чёрт возьми, было?
   — Один из его товарищей ищет его, — прошептала Рейчел, кивая в сторону пленника.
   — Ты всё ещё вонзаешь в него нож? Она кивнула. — Хорошо, пусть он ответит. Картер быстро задул свечи и занял позицию у двери, приподняв свой шлем Стечкина наполовину.
   — Ответь ему, — прошептала Рейчел.
   – Я в оружейной. Я... я...
  
   «Ты слышала какой-то звук», — прошептала Рейчел.
   – Мне показалось, я что-то услышал.
   Дверь открылась, и сквозь проём из коридора упал луч света. – Мусиф, что ты, чёрт возьми, делаешь…
   Картер нанес удар. Массивный ствол автоматического пистолета попал мужчине за ухо, и тот упал, словно пораженный молнией.
   Внезапно Мусифа охватило отчаяние и смелость. Он попытался ударить Рейчел локтем. Она тут же бросилась в атаку, и нож спецназа стал причиной смерти еще одной жертвы.
   – Свет…
   Она снова зажгла восковые свечи, а Картер оттащил две безжизненные фигуры в сторону и закрыл дверь.
   Затем он внезапно был сильно занят.
   Содержимое остальных ящиков оказалось именно тем, на что он надеялся: взрывчатка различных видов.
   Картер выбрал небольшую коробку, содержащую около пяти килограммов пластиковой взрывчатки RDX, а также нашел коробку с детонаторами и отрезал кусок детонационного шнура.
   «Сколько времени вы нам дадите?» — прошептала Рейчел.
   — Это зависит от того, быстро горящий это или медленно горящий тип, — ответил Картер.
   – Хорошо… но как узнать, к какому типу он относится?
   — Невозможно, — ответил он серьезно. — Я полагаю, это тот, который разгорается медленно. В таком случае у нас есть пятнадцать или двадцать минут. Если я ошибаюсь, он взорвется раньше. Узнаем. Пойдемте .
  
   Они беспрепятственно сбежали через боковую дверь и прокрались мимо караульного помещения. В кольцевой стене, окружавшей старый форт, были небольшие ворота, но они были заперты. Судя по ржавчине на замке и петлях, ими не пользовались уже много лет.
   – Мы можем открыть замок?
   — Возможно, — ответил Картер. — Но это не фильм про Дикий Запад. Я предпочитаю сделать это тихо. Давайте попробуем пройти через главные ворота.
   Они двинулись по внутреннему двору к главным воротам. Картер протиснулся в дверной проем и осторожно посмотрел вперед. Затем он отдернул голову.
  
   - Сколько?
   – Двое. Один на стене, а другой в маленьком сарае у самих ворот. Закройте лица – нам нужно попытаться выкрутиться.
   Они оба натянули на головы капюшоны и смело двинулись вперед.
   До ворот было примерно сорок метров. Они прошли половину пути, когда охранник на ограждающей стене заметил их и окликнул. Он хотел сигарету.
   Картер поднял голову, пожал плечами и вскинул руки в жесте смирения, который был примерно одинаковым на любом языке. Охранник выругался, но продолжил свой путь взад-вперед.
   Они продолжили путь к воротам. В одном из массивных пристроек ворот была небольшая дверь. Они открыли одну из них, когда часовой в караульном помещении внезапно отреагировал. Внезапно позади них раздался резкий, рычащий приказ, который мог означать только: «Стой!»
   — Вот и всё! — прошептала Рейчел, отпрыгивая в сторону. — Я с ним разберусь на стене.
   Картер развернулся, как волчок, и упал, вытянув перед собой пистолет-пулемет «Стечкин». Он был настроен на автоматический огонь, и град пуль, вылетевших из него, едва не распилил мужчину пополам.
   Рейчел тоже нанесла свой удар, хотя и не так чисто. Первый залп попал мужчине в ноги, и он с пронзительным криком скатился по стене. Второй залп попал ему в падении, заглушив крик, но ущерб уже был нанесен.
   — Убираемся! — прохрипел Картер и распахнул маленькую дверь.
   Небольшой, обшарпанный городок за стенами был похож на сотню других городов на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Разваливающиеся хижины из рябины, построенные из глиняных кирпичей, кое-как установленные палатки, небольшие загоны для животных из ветвей боярышника и узкие, извилистые улочки. Где-то позади всего этого Картер увидел минарет мечети, возвышающийся, словно черный палец, на фоне чуть более светлого ночного неба, и он изменил направление, потянув за собой Рейчел в другой извилистый переулок.
   Позади них доносились крики и вопли из крепости.
  
   «Надеюсь, они подумают, что нападение произошло извне», — выдохнула она. — «Это заставит их остаться за стенами».
   – Именно так я и подумал.
   Дома внезапно кончились. Они прошли через небольшую пальмовую рощу и остановились на её краю. Теперь перед ними простиралась ровная пустынная песчаная равнина.
   Примерно в трехстах метрах они увидели реактивные самолеты, горящие над небольшой мечетью, а прямо за ней стоял вертолет.
   Перед вертолетом стояли четверо охранников. Они были в состоянии повышенной готовности из-за выстрелов.
   «Мы должны попытаться отвести их подальше от вертолета, — прошептал Картер. — Если хотя бы одна пуля попадет в бензобак, наши шансы на спасение будут потеряны».
   «Предоставь это мне», — прошептала Рейчел. Прежде чем Картер успел ответить, она исчезла среди пальм.
   Картер упал на живот и начал ползти по песку. Возможно, он преодолел первые сто метров, когда мир позади него взорвался.
   Картер перевернулся на спину и увидел огромный столб пламени, поднимающийся в темное небо. Затем ударная волна от взрыва прокатилась по пустыне, поднимая песок.
   Из мечети выбежала фигура в белом.
   Кассьер.
   Картер знал, что первой реакцией шейха будет попытка спастись самому, но он был еще слишком далеко, чтобы что-либо предпринять. На таком расстоянии он даже не мог надеяться попасть в вертолет своим Стечкиным. Ему придется штурмовать его.
   Он только поднялся на ноги, когда услышал позади себя грохот копыт. Это была Рейчел, скачущая по песку на серо-горчичном арабском жеребце. Она откинула плащ, и ее длинные черные волосы развевались за спиной, словно знамя, на ветру в свете костра из крепости. Касьер и четверо стражников увидели ее одновременно.
   Один из охранников поднял автомат, но Кассье прижал ствол к полу рукой. Он все еще хотел, чтобы она осталась жива.
   Теперь их внимание было фактически отвлечено. Картер отбросил всякую осторожность и бросился бежать.
   Он побежал по дуге влево к мечети, а затем повернул направо, чтобы обойти вертолет сзади.
   Незадолго до того, как вертолет скрыл от него место происшествия, он увидел, как двое солдат Кассье бросились вперед и обхватили руками шею жеребца. Третий попытался стащить Рейчел со спины и в ответ получил в глаза пару напряженно вытянутых пальцев.
   Картер теперь находился в укрытии за вертолетом и мог продвигаться вперед.
   Мужчина катался по песку, закрыв глаза обеими руками и крича от боли. Рядом неподвижно лежал другой солдат, рукоятка ножа Фэрбэрон-Сайкса торчала у него из шеи.
   Оставшиеся двое солдат удерживали Рейчел, а Кассье стоял прямо перед ней, осыпая её ругательствами и вопросами.
   Из её ответа Картер понял, что он погиб при попытке побега. Она подожгла фитиль взрывного устройства, но он не успел добраться до безопасного места до взрыва. Кассье, казалось, принял её объяснение, но это заставило его выругаться несколько раз — больше всего на глупость своих солдат.
   Тем временем Картер занял позицию. Он лежал на животе под вертолетом, пилот которого находился в кабине и запустил двигатели, предположительно по приказу Кассьера. Теперь лопасти вращались, поднимая столько пыли и песка, что опасность обнаружения Картера была невелика.
   Внезапно звук двигателя стих, и Картер снова услышал пронзительный, взволнованный голос Кассьера. Один из солдат отпустил Рейчел и побежал к городу, откуда теперь доносились громкие крики и вопли.
   Краем глаза он заметил, что огонь перекинулся из крепости на некоторые хижины, и увидел, как жители деревни бегают вокруг, словно встревоженные куры.
  
   Кассье медленно отступил к вертолету, помахав охраннику и дав понять, что тот должен взять с собой Рэйчел.
   Да, подойдите поближе , подумал Картер. Чуть ближе .
   Он перекинул пистолет Стечкина через плечо в лямке, а в руке небрежно держал армейский нож. С каждым шагом Кассье приближался все ближе и ближе, подтягивая ноги все сильнее под себя, словно кошка, готовящаяся к прыжку.
   В следующее мгновение добычи оказалось почти достаточно.
   Подобно пантере, набрасывающейся на свою добычу, Картер оказался сверху. Его левая рука обхватила шею Кассьера сзади, он ударил его коленом в спину, а правой рукой держал кончик ножа спецназа, направленного на шею шейха чуть ниже уха, где проходит большая сонная артерия.
   – Прекрасный вечер, Кэсси. Как тебе наш небольшой фейерверк?
   Кассье хрипло выругался. Солдат крепче сжал Рейчел, а пилот, все еще сидящий в кабине, выглядел так, словно только что обделался от ужаса.
   — Убирайся отсюда! — прошипел Картер пилоту. — Встань вон там, рядом со своим ублюдком.
   Мужчина не сдвинулся с места.
   Картер развернул Кассьера наполовину. – Кивай, Касси. Прикажи ему делать, как я скажу.
   Кассьер оставался неподвижным.
   Картер слегка провел острым как бритва лезвием ножа по шее Кассьера — ровно настолько, чтобы проколоть кожу, но достаточно, чтобы пилот увидел, как потекла кровь.
   Он чуть не выпал из машины и, спотыкаясь, побрел по песку к солдату, державшему Рейчел.
   Солдат держал Рэйчел примерно так же, как Картер держал шейха. Одно колено было уперто ей в спину, удерживая ее шею во всю длину. Один рывок мог сломать ей шейные позвонки.
   «Не делай этого, сукин сын!» — рявкнул Картер. «Клянусь, я перережу Кассьеру горло, и ты разорвёшься пополам, прежде чем её тело упадёт на землю».
   Однако такое положение дел было неприемлемым.
  
   «Что ты теперь собираешься делать, американец?» — хрипло прохрипел Кассье.
   – Обменять тебя на неё. Тогда мы улетим отсюда.
   – Я прикажу расстрелять тебя, прежде чем ты доберешься хотя бы до половины пути до границы.
   — Сомневаюсь. Вы же хотели сохранить это в секрете, или забыли? Это очень уединенное место, очень безопасное убежище в пределах вашего собственного эмирата. Вот почему вы не взяли с собой большую свиту. Слишком много людей вызовет слишком большой ажиотаж и заставит людей задавать вопросы — даже в ваших собственных владениях. Осмелюсь предположить, что единственный радиопередатчик в радиусе нескольких миль — это тот, что находится в вертолете. Тогда ослабьте хватку.
   Охранник подчинился, но лишь слегка.
   – Вот какое предложение я вам сделаю: вы отпустите женщину, а я отпущу шейха.
   Солдат смотрел на него непонятным взглядом.
   – Я буду прикрывать тебя и его, а ты – её и меня. Они пройдут мимо, как два верблюжьих каравана в ночи. Мы сядем в этот вертолет и полетим – ты с нами?
   Картер увидел, как хватка мужчины ослабла еще больше. Он вопросительно посмотрел на своего хозяина.
   Кассьер, должно быть, каким-то образом дал понять свое согласие, потому что мужчина отпустил Рейчел с тихим ворчанием и отошел в сторону, держа штурмовую винтовку на уровне бедра. Картер сделал то же самое и одновременно отступил на шаг ближе к открытой двери вертолета.
   – Хорошо, начинайте идти вперед, вы оба.
   Они сделали это одновременно. Рейчел слегка повернула вправо и направилась к вертолету. Кассьер тоже держался правее, чтобы не попасть под обстрел. Пилот, должно быть, немного воспрянул духом, потому что теперь вытащил пистолет из-за пояса. Солдат все еще держал винтовку направленной на спину Рейчел.
   — Хорошо, вот что мы сделаем, — сказала Картер, когда оказалась в пределах досягаемости. — Развернитесь.
   Она послушалась и повернулась лицом к трём арабам.
   – Я оставлю оружие тебе, а ты прикрой их, пока… Я заберусь в машину. А ты подержи пистолет, чтобы я мог прикрыть их, пока ты садишься. Хорошо?
   Она кивнула.
   Они сделали это медленно и осторожно, как и сказала Картер. Картер вернул пистолет Рейчел, как только та села в машину, и быстро пристегнулась ремнем безопасности на водительском сиденье.
   «Кассьер? » — спросила Рейчел.
   - Да?
   – Где оружие и взрывчатка, которые вы контрабандой ввезли в нашу страну?
   – Я понятия об этом не имею.
   «Вы, наверное, понимаете, что это безумие, — сказала она. — Если вы сначала поднимете восстание, погибнет столько же арабов, сколько и израильтян».
   – Одни должны умереть, чтобы другие могли жить.
   – Ты с ума сошёл. Ты никак не сможешь победить.
   – Возможно, не сегодня… но может завтра.
   Картер провел осмотр приборов и увеличил скорость вращения роторов.
   « Где, Кассьер?» — крикнула она, чтобы заглушить шум двигателей.
   В ответ он лишь злобно зарычал.
   Шасси вертолета оторвались от земли, и Картер уже собирался развернуть вертолет, чтобы увести его от трех мужчин, когда услышал щелчок автоматического пистолета в руках Рейчел. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть три фигуры на земле, кувыркающиеся в песок и дергающиеся от каждого попадания пули.
   Рейчел продолжала стрелять, пока внезапно не раздался щелчок. Магазин оказался пуст. Она повернулась к Картеру.
   — Если вы сможете поднять эту штуковину чуть выше, чтобы у меня была возможность увидеть, где мы находимся, я укажу вам курс, по которому нужно следовать, — сказала она.
  
  
  
  
   Глава девятая
  
   Шел дождь – ледяной, мрачный, моросящий дождь – над Восточным Берлином, когда приземлился рейс 1212-Z «Аэрофлота». Одной из первых женщин, покинувших самолет и направившихся к обветшалому зданию терминала, серая краска на котором отслаивалась крупными хлопьями, была высокая, стройная, светловолосая женщина, лицо которой было частично скрыто поднятым воротником пальто и огромными солнцезащитными очками.
   Сразу за большой стеклянной дверью по обе стороны от нее появились двое крепких мужчин в темной одежде.
   – Товарищ Маркова?
   - Да .
   У мужчины слева от нее было тяжелое, слегка квадратное лицо, которому не помешало бы побриться.
   – У нас снаружи машина, товарищ.
   Это был старый «Фольксваген» с бесчисленными вмятинами и царапинами. Она едва успела сесть на заднее сиденье, как машина с визгом пробуксовывающих шин отъехала от тротуара.
   Вера закурила сигарету, пытаясь успокоить нервы. Водитель, несомненно, был худшим из всех, кого она когда-либо встречала. Даже в условиях крайне слабого движения в Восточном Берлине он трижды едва избежал столкновения, прежде чем они добрались до здания Министерства иностранных дел.
   Когда машина наконец резко остановилась в подземном гараже под зданием, она вздохнула с облегчением.
   Вере пришлось трижды предъявить свой паспорт и удостоверение сотрудника КГБ, прежде чем она наконец смогла пройти через многочисленные контрольно-пропускные пункты внутри здания и добраться до кабинета полковника Петра Васильевича Моринкова, главного командующего КГБ в Берлине.
   – Товарищ майор, мне очень приятно.
   – Точно так же, товарищ полковник. Она пожала пухлую, слегка вялую руку, которую он протянул ей, и опустилась в кресло, на которое он указал ей, стоявшее перед столом, где скопились горы бумаг.
   Моринков много лет был высокопоставленным офицером КГБ. Изначально он был невысоким, крепким, энергичным мужчиной, похожим на пороховую бочку, но спокойные годы в Берлине оставили свои неизгладимые следы. Его мышцы теперь были покрыты толстым слоем жира, а глаза покраснели и слегка опухли. Только ярко-красный шрам, тянувшийся от подбородка через щеку до уголка левого глаза, напоминал ему о том, что когда-то он принимал активное участие в боевых действиях.
   – Водка? Кофе? Чай?
   – Спасибо, ничего.
   — Возможно, это очень удачно, ведь времени мало, — проворчал он и опустился в кресло за столом. — Вы пересекаете границу сегодня в десять часов вечера. Вот ваши документы, которые вы должны предъявить сотрудникам службы контроля на нашей стороне границы, а вот те, которые понадобятся полиции на другой стороне.
   Вера взяла удостоверение личности в холщовом переплете и взглянула на фотографию. Это была она, но под фотографией было написано имя Мария Грюнстиг. – А кто я?
   – Вы замужем за господином Мартином Грюнстигом. Он западногерманский производитель бумаги, но один из наших. Сегодня вечером, когда он поедет домой, вы просто поедете с ним на его машине. Он отвезет вас к себе домой на Горхельмштрассе, где вас ждет новое прикрытие и другие бумаги.
   – Например, кого…?
   – Тереза Рагонни, кинопродюсер из Рима. Документы превосходны.
   – Этого будет достаточно, чтобы пройти паспортный контроль в Тель-Авиве?
   Моринков слегка нахмурился. – Да, конечно… особенно учитывая, что вы путешествуете с французским кинорежиссером и оператором из Парижа.
   Вера откинулась на спинку стула и небрежно скрестила длинные ноги. – Но были же трудности?
   — Немного. — Он вздохнул. — Позвольте объяснить. В Израиле всё готово. Оружие и взрывчатка на месте, и И спецназовцы тоже. Им просто нужно возглавить операцию и выступить в качестве катализатора, который приведет все в движение.
   - Но…?
   – Но мы не знаем, насколько израильтяне осведомлены или подозревают об этом. Кассьер мертв...
   — Что именно случилось? — Вера наклонилась вперед в кресле.
   – …и американский агент и женщина-шпионка по имени Рэйчел Кагин сбежали.
   — Но в этом-то и был смысл...?
   – Что их должны были отправить в Москву – да. Однако им удалось скрыться, и, по всей вероятности, они добрались до Израиля. Наши люди держат ситуацию под контролем в эмирате шейха, но сам Касьер, к сожалению, мертв.
   – Но тогда этот план следует отменить или хотя бы приостановить, – возразила Вера. – Без Кассьера в качестве ведущей фигуры у нас нет гарантии, что Запад немедленно обвинит нас в заговоре.
   — Верно, верно, — вздохнул Моринков. — Но операция зашла так далеко, что Москва хочет, чтобы её провели. И в то же время в картину вошло новое измерение — присутствие Картера в Израиле.
   – Но… я не понимаю.
   – Москва добавила к вашей задаче еще кое-что. «Операция «Дезстроук»» должна быть проведена по плану, но не менее важно раз и навсегда ликвидировать этого Картера. Он сорвал слишком много наших операций и стал причиной гибели слишком многих наших лучших агентов. Наряду с завершением «Операции «Дезстроук», ликвидация этого американского убийцы является наивысшим приоритетом. Москва ожидает от вас выполнения обеих задач – и, пожалуй, не стоит добавлять, что в случае успеха вас ждет огромная награда.
   Вера на мгновение молча посмотрела перед собой. Затем ее прекрасное лицо озарилось улыбкой. «Это превзошло все мои ожидания», — сказала она.
  
  
   ***
   – Мы проверили каждый элемент их оборудования и Провели проверку биографических данных каждого мужчины из всей съемочной группы... насколько позволяло время.
   — И что? — резко рявкнула Рейчел Кагин.
   Ламас пожал плечами. – Ничего.
   Рейчел выругалась, и Картер тихо вздохнул. Он потушил вонючую сигарету в пепельнице и устало откинулся на спинку стула. Он даже не слушал, как Рейчел осыпала Ламаса самыми ужасными словами на этом языке.
   С тех пор как они приземлились в Синайской пустыне недалеко от Эйлата, где Рейчел пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить израильский патруль, обнаруживший их, в их дружелюбности, как она полностью изменилась и ясно дала ему понять, что теперь они находятся на ее территории и что здесь она командует.
   Их доставили в Тель-Авив на израильском вертолете, где их тщательно допросили об их действиях в штаб-квартире Моссада на улице Пинскер. Допрос длился четыре часа, и задолго до его окончания Картер думал только о том, чтобы лечь спать. Если бы весь мир вот-вот взорвался, ему нужно было бы поспать, чтобы нормально функционировать.
   Ему также разрешили спать шестнадцать часов подряд, прежде чем Ламас и двое других агентов довольно грубо разбудили его, встряхнув.
   – Начальник хочет с нами поговорить, Картер.
   – Какой же это босс?
   – Рейчел Кагин. Она хочет встречи на самом высоком уровне – и это значит, что вы тоже – в течение часа. Ей поручено руководить всей операцией, и, похоже, она боится, что у нас есть всего сорок восемь часов, чтобы это сделать.
   – Можно мне чашечку кофе?
   – Ну, его можно пить в дороге.
   Встреча длилась уже два часа, ничего нового не было сказано, и никаких решений принято не было. Удивительно, но именно Рейчел решительно выступала против всех предложений Картера, которые Ламас и остальные были готовы принять. Это развеяло все сомнения в правоте леди. Она хотела полностью контролировать операцию и не намеревался подчиняться кому бы то ни было.
   Он слегка прищурился и посмотрел на нее. Сегодня на ней было простое зелено-белое полосатое платье с поясом, подчеркивающим ее тонкую талию, красивую грудь и плавные изгибы бедер.
   Странный костюм, подумал Картер про себя, для главнокомандующего военной группировки, которая должна была попытаться предотвратить или подавить вооруженное восстание.
   В то же время его поразило еще кое-что.
   Она выглядела как женщина, попавшая в ловушку. Ее глубоко посаженные темные глаза горели странным блеском, который можно было истолковать одновременно как отчаяние или откровенный страх.
   Внезапно ей показалось, что за ней наблюдают, и испуганное выражение лица исчезло, словно по волшебству. Она вызывающе подняла голову и выпятила подбородок. Никому не должно было быть позволено увидеть, что она сомневается.
   — Хорошо, на этом всё, — сказала она. — Давайте начнём. Ламы, раскладушки установлены?
   - Да.
   – Хорошо. Никто не будет покидать здание. Мы можем спать по очереди. Съемки начнутся в течение следующих сорока восьми часов, и мне кажется, это всё время, которое у нас есть.
   Один за другим остальные участники покидали комнату, пока Рейчел и Картер не остались одни. Она повернулась к нему, обеими руками агрессивно уперев руки в бока.
   «Ты думаешь, я все делаю неправильно, да?» — спросила она, плюхнувшись на стул рядом с ним.
   – Я этого не говорил.
   – Нет, но вы и обратного не сказали.
   Картер улыбнулся и закурил еще одну из этих отвратительных израильских сигарет. Он задумался, почему сразу не попросил американские. Может, у него глубоко укоренилась мазохистская склонность. Вся операция пошла наперекосяк, и он отчасти винил в этом себя.
   – Почему бы вам просто не отозвать разрешение на работу у этой группы? И полиция выгоняет Лорейн и всю её банду из страны?
   – Легче сказать, чем сделать.
   – Бюрократия?
   — Оно повсюду, — сказала она ему. — Даже в США.
   – Браво . Уже один её тон выдавал, что он задел очень больное место. – Но теперь, когда мы знаем , что за этим проектом стоят деньги Кассьера.
   – Мы знаем, но как вы это докажете? У Лорейн есть друзья здесь, в Израиле. Эти два фильма принесут стране много столь необходимых долларов…
   Выражение её лица и то, как она опустила плечи, сказали Картеру всё, что ему было нужно знать. Это решение приняли люди, стоящие за израильским правительством — банкиры, промышленники и богатые финансисты. Он слишком хорошо знал это у себя дома, в Соединенных Штатах.
   Он раздраженно загасил сигарету.
   Ни одна страна не могла бы выжить без эффективной разведывательной службы, но благие намерения разведывательной службы чаще всего игнорировались, если на карту были поставлены экономические интересы.
   — Вы думаете, опасность миновала после того, как вы показали Кассьера, каким он был опасным человеком?
   «Что-то вроде того», — призналась она.
   Картер встал и ободряюще обнял её за плечи. – Хорошо, дружище. Может, сядем и ещё раз всё обсудим?
   Они бросились к грудам отчетов, карт, эскизов и справочной информации, скопившихся на конференционном столе перед ними.
   Сначала актерский состав. Прибыли двадцать три технических специалиста разных профессий, и ожидалось прибытие еще трех — продюсера, режиссера и оператора, которые должны были прилететь рейсом Air France в течение дня. Остальные участники съемок — статисты, ассистенты, осветители и все, что потребуется, — будут наняты на месте.
   Двадцать шесть «приглашенных» актеров – и каждый из них был тщательно проверен и изучен. это может быть количество бородавок, родинок и вросших ногтей на ногах, которые у них могли быть, но не были зарегистрированы.
   Это было просто неправильно. По крайней мере, после замечания Кассьера о том, что помимо оружия и взрывчатки, для осуществления переворота нужны еще и люди, которые возглавят восстание. Картер также не забыл замечание Тани Лоррейн о том, что у них были большие трудности с наймом людей, и что Муамед Куадиш, он же Рамон Боливар, просто собрал целую съемочную группу из своих людей.
   Если именно Квадиш предоставил этих людей, то казалось логичным, что «лидеры», о которых говорил Кассье, должны были оказаться среди них.
   Но в команде компании из Лотарингии не было ни одного человека, ни одного мужчины, который не смог бы не выдержать самую тщательную проверку.
   Вместо этого Рэйчел и Картер начали просматривать список мест, где будут проходить съемки, что, по их общему мнению, было одним из ключевых моментов всего процесса.
   По всей видимости, едва ли найдётся хоть один регион страны, от Средиземного моря до Мертвого моря и от ливанской границы на севере до Синая на юге, который бы не был охвачен.
   – Покажите мне еще раз карту ваших оборонительных сооружений.
   Рейчел с некоторым удивлением посмотрела на Картера, но послушно достала из секретной папки два больших пластиковых листа бумаги.
   Картер в какой-то степени понимал её опасения. На прозрачном пластиковом листе были перечислены все наиболее важные оборонительные сооружения, как вдоль побережья, так и вдоль границ с арабскими соседями Израиля, а также вглубь страны. Даже если бы Картера можно было считать доброжелательным человеком, любой, кто хоть немного заботился бы о безопасности страны, с недоверием показал бы ему такой общий план.
   Они аккуратно натянули пластиковую пленку на большую карту Израиля. Внезапно на карте четко и отчетливо отобразились все оборонительные сооружения, от ракетных батарей в их пещерах на Голанских высотах до минных полей в море у входа в Хайфу.
  
   – Хорошо, давайте обсудим график съемок и расставим их относительно этих объектов.
   На это ушло почти два часа, но к тому времени, как они закончили расставлять цветные булавки, указывающие, сколько времени, предположительно, потребуется для съемок в каждом месте, вся страна, казалось, была покрыта булавками. Они покрыли не только стратегически важные районы, но и множество других мест, не имевших никакого значения. Рейчел устало посмотрела на Картера.
   «Честно говоря, я не понимаю, какое отношение это имеет к планам совершить государственный переворот», — сказала она.
   — Подождите минутку. Картер стоял, держа в одной руке расписание съемок, а в другой — указку. — Здесь, в Галилее, недалеко от ливанской границы, они проведут два дня. Правда, только с небольшой съемочной группой и двумя камерами.
   — Единственное, что им нужно записать, это двух влюбленных, гуляющих в горах, — пробормотала Рейчел.
   – Верно. И группа, похоже, слишком мала, чтобы чего-либо добиться, хотя они, вероятно, могли бы что-нибудь взорвать.
   «Здесь то же самое», — сказала Рейчел, взяв в руки указатель. Она быстро опускала его на береговые оборонительные сооружения на побережье и на некоторые стратегически важные объекты на Синае, в Негеве и на Красном море. «Они посещают все эти места, но только для того, чтобы снять атмосферные кадры, которые мало связаны с фильмом».
   Глаза Картера слегка прищурились. «Подождите, у вас есть карты наиболее важных точек в крупных городах?»
   Рейчел подошла к папке и пролистала содержащиеся в ней карточки. «Кажется, все они здесь. Какие тебе нужны?»
   – Давайте начнём с Иерусалима и Тель-Авива.
   Рейчел нашла накладки и послала дежурного вниз, чтобы тот нашел карты упомянутых городов в правильном масштабе. Прибыв на место, они повторили процесс с пластиковой накладкой и цветными булавками. Через десять минут, как и было оговорено, они оторвались от карт.
   – Шаблон.
   «По всей видимости, так и есть», — сказал Картер.
  
   Большая часть съемок должна была проходить непосредственно вокруг Кнессета, мрачного, функционалистского, но довольно современного здания парламента. Другие съемки планировалось проводить перед редакцией Jerusalem Post, штабом армии, аэропортом Лод, резиденцией премьер-министра на углу улиц Бальфур и Сломянскин, в районе Рехавия, а также в нескольких местах в густонаселенном индустриальном районе вдоль дороги, ведущей в Вифлеем.
   В рамках плана предполагалось снимать исключительно «фоновые кадры» или «кадры, создающие настроение», вблизи больницы Хадасса и отеля «Кинг Дэвид».
   «Не могу поверить своим глазам», — пробормотал Картер.
   Рахиль уже видела, что он имел в виду. – Согласно этому, в Старом городе, восточной части Иерусалима, не будет снято ни метра пленки.
   Картер кивнул. — Особенно в мусульманских кварталах. Давайте посмотрим на Тель-Авив.
   Здесь картина была точно такой же. В частности, множество булавок, казалось, были сосредоточены вокруг станции электронного прослушивания Моссада к северу от Тель-Авива, где лес антенн разных размеров намекал на утверждение, что «Тель-Авив прослушивает весь остальной мир».
   Кроме того, множество иголок можно было найти в посольском квартале, особенно вокруг британского и американского посольств, а также вокруг крупных туристических отелей вдоль набережной, от «Шератона» на севере до «Тель-Авив Хилтона» в южной части набережной.
   Согласно сценарию, одна из сцен должна была изображать масштабную протестную демонстрацию в парке Свободы, расположенном к северу от туристического района.
   «Должна быть связь», — выпалил Картер.
   – Но какая?
   — Не знаю, но намерен это выяснить. Он снова схватил рукопись и начал листать её. — Этот Норман Казар, который указан как сценарист… кто он?
   Рейчел пожала плечами. «Понятия не имею. Он нас не интересовал, так как он не подал заявку на визу для въезда в страну».
  
   — Проверьте его, — хрипло произнес Картер. — Найдите его, если возможно. Могу я взять здесь эти рукописи?
   – Пожалуйста. Боги знают, что с нас хватит. Они просто повторили их в сто раз, поскольку каждое ведомство и организация в стране, так или иначе затронутые этой проблемой, потребовали объяснить, о чём эти видеозаписи.
   Картер решительно направился к двери. – Я возвращаюсь на виллу, где ты меня поселили. Я приму холодный душ и выпью целое ведро кофе, чтобы проснуться, а потом буду читать эту чушь страницу за страницей.
   – Вы считаете, что сценарий – это ключ ко всему?
   – Кто знает, может, нам больше не за чем охотиться, правда?
   Дверь за Картером еще не закрылась, как Рейчел схватила телефон и начала отдавать приказы направо и налево.
  
   ***
   Вера Алексеевна Маркова беспрепятственно прошла паспортный контроль, оставаясь Терезой Рагонни. Настоящая Тереза Рагонни, на которую Вера была очень похожа, ушла из жизни неделей ранее, и ее тело было незаметно опущено в море у берегов Неаполитанского залива. Вместе с режиссером фильма Зола Фрабо и оператором Норрен Клермон она забрала свой багаж в зале прилета аэропорта Бен-Гурион, и после прохождения таможни три дамы последовали друг за другом к выходу.
   – А шерут – это самый быстрый способ добраться до Иерусалима и отеля «Король Давид», – сказала Вера.
   – Что это – для подмастерья?
   – Шерут , израильская служба лимузинов такси… а, вот они.
   Она указала на ряд больших восьмиместных такси «Мерседес», выстроившихся у обочины.
   Именно Вера вела переговоры с водителем, и мгновение спустя все трое отправились в Иерусалим.
   — Я и не знала, что ты раньше бывала в Израиле, Тереза, — заметила Зола Фрабо.
  
   Вера быстро об этом подумала. – Я тоже нет, но много читала об этой стране.
   Режиссер кивнула и открыла небольшую плоскую сумочку, которую достала из сумки. «Еще не так поздно, и мы могли бы с пользой провести остаток дня, Тереза. Например, если бы вы могли вечером осмотреть эти три локации, наше завтрашнее первое производственное совещание началось бы быстрее. Вы не против?»
   - Конечно.
   Места были указаны, и Вера внимательно их записала. Она не собиралась тратить время на разведку местности, так как уже хорошо знала все три места.
   Номера в отеле «Король Давид» были забронированы заранее, поэтому им оставалось только предъявить паспорта и расписаться в книге гостей. Трое арабских служащих поспешили к ним, чтобы позаботиться об их багаже. Между двумя из них на мгновение возник спор о том, кто должен взять чемодан Веры, и Зола Фрабо слегка улыбнулась.
   — Наверное, они думают, что ты сама Таня Лоррейн, — поддразнила она.
   — Боже упаси! — фыркнула Вера и скривилась.
   — О, я бы так не сказала, — весело улыбнулась Зола. — Во многих отношениях ты красивее, и, конечно же, моложе.
   Трем дамам выделили номера на разных этажах, поэтому Вера попрощалась со своими попутчицами в лифте и последовала за своим посыльным. Он оставил ее чемоданы в спальне номера, задернул шторы и включил телевизор, как это делают тысячи посыльных в отелях по всему миру, после чего повернулся к ней.
   — Вам нужно что-нибудь еще, мадам?
   — Да, — ответила Вера, глядя ему прямо в глаза. — Когда вы лучше всего слышите пение ночных птиц?
   — Незадолго до рассвета, — ответил он, быстро снимая куртку и рубашку. Под ними на нем была длинная черная мантия, пояс и вуаль, повязанная вокруг талии.
   Снимая эту одежду, он много говорил. Медленно и осторожно, на своем слегка стилизованном, но совершенно понятном школьном английском: – Доберитесь на маршрутке до Дамасских ворот. Вряд ли за вами будут следить, но все равно будьте осторожны. Рядом с воротами на улице Султана Сулеймана находится большое кафе – Рама Эйлиф .
   - Я знаю это.
   – Хорошо. Можете переодеться там. Убедитесь, что накидка покрывает ваши светлые волосы.
   — Конечно, — спросила она его немного нетерпеливо.
   — Простите, — сказал он, краснея. — Мне было приказано быть очень точным в своих инструкциях.
   - Продолжай.
   – Пройдите через ворота и идите по улице Сук-Хан-Эз-Зейт. Справа вы увидите киоск с фалафелем . Сразу за ним вы увидите лестницу, ведущую налево. Наверху лестницы находится продавец апельсинов и маленький мальчик. Купите четыре апельсина. Попросите мальчика почистить один для вас и один для себя… вы меня поняли?
   – Да, да.
   – Пожалуйтесь, что апельсины кислые, и выбросьте их. Наверху лестницы справа находится дымоход. Старик пройдет мимо вас. Следуйте за ним. Он приведет вас к месту встречи.
   - Спасибо.
   Дверь едва закрылась за консьержем, как она начала переодеваться. Вместо походного костюма, который она носила в поездке, она надела юбку округлого кроя, свитер и свободный жакет. Свитер был достаточно объемным, чтобы скрыть тот факт, что теперь она обернула вокруг талии черный халат.
  
   ***
   Картер был смертельно уставшим. Перед ним стояла полная пепельница, а рядом — наполовину полная чашка кофе. На столе перед ним лежал сценарий фильма «Дезстроук» , а три блокнота для стенографии, разложенные вокруг стола, уже были заполнены заметками.
   Сначала он прочитал сценарий, чтобы понять сюжет, затем разобрал его на части и разделил в соответствии с различными местами, где проходили съемки. Это должно было произойти. Он как раз собирал разрозненные бумаги, чтобы прочитать все в третий раз, с совершенно другой точки зрения, когда рядом зазвонил телефон.
   - Да?
   – Это я, Ник. Наши сотрудники в Лос-Анджелесе составили отчёт, хотя он, судя по всему, не очень объёмный.
   — Чувак, — сказал он, его мысли всё ещё частично крутились вокруг бумаг на столе.
   – Норман Казар, польский еврей, иммигрировал в Соединенные Штаты в 1960 году, сообщила Рейчел. – Его прорыв на американском телевидении произошел в 1970 году с трогательным сериалом о деревенском враче. Он был известен как пьяница и игрок. Это, а также многочисленные романы с молодыми статистками, стоили ему работы и жены.
   – А что насчет «Дезстроука »?
   — Скоро. — Он написал сценарии к четырём малобюджетным фильмам — все довольно сомнительные — для небольших компаний, а затем исчез из поля зрения около трёх лет назад. Люди из «Лоррейн» нашли его и наняли для написания сценария к фильму «Смертельный удар» . За него заплатили пятьдесят тысяч тремя частями. Он закончил сценарий полтора года назад.
   – Это очень хорошо подходит. Где он сейчас?
   – Примерно год назад он ездил в отпуск в Мексику, и с тех пор о нем ничего не слышали и не видели.
   – Это тоже вписывается в общую картину. Могли бы вы направить своих людей к югу от границы для расследования этого дела?
   – Это уже произошло, но я не думаю…
   – Я знаю, Рейчел. Но все равно попробуй. И еще кое-что, Рейчел…
   - Да?
   — Постарайся поспать. У меня такое чувство.
   - О чем.
   – Что касается вашего сорокавосьмичасового срока, я думаю, у нас есть значительно больше времени.
   – Да надеюсь, ради Бога. Пока .
   – Шалом . Связь прервалась, и Картер снова наклонился над рукописью.
  
   Она пожаловалась на вкус фруктов и выбросила их в канаву.
   Старик тихо выругался и что-то сказал мальчику. Вера Маркова продолжила подниматься по лестнице и прошла через узкий переулок справа, держа руками плиссированную черную юбку, обернутую вокруг ног, и слегка великоватую для бурнуса мантию, закрывавшую лицо. Старик догнал ее и прошел мимо с удивительной для его возраста скоростью. Она ускорилась и последовала за ним.
   Инстинктивно Вера отмечала различные ориентиры, пока он вел ее по извилистому лабиринту узких улочек старого мусульманского квартала. Здесь было кафе, там — броское здание, или вывеска с надписями на иврите, арабском и английском языках.
   Наконец старик остановился, словно завязывая шнурки. Она знала, что он ждет ее, поэтому прошла мимо, а он, словно ястреб, следил за улицей позади нее.
   «Готовы?» — прошептала она, проходя мимо.
   — Вот! — прошептал он, указывая на дверь. — Постучите три раза, подождите немного, а затем постучите еще два раза.
   В следующую секунду старик уже исчез в темноте, окутавшей старый город.
   Она постучала, как ей предсказал старик. Дверь была приоткрыта. «Входите», — раздался скрипучий голос на английском, но с безошибочно узнаваемым славянским акцентом.
   В комнате было темно. Вера вошла. Дверь закрылась за ней, и она снова услышала скрип.
   - Да?
   – Ночные птицы поют в лучшем случае незадолго до рассвета.
   Зажгли спичку, и вспыхнули две свечи. Она увидела, что комната почти пуста. На полу не было ковров, а краска на стенах облупилась.
   Василий Андреевич Пеплов засунул свой плоский 9-миллиметровый пистолет Beretta за пояс, а затем с широкой улыбкой раскинул к ней руки. «Верушка, я был так рад, когда узнал, что тебя взяли на работу. Работать с таким свиньей, как Куэдиш, было настоящим испытанием».
  
   «Василий, мой старый учитель!» — прошептала она, позволяя ему обнять себя. Они поцеловались в обе щеки, и старик показал ей место за шатким столом. Из настенного шкафа он достал бутылку и два стакана.
   – Водка недостаточно охлаждена, но зато она русская, – сказал он, улыбаясь.
   — Давайте выпьем за наш успех. — Она подняла бокал.
   — И за долгую жизнь, — пробормотал он и выпил.
   – Как обстоят дела в нашей российской колонии?
   Он пожал плечами. – Мы стойкие, хотя ни один из нас, не мечтает вернуться домой, в матушку Россию. Когда всё это закончится…
   — Да, — вздохнула Вера. — Какая фантастическая работа была проделана в этом деле. Заменить сорок еврейских эмигрантов верными членами партии и помочь им обосноваться в Израиле…
   — Сорок два, если быть точным, — поправил её Пеплов. — Двое наших людей умерли. Верите или нет, но это произошло естественной смертью. Он радостно усмехнулся.
   — Расскажи мне, — сказала Вера. — Мне так много нужно узнать.
   Он выпил еще один стакан бесцветной жидкости и уставился перед собой. «Нам удалось устроить пятерых наших женщин на оружейный завод. Все они добрались до сборочных линий, где производятся автоматы УЗИ».
   – Так вот как вы раздобыли это оружие?
   – Постепенно, по частям, в течение длительного периода времени. Этого хватило на более чем пятьсот пистолетов-пулеметов. Они были собраны и распределены между командирами групп.
   – Неужели их так много в наших кадрах?
   — Нет, каждый из нас собрал ячейку из десяти человек. Более половины — это люди Кассьера, которые тайно перебрались через границу. Мы занизили численность из соображений безопасности. Никто за пределами нашего небольшого круга из сорока человек не знает полного плана или времени его начала.
   — Отлично, — сказала Вера. — А взрывчатка?
   – Кинокассеты благополучно доставлены. Их тоже распространили. Мы привлекли людей из местной киноиндустрии. Пеплов снова гордо улыбнулся. – Двое наших сотрудников отвечали за набор статистов и вспомогательного персонала.
  
   — Значит, наши люди будут на своих местах? — улыбнулась Вера.
   – Да, думаю, так и есть. Среди киноассистентов, осветителей и других работников более половины – наши люди. Они знают разницу между кассетами с пленкой и другими, специально помеченными. Все они обучены обращению со взрывчатыми веществами.
   — Отлично, всё готово. Она импульсивно протянула руки через стол и схватила его. — Василий, ты слышал, что нам дали дополнительное задание?
   Пеплов кивнул. – Американский агент Картер. Он сейчас здесь, в Израиле. Мы следим за ним с момента его прибытия. У вас есть какие-нибудь планы на него?
   — Я сейчас готовлю, — ответила она. — Это нужно сделать до начала операции, или, возможно, в той неразберихе, которая возникнет.
   – Во время самого восстания будет сложно. Каждый шаг спланирован до мельчайших деталей… включая наш побег.
   — Посмотрим, — сухо ответила Вера. — В конце концов, у нас впереди еще целая неделя.
  
   Картер сидел, нахмурившись, и изучал свои записи. Он был недоволен собой. Хотя к этому моменту у него уже было довольно ясное представление о том, что произойдет, все его расследования лишь порождали новые вопросы. Ключевыми моментами были « где», «когда » и «как ». В глубине души его мучило сомнение в правильности его подхода к этому вопросу. Его не покидало неприятное чувство, что он недостаточно углубился в прошлое в своих расследованиях — именно события, предшествовавшие всему этому, имели решающее значение для вопроса о том, как предотвратить катастрофу .
   Он посмотрел на составленный им список:
   Взрывчатые вещества:
   Они уже были в стране… в таком случае, их, должно быть, ввезли контрабандой. Но как?
   Оружие:
   Для восстания было необходимо то, что израильские службы безопасности оказались слишком хороши. Но откуда они взялись?
   Лидеры:
  
   Кто они были? Местные или приезжие?
   А если они не принадлежали к числу сотрудников Лотарингской компании, то как они попали в страну и когда?
   Он потушил еще одну сигарету в переполненной пепельнице и закурил новую, глядя в окно в ночь. Где? Когда? И как?
   Он был почти уверен, что ответил – по крайней мере, частично – на последний вопрос, но прежде чем убедиться в этом, ему нужно было поговорить с кем-то, кто знал о кинопроизводстве больше, чем он.
   Он позволил стулу снова покачнуться вперед и потянулся за телефоном.
   – Рейчел Кагин… она ушла?
   – Я так не думаю. Подождите минутку.
   Прошло несколько минут, прежде чем её нашли.
   – Извините, что так долго. Я спал и не мог протереть глаза.
   – Простите, что бужу вас, но, кажется, у меня кое-что есть.
   — Начинайте рассказывать.
   – Мне кажется, мы смотрели не на ту группу людей. Дело не в съемочной группе.
   — Но и что с того?
   – Они приехали извне, не так ли?
   – Да, мы в этом согласны.
   – А что, если «лидеры», о которых говорил Кассье, уже находятся в стране? Люди, которые здесь давно. Они обязательно должны быть техниками и квалифицированными специалистами какого-либо рода – некоторые из них могут работать в киноиндустрии.
   – Это звучит глупо. Конечно, к нам через Синай проникает много нелегальных иммигрантов, но это же бедуины. Возможно, они торговцы, но не такие специалисты.
   – А что, если это легальные иммигранты?
   – Исключение. Иммигрировать разрешено только евреям.
   «О?» — спросил Картер. «А что, если бы я приехал из России, Польши или любой другой восточной страны — или из Соединенных Штатов, если уж на то пошло, — с документами, в которых указано, что меня зовут Моше Штейнберг?»
   Последовала долгая пауза. Наконец она сказала: – Я должна Немедленно поручите нашим специалистам по работе с данными разобраться в ситуации и попросить их вернуться на шесть месяцев назад... нет, на год.
   – Нет, дорогая. Скажи им, чтобы вернулись на три с половиной года назад.
   — Чёрт возьми, Ник. Ты понимаешь, что на это потребуется…
   – Время? Конечно. Но я думаю, нам его хватит. И еще кое-что… пусть кто-нибудь еще просмотрит отчеты об обыске оборудования съемочной группы. Он не должен искать то, что было обыскано, – он должен искать то, что не было обыскано.
   – Но они всё расследовали!
   – Необходимо провести еще одно обследование.
   – Хорошо. Что-нибудь ещё?
   – Да, мне нужно поговорить с Таней Лоррейн.
   – Ник, ты понимаешь, что уже два часа ночи? Она сойдет с ума.
   – Это будет её личное дело. Вы уже поручили следить за ней кому-нибудь из своей охраны?
   – Да, двое. Прямо у её двери. Официально они там для её защиты.
   — Передайте им, что я уже в пути. Где она живёт?
   – Хилтон. Номер шестьсот шестнадцать. Она пробудет там еще два дня, а потом переедет в отель «Кинг Дэвид».
   – Хорошо. Мне нужен отчёт по вопросам, о которых я спрашивал, к полудню завтрашнего дня. Но не перенапрягайся. Поручи это кому-нибудь из своих. Обязательно выспись. Думаю, я могу пообещать тебе, что у нас есть как минимум неделя, чтобы разгадать эту загадку.
   – Будем надеяться, что ты прав. Но, Ник...
   - Да?
   – Отнеситесь к Лорейн с уважением. У нее здесь действительно много друзей, и она может доставить нам массу удовольствия. Теперь она клянется, что Кассьер не имел никакого отношения к ее кинокомпании, и ей верят.
   – Я должна сделать все, что в моих силах.
   Он повесил трубку и потянулся за курткой.
  
  
  
  
   Глава десятая
  
   Найти номер шестьсот шестнадцатый ему было несложно, когда он поднялся на шестой этаж отеля «Хилтон». В коридоре, прямо за дверью, на стульях сидели двое крепких мужчин, выглядевших ужасно скучающими.
   Картер показал свое израильское удостоверение сотрудника службы безопасности и кивнул в сторону двери. «Вы разбудили ее и сказали, что я приду?»
   — Друг, — сказал тот, кто был крупнее. — Эта сука — крепкий орешек. Если хочешь, её разбудить в половине четвёртого ночи, можешь получить это удовольствие сам.
   «Мне нравится жить опасно», — сказал Картер.
   Мужчина открыл дверь для Картера и указал пальцем. «Спальня вон там», — прошептал он. «Удачи».
   Картер подошел к бару и налил себе приличного виски. Он чувствовал, что он ему понадобится раньше. Когда на первый стук никто не ответил, он постучал чуть сильнее. Когда ответа по-прежнему не было, он толкнул дверь.
   На прикроватной тумбочке горела небольшая лампа. Ее свет падал на спящую на кровати фигуру.
   – Таня. Она не ответила. Картер включил верхний свет и подошёл к кровати. Он схватил её за плечо и потряс. – Таня!
   Она вскочила от неожиданности и широко раскрыла глаза. Одеяло сползло до пояса, показав, что Таня Лоррейн, по всей видимости, спала, на ней был лишь легкий слой аромата Chanel No. 5. «Что за…? Кто это, черт возьми…?»
   — Это я, Ник Картер. Ты меня помнишь?
   Наконец, ее взгляд сфокусировался. Глаза бешено засверкали.
   Картер улыбнулся ей и отпил глоток виски, с некоторым разочарованием заметив, что большая часть молодости и красоты Тани Лоррейн — результат роскошного макияжа.
   – Черт возьми, сукин сын! Как ты сюда попал?
   – О, у меня есть пропуск. Я хочу с вами поговорить.
  
   – Иди к черту.
   – Да, может быть… но не сейчас. Сейчас нам нужно поговорить. Он взял кимоно, лежавшее на стуле, и бросил его на кровать. – Надень его, а я пока подожду в соседней комнате.
   – Сделай это, черт возьми! Если ты немедленно не уберешься к черту из моего номера, я… Думаешь, я разговариваю с репортерами…
   — Половина третьего ночи, — добавил Картер из дверного проема. — И вы разговариваете со мной. Сегодня я не журналист, а специальный агент правительства Соединенных Штатов, и меня направили сюда для расследования особого дела, касающегося безопасности Израиля. И если вы не выйдете сюда в течение трех минут, готовые ответить на вопросы, я лично схвачу вас за шиворот и задницу и завтра утром отправлю первым же самолетом обратно в Штаты — вы меня понимаете?
   Она справилась меньше чем за две минуты. Когда она вошла, одетая в небесно-голубое шелковое кимоно, волочащееся по полу, Картер увидел, что у нее в волосах расческа, а на лице — изрядное количество краски.
   — Итак, позвольте мне вам рассказать…
   – Я дам тебе знать, что ты мне хочешь сказать. Выпьем?
   – Посреди ночи?
   — Скажем так, ранним утром. Садитесь.
   Картер налил ей полстакана виски и сел на диван рядом с ней. – Ну вот…
   «Секунду», — прорычала она, голос её дрожал от ярости. — «Я хочу увидеть доказательства того, что ты тот, за кого себя выдаёшь».
   Он бросил на стол оба своих удостоверения личности и вкратце рассказал ей о происходящем. Он не рассказал ей всего, но достаточно, чтобы серьезно ее напугать. Он ясно дал ей понять, что у нее будут большие проблемы, если переворот увенчается успехом, потому что она не будет сотрудничать. Задолго до того, как он закончил говорить, Таня Лоррейн всё поняла. Она внезапно спустилась с звездного неба, и во всем мире не хватило бы макияжа, чтобы скрыть ее бледность.
   «Безумие», — наконец произнесла она дрожащим голосом.
   – Вовсе нет. Если я угадал правильно, а это планировалось несколько лет, то нет ничего невозможного. Еще один напиток, Таня?
   – Да, пожалуйста.
   Он взял стакан, и она выпила его залпом.
   – Теперь вы утверждаете, что Кассьер не имел никакого отношения к вашей кинокомпании. В Испании вы мне сказали совсем другое.
   – Но это правда. Он...
   – Мы обе знаем, что это ложь, Таня. Расскажи мне правду. Всё произошло примерно так, как и предполагал Картер.
   Популярность Тани падала, и она не могла получить роль в Голливуде. Ее последние два фильма, снятые европейской компанией, были ужасными. Затем появилась ее старая подруга Жаннин.
   – Она сказала, что Кассьеру я понравился, и если я захочу какое-то время побыть с ним в роли подруги, он, возможно, профинансирует мое возвращение.
   И это сработало. Кассьер дал ей достаточно денег, чтобы основать собственную компанию. У нее на руках было два сценария, над которыми она очень хотела поработать, но Кассьер попросил ее отложить их на потом. Вместо этого он был готов поставить тридцать миллионов швейцарских франков на «Смертельный удар».
   – Мне это показалось странным. Сценарий был ужасный, а автор…
   – Норман Казар?
   – Да… он ужасен. Боже упаси, он даже рождественскую открытку написать не умеет. Но Кассьер сказал, что он уже заплатил слишком много денег, чтобы просто так это выбрасывать. Акция проходила в Израиле, что ничуть не облегчало ситуацию, но я плюнула на всё, когда была за штурвалом, так что мне удалось получить разрешение…
   — А потом у вас внезапно возникли кадровые проблемы, — добавил Картер.
  
   – Черт возьми, да! Никто не хотел работать на меня.
   – Но снова на помощь пришла ваша добрая подруга, графиня.
   Таня кивнула. – Рамон Боливар умеет творить чудеса. Послушай, если все эти разговоры о перевороте окажутся пустыми словами, не говори ничего Кэсси обо мне. Он тут же меня бросит. Кэсси точно сумасшедший…
   Картер внимательно посмотрел на нее. « Был », — сказал он. «Кассьер мертв, Таня».
   — Что? — Ее лицо побледнело. — Но в газетах ничего не писали...
   – Русские пытаются сохранить это в секрете, пока восстание здесь не наберет полную силу.
   – Русские?
   – Они правили маленьким эмиратом Кассьера годами. А теперь посмотрите на это… Картер быстро набросал приблизительный эскиз центрального Израиля, указав относительное расположение Иерусалима, Тель-Авива, Яффы и Хайфы. Он развернул рукопись в сторону и начал зачеркивать. – Меня интересуют две основные сцены… беспорядки.
   – Ну, они появляются в самом конце фильма. Бастующие и члены оппозиции берут в руки оружие и захватывают власть.
   Картер кивнул. – Меня интересует время проведения двух записей – одна здесь, в парке Свободы в Иерусалиме, а другая в том же парке в Тель-Авиве.
   — А что с ними?
   – Их обоих снимут завтра, или через неделю.
   — И что? — Таня пожала плечами. — Так уж заведено в мире кино. Многие финальные сцены снимаются в начале фильма.
   «Я это понимаю, — сказал Картер. — Но меня интересует фактор времени. Обе сцены снимаются в один день . Для обеих сцен требуются сотни статистов… там есть беспорядки, уличные драки и хаос. Как можно снять обе сцены в один день и даже в одно и то же время в двух разных местах?»
  
   Таня покачала головой. – Вы, должно быть, что-то неправильно поняли. У меня большая роль в обеих сценах, и я, очевидно, не могу находиться в двух местах одновременно.
   — Убедитесь сами. Он положил перед ней сценарий и график съемок. Она покачала головой.
   – Обычно я не обращаю внимания на расписание, это работа режиссера или его ассистента. Но это просто безумие. К тому же, это неоправданно дорого. Так делать не обязательно. Все можно снять в одном месте, потом вырезать и вставить другие кадры. Боже мой, вам понадобится более трехсот статистов. Это безумие – размещать триста или четыреста статистов в другом месте.
   — Именно этого я и ожидал, — сказал Картер, пролистывая рукопись в поисках следующего вопроса.
   — Должно быть, режиссёр — идиот. Поговорю с ним об этом завтра.
   «Это не он, это она», — сказал Картер, сверяясь со своими записями. «Тереза Рагонни из Рима».
   – О? – Тщательно выщипанные брови Тани поднялись к лбу. – Я думала, это Расс Вальцер. Наверное, Рамон передумал и выбрал её. Я понятия не имела.
   Картер записал это в памяти и продолжил:
   – Вот несколько сцен, которые мне тоже непонятны. Вот вы выходите из здания «Царь Давид», а вот проходите через Кнессет. На следующий день у вас очень короткая сцена всего с двумя репликами в вестибюле редакции «Иерусалимской газеты» . А вот вы заходите в частную резиденцию премьер-министра и снова выходите.
   – Это обычная процедура. Таня поднесла стакан к губам и запила последние капли виски. – Фильм собирается из сотен маленьких кусочков.
   — Я понимаю это, — сказал Картер, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Просто я не вижу в сюжете никакого мотива для этих сцен.
   – Я же говорила тебе, что Норман Казар – никудышный писатель.
   – Возможно. Или в данном случае он проявил необычайную сообразительность. У вас есть похожие, совершенно не связанные между собой случаи. Сцены разворачиваются вокруг каждого военного, социального и культурного центра в трех крупнейших городах Израиля… и ни одна из них не имеет никакого отношения к сюжету фильма .
   — Эй, дай-ка посмотрю…
   Картер указал на них. Таня нахмурилась и посмотрела на них. «Ты совершенно прав», — наконец сказала она. «Ни одна из них не имеет ни малейшего отношения к сюжету».
   Картер наклонился вперед и потушил сигарету.
   – Но я считаю, что они имеют огромное значение.
   – Но только для боевых действий.
   – Нет, но в контексте, который не имеет абсолютно ничего общего с кино и поэзией. Сейчас я вам кое-что расскажу, а потом вы сможете пойти и сделать свои видеозаписи, но роль, которую вам предстоит сыграть, пока камеры неподвижны, будет самой важной в вашей жизни.
   - Что ты имеешь в виду?
   – Вокруг любой записи всегда возникает много путаницы, не так ли?
   - Да.
   – И длительные перерывы между отдельными сценами.
   – Это неизбежно.
   – Хорошо. В перерывах между дублями сценические техники изо всех сил готовятся к следующему дублю. А чем тем временем занимаются все остальные?
   Она улыбнулась. – Они наблюдают. Некоторые из них смотрят на меня.
   – Именно так, дорогая. Но пока техники заняты своей работой, а все остальные смотрят, один или два человека – возможно, ассистент осветителя или кинотехник – воспользуются случаем, чтобы заложить пластиковую взрывчатку в разных местах.
   - Боже мой…
   Она не упала в обморок, но была очень близка к этому. Картер принес ей свежий напиток.
   «Когда?» — наконец спросила она. «Когда они её взорвут, я имею в виду?»
   – Я предполагаю, что это произойдет одновременно со сценами восстания, то есть завтра, через восемь дней.
   – Боже мой! Она подняла стакан и залпом выпила все содержимое.
  
   Картер собрал воедино свои эскизы и заметки. Он осторожно положил руку под подбородок Тани, приподнял ее лицо и слегка коснулся губами ее губ.
   – Завтра ты начнёшь играть самую важную роль в своей жизни.
   — А в знак благодарности меня взорвут?
   – О нет, именно этого я и пытаюсь избежать. До встречи.
   Он уже почти дошёл до двери, когда её голос остановил его.
   – Эй… подожди.
   — Что…? Он обернулся. К ее щекам вернулся легкий румянец, и она встала. Пояс на ее кимоно расстегнулся, и оно было открыто спереди. Под ним на ней по-прежнему ничего не было, кроме легкого запаха Chanel номер пять.
   – Я заползаю обратно в постель, но, кажется, уснуть мне не удастся...
   — Попробуй. У тебя впереди утомительный день.
   – Мне бы не помешала компания.
   Картер колебался. Ему нужна была ее помощь, да и она, в конце концов, была знаменитой Таней Лоррейн.
   Но он слишком часто видел и обратную сторону медали – ее лживую и расчетливую натуру.
   – Спасибо за предложение, Таня, но я слишком устал. Думаю, я не смогу...
   В коридоре его встретили изумленные взгляды двух телохранителей. — Мужик, должно быть, у тебя особый талант, — сказал старший из них. — Я не слышал ее крика и не слышал, как что-то разбивали о стену.
   — Назовите это убеждением, — улыбнулся Картер и направился по коридору к лифту.
  
   Белый «Сааб» двигался на юг с хорошей скоростью по автостраде, идущей с севера на юг. Его целью была школа взрывчатых веществ сил безопасности, расположенная в тридцати пяти милях к югу от Бершибы. Картер сидел на заднем сиденье, поглощенный отчетами и распечатками с компьютера. Рейчел, сидевшая рядом с ним, непрерывно комментировала прочитанное.
   – Сегодня мы снова поговорили со всеми тремя и получили самую свежую информацию о них.
  
   «Безрезультатно?» — рассеянно спросил Картер.
   – Не так уж много, чтобы найти под ногтем мизинца. Зола Фрабо только что вернулась со съемок в Испании. Она внештатный режиссер, и ее документы безупречны. Норрен Клермон никогда раньше не работала фотографом самостоятельно, но у нее отличные рекомендации, и ее вряд ли можно назвать антиизраильской. Она замужем за еврейским производителем из Парижа.
   – А третья… э-э… Тереза Рагонни?
   – То же самое. За короткое время, которое было в нашем распоряжении, мы поговорили с несколькими ее знакомыми, в том числе с ее матерью в Риме. Рагонни уехала в Париж чуть больше недели назад. Мать получила от нее открытку с приветствием и подтверждением прибытия.
   – У вас есть кто-нибудь, кто может за ними присмотреть?
   «С сегодняшнего утра, — сказала Рейчел, — им разрешено уходить одним только в туалет».
   Картер уже собиралась спросить, удалось ли ей что-нибудь найти в толстой стопке компьютерных распечаток, когда «Сааб» резко остановился, подняв в воздух вихревое облако пыли.
   Они находились у входа в школу.
   Их водитель обменялся несколькими словами с вооруженным охранником у ворот, и им разрешили проехать. Через несколько минут они прошли еще один досмотр и спускались вниз на лифте.
   «У них здесь есть подземный испытательный полигон и исследовательская лаборатория, — объяснила Рейчел. — Если кто-то и сможет что-нибудь узнать об этих фильмах, то эти ребята здесь».
   Рано утром они вместе просмотрели отчет о тестировании оборудования съемочной группы. Одновременно с этим им стало ясно, чего именно добивался Картер.
   В холодильной камере Израильского института кино хранилось более двухсот кассет с неэкспонированной пленкой. Ни одна из запечатанных кассет внутри не была вскрыта, так как не хотели рисковать воздействием света на пленку. Была взята проба, которая отправлена в институт для дальнейшего исследования.
  
   Офицер встретил их у лифта и проводил к генеральному директору школы, которого Рейчел представила как майора Захориана.
   «Мы еще не завершили расследование», — сообщил им майор. «Но вы совершенно правы, кассеты имеют разную маркировку и поступают из двух разных мест».
   «И что же это?» — спросил Картер.
   – Американская кинофабрика недалеко от Лиона, Франция, и оптовый продавец кинопленки в Риме. Само по себе это ничего не значит, но «длиннорукий Вилли» скоро расскажет нам больше о содержимом банок.
   – Они не могли использовать рентген?
   – Нет, кассеты изнутри облицованы свинцом именно для предотвращения случайного засвечивания. Из соображений безопасности – возможно, чтобы предотвратить кражу фильмов пиратами – все кассеты оснащены замком. Это кодовый замок, и у наших сотрудников не было времени его взломать.
   — Хорошо, — сказал Картер. — Посмотрим, сможет ли „Вилли“.
   Они подошли к экрану телевизора, и Захориан кивнул одетому в лабораторный халат технику, который начал крутить ручки на панели перед собой. На экране они увидели две длинные, сочлененные стальные руки, тянущиеся от стены бомбоубежища по соседству. На концах каждой руки были пальцы, такие же подвижные и чувствительные, как человеческая рука.
   «На кончиках пальцев расположены звукочувствительные датчики, — пояснил техник. — Они улавливают слабый щелчок при падении защелки. Этот метод чем-то похож на тот, который используют некоторые воры, взламывающие сейфы».
   Прошло несколько минут. На лбах присутствующих выступил пот. Через настенный динамик они слышали, как «Вилли» работает. Четыре раза «Вилли» пытался проделать возможную комбинацию, но каждый раз терпел неудачу. Теперь, на пятой попытке, внезапно раздался металлический щелчок.
   – Вот и все. «Вилли» открыл банку.
   Очень осторожно механическая рука открутила крышку и вынула кассету с пленкой. Она тоже открылась, и пальцы начали Вытаскивая метр за метром пленки. Техник нажал кнопку связи на рации и сказал: — Можете идти. Здесь чисто.
   Картер и Рейчел пили кофе и выкуривали несколько сигарет, пока все очень тщательно осматривалось – банка, кассета, сама пленка и центральная ось, вокруг которой она была намотана.
   – Ничего. Пленка вполне обычная, неэкспонированная, и все остальное в порядке. Теперь, когда у нас есть комбинация, остальные банки открывать будет быстрее.
   Процесс повторили с новой банкой, а затем с еще одной. Результат был тот же.
   — Похоже, это тупик, — вздохнул майор.
   — Продолжай, — твердо сказал Картер. Он посмотрел на Рэйчел и получил от нее утвердительный кивок. Пока «длиннорукий Вилли» принялся за следующую банку, Картер подошел к оставшимся. Он не ожидал ничего найти, но, возможно, свежий взгляд все-таки что-нибудь заметит.
   Он взял катушку и прочитал этикетку. Ничего в ней ему не было понятно. Помимо названия и адреса компании, на этикетке были неразборчивые надписи, указывающие на различные характеристики содержимого — тип пленки, длина полоски, серийный номер производителя и код эмульсии. Ничего загадочного в этом не было.
   Кассета была запечатана снаружи светонепроницаемой лентой. Картер взял другую и покрутил её между пальцами.
   Внезапно он сделал открытие. Это было не то, что он увидел — это было то, что он почувствовал совершенно случайно, проведя пальцами по ленте. Он быстро схватил несколько оставшихся банок и пощупал полоску ленты. У двух из оставшихся шести банок были крошечные перфорации — почти как булавочные отверстия — вдоль одной стороны полоски ленты.
   «Еще один термоблок», — сообщил техник у панели управления.
   — Попробуйте вот это, — сказал Картер, протягивая кассету.
   «Что это?» — спросил майор Захориан, когда контейнер быстро перенесли в бомбоотсек.
   — Возможно, это просто разыгралось мое воображение, — сказал Картер, пожав плечами, объясняя, что он обнаружил. — Стоит попробовать.
  
   — Пока всё точно так же, — прорычал техник, откручивая крышку баллончика и вынимая кассету.
   – Ого, подождите минутку…
   — Что случилось? — хрипло спросил Картер. У него пересохло в горле? — Слишком много сигарет…
   В этой кассете храповое колесо, на которое наматывается пленка, вращается, кажется, в противоположную сторону .
   — Попробуй повернуть, — сказал Захориан.
   – Ого, на этой кассете есть кодовый замок. На остальных его не было.
   «Какая комбинация была указана на банке?» — спросил Картер.
   – Это соответствовало последним трем цифрам серийного номера.
   Картер решил попробовать наугад. «Попробуйте те же числа, но в обратном порядке», — предложил он.
   Это сработало, и пальцы начали вытягивать пленку. Примерно через метр пленка внезапно отпустила, и полоска закрутилась вокруг пальцев, как штопор.
   «Нашли! » — благоговейно прошептал Картер.
   Через полчаса патрон был разобран. Он был заполнен желатинитом исключительно высокого качества. Небольшой кодовый замок на патроне также функционировал как электронно-управляемый детонатор, который мог быть активирован радиоимпульсом.
   Картер резко обернулся. «Где они сегодня снимают?» — спросил он Рэйчел.
   Он взглянул на свой список, а затем на часы. «Британское и американское посольства. Они уже должны были закончить и, вероятно, перебрались на радиостанцию под Тель-Авивом».
   - Главная станция…
   - Да?
   – Отправьте в оба посольства бригаду уборщиков, но убедитесь, что все, кто участвует в съемках, покинули территорию до вашего входа.
   – Хорошо, мы можем сделать это с помощью закрытого фургона от санитарной компании. Нам уже приходилось маскировать поиски спрятанных бомб.
   – Отлично, мне понадобятся бинокль – желательно с инфракрасной линзой – и пара помощников.
  
   – Вы должны их получить.
   — Поехали.
  
   Картер и двое саперов лежали на животе на небольшом гребне холма, держа перед глазами бинокли. Солнце уже зашло, наступили сумерки, но благодаря приборам ночного видения они видели все так же отчетливо, как если бы был день.
   Справа от них простиралась Кейсария, слева — Нетания, а на юге они могли различить мерцающие огни Тель-Авива.
   Они пролежали здесь уже два часа, и за это время в проволочном заборе вокруг антенного леса в двух местах были проделаны отверстия, и каждый раз туда проникал какой-нибудь диверсант.
   Маленький радиоприемник, который Картер носил на поясе, тихонько запищал. Он схватил его. «Да, что у тебя, Рейчел?» Он повернул бинокль к съемочной группе и заметил ее в небольшой группе зрителей, стоявших позади фургонов съемочной группы.
   – Они двигаются, поэтому получаются другие ракурсы съемки, – сказала она.
   – Хорошо, будьте внимательны. – Если они намерены добраться до антенн, то сейчас самое время.
   Сорок минут спустя один из солдат слева от Картера прошептал: «Кажется, я теперь одного из них засек. Он находится в положении «два часа» относительно камер, в пятидесяти метрах от них. Красная клетчатая рубашка, коричневый пиджак и берет. У него козлиная бородка».
   Картер слегка подвинул бинокль. Мужчина сидел у основания одной из антенн, обе руки были глубоко засунуты в черный мешок.
   – Он у меня в бинокле. Он как раз заряжает кинопленку.
   — Будем надеяться, что это всё, что он будет делать, — горько прорычал солдат.
   Под их взглядом мужчина вытащил руки из сумки. Но вместо одной кинопленки у него в руках оказалось две.
   Спокойно и без спешки он собрал своё оборудование, но прежде чем вернуться к камере, Во время работы он наклонился и засунул одну катушку под бетонное основание антенной мачты.
   - Сукин сын!
   — Забудь о нём. Найди другого! — приказал Картер. Он потянулся за рацией на поясе. — Рейчел?
   - Здесь.
   Картер быстро описал ей человека, которого они видели. Не успел он договорить, как двое его помощников заметили второго диверсанта. Тот заложил две кассеты под передающую вышку и теперь направлялся к одной из антенн. Картер также продиктовал свое описание Рейчел. – Выясните, кто они.
   «Они собирают вещи», — сообщил один из солдат.
   «Наблюдайте за ними, пока они не исчезнут, — сказал Картер. — Затем спуститесь вниз и обезвредьте взрывчатку».
   – Будет сделано.
   – Я сейчас пойду к машине.
   Водитель передал ему сообщение по рации, чтобы тот связался с Захорианом. «Мы видели их в действии здесь», — сообщил Картер. «Как дела?»
   «Взрывчатка была упакована в пластиковые оболочки, поэтому мы не могли использовать металлодетекторы», — ответили они. «Но мы нашли её… по три штуки в каждом здании, и её взрывной силы было достаточно, чтобы разрушить целый квартал домов».
   – А что насчет оставшихся кассет с пленкой?
   – Мы вынули из них взрывчатку и заменили обычной замазкой. Теперь они могут закладывать их столько, сколько захотят.
   – Хорошо. Мы будем через час. Соберите своих людей, и мы проведём совместный брифинг.
   – Наверное, нам следует быть готовыми.
   Связь прервалась, и Картер вернул телефон водителю. Затем дверца машины открылась, и Рейчел села рядом с ним.
   – Мы их нашли. Похоже, вы снова угадали…
   – Русские иммигранты?
   Она кивнула. – Эльмад Коэн и Толлах Митцхак… по крайней мере, под этими именами они зарегистрировались. Один зарегистрировался два года назад, другой – несколько месяцев спустя.
  
   Оба они — квалифицированные ремесленники, а позже посещали вечерние технические училища. У них нет родственников ни здесь, ни в России, поэтому опровергнуть их утверждение о том, что они евреи, довольно сложно.
   Картер откинулся на спинку кресла и закурил сигарету. «Теперь у нас есть что-то конкретное, к чему надо стремиться».
   Рейчел его не слышала. Она уже говорила по радио, отдавая приказы следить за передвижениями двух агентов КГБ.
  
   Инструктаж в школе взрывчатых веществ — или, как предпочитал называть это Картер, совещание по планированию — длился два часа, и, вернувшись домой на виллу, где его разместила израильская разведка, Картер устал. Он отпер дверь виллы, напрягся и наполовину вытащил пистолет «Вильгельмину» из кобуры на плече, но затем снова расслабился и с легкой улыбкой отпустил оружие.
   По какой-то причине он не удивился, увидев её ожидающей его на диване в гостиной. Он сел рядом с ней и обнял её за плечи.
   — Ммм, как приятно, — прошептала она, прижимаясь к нему.
   – Мы могли бы сделать спальню еще лучше.
   – Именно так я и думал.
   Она была крупной, но, подняв её на руки и отнеся в спальню, почувствовала себя лёгкой, как пёрышко…
   — Ник, — сказала она чуть позже, когда первая бурная и страстная встреча между ними закончилась, и они, вспотевшие и немного измученные, лежали в объятиях друг друга. — Думаю, я поняла, почему Кассьер хотел убить как можно больше наших министров до попытки государственного переворота.
   – О? Я думал, мы это уже знаем. Создать хаос в правительстве как прелюдию к восстанию.
   — И это тоже... но сегодня я еще над этим подумал.
   - И…?
   – Если бы такое количество высокопоставленных чиновников было убито одновременно, армия была бы мобилизована. Тысячи были бы отправлены на границу.
  
   Картер приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз в темноте. «А теперь, когда их не не убили?»
   – Да, мы по-прежнему будем сохранять бдительность, но с упором на внутреннюю безопасность.
   Уставший мозг Картера медленно доносил до него смысл её слов. – Своего рода двойная страховка?
   Рахель кивнула. – С восемьдесятью процентами войск, размещенных на границах, им было бы легко, и они смогли бы захватить власть в городах… по крайней мере, на некоторое время. Но если войска останутся дома в своих гарнизонах, и последует серия взрывов и вооруженное восстание, это легко может закончиться кровавой бойней.
   — Чёрт возьми, — прошипел Картер. — Они победят, несмотря ни на что.
   – Это очень хорошая теория.
   — Ради Бога. Он перевернулся в постели и потянулся к телефону.
   Рейчел схватила его за запястье. «Тебе не нужно звонить. Я уже отдала необходимые приказы. Если их альтернативный план приведет к массовым убийствам, организаторы переворота позаботятся о том, чтобы их спасли. Я думаю, что кто-нибудь из съемочной группы сегодня или завтра попросит предоставить им какой-нибудь транспорт».
   Картер улыбнулся. – Изменение в сценарии?
   – Что-то в этом роде.
   – А кто тот, кто делает запрос…?
   Теперь настала очередь Рэйчел улыбаться. – Кто стал преемником Муамеда Кадиша на посту лидера повстанцев в КГБ?
  
  
  
  
   Глава одиннадцатая
  
   – Несколько моих людей чувствуют, что за ними следят. Голос старика Василия Пеплова по телефону едва заметно дрожал. Вера услышала это и нахмурилась. На этого старика совсем не похоже было что-либо бояться.
   — Расслабься, старый друг, — сказала она, пытаясь скрыть презрение. — Мы уже четыре дня снимаем, и пока всё идёт по плану. А автоматы УЗИ уже распределены?
   – Да. У всех людей Кассьера они есть, и около сотни арабских статистов, которых мы будем использовать в сценах беспорядков, тоже их получили.
   Вера улыбнулась. – Какая паника поднимется, когда другие участники узнают, что некоторые повстанцы в фильме стреляют боевыми патронами.
   – Но когда израильтяне поймут, что происходит, они мобилизуются, и тогда наши люди будут истреблены, как скот.
   — Это не наша проблема, Василий. Она снова почувствовала легкое беспокойство, услышав слабую дрожь в его надломленном голосе. Ее подготовка научила ее судить каждого, с кем она разговаривает, — и друга, и врага. И если бы ей пришлось что-то сказать о голосе Пеплова, то он звучал почти так, будто он готов бросить задание и убежать.
   «Вы уже заказали вертолеты?» — спросил он.
   — Да, — сказала она. — И нам их обещали. Они будут готовы, когда понадобятся. Мы полетим через горы между Хевроном и Наблусом — это самый быстрый путь в Иорданию и наш лучший маршрут для побега. Но теперь перейдём ко второй части нашей задачи, Василий…
   — Это слишком опасно, — перебил он её. — Думаю, нам следует забыть о Картере. Москва поймет. В конце концов, этот план разрабатывался пять лет. Зачем ставить его под угрозу, убив одного человека?
   Они могли бы легко подвергнуть его гораздо большей опасности, если бы не убили его, подумала она про себя, но не произнесла этого вслух . Вместо этого она холодно и очень серьезно сказала: – Василий, завтра весь Израиль взорвется. Сейчас это уже не остановить. Даже мы с тобой, кто знает весь план, не можем остановить развитие событий сейчас. Думаешь, смерть американца что-нибудь изменит?
   Она восприняла молчание на другом конце линии как молчаливое согласие.
   – Отношения между Картером и израильтянкой не изменились?
   — Нет, она регулярно появляется у него дома в десять часов вечера. Уходит она в полночь.
   – Хорошо. Тогда ты знаешь, что делать. Я подожду в оговоренном месте. Она повесила трубку, ничего больше не сказав.
   Она едва успела положить трубку, как телефон снова зазвонил.
   - Да?
   – Тереза? Это Зола. Я составила график аэрофотосъемки, которая нам понадобится. Не могли бы вы спуститься ко мне в номер и взять его?
   – Конечно. Я сейчас же приду, Зола.
   Когда Зола Фрабо открыла дверь, на ней было кимоно. Очки все еще сидели на кончике носа, и по тому, с каким рвением она втащила Веру в свою комнату, Вера сделала вывод, что она весь вечер возилась с расписанием.
   – Должен сказать, что ваше предложение снять некоторые сцены беспорядков с воздуха было просто блестящим.
   – И у вас не возникло трудностей с предоставлением вертолетов?
   – Никаких. Я последовала вашему совету и попросила мисс Лоррейн лично обратиться с этой просьбой.
   Зола Фрабо взяла со стола пачку бумаг и протянула ей. – Вот фотографии, которые мне нужны. Камеры установят в вертолеты сегодня вечером, так что завтра к рассвету они будут готовы.
   Вера нахмурилась. – На рассвете?
   – Да, я решил перенести съёмку на два часа вперёд из-за светового эффекта.
   «Превосходно» , — подумала Вера, но промолчала. Вместо этого она Она сложила бумаги и направилась к двери. «В таком случае, мне лучше выспаться», — сказала она, обернувшись.
   Зола Фрабо оставалась на ногах, пока дверь не закрылась за другой женщиной. Затем она, обессилев, опустилась в кресло и сделала несколько глубоких вдохов.
   – Она ушла.
   Дверь в ее спальню открылась, и Таня Лоррейн вошла в гостиную, а за ней последовал Ник Картер.
   «Эта девчонка! » — прошипела Таня.
   «Теперь вы мне верите, мистер Картер? » — спросил Зола.
   – В этом нет никаких сомнений, мисс Фрабо. Спасибо. Вы очень убедительно сыграли эту роль.
   – Значит ли это, что фильм провалится?
   «Я не вижу для этого никаких причин», — сказал Картер, направляясь к телефону. «Задержка составит максимум пару дней».
   Он быстро набрал номер и нервно постукивал пальцами по столешнице, ожидая, пока ответят на звонок.
   – Четыре-четыре-один.
   – Это Картер. Дайте мне Ламаса или Захориана.
   Спустя мгновение в его ухе раздался глубокий, уже знакомый голос майора. – Это Захориан.
   «Тереза Рагонни — наша добыча», — коротко сказал он. «Она только что вышла из номера мисс Фрабо и, вероятно, направляется в свой собственный».
   – Если она не окажется там, мы будем следить за ней как ястребы. Я контролирую все выходы из отеля.
   — Хорошо, — сказал Картер. — А зачистка уже началась?
   – Всё началось около четверти часа назад. Полиция и солдаты прочесывают мусульманские и армянские кварталы старого города, квартал за кварталом, якобы это обычная проверка документов, удостоверяющих личность, но у домов всех иммигрантов, которые есть в списке, стоит охрана.
   — Хорошо. Я буду там через двадцать минут.
  
   Василий Пеплов оставил трубку на линии лишь на время после разговора с Верой Марковой, чтобы убедиться в успешности соединения. Он был сломлен. Затем он снял его и набрал другой номер. На звонок ответили с первого гудка.
   - Да?
   – Зев?
   - Да.
   – Зеленый свет по всей панели. Прикажите своим людям забрать девушку Кагин и оставить письмо Картеру. Пусть остальные члены вашей группы распределят оставшиеся автоматы и дадут арабам последние инструкции.
   — А что насчет нас самих?
   – Первая группа отправится на юг через два часа. Вертолеты будут ждать нас у дороги на Вифлеем, у подножия гор Иродиона.
   — А что насчет другой группы?
   — Сразу после рассвета, как только соберутся статисты, — ответил Пеплов. — Мне только что сообщили, что съемки перенесены на два часа раньше.
   На другом конце провода раздался глубокий смешок. – Они играют нам на руку.
   – Полностью согласен. Я сейчас спущусь и настрою часовой механизм на передатчике.
   Пеплов повесил трубку и надел брезентовую куртку. Он вышел из квартиры и поднялся по узкой лестнице на плоскую крышу здания. Там он достал из кармана связку ключей и подошел к бетонному сооружению, пристроенному к большому резервуару для воды на крыше. На двери было написано: «Машинное отделение — вход запрещен» на английском, иврите и арабском языках. Пеплов тихонько усмехнулся, вставив ключ в тяжелый замок и повернув его. Под именем Хаим Дубров, как его звали в Израиле, он был низкооплачиваемым смотрителем ветхих многоквартирных домов. Дома, в России, он был майором КГБ и имел комфортабельную квартиру на Садовой Большой улице и великолепную дачу на Черном море. Было бы неплохо , подумал он, вернуться к имени Василия Пеплова, прожив более трех лет под именем Хаима Дуброва .
   Он осторожно передвинул инструменты и прочий хлам, лежавший на тяжелом железном сундуке. Сундук также был закрыт с помощью навесного замка, который он отпер, прежде чем успел открыть крышку.
   Внутри коробки находился небольшой, но мощный радиопередатчик. Он уже был настроен на частоту, которая должна была вызвать взрыв более сотни детонаторов в взрывных устройствах, размещенных по всей стране.
   Теперь оставалось только установить время. Он повернул механизм и настроил его на включение передатчика в 9:30.
   Щелчок выключателя вызвал слабое гудение из ящика. Он снова закрыл крышку и повесил замок. Затем он сложил все, что достал, обратно на ящик.
   Он пошарил руками за коробкой и вытащил антенну. Выдвинутая на всю длину, она почти доставала до потолка. Всё было готово к передаче пульсирующей радиоволны по всей стране, как только радио включилось.
   Он посмотрел на свои наручные часы. Было ровно полночь.
   До Рагнарока осталось девять с половиной часов.
   В груди у него немного сжалось, и он тяжело дышал ртом, спускаясь по лестнице обратно в свою квартиру. Он только что вставил ключ в дверь, когда из полумрака коридора вышли двое мужчин. Один справа от него, другой слева.
   – Хаим Дубров?
   - Да?
   Василий Андреевич Пеплов знал, зачем они пришли, еще до того, как другой мужчина это сказал.
   – Хаим Дубров, вы арестованы.
   Губы Пеплова, сжатые в тонкую скорлупу, сжались. В нем поднялась волна горечи. « Больше трех лет , — подумал он. — А потом наступает девять с половиной часов, прежде чем завершается величайшее дело моей жизни» .
  
   Рейчел Кагин едва успела выйти из здания штаб-квартиры сил безопасности на улице Алленби в Тель-Авиве, как из него выехал и остановился блестящий черный седан. Дверь открылась, и она села на заднее сиденье. Она что-то сказала водителю, и машина тут же резко свернула в поток машин.
  
   Чуть дальше по улице, недалеко от площади Мограби, в другом седане сидели двое мужчин. Когда машина Рэйчел Кагин набрала скорость и продолжила движение по улице, они обменялись изумленными взглядами.
   Каждую ночь на протяжении последней недели они следили за этой женщиной, и каждый вечер ее распорядок был абсолютно одинаковым. Она выходила из здания пешком, покупала вечернюю газету в киоске на площади Мограби, а затем продолжала идти пешком по улице Пинскер, мимо штаб-квартиры Моссада и дальше по улице до дома № 408, который был предоставлен Картеру.
   Там она могла зайти и провести с американцем либо несколько часов, либо всю ночь.
   И сегодня ей пришлось изменить свое поведение.
   – Что же нам теперь делать?
   — Следовать за ней — а что ещё? Если они покинут город, мы уберём их на дороге… с помощью этой. Мужчина наклонился и поднял автомат УЗИ. — Какая разница? Нам всё равно приказали убить её на дороге в Иерусалим.
   — А что насчет письма?
   – Мы передадим её после того, как разберёмся с ней.
  
   Вера остановилась в вестибюле отеля «Кинг Дэвид». Она была слишком хорошо подготовлена, чтобы не заметить двух мужчин, стоящих в тени в дверном проеме через улицу. Она взглянула на часы, а затем быстро оглядела вестибюль.
   Да, рядом со стойкой консьержа в кресле сидел еще один человек, делавший вид, что читает туристический буклет.
   Прогуливаясь, она пересекла фойе и спустилась по лестнице к боковому входу в отель.
   Ещё двое находились в машине снаружи.
   Она не могла быть уверена, что ждет именно ее, но не могла рисковать тем, что за ней будут следить сегодня ночью. Особенно учитывая дела, которые она должна была сделать за ночь.
  
   Она вернулась в фойе, зашла в телефонную будку и нетерпеливо набрала номер.
   Неизвестный голос ответил… по-английски.
   – Хаим?
   – Сейчас его здесь нет. Он просто выскочил по делам.
   В затылке Веры зазвенел тихий тревожный колокольчик. Она переключилась на русский. «Куда он направляется в такое позднее время?»
   Глубокая тишина. Затем раздался другой голос. " Чем могу помочь? " - спросил он по-русски.
   Вера с силой бросила трубку и быстро набрала другой номер.
   - Да?
   – Зев?
   – Да, Вера Алексеевна, всё кончено. Уже арестованы двадцать наших. Надо бежать… теперь каждый должен скрыватьс как может.
   Соединение мгновенно прервалось.
   Она стояла, приложив телефон к уху, тяжело и коротко дыша и оглядывая коридор.
   Картер! Всё из за него. Каким-то образом этот сукин сын обо всём этмо, должно быть, догадался!
   Она заставила себя двигаться довольно спокойно, неторопливо пройдя по мраморной плитке фойе и войдя в большой зал. Быстрый взгляд на цветочный горшок с большой пальмой подтвердил ее опасения.
   Пластиковый контейнер со взрывчаткой, который она сама там заложила, исчез.
   Теперь ее мозг работал на пределе возможностей. Ей нужно было найти способ выбраться из отеля. Она как раз направлялась к стойке регистрации, когда две молодые женщины прошли мимо друг друга прямо перед ней.
   – Увидимся завтра. Боже мой, как я рада, что наконец-то наступил вечер.
   Вера посмотрела на часы. Было чуть больше полуночи. Ночная смена вот-вот должна была сменить вечернюю.
   Осторожно и на безопасном расстоянии Вера следовала за девушкой, которую сменили. Она вышла через дверь с надписью « Персонал ». Вера подождала секунду, а затем последовала за ней. Короткая лестница вела вниз в полутемный подвальный коридор. По обе стороны были двери. Одна была с надписью «Женщины» , другая — «Мужчины» .
   Вера вошла в женский отдел и оказалась в довольно большом помещении, разделенном на секции длинными рядами шкафчиков между ними. Она услышала, как около дюжины женщин весело болтают друг с другом в одном из коридоров со шкафчиками.
   Она медленно шла по коридору до конца, заглядывая в каждый шкафчик по пути. Почти в самом конце, у двери в туалет, она нашла то, что искала: блондинку примерно своего роста.
   Девушка уже сняла форму и надела черную юбку. Из шкафчика она достала белый свитер и сумку. Она аккуратно сняла свой значок с куртки и прикрепила его к груди свитера.
   Вера полезла в свою сумку и достала лежащую там бесшумную «Беретту». В случае необходимости она бы выстрелила. Бегство было практически безрисковым. Разговаривавшие женщины находились почти на другом конце раздевалки.
   В этом не было никакой необходимости.
   Молодая женщина взяла сумку и скрылась в ванной. Белый свитер она оставила на скамейке перед открытой дверью шкафа.
   Вращающиеся двери со скрипом захлопнулись за ней еще до того, как Вера получила идентификационный бейдж. Она прикрепила его к лацкану куртки и быстрыми, целеустремленными шагами направилась к двери с надписью «Выход для персонала» .
   Охранник у выхода из подвала лишь мельком взглянул на ее пропуск и сонно кивнул. С облегчением вздохнув, она поспешно прошла мимо него, вышла за дверь и поднялась по небольшим каменным ступенькам в узкий переулок за отелем.
   Хорошо , подумала она. Тогда останется только Картер .
  
   Целью Рейчел Кагин был аэродром Сде-Дов к югу от города. Это был очень небольшой аэродром, используемый в основном армией. Для внутренних перевозок использовался аэропорт Аркия, а для израильских грузовых перевозок — другой. Однако в распоряжении военных властей также имелся небольшой двухместный винтовой самолет. Рейчел запросила подготовку этого самолета по телефону, получив звонок от Картера из Иерусалима часом ранее.
   – Иди сюда. Сейчас же это начнётся!
   Автомобиль уже ехал по темной проселочной дороге к югу от Тель-Авива, когда водитель посмотрел в зеркало заднего вида.
   – Рейчел?
   - Да?
   – Мне кажется, за нами кто-то следит. Я не знаю, что это за машина.
   Рейчел скользнула в поворот, лишь слегка повернув голову, чтобы посмотреть в заднее окно. В этот момент странная машина резко свернула влево на встречную полосу, чтобы обогнать их.
   «Как долго?» — спросила она, когда машина приближалась к ним.
   – Не знаю. Я увидел это только после того, как мы выехали из города.
   В машине находились двое мужчин. Оба были в плащах и плотно натянули шляпы на лоб, несмотря на мягкую погоду.
   « Вниз!» — закричала Рейчел.
   Мужчина, сидевший рядом с водителем другой машины, опустил боковое окно и высунулся наружу. Несмотря на темноту, Рейчел заметила автомат, который он высунул из окна.
   Из оружия вырвалось пламя как раз в тот момент, когда водитель резко свернул с дороги на обочину. Мащинаа перепрыгнула через слегка закругленный бордюр и продолжила движение по плоской пустыне вдоль дороги.
   Рейчел вытащила свой пистолет Beretta 51 из сумки и упала на дно машины.
   Автомат выпустил длинный, продолжительный залп. Боковые окна машины разлетелись вдребезги, и их обоих засыпало осколками стекла. По звуку и направлению пуль Рейчел поняла, что странная машина последовала за ними. Она услышала глухой стон с переднего сиденья, и в следующее мгновение машина резко дернулась и перевернулась.
  
   Другой седан обогнал их, но теперь остановился и начал сдавать назад, приближаясь к ним.
   «С тобой всё в порядке?» — прошептала она, обращаясь к переднему сиденью.
   Ответа не последовало.
   Она быстро сменила позу, наполовину лёжа на полу машины, наполовину на сиденье. Пистолет Beretta в её руке был частично скрыт сумкой.
   Она услышала хруст шагов по песку, а затем в чуть более светлом квадрате, образованном боковым окном, появились два силуэта.
   Водительская дверь открылась. Один из мужчин наклонился внутрь.
   – Этот парень мертв.
   – Я ищу женщину.
   Задняя дверь распахнулась, и Рейчел произвела два выстрела с такого близкого расстояния, что вспышка от выстрела, должно быть, опалила одежду мужчины. Одна пуля попала ему высоко в грудь, другая — прямо в лицо.
   От удара его отбросило назад, и он отчаянно махал руками, пытаясь удержать равновесие, в то время как другой мужчина выпрямился и попытался перебросить автомат UZI через спинку водительского сиденья.
   Ему это так и не удалось.
   Рейчел сильно ударила его по носу стволом пистолета «Беретта», затем подняла оружие и с огромной силой ударила им по его запястью.
   Мужчина бросил автомат UZI, но все же попытался вытащить пистолет из-за пояса. Он почти ничего не видел из-за затуманенного сознания и крови, покрывшей глаза, но даже если бы ему это удалось, было бы уже слишком поздно.
   Рейчел уже вышла из машины и была готова. Когда мужчина обернулся, она сначала ударила его по шее пистолетом «Беретта», а затем с огромной силой ударила тяжелым стальным стволом оружия ему в висок.
   Он опустился на песок, тихо вздохнув.
   Рейчел взглянула в машину и выругалась. Водитель был мертв. В этом не было никаких сомнений.
   Она быстро обыскала карманы двух мужчин. Они были Обе были русскими иммигрантками. В кармане куртки одной из них она нашла письмо:
  
   «Картер!»
   У нас есть сионистка Кагин. Нам нужна не она, а ты. Если ты достаточно смел, чтобы обменять себя на неё, приходи на Поле Пастухов в конце дороги к Бейт-Сахуру ровно в три часа. Приходи один, иначе её убьют на месте. Опоздаешь хотя бы на минуту, и она уже будет мертва!
  
   Рейчел использовала рубашку потерявшего сознание мужчины, чтобы вытереть кровь с его лица. Затем она ударила его по лицу ладонью, чтобы он не очнулся.
   – Что это должно означать?
   Мужчина плюнул ей в лицо.
   Она спокойно приставила дуло «Беретты» к его правому колену. «Мы знаем всё о ваших планах переворота и сейчас занимаемся раскрытием вашей организации», — холодно сказала она. Её безупречный русский язык заставил его глаза расшириться. «Но вы не могли знать, так зачем же ставить под угрозу свои планы, идя на такие крайности, чтобы захватить Картера?»
   Он поджал губы, чтобы набрать слюны, пока она нажимала на кнопку выстрела.
   Он пронзительно взвизгнул и скорчился от боли, но быстро пришел в себя, когда она приставила оружие к его другому колену.
  
   ***
   Над Израилем стоял солнечный, мирный день. Картер распахнул окна штаб-квартиры Моссада и, глубоко вздыхая, наблюдал, как Захориан, Ламас и Рахиль докладывают в комнате позади него.
   — Мы взяли пятьдесят пять человек, — сказал майор своим глубоким, грохочущим басом. — Из них позже нам пришлось освободить тридцать шесть.
   «К вертолетам подошел двадцать один человек, — добавил Ламас. — Из них двенадцать мы взяли живыми».
   — Таким образом, всего их сорок, — заметил Картер. — Думаете, это все?
   — Да, — сказал Захориан. — От некоторых арабов мы получили кое-что Информация об системе их организации. Если сравнить цифры, то, похоже, всё сходится.
   «Удалось ли кого-нибудь из них точно опознать?» — спросил Картер, обернувшись.
   — Да, — сказала Рахиль, оторвав взгляд от бумаг в руке. — Один… Хаим Дубров. У ЦРУ было дело на него. Его зовут Василий Андреевич Пеплов, и он майор КГБ.
   – Вам удалось что-нибудь от него узнать?
   – Ни звука, и, вероятно, мы ничего так и не услышим. Он крепкий как кремень.
   «Все они такие», — сказал Картер. «В противном случае они не смогли бы так долго жить в этой стране нелегально и так близко подойти к завершению своей миссии». Есть ли какие-нибудь новости о женщине?
   - Ничего.
   – Найти блондинку в Израиле не должно быть так уж сложно.
   Рейчел улыбнулась, но улыбка не озарила её глаза. — В Израиль сложно попасть, но выбраться оттуда относительно легко. К тому же, она, наверное, уже не блондинка.
   Картер кивнул. «И вы говорите, что ваше правительство предложит русским конфиденциальную сделку?»
   — Да, — ответил Ламас. — Предложение отправлено в Париж курьером. Завтра оно должно быть в Москве.
   — Дай мне знать, что они скажут, — сказал Картер, зевая. — Мне бы хотелось узнать, чем это закончится, прежде чем я улечу домой. Сейчас мне больше всего нужно лечь спать.
  
   Несмотря на то, что он был настолько измотан, что рухнул на кровать, не раздевшись и даже не откинув одеяло, Картер внезапно проснулся и ясно мыслил. Он сориентировался в тот же миг, как открыл глаза.
   Но что же его разбудило?
   Он поднял руку и взглянул на светящийся циферблат часов. Половина четвертого.
   Он слегка прищурился, чтобы лучше видеть в темноте, и напряг слух до предела.
   Вот! Звук. Но откуда он донесся?
  
   Подобно кошке, он встал с кровати и подошел к окну. Одно движение заставило жалюзи открыться. На улице шел дождь. Асфальт улицы блестел.
   И вот он снова это услышал. Очень слабый, но безошибочно узнаваемый звук чего-то движущегося внизу.
   Он босиком скользнул к двери. Слабое отражение из гостиной внизу освещало лестничную клетку.
   Он вернулся домой средь бела дня, пошатываясь, поднялся и упал на кровать.
   Могла ли Рэйчел вернуться?
   Он молча выдвинул прикроватный ящик и достал плоский, сине-черный пистолет «Вальтер». С пистолетом в руке он выскользнул за дверь и спустился по лестнице. Он был на полпути, когда услышал звон кубиков льда о край стакана. Кем бы ни был его посетитель, он или она не пытались скрыть своего присутствия.
   Этот факт успокоил Картера, и он больше не пытался замедлять шаг, спускаясь по последним ступенькам к двери гостиной.
   Она сидела в мягком кресле у окна, выходящего в небольшой сад. Окно было открыто, и занавески развевались на ветру. Должно быть, именно так она и вошла.
   — Добрый вечер, — сказала она, приветствуя его бокалом. — Надеюсь, вы не возражаете, если я сама себя обслужу?
   — Вовсе нет, — ответил Картер. — Я даже составлю тебе компанию. Не спуская с неё глаз, он всё ещё держал в руке «Вальтер» и подошёл к бару, налив себе виски.
   На ней был черный спортивный костюм, который из-за дождя облегал ее фигуру, подчеркивая каждую изгиб. Свет лампы падал прямо на ее волосы, которые сияли, словно золотой нимб, вокруг головы.
   Ах, какое лицо Мадонны , подумал Картер. Даже не подумаешь, что эта женщина способна обидеть даже муху .
   В одной руке у него был напиток, а в другой — пистолет «Вальтер». Он подошёл к открытому камину и небрежно прислонился к нему, положив одну руку на каминную полку.
   Он поприветствовал её стаканом.
   — Тебе это почти удалось, — сказал он, с явным восхищением разглядывая её красивую грудь под обтягивающей тканью. — Ты талантлива.
   – Но вы, очевидно, более опытный…
   Она сделала движение. Пистолет «Вальтер» тут же был направлен на неё. Она снова села.
   — Я думал, ты уже давно уехала из страны, — сказал Картер.
   – Нет, я решила поехать с тобой.
   - Со мной?
   – Я хочу дезертировать. Но я думаю, что Соединенные Штаты могут предложить дезертиру значительно больше, чем Израиль.
   – А что вы могли бы предложить нам взамен?
   – Меня зовут Вера Алексеевна Маркова – я майор КГБ.
   – У нас уже есть один майор. Пеплов.
   – Да, но он тебе ничего не скажет. Она встала и подошла к бару. – А я могу заполнить несколько блокнотов.
   Она подошла к нему. Он снова поднял пистолет «Вальтер».
   – Не хочу показаться бестактным, но вы вооружены?
   Вера поставила стакан. Молниеносным движением она расстегнула молнию спортивного костюма до самого низа. Слегка пошевелив плечами, она позволила ему сползти вниз и вышла из комнаты. Под костюмом на ней не было ничего. Она повернулась к нему лицом и вытянула руки в стороны.
   – Ни одного спрятанного оружия.
   Она была великолепна, от медово-русых волос, собранных на голове, до стройных лодыжек. Он наслаждался видом, когда она приближалась к нему. Ее соски были темными и довольно большими, а грудь – красивой формы и упругой. Все ее тело было ровного золотисто-коричневого цвета, нарушаемого лишь небольшим темным треугольником ниже живота. Она остановилась перед ним так близко, что одна из ее грудей... почти коснулся руки, которой держал стакан перед собой.
   — Ну, а что вы думаете?
   — Ты очень красива, — сказал Картер. — И смертельно опасна , — добавил он про себя.
   — Возможно, меня удастся убедить дать нужному человеку нечто большее, чем просто информацию, — сказала она.
   Она осторожно схватила его за запястья, отвела его руки в стороны и скользнула между ними. Со слабым стоном она прижалась к нему всем телом, встала на цыпочки и притянула его голову к своей.
   — Вы были интересным соперником, и я думаю, что вы еще более интересный человек, с которым стоит познакомиться, — прошептала она. — Жаль только, что мы оказались по разные стороны баррикад.
   Он поцеловал её в шею, и она подняла правую руку, чтобы распустить волосы. Они ниспадали на её плечи, словно золотой каскад. Они щекотали его щеку, и он жадно вдыхал их аромат.
   Когда его губы коснулись её губ, Картер почувствовал, как её левая рука обхватила его шею, а пальцы нащупали небольшой узелок нерва под его левым ухом.
   Картер подождал, пока не почувствовал легкое прикосновение ее среднего пальца, словно она хотела отметить это место.
   Затем он выстрелил.
   Ее тело медленно сползло по его телу и рухнуло на пол у его ног.
   Небольшой стилет-шпилька, спрятанный в искусно уложенных волосах, все еще был зажат в ее правой руке.
  
  
   О Ближнем Востоке, объятом пламенем
   Когда раскрывается заговор против шейха Менбали Эль Кассьера, лучший агент AXE, Ник Картер, получает приказ защитить его. Его миссия — проникнуть в модный круг друзей богатого шейха и разоблачить убийцу.
   Вместе с прекрасной израильской агенткой Картер проникает в декадентский мир богатых, где шампанское, сексуальные оргии и внезапная смерть — обычное дело.
  
   «Ник Картер — Мастер убийств» — это сборник остросюжетных шпионских романов, где напряжение играет первостепенную роль. 261 книга написана разными авторами под общим псевдонимом Ник Картер, который также является именем главного героя книги, агента N3 американского разведывательного агентства AXE. Ник Картер одинаково искусен как в охоте на преступников, так и в соблазнении женщин, и книги полны экшена.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"